Ирония отравленного

Кевин никогда не относился к кому-то, как к богу. Рико очень долго пытался добиться такого отношения — безуспешно. Он вызывал лишь страх, а это не то, что возносит в чужих глазах. Но сейчас Кевин абсолютно точно видел божество. Каждое его прикосновение было дурманящим, и сама мысль о том, чей он, сводила с ума. Ники не принадлежал ему, но сейчас, в эту секунду, он позволял любить себя именно Кевину, именно в нём искал защиту, и именно его звал своим. Ники не был омегой Кевина, но Дэй принадлежал ему без остатка. Он не был верующим, но хотел молиться на Ники. Они разрушили все порядки, бросили своих истинных ради друг друга. Может, они обманули судьбу, а может, так было решено с самого начала. Ники не отпускал его. Целовал, много целовал. И Кевин, расстёгивая его рубашку, не верил, что божество сейчас вверяет ему свою безопасность, прикладывая маленькой открыткой к сердцу. Каждый раз, сколько бы это ни повторялось, Кевину кажется, что происходящее — лишь сладкий сон. Но ошеломляющая реальность была здесь, сжимала его бёдрами по бокам и стонала в поцелуй, оставляя следы ногтей на шее. Как же сильно хотелось укусить его, сделать своим, и от этого чувства болели клыки, но Кевин не мог. Чужие тихие мольбы и стоны могли заставить его забыть собственное имя, но не тот факт, что он не заслуживает самого прекрасного омегу в этой вселенной. Он оставлял стремительно краснеющие пятнышки на чужой шее, обходя ароматическую железу, и это помогло Ники немного успокоиться и вздохнуть. Его запах заставлял искры рассыпаться по телу, хотеть ближе, чем было возможно. — пожалуйста, Кевин… Он был готов просить Ники замолчать, готов сделать для него что угодно, но не это. Не видеть, как разбит он будет, когда, придя в себя, увидит на шее метку. Кевин знал, ни на секунду не сомневался, что Ники любил его так же нежно и пламенно, но он не мог… не мог украсть у него шанс на кого-то лучше. Кевин перестаёт дышать, а температура тела подскакивает ещё выше, когда Ники сводит запястья на спиной. В полном доверии берётся за собственные предплечья и смотрит на него через плечо. Он мог бы спросить, нужно ли особое приглашение, в этом был весь Ники, но нет. Кевин целует его шею, заставляя уткнуться лицом в подушку, что заглушает скулёж. Прекрасный, какой же он прекрасный. Кевин заставляет себя мыслить трезво, ещё минуту, всего-лишь. Он разрывает упаковку презерватива и раскатывает его по члену. Кевин поддерживает Ники ладонью под живот, чувствует, как его тело бьёт мелкая дрожь. Стиснув клыки на чужом плече, он входит одним слитным толчком. Подушка заглушает высокий стон, и Ники опускает руки, вцепляясь ими в белую простынь. Он пытается приподняться, но быстро бросает эту затею. — что такое? — со всей нежностью, на которую способен, спрашивает Кевин, ощущая себя на грани разумного. Он почти касается губами медовой кожи, чувствует её жар, и это заставляет его мозг плавиться. Альфа внутри Кевина бесится от желания обладать. — укуси меня… «Нет». Но он не может сказать этого. Ники, должно быть, думает только об укусе, поэтому ему никогда не будет достаточно. Кевина не пугало остаться с ним в течку, но он не ожидал, что придётся так сопротивляться их обоюдному желанию. Глубокие медленные толчки заставляют Ники скрести ногтями по подушке. Кевин хочет оставить дорожку поцелуев по его позвоночнику. Им обоим нужно больше, но дрожащие стоны слишком приятно ласкают слух. — пожалуйста… — Ники всё не унимается, в следующую секунду задыхаясь от более резкого толчка. Кевин понятия не имеет, о чём он просит. Все мысли рассыпались на осколки, что разлетелись слишком далеко. Он утыкается в шею Ники и слепо находит его руку, переплетает пальцы. Его, он только его. Кевин позволяет себе утонуть в столь желанных прикосновениях, погрузиться в чужое тепло без остатка, а аромату вишни навсегда осесть в лёгких. Он отпускает контроль, и это ощущается как падение, но его есть кому ловить. Их пальцы сильнее сжимают друг друга, когда Кевин ускоряется. И нет ничего лучше в этой вселенной, чем задыхающийся под ним Ники, способный лишь на слабый скулёж. Кевин целует его челюсть, шею, плечи — всё, до чего может дотянуться. И он не уверен, что продержится ещё хоть секунду, когда его омега задыхается от оргазма. Кевин роняет голову и жадно вдыхает яркий вишнёвый аромат, что успел пропитать всё тело и разум. Ему хватает нескольких толчков, чтобы перед глазами вспыхнули звёзды.

***

И трёх часов не прошло, это чудовище уже сидело на нём снова. Кевина, честно, даже забавляет стебаться над Ники сейчас, но он очень осторожен, когда находится на грани. В нём по-прежнему кипит желание защищать и оберегать, поэтому он просто не может позволить себе обидеть его. Тем не менее, есть что-то локальное между ними. К концу дня он позволяет себе просто поныть на чужом плече, потому что… клыки болят так сильно, будто запущенный кариес. — твоё исцеление прямо здесь, — смеётся Ники, перекидывая через него ногу, и упирается локтями в плечи. — ты знаешь… — уже обречённо выдыхает Кевин, не в силах задвигать одно и то же который раз за день. Ники выразительно приподнимает бровь, и Кевин ничего не может с собой поделать. Он находит его невероятно очаровательным. Ники сильнее, чем должен быть омега, он способен защитить себя или кого-то другого, но Кевин всё равно чувствует это. В его руках Ники — маленький пушистый лисёнок, а не агрессивный хищник. — ладно. Назови хотя бы три, — Ники показывает пальцы — объективные причины, по которым ты не можешь укусить меня. Кевин немного отвлёкся от тупой боли, но она продолжала путать мысли. Кажется, он думал слишком долго. А Ники будто козырь из колоды вытащил. — хорошо, тогда я могу назвать свои три причины. — он начинает загибать пальцы — Во-первых, ты этого хочешь. Если бы не хотел, не разводил бы тут нытьё. — да блять, я-– — тихо, — Ники касается его губ указательным пальцем — Я говорю. Во-вторых, кому от этого плохо? В-третьих, если думаешь, что мне, то спешу заверить: я люблю тебя и хочу от тебя детей. Кевин, оказывается, только что задерживал дыхание. И когда живительный кислород снова поступает, он по-прежнему не может ничего сказать. Это будет бессмысленно… Глупо, как же глупо. Пока он тут обвязан загонами, как новогодний подарок лентами, Ники искренне любит его. И дело даже не в течке. Ещё час назад это шло в голове Кевина как прекрасный аргумент, но теперь… Раньше он максимально избегал темы возможного будущего. Слишком долго в его жизни не было адекватных планов. Максимум, что он мог — это, поднимаясь с постели утром, надеяться, что вечером комната не окажется пустой. Вот каким был потолок. А теперь он смотрит на человека, который хочет связать их жизни навсегда. И Кевин не может заглушить трепет в груди, через стенку соседствующий с остатками неуверенности. Поцелуй мягких губ снова шепчет: его любят не как предмет, безвольную куклу, а как человека, со всеми его изъянами, от начала и до конца. С благоговейным трепетом клыки прокалывают тонкую кожу. Боль уходит, растворяясь в приятных поглаживаниях чужих пальцев, и ей на смену приходит невиданное ранее чувство. Кевин целует ароматическую железу, зализывает место укуса, пока контроль над собственным телом сыпется сквозь пальцы. Но это приобретение, самое ценное приобретение в его жизни. Покалываниями в кончиках пальцев он ощущает, как Ники гладит его волосы. И чувство, будто сердце в груди бьётся больше не в одиночестве. — спасибо… — шепчет Ники, прижимаясь щекой к его макушке, и теперь Кевин знает, насколько жёсткие собственные волосы. Это может свести с ума, но Ники становится вишнёвым чаем у него в руках, и Кевин уверен, что ничего настолько правильного в его жизни ещё не было.

***

Когда они лежат на террасе, Кевин умудряется подставлять себя под удар Эндрю, держать контакт с Жаном и совершенно не обращать внимания на чужой вес на собственных бёдрах. Он замечает Ники физически, только когда тот пытается поменять позу и уместиться в пространстве между ним и Жаном. Кевин просто чувствует его. Чувствует каждое движение или прикосновение, каждую эмоцию. Насколько это странно, если задуматься, но он быстро привыкает. С течением времени он становится всё менее чувствителен к обыденным контактам Ники с другими людьми, но любую боль ощущает так же остро. Кевин может трогать его ушки и ощущать их на собственной голове, есть они там на самом деле или нет. Нил отключается первым, и сон постепенно забирает всех. Жан, шатаясь, уходит на подвесное кресло, Аарон удобнее устраивается в своём, а Эндрю решает метнуться в дом за пледом. Ники, устроивший голову на коленях Кевина, принимает мягкие поглаживания по щеке самыми кончиками пальцев. — при Эндрю страшно было? Кевин поднимает взгляд на Жана. — возможно… он приставит дуло к моему виску, если узнает. — поверь, он знает. — по запаху. При словах Ники Кевин ощущает дыхание на своём запястье, и сердце снова ухает. Кажется, это будет происходить бесконечно, каждый чёртов раз как в первый. Только спустя тянущиеся мёдом секунды он замечает взгляд Аарона. Тот приоткрывает лишь один глаз, чтобы созерцать происходящее. Выдержать его таким не настолько тяжело, как Эндрю, но теперь Кевин будет думать, что близнецы хотят убить его. И он обращается, дабы не терпеть этот взгляд на себе настоящем, но его тут же хватает в плен объятий Ники. — всё, ты моя мягкая игрушка, — пропускает пальцы сквозь чёрную шерсть и особенно осторожно гладит мелкие пёрышки на ушах. Он тоже обращается, когда дверь в дом вновь открывается. Эндрю падает рядом с Нилом и небрежно накидывает на него плед. — я что-то пропустил? Аарон громко вздыхает и отворачивается от них. Кевину и Ники требуется пара секунд, чтобы идеально устроиться в своём углу и переплести хвосты. Чувство чужого тела, оно ведь взаимно. Утром, когда они просыпаются от жара палящего наискось солнца, Кевин утаскивает Ники в тень дома и целует, пока губы не начинают болеть. — …ты лучшее, что со мной случалось, — шепчет и чувствует себя открытой книгой, чьи страницы каждый день шелестят под чужими изящными пальцами. Не отводя взгляд. Мягкая, искренняя улыбка на его губах. Кевин и думать не смел, что когда-нибудь удостоится подобного, тем более… Что-то сдавливает грудную клетку от понимания, что перед ним действительно самый главный человек, теперь официально. Его пара на всю жизнь. — Кевин, — тёплые ладони касаются его щёк, притягивая ближе. Несколько секунд тишины с шумом от остальных за углом — Я люблю тебя, — следует поцелуй в уголок губ, что длится дольше, чем должен был — И я благодарен за всё, что ты для меня делаешь. Описать ту всеобъемлющую любовь, что шлейфом отгораживает их от всего мира, не сможет ни один человек на земле. И Кевин хочет смотреть на всех свысока, потому что у него есть то, чего нет у них. У него есть тот, кого он ни с кем не поделит. У него есть Ники, он никогда его не отпустит.

***

Он просыпается от стука в окно. Кевин проводит рукой по взлохмаченным волосам, пытаясь разбудить сонный мозг. Ники спит рядом, и признаков бодрствования кого-то ещё из коридора не слышно. Кевин отказывается верить часам, чьи стрекилки миновали полдень. Стук не прекращается. Кажется, что он отражается эхом от стен, идёт отовсюду. Кевин отдёргивает штору и на секунду жмурится от яркого света. Наступает тишина, но эхо никуда не исчезает. Когда глаза привыкают… На подоконнике сидит чёрный ворон и смотрит с непостижимой для животного осознанностью. Наклоняет голову, сверлит взглядом. Ники будит настойчивый стук в дверь и голос Аарона: — подъём, быстро! Кевин еле как заставляет себя отпустить ткань. Он слышит, как Ники поднимается. — что происходит?.. …но не может посмотреть на него. Не может оторвать взгляд от Рико. Он словно читает усмешку в этих нечеловеческих глазах, и преграда, разделяющая их, кажется мнимой защитой. Ники ударяет кулаком стекло и вглядывается в Рико пристально. Ворон проигрывает в гляделках через десяток секунд, вспахивает и исчезает из поля зрения. — это не ворон, — констатирует Ники. Работоспособности его мозга Кевин на самом деле может позавидовать. Сам он по-прежнему не в состоянии сдвинуться с места от липкого страха, неприятно покрывающего тело. — эй, — Ники протискивается между ним и окном, чтобы смотреть в лицо. Яркий свет делает его спутанные после сна волосы ещё более тёмными, почти чёрными, и только кончики — янтарными. — они нас не тронут. — и повторяет так уверенно, что хочется верить — Кевин, они нас не тронут. Рико хочет забрать своё, и Кевин достаточно хорошо его знает, чтобы быть уверенным: он не поскупится на самые жестокие методы. Они быстро приводят себя в хоть немного надлежащий вид. Кевин делает это настолько быстро, насколько позволяют одеревеневшие руки. Ники мечется по этажу, несколько прядей у лица уже мокрые от воды, в то время как Кевину каждое движение даётся с трудом. Он не может выйти из комнаты. Он хочет, чтобы всё это было дурным сном, чтобы сказка под названием «Идеальная жизнь» не заканчивалась. Отголоски боли в костяшках пальцев распространяются по всему телу. Он хочет закрыть уши и глаза, но знает ведь, что не поможет. Рико его достанет. Когда он спускается в гостиную следом за Ники, замирает на лестнице. Так и сползает на ступеньки, ноги не держат. Он не замечает Ники, который здесь, рядом с ним, всё ещё рядом. Панорамные окна во всей красе показывают количество воронов вокруг дома. Некоторые летают кругами, но большинство просто сидят и смотрят на загнанных в собственноручно возведённую клетку жертв. Тишина. Полнейшая тишина в помещении позволяет понять, откуда же было эхо. Вороны стучат во все окна для одной понятной цели — согнать их вниз, каждого из них, чтобы смотреть вот так, как охотник на добычу. Как хищная лиса смотрит на птицу. Громкий вдох заставляет Кевина обернуться. Жан стоит позади, прошедший всего нескольких ступеней. Выражение его лица меняется с непонимания на ужас. Он встречается взглядом с Кевином, на глазах наворачиваются слёзы. — они пришли за нами?.. — это их проблемы, — внезапно подаёт голос Эндрю — пусть пиздят окна, если им это в кайф. — не будут же держать эту осаду вечность, — вполголоса произносит Ники. Он старается держать выражение лица спокойным, но страх всё же проступает. Только его руки, обёрнутые вокруг плеч Кевина, дают чувство заземлённости. Дэй рывком притягивает его к себе вплотную. Чёрт возьми… Сердце бьётся в горле, так сильно и быстро. Кевин равно выдыхает, пока его подбородок покоится на чужом крепком плече. Ники гладит его по спине, надавливая сильнее обычного. Что угодно, только бы чувствовать его тепло рядом. Что угодно. Кевин зажмуривается. Ему не суждено проснуться. — это всё из-за вас, — произносит Аарон, уперевшись в лоб двумя пальцами. Очки чуть сползают — Всё, блять, было бы хорошо, если бы вы позволили Кевину сдохнуть. Дэй отстраняется от Ники, но их руки всё ещё держат друг друга. Жан садится на несколько ступеней выше и закрывает лицо руками. — Аарон, — Нил грубо толкает его в спину. — если бы не ты!.. — Миньярд оборачивается, будто готов ударить его — Если бы ты не появился, ничего этого бы не случилось! Открою секрет, Эндрю даже не заметил бы твоей смерти. А теперь мы все сидим здесь, пока они окучивают наш дом! Мой дом, Джостен. — класс, — губы Нила медленно растягиваются в улыбке — Только это уже случилось. Давай ты предложишь, как выбраться из ситуации, и будешь хоть чуточку полезен? Аарон сжимает кулаки, но вмешивается Эбби. Кевин почти уверен, что она не просто смотрела. — прекратите. Сейчас Нил прав, вы только потратите силы. Эндрю смотрел на них не холодно и равнодушно, что было ему свойственно. Что-то едва уловимое в выражении лица изменилось. Когда он смотрел на брата и Нила, на Ники с Кевином или Жана. Он касается подушечками пальцев маленькой руны за ухом. — я выйду к ним. Аарон и Нил, продолжавшие лезть друг на друга, тут же замолкают. — нет, — негромко, но твёрдо произносит Ники; для Кевина его слова звучат тяжёлым колоколом. Он пытается дышать, пока длинные пальцы перебирают его волосы. Пытается дышать, пока чужое тепло рядом с ним, пока он прижимается щекой к плечу Ники. Жан утыкается лбом в колени, занося руки за голову. — простите… Ники касается его голени. — забудь. — нихрена, Ники, — вновь Аарон — Эта троица… — заткнись. Щелчок ручки. Скрип петель входной двери. Аарон невольно делает шаг назад. Ники подрывается с места резко, а Кевин медленно. Жан отползает вглубь второго этажа. — ладно… — Ники спускается по лестнице — Будьте здесь. Эндрю выходит, оставляя дверь открытой для братьев. Нил порывается, Эбби тормозит его, но парень выворачивается, выскакивая вслед за Ники. — не надо, Кевин, — Жан сидит в тени, будто сам становясь ею. Только его светлые глаза блестят мольбой. Кевина трясёт. Он видит сквозь стекло, как Рико приобретает форму человека. Его туманный силуэт плывёт в глазах, но Дэй всё равно делает неуверенные шаги. — какие люди, Кевин, — Рико смотрит на него снисходительно — Заползай обратно в нору, предатель. Кевину плевать, как это выглядит со стороны. Он вцепляется в запястье Ники. Ему впервые так сильно плевать. Рико смотрит на Нила. Однозначно. Эндрю за плечо отстраняет своего истинного, давая понять, что говорит тут он. Остальные вороны незаметно обступают их. — так понимаю, договориться мы не сможем, — будто Эндрю собирался. — о нет, волчонок, не сегодня. Стоит Рико сделать шаг вперёд, Эндрю обращается. Рычит беззастенчиво. Всё происходит по инерции. Сначала Аарон, Нил, Ники. Кевин следует за ними, проскальзывая между деревьев, натыкаясь лисьими лапками на мелкие камни. Часть стаи воронов срывается за ними. Кевин смотрит только на рыжее пятно лиса Нила. Он боится поднять взгляд и увидеть эту чёрную, как смерть, тучу. Река. Они останавливаются перед ней и возвращают человеческий облик. Ветки деревьев хрустят от количества летящих птиц. Кевину кажется, что вот — слетели все маски. Он, беззащитный перед страхом всей своей жизни. Ники, хватающийся за плечо едва держащего себя в руках Аарона. Нил, что высматривает в тени леса большой белый силуэт. И он появляется. На волка Эндрю слетаются вороны, — Это сон — Нил и Аарон отбивают его — Это не может быть реальностью — Один из воронов вцепляется в товарища и отшвыривает от волка. Секунды. На него тоже накидываются. Хватит. — Ворон падает на землю, и сородичи клюют его, словно падаль. — Отпустить себя. — Лис Кевина оказывается рядом в считанные секунды. От его рычания и клацанья зубов часть отлетает, а другие продолжают лезть только усерднее, как назойливые мухи. Хуже, когда они обретают человеческий облик. Тушку птицы отшвырнуть было всяко легче. Но пусть они хоть богами станут, Кевин не позволит им и пёрышка у Жана выдрать. — Кевин, ну к чему весь этот цирк, — Рико обращается чересчур изящно. Его появление бережёт их от натиска толпы Воронов. Тея идёт за ним следом, потупив взгляд. — это ты мне объясни… к чему, — Кевин помогает Жану подняться. Идиот, зачем только полетел за ними. — предателей принято наказывать, знаешь ли, — Рико подходит ближе, и Кевин невольно делает шаги в сторону. — и кого я предал? Его высочество Ичиро Морияму? — они держатся всё на том же расстоянии. Рико мимо Жана проходит без капли интереса, не разрывая зрительный контакт. — ты предал свой вид, упал до шавок, живущих в ямах. Они ходят по кругу, как волки перед схваткой. — это лучше, чем твоё крысиное логово. Несколько Воронов порываются к нему, но Рико жестом их останавливает. — ни к чему тратить силы на пропавшего. — ты сейчас благородного из себя строишь? — я не за тобой пришёл, Кевин. — он поворачивает голову, но взгляд не отводит — Разберись с ним. Кевин успевает лишь вдохнуть, прежде чем под челюсть упирается холодное лезвие. — прости… — шепчет Тея и сжимает его волосы, заставляя запрокинуть голову. Капля крови стекает по шее. — веди себя хорошо, номер два, — через плечо бросает Рико. И на Кевина падает осознание, что у Теи, быть может, только рука дрогнет. Жана уже скрутили, прижав лицом к земле. Он слабо мог сопротивляться после того, как его заклевали. Кевин зажмуривается на несколько секунд. Твою мать. — Тея… — прости, но клянусь, я убью тебя, если дашь повод, — она запинается лишь раз. Они обречены. Они не смогут бегать вечно. Кевин наблюдает, как Нил и близнецы меняют свой облик то на звериный, то на человеческий посекундно, безуспешно пытаясь отогнать от себя настырных Воронов. Эндрю хватает ближайший острый камень и… Кевин ожидал, что он ударит кого-то, но Миньярд начинает драть кожу за ухом. Он, должно быть, дёрнулся, от этой картины. Лезвие стало давить сильнее. — Кевин… — с мольбой произнесла девушка. Лис Нила юркнул обратно в лес, и Рико рванул за ним. — отпусти меня. Скажешь, вырвался, он тебе ничего не сделает. Ворот футболки ловит ещё одну алую каплю. — я не могу… Маленький коричневый лис начинает извиваться и ловко выворачивается из хватающих его рук. Длинными прыжками оббегает остальных. Волк Эндрю, чей мех у уха окрасился в красный, ему содействует. Лис скрывается за деревьями. Как Кевин ни пытается уйти от прикосновения, нож решительно давит. Тея действительно готова расправиться с ним. — пожалуйста. Ники там. Ники с Нилом и Рико. Страх противно скребёт грудную клетку, заставляя Кевина использовать самый мерзкий приём. — ты ведь любишь Ичиро. Он чувствует, как чужие руки вздрагивают. — нет. Это не важно… Стоять к ней спиной, не видеть лица и всё равно пытаться что-то сказать. Только быстрее, чёрт возьми, быстрее. Каждый удар сердца может стать роковым. Каждый удар Кевин слышит отчётливо. — ради него ты готова пожертвовать и собой?.. — Кевин обращает взор к небу — Я тоже готов, ради одного человека. Ты знаешь, что я с собой сделал. Потому что хотел нравиться ему. Тея… — глубокий вздох последней надежды — я не могу позволить Рико его тронуть, — он зажмуривается. Блять, время — Ты ведь знаешь, Рико и тебе жизнь подпортил, — Кевину всё ещё страшно, но, озвучив это, он находит силы посмотреть страху в глаза. А может и вовсе, вырвать эти самые глаза. Медленно. Слишком медленно лезвие проскальзывает по его шее, оставляя неглубокий порез. Кевин смотрит на Тею лишь секунду. Одним взглядом: «Спасибо». Эндрю распугивает всех, и Кевину плевать, что в нём он своего не узнает. Может, Эндрю и кидается за ним, но Аарон останавливает. Всё неважно. Клацнувшие волчьи зубы в сантиметрах за спиной — неважно. Кевин и не думает об обращении, но оступается на ровном месте. Тело парализует на секунды от внезапно резкой боли. Широко открытыми глазами Кевин смотрит на ладони, испачканные в сухой земле, и, не ощущая реальности, поднимается и бежит дальше. Ветки его царапают, крови на шее от резких движений только больше. Тупая боль в груди нарастает. Шум внезапно затихает, словно оборвали связующую нить. Рико. Нож у его ног. Нил. Ники. Кровь. Кулак Кевина врезается в лицо Мориямы быстрее, чем он успевает это осознать. Вспышка желания убить. Он посмел, посмел тронуть их. Только повалив его на землю и врезав ещё несколько раз, Кевин краем сознания понимает, что Рико не сопротивляется. Он хватает его за грудки, так и хочется спросить «Почему? Великий и ужасный Рико, что же случилось?» Воздух выходит из лёгких медленно, пока Морияма смотрит на Кевина, как испуганный олень. Пролетевшая пуля словно проносит за собой новую нить, заново подключая к реальности. А лицо Рико так и застывает в смеси ужаса и раскаяния. Кевин с трудом разжимает онемевшие пальцы, позволяя телу упасть. Он наклоняется к больше не вздымающийся груди, не в силах держать самого себя. Голова кажется большой и тяжёлой. Сердце неприятно щемит, а шум в ушах скрывает за собой звуки. Не хочется слышать. Не хочется смотреть. Не хочется знать. Не хочется дышать. — …закрой… С трудом отняв голову от груди Рико, Кевин видит тёмный силуэт Ичиро. Он один в океане белого тумана и багровых пятен из совершенно ненужных людей и объектов. Только он. Кончики пальцев едва касаются собственного лица. Кевин хочет спрятаться от этого, но не в состоянии отвести взгляд. Собственное тело больше не откликается. Оно окаменело, замерло в секунде, когда лишилось души.