Лепестками слëз

Эта ночь проходила у каждого по-разному. Чишия как только вернулся в комнату прошёл к кровати и лёг спать. Завтра состоится очередное собрание Шляпника. Нужно было выспаться. Нираги вернулся в комнату в полном непонимании своих чувств… Он так долго отрицал, что ему нравится Чишия, но сегодня его защита рухнула. Он до сих пор чувствует его губы и видит его образ перед собой. Это было очень неожиданно. Нираги был уверен, что Чишия просто играет с ним, что это лишь очередной способ вывести его на агрессию. Он никогда не сознается Шунтаро в чувствах, ведь тогда для начала ему придётся их признать, а не продолжать отрицать. Хотя на то у него были свои причины… Ему определённо хватило старшей школы. То время, когда его избивали просто за то, что он какой-то не такой. Не такой как все — ненормальный. Он уже и не помнит, как одноклассники узнали его ориентацию, но отчётливо помнит последствия. Закрывая глаза, иногда он опять видит их наглые ухмылки. То, как они его избивали и, даже после того как он падал удары не прекращались, а кажется только усиливались. В школе не работало правило «лежачего не бьют». Об его руки тушили спички, сигареты и всё, что было возможно. Над ним издевались и на переменах: рвали лямки портфеля, выкидывали сменную обувь в мусор, а в туалете окунали головой в унитаз. И каждый раз перед тем как уйти главарь этой компашки подходил к полуживому Сугуру и негромко говорил: — Надеюсь на этот раз ты сдохнешь, пидор. Но Нираги, как назло, постоянно выживал… Попав в Пограничье, он казалось навсегда решил забыть своё прошлое. Поставить невидимую стену перед собой и остальными. И это правда сработало. Никто и никогда не пытался сказать что-то Нираги. Теперь боялись все, но не он. Он умело поддерживал свой образ, пока не появился Чишия. Первый человек, которому взбрело в голову умничать рядом с неуправляемым Сугуру. Сначала это ужасно бесило и выводило из себя, а потом он уже привык. Просыпался с мыслью о том, что вот уже скоро встретит Шунтаро где-то в коридоре и опять пригрозит когда-нибудь убить его. Конечно, он врал. Врал ему, врал себе, врал всем. У него не было ненависти к этому умнику. Хотя нет. Одна претензия всё же была. Чишия был первым человеком, который, кажется, увидел в нём душу, а не только оболочку. Он раскусил его и оставалось лишь считать дни до того, как он поймёт его секрет, который Сугуру так тщательно сам пытался забыть. С этими мыслями и навалившимися воспоминаниями, он всё же уснул, полностью запретив себе, даже смотреть в сторону Шунтаро. Потому что он не вернётся на ту скользкую дорожку. Утро. Собрание уже скоро начнётся и все приближённые Шляпника находятся в переговорной. Нираги несильно опаздывал. Ему вообще не интересно слушать это всё — это так надоедает. Тема обсуждения редко меняется. Постоянно: нужно найти одну карту, потом другую, потом третью — в общем ничего интересного. Он всё равно ходил. Выбора как бы особо и не было, но сегодня… Сегодня он изначально шёл с мыслью о том, что там будет Чишия и это меняло смысл сегодняшнего собрания в корни. Вальяжно зашедший в комнату Сугуру первым делом заметил, что белобрысого черта не наблюдается, а значит пока что можно вздохнуть спокойно. Он, как и всегда, садится на самое дальнее место от Шляпника. Сегодня место рядом с ним свободно и по ясным на то причинам никто и не планирует его занимать. Он вновь осматривает всех присутствующих своим пафосным взглядом и отворачивается в другую сторону, ожидая начала. Спустя минут пять в комнату заходит Чишия и вообще не взглянув на Нираги, садится на соседний стул. Было отчётливо видно его хитрый прищур, а значит он что-то задумал, а если он что-то задумал, то это не к добру. Сугуру это очень хорошо понимал, но пересесть некуда да и поздно, ведь Шляпник оглашает сегодняшнюю тему. Осталась последняя карта и все начинают бурно обсуждать где же она появится. Сегодня на удивление слишком шумно. Нираги надеяться, что Чишия не вздумает осуществить свой план прямо здесь. Какой бы план не был, но только не здесь и не сейчас. Все продолжают бурное обсуждение, а Чишия впервые не проронил ни слово. Обычно он предлагает хоть что-то, но не сегодня. Он смотрит на кого угодно, кроме Нираги, но заметно, что сконцентрирован он как раз-таки на нём. Не прошло и пары минут как Чишия начал действовать. Его холодная рука спустилась под стол и медленно провела по ноге Нираги, вызывая волну приятных мурашек. — Что ты, блять, такое творишь? В край ахуел что ли? — прошипел еле слышно Сугуру, смотря на Шунтаро, который так и не повернулся. Он лишь ухмыльнулся, услышав ответную реакцию на свои действия. Нираги явно очень не хотелось, чтобы кто-то сейчас видел эту картину, а если он отодвинется, то тут же привлечёт внимание. Тем временем Чишия плавно провёл пальчиками по ширинке, попутно растегивая её. Сугуру стало тяжелее дышать, мысли начали путаться, а голова гудеть. — Прекращай или ты точно сегодня сдохнешь. Ты что оглох чт… — но он не смог договорить из-за резкого наслаждения, которое прошлось по всему телу, будто ток. Очень приятный ток. Он потерял контроль над своим телом и не мог или не хотел вернуть. Перед глазами появилась пелена. Он уже никого не слышал и не хотел слышать. Длинные пальцы Шунтаро водили по члену, лишь слабо задевая головку. Для него это тоже своего рода игра. Нираги ухватился за стул до побеления костяшек, надеясь сдержать нарастающее возбуждение. Он прикусил губу, сдерживая почти вырвавшийся стон. Чишия сжал кулак на его органе и Сугуру уже не смог сдержаться. Это точно услышали все без исключения. Чишия будто этого и ждал. Он тут же убрал руку, взглянув на покрасневшего Нираги с полностью непонимающим взглядом. Впрочем, как и все остальные… — Нираги, если тебе плохо, то ты можешь выйти. Сегодня и правда слишком жарко, даже для Пляжа. — раздался голос Шляпника, приводящий в чувства. — Я… — это был первый раз на Пляже, когда его голос звучал так тихо и робко. — Мне и правда поплохело. Он тут же выскочил из зала, громко хлопнув дверью, оставляя ухмыляющегося Чишию позади.