Лепестками слëз

Проснувшись утром в незнакомой обстановке, Нираги напугано огляделся. К счастью, рядом с собой он никого не обнаружил. В комнате было убрано и создавалось впечатление, будто здесь и вовсе никто не жил. Окно было чуть приоткрыто и в комнату уже проникал чуть холодный воздух. Он посмотрел на стул, стоявший неподалёку и увидел свою одежду. Он ещё не до конца проснулся и, поэтому чуть поморщившись, взглянул под одеяло. Тут же его глаза округлились. Он увидел, что полностью голый и пазл потихоньку начинал складываться. Тело болело, а голова гудела, как пчелиный улей. Последней частичкой пазла стала, лежавшая на прикроватной тумбочке, записка, написанная красивым почерком: « Ты был совсем не против. » Тут же воспоминания прошлой ночи накрыли его с головой. Перед глазами практически проявлялись картинки. То, как он стонал под Шунтаро и, даже не сопротивлялся, когда тот в него входил. Хотелось убиться. Прямо здесь и сейчас, пока он не вышел из комнаты. Находится здесь точно не хотелось и медленно одевшись он подошёл к зеркалу около двери. Казалось, что хуже уже быть не может, но, увидя красные отметины на своей шее, он понял, что это ещё не предел. Нираги всегда расстегивал верхние пуговицы рубашки, но, видимо, не сегодня. Он застегнул рубашку полностью, закрывая все засосы, хотя некоторые все-таки проглядывали. Этап непонимания происходящего сменился новым этапом и теперь Сугуру очень хотел выстрелить Шунтаро прямо в голову, хотя вместо этого будет пытаться избегать его весь день. Собравшись с мыслями, он открыл дверь и быстро вышел из комнаты в надежде, что его никто не видел. — Интересная, однако, картина… Нираги выходит из комнаты Чишии, так ещё и с таким видком… — внезапно раздавшийся голос, даже заставил дернуться. Сугуру взглянул направо и увидел, стоявшую неподалёку Куину, которая, видимо, только что вывернула из-за угла и направлялась к Шунтаро. — Ты очень не вовремя, так что лучше не нарывайся и иди своей дорогой, — проговорил Нираги, даже не смотря на девушку. В ответ она лишь многозначительно улыбнулась и, развернувшись, ушла прочь. Времени осмыслить произошедшее ночью не было. Сегодня он должен поехать на игру. Обычно он всегда готов и собран перед любой игрой, но не сегодня. Мало того, что мысли абсолютно не собраны, так ещё и всё тело болит. Выбора не было и он проследовал вниз, где собирались все, кому суждено сегодня, как и ему, вновь сражаться со смертью. Холл на первом этаже был переполнен людьми. Все кричали, провожая друг друга. Через окна во внутрь проникал солнечный свет и падал на толпу, скопившуюся около машин. Некоторые уже уселись, ожидая остальных. Остальные же пытались вдоволь насытиться, возможно последними минутами с любимыми людьми. Кто-то даже плакал, но таких было не особо много. Шляпник, как обычно, стоял наверху, наблюдая за всем. Нираги продолжил разглядывать толпу и около одной из колонн заметил его. Чишия стоял с привычным ему выражением лица — полное безразличие. На его кожу падал солнечный свет, будто указывая насколько она бледна. Его карие глаза так же осматривали всех присутствующих с неким, естественным ему, прищуром. Сугуру хотел отвернуться от него, но продолжал наблюдать за ним. Казалось, что время остановилось. Крики, и впрочем, все голоса начали исчезать на его фоне. Из забвения его вернул Агуни, которые схватил Нираги за запястье и повёл через толпу к машине, попутно ругаясь за опоздание. — Где тебя только черти носили? А хотя не отвечай. Просто пить меньше нужно перед игрой. Сугуру промолчал ещё не вернувшись в реальность. Он взглянул в окно машины, наблюдая за тем как толпа потихоньку расходится, а машина всё дальше и дальше отдаляется от Пляжа. Он ещё не знал, что за игра его ждёт. * * * Когда Нираги открыл глаза, он почувствовал резкую боль по всей спине. Он смутно помнил, что произошло на игре и где он теперь, но стоило ему только повернуться, как он тут же увидел Агуни, стоявшего поодаль от него в углу комнаты. — Он с самого начала игры был рассеянный. Я не знаю, что на него нашло. Нам бы могла выпасть командная игра, в которой от него зависели наши жизни. Тогда бы мы все были мертвы. Ему вообще повезло, что эта граната взорвалась не так близко, — его взгляд был направлен в другую сторону комнаты, там и стоял его собеседник или лучше сказать слушатель. Агуни говорил в своей привычной манере, но чувствовалось, что внутри него всё полыхает. — Дай знать, когда он очнётся. — не дождавшись ответа, он вышел за дверь, даже не попрощавшись. После этого в комнате стало тихо. Нираги начал вспоминать, что вообще произошло, но давалось с трудом. В принципе, по словам Агуни и так было ясно, что Сугуру отвлёкся и пострадал. Судя по сильной боли, пострадал сильно. — Я видел, что ты уже очнулся. Не стал ему говорить. Ты сейчас явно не в том состоянии, чтобы выслушивать лекции, — проговорил спокойным голосом тот кого сейчас всех меньше хотелось видеть. Нираги спешно закрыл глаза и услышал, что Чишия зашагал в его сторону. — Можешь не притворяться. Мне пришлось около часа доставать все осколки из твоего тела. — всё тем же спокойным голосом проговорил он. — Вот это да! Хочешь, чтобы я тебе спасибо сказал? — Было бы неплохо. — Спасибо за то, что вчера ты воспользовался тем, что я был пьян для удовлетворения своих пидорских потребностей? — Нираги начинал злиться, но он не в том положении, чтобы просто взять и уйти от объекта раздражения. Это бесило ещё больше. Часы в комнате громко тикали, капая на раскалённые нервы. Чишия вновь вернулся к столу и снял белые перчатки, выкинув их в мусор. Его лицо не выражало никаких эмоций и лишь на мгновение Сугуру показалось, что он задумался. — Ты был не против. Я спрашивал, если ты вдруг не помнишь. И ты же знаешь, что твоя ориентация не зависит от выпитого алкоголя? — Чишия сказал это серьёзным тоном и, наконец, изменился в лице, смотря на Сугуру с неким беспокойством. В голове было много мыслей, но они все так быстро перемешивались, что Нираги не смог сказать не одну из них. Нужно было что-то сказать, что угодно, но только не молчать. Если резко замолк на вопросе, то можно сказать согласился. Такой расклад не устраивал Сугуру. — Ты реально нарываешься… — негромко проговорил он. — На повторение вчерашнего? — улыбнувшись, спросил Чишия. — На пулю в голову. — Если я умру, то ты тоже, ведь в 80% случаев осколки, оставшиеся в ране инфицированы, — продолжал Шунтаро всё тем же спокойным голосом. — Кстати, приборы я продезинфицировал, так что тебе сейчас придётся набраться сил и терпения, ведь я продолжу операцию. — Я лучше с осколками буду жить, чем дам разрешение прикоснуться к себе такому как ты. — Какому? Хотя это уже не важно, ведь выбора у тебя нет. Я обещал Агуни вернуть тебя в строй. — он вновь улыбнулся. Нираги наконец посмотрел на него. Чишия натягивал новую пару перчаток. Он делал это так элегантно, будто специально для своего зрителя. Взяв всё необходимое, Шунтаро вернулся к Нираги. — Чтож, приступим. Чишия поправил перчатки и взял антисептик. Сугуру поморщился, даже от простого прикосновения. То ли из-за боли, то ли из-за отвращения. Ладонь его плавно превращалась в кулак. Шунтаро взял пинцет и, зажав им осколок медленно потянул. Нираги сдержался от каких-либо криков и вместо этого просто сжал зубами подушку. Резкая боль сменилась наслаждением, когда Чишия, еле касаясь, провёл рукой по спине. По коже тут же пробежали мурашки, давая раслабиться. Шунтаро хмыкнул и преступил к следующему осколку. Так через какое-то время все инородные тела были извлечены, а раны обработаны и зашиты. Чишия снял перчатки и коснулся кончиками пальцев области шеи, вызвав у Нираги тихий стон. — Что ты теперь делаешь?! — немного заикаясь, выпалил Сугуру. — Ты сделал всё, что тебе было поручено. Теперь можешь валить. — Мне просто всегда было интересно… За что ты меня так ненавидишь с первой же нашей встречи? Я же тебе ничего не сделал. — Чишия улыбнулся. Нираги сел на кровать и уставился на него. Такая реакция на обычный вопрос ещё больше забавляла и Шунтаро, пододвинув стул, сел напротив собеседник. — Нехуй строить из себя не пойми что. — съязвил Сугуру. — Неужели только я так себя веду? Или за собой мы не замечаем? — Чишия выглядел так, будто весь этот разговор его только забавлял и не был, чем-то серьёзным. — Мы с тобой не похожи. У меня такой характер, а ты просто умничаешь. — Нираги стоял на своём. Его ничуть не забавлял этот разговор, но он почему-то продолжал отвечать на вопросы. — Да? Хм… — Чишия сделал вид, что задумался. — То есть ты хочешь сказать, что ты никогда не вёл себя вызывающе и агрессивно ради того, чтобы тебя все боялись? Ради того, чтобы больше не повторилось то, что случилось в школьные годы? — Лучше бы тебе завалиться и больше никогда не открывать рот, Чишия. Даже не продолжай. — сквозь зубы процедил Сугуру. — Ты так и не ответил, а я не договорил. Хочешь сказать, что ты хвалишься перед своими дружками своими партнёршами не для того, чтобы ни у кого, даже в мыслях не было назвать тебя геем? А за агрессией твоей скрываются подавленные другие эмоции. Ты не любишь срываться по настоящему, прямо-таки до истерик. Ты уверен, что слезы это признак слабости, поэтому и не помнишь, когда последний раз доходило до такого. Ты любишь меня, но в глубине души боишься, ведь только я могу пробудить в тебе, те эмоции, которые ты стараешься всеми силами избежать. Я ничего не забыл? Нираги оцепенел. Было не ясно, что именно он чувствует. Возможно он наконец признался себе, что всё, что сказал Чишия правда, а может он сейчас просто сдерживается, чтобы не ударить это самодовольное лицо. Чишия дождался реакции. Она была вполне ожидаемой. Нираги сжал кулак правой руки и направил удар в сторону Шунтаро. Тот легко увернулся и взглянул в глаза Сугуру. Они не источали ненависть… Нет. Они источали боль в чистом её проявление. Глаза слезились, но Нираги запретил себе плакать. Запретил ещё тогда… На выпускном вечере, где абсолютно всем было весело. Всем, кроме него. Он сидел в дали от своего класса и смотрел на их улыбки, которые так хотелось стереть с их лица. С такими же улыбками они издевались над ним, с такими же лицемерными улыбками улыбались друг другу. Именно тогда смесь обиды и ненависти привела к последним слезам. Так он по крайней мере думал. — Чего ты добиваешься этими словами?! — голос сорвался на истерический крик и Сугуру резко вскочил с кровати. — Что ты хочешь услышать?! То, что ты мне нравишься? Да блять подавись ты! Да, ты мне нравишься! Теперь ты прекратишь ебать мозг своими сеансами психологии?! Я не хочу вспоминать ничего, что было в школьные года. Не хочу вспоминать этих сук. И, если для того, чтобы отвалить от меня тебе нужно добить меня, то хорошо! Я педик! — Чишия уже было потянулся к нему, чтобы хоть как-то успокоить и поговорить, но Нираги резко одернул руку. — Ну уж нет. Не прикасайся ко мне.Теперь иди нахуй и держись подальше, потому что я не знаю, что сделаю с тобой, если увижу. — после этих слов он тут же выскочил за дверь. Чишия не успел ничего сказать и остался пребывать в шоке. Стоило ожидать такой реакции, но он и не ожидал попасть по всем пунктам…