Владыка-Сновидец

Так деревья трещат, так смеется мороз, так из сна распускается снег – он приходит во тьме из метели и грез, и часы замирают во сне. Кто-то сказку придумал, а кто – рассказал, а кому-то платить по счетам: его взгляд, говорят, ледяная гроза, от которой не сыщешь щита. Так вода на лету обращается в лед, так зима укрывает следы: он – Владыка-Сновидец, он – Тот, кто поет, он страшнее всех прочих Владык. Говорят, все, что есть – все дано им взаймы, и должны быть богаты дары, и Владыку зовут в середине зимы – и ему отдают шестерых: двух младенцев, двух юных, и двух лошадей, что в расцвете здоровья и сил, и они исчезают в метельном нигде – а о большем сказать не проси. Не помогут молитвы, облатки, свеча, и распятье покроется льдом – говорят, он был здесь до начала начал, говорят, только все не о том. Его руки белы, его косы темны, его губы рябины красней – и с тех пор, как Владыка пришел в мои сны, я живу теперь только во сне. Это холод и жизнь, это свет и тоска, то, что выдержу, все, что приму: он со мной говорит языком ледника – и иные слова ни к чему. Ничего нет желанней – лежать в темноте под ласкающей белой рукой, в его косах шуршат бубенцы из костей, и они навевают покой. Лед, ломаясь, трещит, как поленья в огне, как китовые кости в печи . Я усну, и Владыка покажется мне, и в метели в чертог свой умчит. Мне хоть раз бы посметь – и коснуться бы губ слаще меда, пьянее, чем хмель… …Улыбаясь, она засыпает в снегу. И ее засыпает метель.