Посланник дурных вестей

***

      Свят смотрел на всё такой же высокий потолок, вновь вытягивая ладошку к нему. «Не дотянуться» — мальчишка закрыл глаза, возвращая ладонь на живот. Страх уже давно отступил. Ещё несколько часов назад пальцы предательски холодели, а сердце всё никак не успокаивалось. Теперь же было какое-то спокойствие. И обида.       Святу было так обидно, и, в первую очередь, за маму, которая всю свою жизнь прожила в холодной, покосившейся избе. Зимой очень часто снег, то и дело, сыпался с прохудившейся крыши, от чего на полупрогнивших половицах вечно расползались маленькие и холодные лужицы. Она всю свою жизнь прожила в этом домике, отдала всё свое здоровье Его Величеству и не получила ничего взамен. А тут, на чужой земле, Свят лежал на постели, что была намного мягче его, в тёплой комнатке с высокими потолками и маленькими окошками где-то сверху. И тут он был заключённым, а не членом общества. На секунду появилась мысль, что теперь и умереть не страшно после всего, что парень увидел в этом замке. И какой цены только бархатные ткани, которые он смог, наконец-то, потрогать. А мягкий и хрустящий хлеб, который ему принесли ещё утром, действительно стоил того, чтобы отдать за него свою жизнь. У Свята никогда такого не было… Да и не будет на родных землях.       Тут же парень подскочил от собственных мыслей. Мама всегда учила его не унывать и стремиться к лучшему. Святу стало совестно, что он так быстро смирился с собственной казнью. Мальчик встал и начал расхаживать взад-вперёд по комнатке. Темницей он не мог назвать это место, уж больно просторно, и много тут было света. Моментально парня посетила догадка, что его посадили сюда только для того, чтобы казнить позже, на площади. Значит, у него есть немного времени. Взгляд парнишки устремился наверх, к маленьким окошкам со стальными прутами. Это было удивительно — парень помнил, какой мороз был на улице, но в помещении всё также было тепло, скорее даже жарко, а снег и вовсе не задувало.       Сейчас они бесполезны — находились слишком высоко, да и были очень узкими. Свят не понимал, что делать. К вечеру голова разболелась от вечных переживаний и постоянной тишины. Казалось, вокруг никого не было. Он лёг, вспоминая, что дома, в своей комнатке, постоянно слышал разные звуки из соседних коридоров, или, даже, с других этажей. Глаза сами закрывались.       Святу казалось, что он не засыпал, а всего лишь закрыл глаза на пару мгновений. Какие-то шорохи были слишком громкими в звенящей тишине. Вокруг был полумрак, от чего парень не сразу заметил тонкую, но высокую фигурку человека в комнате. Сердце колотилось, а парень не понимал, продолжать ему притворяться спящим, или нет. Незнакомец тихо, по-доброму усмехнулся.       — Я чувствую твой страх. Не бойся, — он говорил полушёпотом. Смысла лежать дальше не было и Свят сел, притягивая ноги как можно ближе к себе. Мгновение, и комнатка озарилась светом, взятым словно из ниоткуда. Свят стал тут же осматриваться, ища его источник, но кроме каких-то неясных настенных камней, из которых словно и лился свет, ничего не увидел. Незнакомец словно не был удивлён появлению света. Парень перед ним внимательно осматривал Свята, удивлённо и с интересом. Словно какую-то неизвестную зверушку.       Свят впервые увидел такого парня в этом замке. Он был совсем не похож на стражников. Его руки были длинными и худыми, а плечи изящными. Но в этой худобе не было ничего болезненного. Парень был очень красив. Тело его скрывали такие же красивые ткани, как и у сенешаля, что говорило о высоком статусе юноши.       Когда гляделки наконец-то закончились, парень всё же заговорил: — Ну, рассказывай! — Его голос был взбудораженным, как у ребёнка, который ждёт историю от мамы перед сном. Свят совсем не понимал, что ему рассказывать незнакомому парню.       — Да не бойся ты так меня. Из нас двоих скорее мне влетит, если узнают, что я с тобой говорил, — парень, который всё это время стоял недалеко от кровати, в мгновение оказался возле Свята, обхватывая его руку своими ладонями. — Но мы об этом никому не расскажем. — Заговорчески прошептал парень. Теперь Свят понял, что ошибся. Парень был изящным, но далеко не слабым, каким казался в начале. Его руки обладали какой-то силой и уверенностью. Незнакомец был явно Королевских кровей — была какая-то схожесть в чертах лица между ним и королём, которую теперь смог рассмотреть Свят. Только глаза были намного добрее и более раскосые, как у оленёнка. Теперь, по мимо внешности, Свят почувствовал ещё кое-что. От одежд этого парня чем-то пахло. Почти неуловимо и нежно, но все же Свят смог это почувствовать. Ему и в прошлый раз показалось, что он чувствует какие-то запахи от северян, но теперь, когда незнакомец был слишком близко, Свят смог уловить этот аромат. Несмотря на свой титул, парень тут же залез на кровать с ногами, не обращая внимание на мнущиеся ткани одежды. Он был как ребёнок. Свят даже в мыслях не мог представить, чтобы кто-то из королевской семьи южан так себя вёл. Тем более, чтобы прикасались к нему.       — Я Матиас. Ты можешь мне доверять, — Свят не доверял ни на секунду этому странному парню. Он не чувствовал никакой лжи, но и не мог поверить, чтобы с ним так общался кто-то из северян.       — Свят, — быстро и тихо произнёс парень. Он видел, что от него ждут ещё чего-то, но парню и правда нечего было рассказать. Ещё несколько секунд тишины.       — Чем пахнет твоя одежда? — Всё же решился спросить Свят. Парень слегка приоткрыл свой рот от удивления.       — Так, ты всё же чувствуешь? Значит, это никакая не магия и не обман! — Кажется, если бы ладони Матиаса не держали бы руку Свята, то оборотень хлопнул бы ими от радости. — А… Как так получается? Кто твои родители и где они? Почему ты был в южном Королевстве? — Юноша и правда был озадачен, заваливая Свята всё новыми и новыми вопросами, от чего человек терялся, не зная на что отвечать. И стоит ли вообще отвечать.       Свят смотрел в тёмные глаза собеседника, не понимая, как у него получается так ловко вытягивать из него слова. Даже не смотря на то, что парень не хотел рассказывать о своей семье, спустя какое-то время он уже не мог замолчать, всё рассказывая и рассказывая о своё детстве. И это пугало Свята. Словно какая-то магия развязывала язык, заставляя довериться незнакомцу.       А точнее врагу. Свят понял это совершенно неожиданно. Этот странный северянин теперь для него враг, как и Свят для него. Свят забылся за разговором. Утренние события казались чем-то нереальным. Теперь же холод осознания сковал тело и разум. Собеседник тоже почувствовал резкую смену настроения парня, но списал это на совершенно другие причины.       Матиас мило улыбнулся молодому парнишке перед собой. Он отпустил, наконец, его руку и ушёл. Для него было невероятно то, что он только что услышал. Молодой омега спешил добраться до своих покоев как можно быстрее, чуть ли не бегом по извилистым коридорам. Омега понимал, что если Герберг узнает о его визите к пленнику — тут же доложит отцу. Но, парню не так страшен гнев отца, как опять холодный взгляд Герберга. Уж лучше бы альфа на него злился, чем безэмоционально смотрел. Матиас понимал, что как только сенешаль узнает от таком рычаге давления, тут же настанет конец всем выходкам омеги. Кромешная темнота мешала, но омега не мог активировать огненные камни, боясь, что кто-то тогда узнает о его визите. Усиленные чувства оборотня помогали, но из-за быстро стучащего сердца Матиас не заметил, как сильная рука альфы перехватила его. Не успел. Совсем немного оставалось до покоев, и тогда уже никто не узнал бы об его вылазке. Запах Герберга, который омега, к собственному удивлению, не заметил сразу, тут же окутал, ударяя, словно хлесткая пощечина. Альфа был зол. Но Матиас это понял и потому, что впервые за долгое время альфа схватил его. Горячие пальцы чувствовались даже через ткань одежды. Опомнившись, сенешаль тут же отпустил омегу, от чего Матиас чуть не взвыл. Он не хотел, чтобы альфа отпускал его. Часто холодный и безэмоциональный — Матиас хотел видеть хоть какие-нибудь эмоции на этом лице по отношению к себе. Пускай это даже будет злость или раздражение.       Герберг был зол, очень зол, хоть и пытался это скрыть. Но нюх омеги чувствовал эту ярость в запахе альфы. Он действительно волновался, ведь понимал, где был омега. Для Матиаса было обидно одно: волноваться о нём — это часть работы Герберга, а не собственная прихоть.       — Я живой и здоровый, ничего не случилось, — омега отвёл взгляд от сжатых губ альфы. Дышать рядом с ним было сложно, ведь при каждом вздохе лёгкие наполнялись феромонами Герберга, от чего пальцы юного омеги начинали подрагивать. У парня больше не было сил стоять рядом. Он скрылся в своих покоях, прекрасно понимая, что утром его ждёт серьёзный разговор с отцом.       Матиас прошёл вглубь комнаты, падая на кровать. Лёгкая улыбка появилась на его лице. Парень прекрасно понимал, что пока будет казаться безрассудным и неответственным — отец его не отпустит из замка. А тут омеге хотелось остаться как можно дольше из-за одного дурацкого сенешаля. Несколько минут он приходил в себя, стараясь успокоить свой разум. Сейчас и поважнее дела были.       Омега не понимал, чем его так зацепил этот малец. Собственное поведение пугало Матиаса — из статного, умного и безжалостного первого омеги Северного Королевства оборотень становился мягким и податливым рядом с необоротнем. Матиас уделял огромное внимание происхождению, не считаясь с людьми ниже статусом. Но этот мальчишка его зацепил. На секунду в памяти появился образ младшего брата. Такой же угловатый и жалкий. Оборотень накрыл лицо ладонями. Сердце отозвалось болью от воспоминаний о братишке. Именно таким омега запомнил Эби. Сейчас альфа был далеко от дома без права возвращения. Матиасу ужасно не хватало младшенького, но присутствие младшего сына-альфы рядом с кронпринцем было запрещено. Возможно, после коронации старшего брата, омега сможет уговорить его вернуть младшенького. Но время коронации было совсем не скоро.

***

      Матиас по привычке закатил глаза. Это всегда не нравилось отцу, раздражая лишь сильнее. Омега понимал, что о нём беспокоятся, но не видел причин для этого. Омега вновь посмотрел на фигуру Короля. Альфа сурово сжимал кулак, глядя на сына исподлобья . В его глазах были стальные искры. На секунду омеге стало стыдно перед ним. После смерти папы отец зациклился на среднем сыне — единственном омеге, который, к тому же, внешне был копией папы.       — Во-первых, он пахнет, как ребёнок, беззащитный ребёнок, — отец наконец разжал кулак и в эту же секунду с силой ударил ладонью по столу, но Матиаса это уже давно не пугало. — Во-вторых, он полукровка! Часть нашей расы, так что ты не можешь называть его чужаком, — Король устало выдохнул, склонив голову. Ему всегда было слишком сложно спорить со своим сыном, отчего тот рос разбалованным с самого детства.       — Да и… Ты вообще видел его? Что он мне может сделать? — Не унимался Матиас. Он хоть и был омегой, но никогда не давал себя в обиду, стараясь подражать братьям-альфам. По его мнению, Свят был слабым полукровкой и, мало того, ещё омегой. Запах мальчишки был сложно различим даже для внимательного нюха омеги, но, скорее всего, он раскроется лишь после первой течки, которая, в силу происхождения Свята, должна быть позже, чем у обычного оборотня. Матиас защищал мальчишку, что на секунду удивило даже самого омегу, не говоря о большей части жителей замка. Среди прислуги юный омега обладал не самой хорошей репутацией, особенно по отношению к другим омегам. Избалованный и эгоистичный второй сын Короля никогда не проявлял жалости к слугам, иногда, наоборот, изводя омег по известной только ему причине. Поэтому многие слуги не понимали такой защиты со стороны Матиаса, распуская много различных слухов. Никто не верил в неожиданное изменение омеги.       Король отмахнулся от сына, давая понять, что его мнение не изменилось. Для альфы мальчишка был чужаком. А чужаки всегда были опасностью. Матиас был раздражён, и, выходя, задержался лишь на мгновение, когда услышал, что старший брат должен вернуться на днях.       Это было плохо, очень плохо. Матиас чуть ли не бежал к себе, тем самым пугая слуг в коридорах. Старший брат всегда был осторожен и принимал позицию отца. Нет, омега понимал, что никто не казнит мальчика — для этого не было причины, но и отпускать его не собирались. Люди жили гораздо меньше оборотней и в данном случае не ясно, в кого больше пошёл мальчик. Возможно, уже лет через двадцать, проблема разрешилась бы сама собой.       Матиас перебрал всю библиотеку отца, в надежде найти хоть что-то похожее.       В книгах не было ничего. Ни единого, даже теоретического упоминания полукровок. На секунду Матиасу это показалось даже невозможным — не бывает так, чтобы никогда и никто не смешивал кровь. От отсутствия информации становилось страшно. Ведь, если упоминаний не было, то либо этого не допускали по какой-то причине, либо уничтожали таких детей, тоже по какой-то причине. Матиас устало присел у окна, разглядывая заснеженный сад. На вид мальчику было не больше двадцати. Примерно столько же должно было быть его младшему, четвёртому брату-омеге. Если бы он выжил. Возможно, это было второй причиной такого отношения омеги к мальчику.

***

      Святу казалось, что он сходит с ума от этой тишины. Единственным его развлечением стал странный парень Матиас, который каждый вечер в течении этих дней навещал его. Свят принял решение бежать. Он заметил, что когда парень приходит — не запирает дверь, находясь внутри. Надо было что-то придумать, как-то выбраться из заключения, пока дверь была открыта. Куда бежать дальше Свят не знал. Он не знал, что будет дальше, и побег был более рациональным решением, чем ожидание казни.       Парень снова залез на кровать с ногами. Он не понимал, почему его продолжают кормить, почему этот странный паренёк ходит к нему. На секунду, прикрыв глаза, Свят подумал, что на самом деле он мог так и не доехать до северного Королевства, и сейчас всё это — иллюзия умирающего от холода мозга. Почему-то в это поверить было намного проще.