боль

Уэнсдей медленно поднялась с места, все еще держа в руках музыкальный инструмент, она обдумывала варианты действий, которых было не так уж и много. Обернувшись к нему лицом, взглянула в глаза. Внутри что-то похожее на сердце пропустило удар, отдавшийся гулким эхом в ушах. — Что тебе нужно? — Её тело напряженное до каждой клеточки, взгляд из-под лобья и растрепанная ветром челка. Он скучал поэтому зрелищу, ощущая её напряжение, хотел смеяться. Хотел скалиться также, как она. Он чувствовал превосходство, загнав её в клетку собственной обители. Тайлер не спешил разговаривать, с любопытством рассматривая её с головы до ног. За три недели отсутствия её облика в его никчемной жизни, ему хотелось впитать его весь в себя. Пропитаться её запахом, проникнуть в её сознание страхом и остаться там жить. — Задать вопрос. — Тайлер говорит почти шепотом, голос его хриплый и мелодичный, стелился бархатом перед ней. — Давно не заходила ко мне в гости, я начал скучать. — Я дала тебе шанс прожить остаток своей жизни в одиночестве. — Уэнсдей сжимает в руках смычок, вот-вот готовая сжать им его горло. Не самым лучшим решением было дергаться, но попробовать стоило. — Если ты не покинешь академию прямо сейчас, тебя увезут отсюда в черном мешке. — Её голос наполнен мнимой ненавистью, в глазах чернота с икрами ярости. Прекрасная, думает он, не пугаясь её угроз. — Я повторяю еще раз. — Ты можешь прогонять меня сколько угодно, но от меня не избавишься. — Он приближается к ней на шаг, прилегая вплотную. Обхватив ладонями её плечи тянет к себе. — Ты ведь сама этого хочешь. Хочешь чтобы я приходил к тебе, чтобы держал тебя на коротком поводке, чтобы целовал тебя. Признайся самой себе, что ты этого хочешь. — Аддамс жмурится, его дыхание обжигает её и внутри горла появляптся нервный ком. Она хочет ответить ему, послать его к черту, но не успевает. Тайлер хватает её за руку и тянет за собой в комнату. — Отпусти меня, — весьма безэмоционально, чем могло бы выйти, шепчет она, — что ты делаешь? — Затолкав её в глубь обители, он приближается медленным шагом. Его облик откидывает тень и выглядит устрашающе. Уэнсдей не страшно, совсем наоборот. Ею обладает интерес. Он тянет её к нему, выжидает его действий. Тайлер в паре сантиметров, он слышит, как она глубоко дышит и видит взгляд, каким она его обводит. Он касается её лица ладонью, притягивая к себе за острый подбородок. Такая податливая его действиям, она казалась ему мрачной куклой, почти безжизненной, только нервный взгляд брошенный ею, выдавал настоящие эмоции. Ему хотелось бы залезть ей в голову и узнать о чем она думает сейчас, когда он в паре сантиметров от неё, когда прижимается к ней своим телом и крепко держит за подбородок. — Все еще хочешь, чтобы я ушел? — шепчет он ей на ухо, едва уловимо касаясь мочки языком. Уэнсдей вздрагивает от напряжения, повисшего в комнате и между ними. Тайлер касается губами шеи, вызывая у неё поток мурашек, тянется к теплой щеке и замирает, глядя в её глаза. — Уходи. — Отрезает она, не моргая. Глупо было надеяться услышать другой ответ. Потому он не спешит остановится, грубо сталкиваясь с её губами и подминая их своими. Брюнетка не отвечает на поцелуй, лишь шумно дышит, когда тот кладет свою руку ей на талию. Его скользкие пальцы вытягивают из-под юбки рубашку и стремятся расстегнуть пуговицы. Уэнсдей отталкивает его. Разозленная и в заведенная сием действием, она пыталась выглядеть равнодушной. — Я сказала уйти. — Указав на дверь пальцем, Уэнсдей сверлила его взглядом. Галпин растекся в улыбке, оскалив ряд белых зубов. — Я не уйду просто так. — Он сокращает между ними расстояние и схватив за локоть тянет в сторону кровати. Уэнсдей упирается ногами, и тянется к лампе, стоящей на столе, чтобы огреть гостя, но не дотягивается. — Чего не понятного? Проваливай! — Она не кричит, но говорит громко и спокойно. Однако Тайлер не слышит, силой опрокидывая её на мягкую постель и нависая над ней, как зверь. «Это уже было, я это уже видела» — проносится в голове, пока она пытается выскользнуть из-под него. Но Тайлер крепко держит её руки одной своей. — Ты можешь отрицать сколько хочешь, но именно об этом ты мечтала ночами, — шепчет он, опаляя девичью шею своим горячим дыханием, — просто признайся самой себе. — Уэнсдей молчит, не выдавая из себя ни звука. В голове мыслительные процессы сбиваются один за другим, её пульс отбивает чечетку, а в горле нервный ком, который невозможно проглотить. Тайлер ведет по шее пальцами вниз, забираясь под ворот. — Даже если и так, — шепчет она, натягивая усмешку, — то в моих мыслях тебе давно не рады. Как бы ты не пытался верить в это, Галпин, я давно интересуюсь другим человеком. — Блеф, как выход из ситуации, конечно, гениальное решение, но и Аддамс далеко не глупая девчонка, чтобы остановиться только на этом. — Все еще веришь в этот бред? — притянувшись к его лицу максимально близко, в глубине души она понимала, что сама себе не верит. Бред ли это? Если бы она хотела, то действительно давно убила бы его, прикопав на заднем дворе академии. Его наврятли бы стали оплакивать, только папаша, повернутый на его спасении, искал бы виновника. Уэнсдей не верила в то, что месяц лечебницы смог изменить его жизнь в лучшую сторону. Его внешний вид говорил об обратном. Рядом с ней он всё еще был монстром, только непонятно: убьет ли он её в конце концов? — Молчишь? — Упрямствует она, перенимая доментность в свои руки. Переворачивать ситуации с не самым благоприятным концом в нужное русло она любила, делала это профессионально. Только сейчас, она видела в нём что-то живое. Похоже её слова задели его. — Пригрела у себя на шее художника? — Выплевывает он, выделяя последнее слова, процеживая его сквозь скрежет зубов и пробуя его на вкус. — Даже если и так, то что? — Аддамс не унимается, ведь чем дольше они ведут диалог, тем быстрее может прекратиться то, что еще не началось. Глупо считать, что он отпустит её и обиженно хлопнув дубовой дверью уйдет. Но попытаться стоило. Его болезненный вид, не был помыслом слабости. Он все также крепко сжимал её кисти рук и вдавливал в постель её тело, не пытаясь ослабить хватку. Если в один момент её кости издадут хруст, она не удивится. Ей нравилась боль, проявляемая по разному, Аддамс всегда была склонна к боли. Тайлер стих, окидывая её взглядом, она видела, как в его голове крутились шестеренки. Ни сказав ни слова, Тайлер лишь усмехнулся, словно выводя итог из всего мыслительного процесса. Приподнявшись над ней он резко схватил её за плечи, переворачивая на живот. Уэнсдей не успела понять что происходит, и только когда его вторая ладонь скользнула ей под юбку ее окутал страх. Он молчал, стягивая с неё колготки, крепко держа её руки, шумно дышал. — Только не строй из себя ханджу, — усмехается он, когда брюнетка сжимает ноги, — с неделю назад ты была совсем не против. — Убери от меня свои грязные лапищи, — Уэнсдей злится, скалится от своей беспомощности и жмурится от крепкого узла в животе, натянувшегося словно струна, — я убью тебя. — Она слышит, как клацкает его ремень, как он шуршит собственной одеждой. В голове ворох пустых мыслей, она не чувствует неправильности в этом действии. Их прошлая встреча кончилась также, только вот инициатором была она. Пришел ли он за тем же? Определенно да. — Ты в нетерпении, чтобы я коснулся тебя не руками? — Тайлер не медлит, раздвигая ее обнаженные ноги и устраиваясь между ними. — Просто попроси. — Иди к черту. Хочешь трахнуть меня, дерзай. Принято исполнять последнее желание умирающего. — Тайлер тихо смеется, но медлить и впрямь не собирается. Он входит в нее медленно, растяжно. В ней слишком тесно, слишком горячо и влажно. До его ушей доносится вздох неловко пущенный ею. Он вталкивается в неё еще раз, но уже грубее и глубже, он делает это неосторожно, резко и неожиданно. Уэнсдей сжимает зубы, она щурится, шумно глотая чертов воздух. Внутри натянутый узел, в животе поселились гребаные мотыльки. — Я же знаю, что тебе это по нраву, — хрипло шепчет он, то сбавляя, то наращивая темп, — не сдерживайся. — Он грубо шлепает её, отчего Уэнсдей вздрагивает. — Твою ж мать! Уэнсдей подскочила с постели, словно ее окатили ледяной водой. Комната была наполнена сумраком и только свет от гирлянды соседки немного освещал ее просторы. Её трясло. Все тело покрылось испариной, челка приклеилась ко лбу, а внутри скручивало органы. Она почувствовала, как намокло ее нижнее белье и смутилась сама себя. — Это снова сон, — проморгнув два раза, — брюнетка пытается выравнять дыхание. Окинув взглядом комнату, она видит сверток на столе и начинает путаться в реальности. Дверь в комнату открывается и уже через долю секунды в ней появляется Синклер. Та сразу же замечает Аддамс, что таращилась на неё, как на приведение. — О, ты проснулась, я уж думала проспишь до утра. — Уэнсдей отпускает, однозначно это был сон. — Все в порядке? — Энид подошла к соседке, всматриваясь в её лицо, заметила напряжение. Она была, как накаленная лампа, как провод под напряжением. — Да, — отвечает Уэнсдей, пытаясь собраться с мыслями, отойти от чертовых сноведений, не дающих спать мирным сном. Энид хмыкает, поднимаясь на ноги. — Мне передали свиток. Я думаю он от Галпина. — Почему ты так решила? — Блондинка бросает беглый взгляд на её стол, заметив поближе, обхватывает его руками. — Ты читала? — Нет, — Уэнсдей поднимается с постели, приняв свиток в свои руки, рассматривает его, — я не хочу его открывать, только потому что знаю что там. Меня мучает догадка, что такие сны не только у меня. — Сны? — Усмехается Синклер, искоса поглядывая на брюнетку. Уэнсдей безэмоциональная и холодная, вновь собравшись с мыслями и чувствами, она молча разворачивала свиток бумаги, надеясь наконец-то узнать, что там. — Да, я видела еще один. В этот раз без травм. — Уэнсдей начинает читать выведенные от руки строки, осознавая свою правоту. Это очевидно был Тайлер.