Возлюби ближнего своего, как самого себя

А можно мне просто обычного: Назвать твое имя так ласково, Чтоб не было чувства привычного, Душа без того уж потаскана.

— Не успел я уехать, так ты уже целуешься с этой... ненормальной. — Чанбин кидает сумки у кровати и разводит руками. В его взгляде так и читается: «Расстрелять. Немедленно». Хенджин лишь глухо выдыхает. Подтягивает ноги, соединяя стопы. — Она сказала, что отстанет от меня. — Парень прислоняется к стене. Его поза говорит только об одном - с ним всё хорошо. Чанбину, правда, не хочется портить другу настроение, но когда до него дошла эта информация, ни о каком хорошем настроении он не мог и думать. Выходные выдались не такими, какими себе представлял парень, поэтому теперь стоит злиться лишь на одного человека. — И ты, конечно, поверил. Господи, Джинни, ты же вроде умный? — Не отстанет что ли в самом деле? — Чанбин выдыхает и опускает голову. Следует недовольный выдох. Он поднимает глаза к потолку, пытаясь успокоить нарастающую злость. Больше не хочет это обсуждать. Звук скипевшего чайника заставляет обратить внимание на себя. Чанбин ставит две кружки на стол, кидая чайные пакетики в них. Заливает горячей водой до половины. Замечает растерянность в действиях Хëнджина. Не успевает он спросить, как слышится хрипловатый голос друга: — Я смог написать первое четверостишие. — Что? — Рука, что тянулась к солонке с сахаром, замирает. Брюнет мгновенно оборачивается, проверяя, не шутит ли парень. Брови опускаются, когда Чанбин видит серьёзный взгляд и опущенные уголки губ. — Да, Чанбин. — После поцелуя с ней? — Да. — Только не говори... — Нет, нет, здесь я уверен точно, не она причина. Я сам ещё не могу понять, что это. Он садится на кровать и опускает голову. Чанбин подходит ближе и присаживается рядом. Поглаживает по спине. — Что бы это ни было, главное, что ты будешь счастлив, да? Хёнджин кивает. Стало легче. На немного, но легче. Хван улыбается другу и кладёт голову на его плечо. Странное чувство не покидает его, парень пытается не выдать этого, но с каждым днём, даже часом, становится тяжелее. Хëнджин итак не был тем, кто что-то скрывает, замыкается в себе или молчит. По одному взгляду всегда понятно, что их ждет увлекательное путешествие под названием «Чанбин, что я сделал не так». Хенджин сам по себе не может существовать, поэтому с ним всегда кто-то есть. Друг, возлюбленная, знакомый или отец. Хван закрывает глаза, после чувствует мягкое поглаживание по волосам. Ему хорошо. — Я начну готовить ужин. — Слышится в области макушки.

***

Феликс сидит в своей комнате. Лампа откидывает тень стоящей рядом кружки, искажая еë до состояния простого прямоугольника. Открытый учебник по лексикологии совсем не привлекает. Ещё нужно повторить основные положения священного писания, а после спокойно лечь спать. В дверь негромко стучат. Феликс чуть вздрагивает. Просит войти. В дверном проёме показался Минхо, что аккуратно закрывает за собой дверь. Проходит до рабочего стола и, пододвинув стул, садится рядом. — Как успехи? — Вроде всё ничего, как ты? Как твоя шея? — Уже всё хорошо. — Недолгая пауза сопровождается вдохом. Минхо чуть касается ручки, выравнивая еë с остальными двумя. — Как дела в семинарии? Мама говорит, тебя хвалят. — Конечно хвалят. Мы проходим, то, что я знаю, так что пока не могу сказать. Феликс устремляет взгляд в учебник и громко выдыхает. Минхо ложится на сгиб в локте и наблюдает за братом. — Мне кажется, ты переживаешь. — С чего ты это взял? — Феликс кладёт ручку на стол, переводит взгляд на старшего, после замирая на книжной полке. — Когда я рядом с тобой, ты переживаешь. Даже в универ ездишь позже. Я переживаю. Непривычно без тебя. — Я боюсь. — Губы поджимаются, напоминая тонкую линию карандашом. Рука вновь тянется к крестику. Младший на мгновение закрывает глаза, кусая губу. Чувствуется прикосновение к ладони. — Нечего бояться, Ликси. Просто раньше мы не знали, что ты ходишь во сне, а ещё воспроизводишь их. — Не смешно. — Я просто пытаюсь поднять твоё настроение. — Минхо встаёт, сверху смотрит на брата и нежно улыбается. — Спасибо. Минхо поглаживает волосы Феликса, а после выходит из комнаты. Парень откидывается на спинку стула. Прошлой ночью он связал свои руки. Посчитал это хорошей идеей, ведь ему приснился тот же сон и проснулся он сидящим у закрытой двери. Прошла неделя. Каждый день Феликс спрашивает о самочувствии Минхо, утрами не ездит вместе с ним, мама по-прежнему закрывает его комнату. Он боится прикоснуться к брату, теперь хоть в глаза начал смотреть. Хочется закрыться. На время не видеть никого и понять что с ним творится. Ему неспокойно. Словно произошло то, что он всегда так боялся. Ещё и этот кошмар. Феликс никак не может рассмотреть корейское имя. Только одна ненавистная «Х» постоянно витает в воздухе. Он понял, что это тоже имя, но чьë? Много каких имён начинаются на эту букву, но если первое для него очень важно, то значит и второе тоже. Кто стал для него так важен за это время? Джисон, Сынмин, Кристофер - ни одной «Х». Феликс устало выдыхает. Смотрит на учебник по лексикологии и отгоняет пришедшие мысли, подумает об этом позже. Хёнджин же пытается не сильно громко зачёркивать непонравившиеся строчки карандашом. Чанбин и Чонин уже спят, лишь Хван, решивший дописать стихотворение, нарушает идиллию. Он склоняет голову набок. Набросок вроде получился неплохой, но он всё равно зачёркивает последние две строчки. Парень сильно давит на блокнот, грифель ломается. Он слышит звуки со стороны кровати Чанбина, чуть приглушает свет. Чанбин просто повернулся. Хёнджин двигается ближе к окну. Смотрит на черновой вариант и недовольно выдыхает. Вновь зачёркивает пару строк и закрывает блокнот. Ложится на спину, складывая руки с блокнотом на груди, и устремляет взгляд в потолок. В голове ураган мыслей. «Не то ли идеал, не то верх совершенства». Хёнджин мгновенно садится. На листе появляется новая строчка, за ней последовали ещё три. Он расплывается в улыбке, что гаснет при мысли о следующем четверостишии. Его пугают слова, что диктует сердце. Парень закрывает блокнот. Кладёт на тумбочку, после кутается в нагретое одеяло, пытаясь спрятаться от внутреннего монолога. Пролежав так минут пять, он понял, что ничего не выйдет. Взяв подушку, делает пару шагов в сторону кровати Чанбина. Чуть тыкает его в плечо, чтобы тот пододвинулся. Кровать небольшая, поэтому, когда друг полностью уснёт, Хёнджин переберётся на половину его тела, полуобнимет, просунув руки за спину Чанбина, уткнётся в ямочку между ключицами и быстро погрузится в сон, чувствуя, как крепкая рука поглаживает его лопатки.

***

Хёнджин благополучно проспал первую пару. После чанбинова «я тебя больше будить не буду», он не хотел ложиться - это всё обычное желание просто полежать пару минут. Теперь он стоит на втором этаже и ждёт друга. Звонок прозвенел несколько минут назад. Хван наблюдает за тем, как большинство его однокурсников уже спустились, лишь Чанбин, где-то пропав, пока не спускается. Дыхание перехватывает, когда он видит Феликса. Его неизменный чёрный классический костюм двойка, только сегодня тёмные волосы вьются, а улыбка какому-то парню сводят с ума. Они встречаются взглядами, прежде чем Феликс оказывается на втором этаже. — Доброе утро, — произносит Хёнджин, пытаясь не выдать дрожащего голоса. Феликс улыбается ему, подходя ещё ближе. — Ликси, — доносится с лестницы. Хёнджин переводит взгляд чуть выше, осматривая высокого брюнета. — Доброе утро, — быстро отвечает Феликс, после отворачивается и поднимается к тому парню. Хёнджин улыбается. Широко. Очень широко. Грудь переполняют эмоции и чувства, немного мешая спокойно дышать. Чанбин с искренним непониманием смотрит на друга. — Хорошо поспал, я смотрю. — Да. — На следующей неделе можно будет заселяться, — оповещает Минхо, не сводя взгляда с однокурсника Феликса. — Так быстро. — Улыбка мгновенно озаряет его лицо. Наконец-то скоро не придется каждый день ехать с конца города в университет. — Это точно. Сколько ещё пар? — Старший теперь ждёт ответа брата, вглядываясь в карие глаза, что светятся. Его руки беззаботно покоятся по швам, а ровная осанка говорит об одном - Феликс спокоен. — Ещё две. Я подожду тебя. — Можешь не ждать, нам поставили кураторский час, так что, лучше поезжай домой. — Хорошо. — Феликс кивает сам себе. — Минхо, привет. — Джисон уже по-хозяйски закидывает руку на плечо Феликса и улыбается его брату. — Доброе утро, Хан Джисон. Увидимся позже, Ликси. — Кстати, ты не видел Кристофера? — Задает вопрос Феликс, замечая, как внимательно друг наблюдает за уходящим Минхо. Чанбин уже несколько минут смотрит на улыбающегося Хёнджина. Машет руками перед глазами, пытаясь обратить на себя внимание. Этот парень сводит его с ума последние недели. Постоянно какой-то загадочный, в своих мыслях, более тактильный. Он приближается к его лицу. Ноль эмоций. «Сейчас поцелую» заставило Хёнджина проморгаться и что-то пробормотать. — Ты влюблён. — Констатирует Чанбин, присаживаясь рядом. — С чего ты это взял? — Брови сводятся к переносице, а пальцы тянутся к красной нити. Чанбин на это лишь цокает. — Весь светишься в последнее время. А ещё, встаёшь по первому будильнику, исправно ходишь на пары, умудряешься делать задания, хотя до этого не сделал ни одного. — Не неси ерунды. Чанбин пожимает плечами. Чуть закатывает глаза и больше не произносит ни слова на эту тему. Хëнджин сидит боком, пытаясь незаметно взглянуть на Феликса, что что-то с улыбкой объясняет Джисону. Рукой подпирает подбородок и теперь ему лучше видно однокурсника. Его руки выводят круг в воздухе, а в следующую секунду Хан громко смеëтся. Уголки губ Хëнджина неосознанно поднимаются. Рукав пиджака Феликса закатывается, открывая вид на тонкое запястье, что обливает красная нить. Хван жмурит глаза, разглядывая. Ему не показалось. Парень переводит взгляд на своë запястье и вновь улыбается. Феликс спускается, когда видит входящего в аудиторию Кристофера. — Могу я кое-что спросить у тебя? Кристофер кивает. Они выходят из аудитории под внимательный взгляд Хёнджина. Уголки розовых губ Феликса приподнимаются, а руки спокойно покоятся в карманах чёрный брюк. — Я бы хотел спросить о том, где поблизости общежития находятся храмы или церкви. — Кристофер на секунду расширяет глаза, шумно выдыхая. После задумчиво щурит глаз, чем вызывает более широкую улыбку на лице Ли. Его взгляд чуть светлеет и теперь он чуть медленно, растягивая буквы, начинает: — Думаю, на словах это немного трудно объяснить, лучше было бы если бы мы встретились, нет? Заодно познакомимся поближе. — Очень хорошая идея, Крис! — Феликс раскидывает руками, но не решается задеть одногруппника. Считает это грубостью по отношению к парню. — Когда тебе удобно? — Завтра. — Хорошо. Я буду ждать тебя у твоего общежития в пять, договорились? — Феликс кивает, в ответ получает очаровательную улыбку с ямочками.

***

Хёнджин выключает телефон, наблюдая за тем, как Кристофер приобнимает Феликса, что только вышел с другой стороны общежития. Парень впервые видит его не в чёрном классическом костюме. Светло-голубые джинсы, чёрная футболка, поверх которой надета тёмно-синяя джинсовка. Его тёмные волосы развеваются на ветру, которые Феликс пытается пригладить. Почему-то неприятно колет в области груди. Крепко сжимает гаджет, замечая за собой учащённое дыхание. Сильнее сжимает кулак и продолжает идти. Сам не понимает, почему так реагирует. Быстро поднимается, в комнате никого нет. Хван быстро всё сбрасывает и, вспомнив совет Чанбина, заваривает чай. — Извини, но могу ли я поинтересоваться, зачем тебе это нужно? — Спрашивает Кристофер, взглянув на Феликса, тот отвечает почти сразу. — Религиозная семья и всё такое, — коротко отвечает Феликс. Его тёмные волосы удерживает резинка, что завязал Кристофер. Парень в руке несёт джинсовку, чуть сжимая её, но ему спокойно. Крис - это именно тот человек, которому он может и хочет доверять, и не потому что он староста. Феликс понял, что он сразу видит человека насквозь. Бывало пару раз, что он ошибался, но ни к чему серьёзному это не приводило. Он вновь смотрит на однокурсника. — Это трудно? — Нет, это же выбор каждого человека. — Феликс активно кивает, жестикулируя. Крис улыбнулся. — И таким может стать любой? — Да, если захочет и будет прикладывать к этому хоть какие-то усилия. Солнце показалось на горизонте. Феликс прикрывает глаза и спокойно выдыхает. Они сворачивают влево, проходят пару метров и оказываются на довольно-таки узкой тропинке. Крис пропускает парня вперёд, сразу предупредив, что идти нужно прямо. Феликс готов жить ради таких моментов. Когда можно без усилий вдохнуть и выдохнуть, когда он может без давящего чувства смотреть на закат с хорошим человеком, даже если у вас разные мысли. Главное, что в такие трепещущие моменты кто-то есть рядом. Природа и её погода всегда могли влиять на парня, но когда ему было плохо, Феликс прислушивался к природе. Тишина мира успокаивала его лучше, чем миллионы ненужных слов. Спокойствия Феликс мог достичь в молитве, посланиям, что выучил наизусть. «Не заботьтесь ни о чем, но с благодарением открывайте свои желания пред Богом; и мир Божий, который превыше всякого ума, соблюдает сердца и помышления ваши во Христе Иисусе» - каждый раз действовало как сигнал. Стоило только «открыть» своё желание о том же спокойствии, как оно настигало его, всегда. — На самом деле, впервые вижу такого человека, и я уже восхищаюсь тобой. — Из размышлений вывел тихий голос, а после и рука на плече. Тропинка немного расширялась, поэтому Крис стоял по левую руку. Феликс поворачивает голову и на выдохе признаётся: — Спасибо, Крис. Я могу сказать о тебе то же самое. — Не стоит. — Я просто хочу, чтобы ты это знал. — Парень останавливается и разворачивается к нему корпусом. Кристофер одаривает его улыбкой и медленно кивает. Хёнджин обхватывает колени руками. В голове лишь красивое «Ликси». «Феликс», «Ликс», «Ликси» - словно это слова обозначали счастье, рай или поднебесную. Звучали как удача Хëнджина. Он рассматривает крупное слово в блокноте и теперь всё понимает. Замечает, что Чанбин шевелится, после встаёт и выходит. Свет, быстро показавшийся через приоткрытую дверь, заставляет прикрыть глаза. Парень возвращается через пару минут. С непониманием и недоумением наблюдает за другом. Подходит, немного медленно садится на край кровати, поглаживая колени. — Всё в порядке? — Чанбин, ты прав. Я влюблён.