Возлюби ближнего своего, как самого себя

Я не люблю людей, Если тебя нет среди них. Ведь ты сентябрь средь октябрей, С тобой живей живых.

— Возможно, он был с Кристофером? — в полголоса произносит Чанбин, перебирая мокрые волосы Хёнджина. Чонин разливает горячий чай и быстро соглашается с Чанбином. Приглушённый свет лампы, что стоит на столе, отражает тени на стены, пар от чая приятно согревает лицо, обвитые вокруг талии руки Чанбина дарят спокойствие, а негромкий голос Чонина создаёт домашнюю атмосферу. — Я не знаю. Почему-то не чувствую это. — Он делает глоток и кидает взгляд на Чонина, что садится за стол и что-то активно пишет в телефоне.

/час назад/

— Господи, промок весь. В следующую секунду он встречается с карими глазами и его уголки губ чуть приподнимаются. Зонтик над головой не позволяет больше мокнуть, а тёплая кофта, что сейчас покоится на его плечах, согревает. — Ты сколько уже здесь сидишь? — Чонхи вглядывается в глаза напротив и не может понять, почему Хван улыбается. Его глаза благодарят, а пальцы сжимают кофту. — Не ожидал тебя увидеть, Чонхи. — Кого-то другого ждал и он не пришёл? — Хёнджин кивает. Хёнджин закрывает глаза. За какую мысль зацепиться? С одной стороны, он не чувствует себя каким-то брошенным или униженным, а с другой? Нет, он всё равно не злится на Феликса, ни капельки. Его сразу предупредили – это и есть главная мысль, что успокаивает. Не думал Хёнджин и про то, что Феликс мог быть с Крисом. Не думал и про то, что они действительно близки и что парень не смог прийти из-за того, что задержался с другим. — Нет, он с родителями сегодня, так что они не виделись. Приходится открыть глаза. Хван не знает, как реагировать. Ни лучше, ни хуже не стало. Второй глоток. Тёплый чай приятно обволакивает горло. Чанбин прислоняет голову к плечу Хвана и шумно выдыхает. Шёпотом произносит, что нужно рассказать Чонину о Феликсе. Приходится повернуть голову и сочувственно посмотреть в глаза друга. Он собирался. Правда. Все эти дни, но на словах это просто – рассказать. Одно дело быть человеком, который влюбился в однокурсника, а другое – никогда прежде не чувствовать симпатию к парням и говорить об этом. Сейчас Хёнджин морально чувствует себя слабаком. Перед ним сидит Чонин, увлечённо попивая чай и о чём-то рассуждая, но Хван не слышит. В голове лишь «нужно» и «он не поймёт». Чонин – традиционный человек. И Хёнджин боится его сейчас. В прошлом году он перестал общаться со своим интернет-другом, узнав, что тому нравятся люди своего пола. После они с Чанбином слушали почти часовой рассказ о том, что это неправильно. Хочется молчать. Держать это в секрете, но Чанбин прав – он должен рассказать. Лучше сейчас, чем тогда, когда станет поздно. — А кстати, — Хёнджин мысленно стукает себя по лбу, ведь его перебили. Перебили его настрой. — Почему тебя так задела история с Феликсом? Сердце проваливается куда-то в пятки. Руки сжимают стакан, а глаза устремлены в потолок, спускаясь взглядом в окно. Чонин выжидающе на него смотрит. Чувствуется, что Чанбин выпрямился. Плечо неприятно холоднит. Второй мысленный хлопок по лбу. К горлу поднимается ком, а под одеялом становится душно. Волосы, что казалось до этого момента, высохли, вновь прилипают ко лбу, спадая на глаза. Хёнджин принимает сидячее положение. — Эм, — Хван откашливается, но решает пока молчать. В голове ни одного разумного слова, объясняющего всё правильно. Правильно для Хёнджина. Лишь страшные картинки рисует разум, превращая его чувства и всю эту ситуацию в какой-то нонсенс. — Так получилось, что... Хёнджина пугает стук в дверь, но он рад тому, кто стучится. Резкий подъём. Чонин тоже встаёт. Сразу начинает искать что-то на полке. Хван открывает дверь и замирает. Перед ним стоит Феликс. Его влажные то ли от дождя, то ли от душа, волосы беспорядочно лезут в глаза, скрывая их блеск. Он в осенней куртке, а позади него стоит тот же брюнет, что парень всегда видит рядом с ним. — О, Хёнджин, а Чонин в комнате? — Феликс улыбается, так же замирая в карих глазах напротив. Хван кивает головой, но слова никак не могут слететь с губ, словно, как все всегда говорят, воды в рот набрал. Да и не успевает он толком ничего и произнести, Чонин, здороваясь с однокурсником, подаёт ему тетрадь, поблагодарив за помощь. Хёнджин успевает лишь пробормотать «спокойной ночи, Феликс», прежде чем сам смог закрыть дверь. Это оживляет его, придаёт немного сил, он разворачивается и на одном дыхании выпаливает: — Да, я влюблён в Феликса. Чанбин молчавший до этого становится ещё тише, он медленно переводит взгляд на шокированного Чонина, что не успел даже сесть. Заметив дрожащие руки и тело, парень хочет встать, но Чонин останавливает его рукой, вытянутой в его направлении. — Это Чанбин? — Что «Чанбин»? — Нахмуренные брови выдают недоумение, вопрос. Глаза опускаются в пол, затем вновь поднимаются и встречаются с такими же вопросительными. Хёнджин ничего не понимает. Кусает губы и делает шаг вперёд. — Слушайте, я уже свыкся с тем, что вижу вас с утра в одной кровати или как сейчас. — Чонин присаживается, потирая виски. — И ваши эти шутки, я уже устал. Что-то ломается где-то на уровне сознания, а после разливается в области груди, отдаваясь тяжестью в конечностях. Хочется присесть, прилечь, но парень продолжает держаться на месте, продолжает держать более-менее нейтральное выражение лица - пустое, отсутствующее. Негромкое равнодушное «и что» заполняет комнату. Чонин кивает головой. — Я думал, ты нормальный. Слышится нервный приглушённый смех. Чанбин чувствует себя лишним, явно лишним, но он это предложил, поэтому сидит и наблюдает, без возможности вставить хоть какое-то слово. — И что? — звучит более агрессивно, по сравнению с первым разом, — перестань общаться со мной, выселись и поменяй универ. И что с того? — кулаки сильно сжимаются, впиваясь ногтями во внутреннюю часть ладони, сжатые зубы показывают лишь одно - Хван сдерживается. Его острые черты лица кажутся болезненными от играющих желваков, а тени, что неровно падают на лицо, добавляют ему несколько лет. — Что вообще происходит? Ты решил поиграться? — Чонин не уступает. Язвительно отвечает, поглаживая шею сзади, но не отводит взгляд. — Что значит «поиграться»? — Ты же раньше не говорил, что тебе нравятся парни, а тут, — Ян разводит руками, — появился новенький, так сразу любовь. — Голос повышается, но Чонин одёргивает себя. — Сейчас он тебя отшил, да тебя ни одна девушка не отшивала. Честно, — парень потирает переносицу, шумно выдыхая, — но со стороны это выглядит как игра. Даже если мы об этом не говорим, это видно. Хёнджин опирается плечом о дверцу шкаф. Злость закипает в нём, но проявить её, значит сдаться. Значит показать себя настоящего - того, кого он боится сам. Кулаки разжимаются. Глаза в пол. — Ты себя слышишь? Поиграться со своими чувствами, с чувствами Лик... Феликса? Я думал, мы с тобой друзья. — С затруднением получается сглотнуть вязкую слюну. Хёнджин поднимает голову. В глазах боль, сожаление и ненависть. — Хорошие друзья. — Я не намерен больше это терпеть. Парни, либо прекращайте это. Либо... — Что «это»? — Ты испортишь его. — Чонин включает телефон, кому-то быстро пишет. Выключив гаджет, встаёт. Что-то кидает в портфель. Наскоро одевшись, даже не обернувшись, уходит. Дверь была закрыта спокойно. Хёнджин закрывает лицо руками и, прислоняясь спиной к холодному дереву, опускается. Чанбин не медлит, садится рядом, задевая друга плечом. Дрожащие пальцы проходятся по волосам. Почему-то появилось странное желание того, чтобы его переехал этот злосчастный поезд, которого он, к сожалению, никогда не встречает. Хочется ничего не чувствовать, но чувства, как назло, сильнее сдавливают грудную клетку. Чанбин не трогает его, ничего не говорит, вообще ничего не предпринимает. Просто находится рядом, просто делает так, как хочет Хёнджин. Он просто есть. — Почему всё так? — Хриплый голос тонет в нагнетающей обстановке. Хван не знает почему его так задело поведение и слова Чонина, но так паршиво ему ещё не было, словно он разговаривал с родителями, особенно с матерью. Оказывается, терять друзей тяжело. Возможно, они помирятся, кто знает, но первая ссора нанесла мощный удар. Болезненный. Хёнджин не из тех людей, что быстро обижаются или долго хранят эту обиду, но то, что говорил Чонин выходило за рамки. И Ян прекрасно это понимал. — Видимо ваша дружба зависела от слов. Чанбин позволяет себе приобнять парня за плечи и вдохнуть запах дождя. Они больше не говорят, но своей тактильностью Со показывает, что он будет рядом, он не осудит и не будет разбрасываться словами. Они больше не говорят.

***

Феликс открывает глаза. Он вновь стоит в той церкви, перед ним - тот же епископ, только его шея обмотана тонкой красной нитью несколько раз... тысяч раз. Его одежды в крови, а глаза накрывает чёрная повязка. Над ним возвышается тот же круг, только к корейской «Х» добавлена буква «Ё». Две голубые буквы разлетаются в разные стороны, приближаясь к Феликсу. Они кружат вокруг него, превращаясь в красный. Феликс вновь смотрит на мужчину. Ярко-красные пятна на повязке, на месте глаз, продолжают сочиться кровью, руки вытягиваются на уровне груди. — Убийство красной нитью вплетено в бесцветный клубок жизни, — из пальцев тянутся красные нити, направляясь к парню. Феликс наблюдает, не моргая. Все они как в замедленной съёмке всасываются в его, расширяя. — и твой долг — распутать этот клубок и вытащить из него красную нить, обнажая ее дюйм за дюймом. — Рука начинает тяжелеть, заставляя парня упасть на колени. Две буквы, что кружили над ним, замерли перед его лицом, расплываясь, но после вновь сгущаясь перед ним. Хлопок превращает тёмный туман в круг. Феликс вглядывается в чужое запястье, а после эти руки держат его на той лестнице. Глаза закрываются. Две, в начале непонятные, корейские буквы складываются в одно имя - Хёнджин. — К чему это всё? — Феликс не поднимает голову. Чувствует, что обе руки уже связали нити, а рядом отчётливо слышен звук капающей крови. Его гладят по макушке. — Не важно, что люди говорят, кем тебе быть, важно то, кем ты хочешь быть. — Почему ты говоришь загадками. Ответь прямо. Феликс поднимает голову и встречается со своим взглядом в зеркале. Из его чёрных глаз течёт кровь, а искусанные губы улыбаются совсем не по-доброму. Парень жмурится. Открывает глаза. Перед ним стоит Райан. Красные опухшие глаза совсем сузились, руки в кулаках, а сам он в сантиметрах пяти от пола витает в воздухе. — Странно, что ты выбрал его. — Рэй... — Феликс не понимает, не может так быстро сменить поток мыслей. Осматривается, а после выдыхает, которая переносицу, — ты выбрал не меня, о чём может идти речь? — Феликс делает над собой усилие и встаёт. Шаги даются очень трудно. Теперь он стоит в метре он его бывшего партнёра и не может понять, почему он об этом говорит. — Я знал, что с тобой мне лучше не станет, поэтому... — Ты лжёшь. — Громко произносит Ли и отходит. Закрывает глаза, поднимает голову к потолку и шумно выдыхает. — Ты испугался, потому что не мог... — Я знаю себя лучше. — Голос, что раздался над ухом, очень хрипит. Феликс вздрагивает. Он наблюдает за тем, как парень проводит указательным пальцем по красным нитям. — Да, тот парень будет побогаче меня, красивее, внимательнее. — Ты прав. — Ли не чувствует пола под ногами. Он завис в воздухе. Райан висит в паре сантиметрах и усмехается. Страха нет, только нарастающая злость. Феликсу хочется просто закрыть глаза и проснуться в кровати, а не спорить с бывшим. Он замечает, как парень начинает медленно приближаться, его тёмные глаза горят похотью. — Знаешь, после того, как я тебя бросил, я ни разу не пожалел об этом. — Ничего не получится, я больше не чувствителен к таким словам, можешь не стараться. — Я долго думал о том, а правильно ли я поступил и мне кажется, что так оно и есть. У тебя конечно хороший вкус, но в этот раз ты ошибся. Перед Феликсом вновь образ Хёнджина. Промокший Хван идёт с какой-то девушкой и улыбается. Ли хмурится, не понимает к чему это всё. Какие эмоции должно это вызвать. Он протягивает руку и пытается растворить туман. Когда образы исчезли, Райан стал ещё ближе. — Что ты имеешь ввиду? Помещение окрашивается в красный. Становится холоднее. Райан поднимается выше, вытягивает руки и вместо потолка Феликс видит воспоминания. Они с парнем лежат в траве на окраине города. Солнечный день сопровождается смехом, поцелуями и ссорой. Ли прикусывает губу. В этот день Райан настаивал на их первом разе, но Феликс не соглашался. Это не понравилось первому, ведь они вместе уже восемь месяцев, а у них ещё ничего не было. Потом пришлось смириться и ждать. Райан издаёт смешок. Делает быстрое вращение правой рукой и опускается до уровня Феликса. — С этим парнем ты не протянешь и недели. Никто не будет тебя терпеть. — Ты же терпел. — Были на то причины. Феликс закатывает глаза. Хочется громко смеяться от того, насколько это ужасно звучит. Словно это реальность, в которой с ним бы так не обошлись. В которой с ним бы так не разговаривали. Райан приближается на метр. Его руки обвязаны красными нитями, а карие глаза стали чёрными. — Поверь мне... — Хватит. — Резкий ответ удивляет Райана. Он сокращает расстояние и щурится. Не веря своим ушам и глазам, парень глубже заглядывает в чужие. — Что? — Я сказал прекрати. — Ты должен хорошо постараться, чтобы я замолчал. — Райан проводит большим пальцем по его щеке, прикусывая нижнюю губу. Феликс отворачивается. Губами произносит «нет», но парень словно его не слышит. Спускается ладонью к ключицам, обхватывая крестик. — Нет, — уже более громко останавливает Ли. Райан лишь усмехается, опуская руки на талию. — Нет, — крик заставляет Феликса проснуться. Парень стоит на коленях и держится связанными руками за ручку двери. Его громкое учащённое дыхание заглушает мысли. Он прислоняется головой к холодному дереву. Феликс ненавидит этот сон, да и прошлые тоже. Что за странные картинки, диалоги, места и люди. Сколько это будет продолжаться? Он мотает головой, пытаясь не думать. Встать удаётся с трудом. Голова кружится, а ноги затекли. Руки не слушаются. Медленно и немного заторможено удаётся снять верёвку и размять пальцы. Парень садится на стул и открывает первый шкафчик. Достаёт ножницы и пару секунд смотрит на них. Так будет лучше, даже если он не верит в сны и что-то подобное. Выдыхает и перестригает нитку. «Аминь» - хриплый голос отдаётся от стен холодом и равнодушием.