Возлюби ближнего своего, как самого себя

Я был спасён тобой Одним прекрасным утром. Одним прекрасным днём Тобой я был убит.

Хёнджин злится из-за того, что сегодня он пропускает пары. Пришлось быстро собираться, ждать, когда приедет машина и ехать в организацию. Тихое и медленное утро, сопровождаемое разговором с Чанбином о Феликсе и его «всё-таки у тебя хороший вкус» сменилось раздражением и обеспокоенностью. Недопитый кофе стоит на тумбочке, рядом с чашкой лежала записка Феликсу, которую с удовольствием решился отдать Чанбин. Хёнджин обязательно решит проблему с социальными сетями и номером телефона Феликса, но пока остаётся передавать приглашение на листочке. «Доброе утро, Феликс. Ты не против прогуляться со мной в среду в пять вечера? Мог бы спросить лично, но, к сожалению, работа решила всё за меня. Буду скучать, Хван». Чанбин на последнее предложение мечтательно улыбнулся, но ничего не сказал, лишь аккуратно принял записку и проводил взглядом друга. Хёнджину показалось, что между ними что-то есть, поэтому «буду скучать» вышли прямо из сердца, надеясь найти отклик в другом. Приходится скрыть улыбку, когда слышится приглушённое «Мистер Хван, мы приехали». Хёнджин поправляет очки и выходит из машины. Пальцами убирает невидимые пылинки на светлом пальто и ускоряет шаг. Небольшое здание в шесть этажей встречает теплом. Рядом с Хваном сразу образовался парень лет двадцать пяти, который, быстро поздоровавшись, начинает: — Мы бы не потревожили Вас, если бы ситуация не начала выходить из-под контроля. — Что произошло, конкретней. — Хëнджин кивком головы здоровается с девушкой на ресепшене. Принимает папку с информацией и тут же еë открывает. Видит выдержку из статьи, быстро проходится глазами, пока парень нажимает на лифте кнопку «шесть». — В статье неофициального издательства были предъявлены обвинения против нового участника, с которым мы подписали контракт месяц назад. Всё было бы хорошо, если бы это не начало так быстро распространяться. Сами понимаете, репутация. — Они входят в светлый лифт. Парень нервно проходится пятернëй по волосам, когда Хëнджин хмурит брови. — В чём проблема, Ким? Здесь даже адвокатов не нужно нанимать, ясно же, что это вопрос клеветы: обвинение в причастности к людям нетрадиционной ориентации. Они встречаются взглядами. Если бы взглядом можно было бы убить, то Сынëн уверен, что он бы уже тут не стоял. Серьёзные карие глаза смотрят в упор, от чего по телу прошлись мурашки. Ким пытается сильнее выпрямить спину, чтобы ровнее ответить: — Вы правы, Мистер Хван, но в сторону мистера Мартина были предъявлены доказательства. События прошлогодней давности. — Будьте добры в полном объёме предоставить доказательства через полчаса мне на стол. — Будет сделано. Хёнджин, выходя из лифта, вновь открывает папку с делом о новом участнике: Райан Мартин, Австралия, двадцать два года, дата присоединения: двадцать девятое августа, портфолио состоит из двадцати одной работы, шестнадцать из которых имеют официальное подтверждение Австралийского института искусства и литературы. Хван закрывает глаза. Приходится вновь принять серьёзный вид, чтобы не выдать всю глобальность проблемы. — Доброе утро, Мистер Мартин, — начинает говорить на английском, как только заходит в свой кабинет, — присаживайтесь. Хëнджин кладёт папку на стол, одним движением снимает пиджак, небрежно кидая его на спинку мягкого кресла. Переводит взгляд на брюнета, что садится за длинный стол посередине, складывая ладони в замок. — Сейчас мне нужно обсудить с Вами некоторые вопросы, — произносит Хван и позволяет себе присесть, поправляя очки. Он ещё раз открывает папку, чтобы спокойным тоном спросить: Вы видели доказательства? Парень молчит, опуская глаза на свои руки. Его тёмные волосы спадают на лоб, прикрывая голубые глаза. Пальцы замком подрагивают. Хёнджин выдыхает. — Если Вам есть что сказать - говорите мне сейчас. Заявление в суд было отправлено сегодня, адвокат будет здесь через полчаса, я должен знать все подробности для дальнейшего ведения дела. Здесь мы защищаем коллег не только в отношении творчества, но и в личном. Райан переводит взгляд на Хëнджина. Его глаза полны сожаления, а ровная осанка говорит о напряжении. Нога под столом начинает дёргаться. — Организовывая эту Ассоциацию я в первую очередь был настроен на позитивное отношение к своим участникам. Без какой-либо расовой ненависти, без угнетения ориентации, возраста и пола. Единственный критерий при отборе заключался в желании работать, желании расти и помогать другим. Хëнджин снимает очки и потирает глаза. На месте никак не сидится, поэтому он встает и подходит к панорамному окну, сцепляя руки за спиной. Тревожность берёт верх. Впервые с ним происходит такая ситуация, и дело совсем не в том, что ему не хотят ничего говорить. До этого он появлялся в кампании один, может даже два раза в неделю. Все вопросы решались либо по телефону, либо через Сынëна, его помощника и заместителя. Никаких проблем не было. Хван жил своей студенческой жизнью, появляясь на парах может три раза в неделю, ночью утопая в тревожных страдальческих юношеских мыслях. Но словно за это утро он повзрослел. Эта первая трудность, с которой парень будет справляться сам. «Сам» в его понимании - без советов, помощи старших. Скорее, самостоятельность и частичная независимость были его привилегиями. — Из-за этой ситуации, — чужой низкий голос заставляет вздрогнуть, — мне пришлось переехать. Опыт таких отношений у меня был и, к сожалению, доказательства видели многие. И не только здесь. Хёнджин поворачивается, расцепляя руки. Болезненное чувство сжимает грудь, но Хван лишь безэмоционально делает вдох, на секунду жмурясь. — В любом случае Вам не о чём беспокоиться, мы сможем предоставить и гарантировать Вам защиту и безопасность. Райан медленно поднимается со стула и поворачивается к парню. В его глазах благодарность. — Я хочу извиниться за содеянное, не знал, что в будущем меня ждут проблемы. — В этом нет ничего постыдного и страшного, для этого мы и созданы, чтобы дать полную свободу мысли, перетекающую в спокойную жизнь, Мистер Райан. Райан позволяет себе сделать пару шагов к Хёнджину, чтобы так же повернуться к окну и наблюдать быстротечный ритм жизни людей за окном. Хвану почему-то стало немного легче, словно он говорил себе это, а не парню, на которого эта проблема тягостно обрушилась.

***

Минхо тяжело дышит, опираясь рукой о шершавую стену здания, расположенного неподалёку от университета. Кровь, стекающая по подбородку пачкает штаны, а разбитая губа неприятно жжёт. Ли сплёвывает вязкую металлическую слюну и выпрямляется в коленях. Мгновенная пронизывающая боль пробивает всё тело, заставляя вновь согнуться. Минхо спокойно выходит из университета, зная, что Феликс остался с Джисоном, помогая с организацией мероприятия. Прогноз погоды обещал сегодня дождь, но ясное небо говорило совсем о другом. Часы на левом запястье показывали второй час. Ли уже хотел развернуться, как его окрикнули. Парень закатывает глаза и встречается взглядом с однокурсником. — Торопишься? Брюнет осматривает его снизу вверх, уголки губ приподнимаются. — Не прогуляешься с нами? Парень притягивает Минхо к себе за шею. Ли молчит, пытаясь скрыть раздражение. Его тащат к какому-то заброшенному зданию, где стоит ещё человека четыре. В глаза никому не смотрит, но взгляда не опускает. На подсознательном уровне понимает, что так проще. Задеть не должны. Осталось переждать пару оскорбительных слов и спокойно уйти в общежитие. Он выпрямляется, когда чужая рука отпускает его. — Вообще хотелось бы узнать причину твоей сегодняшней дерзости и наглости, Хо. — Разве? Один из них усмехнулся. Взгляд Минхо темнеет, губы сжимаются в плотную тонкую линию. Немного страшно, но парень и не думает этого показывать. — Мы же договаривались, что ты нам помогаешь, а мы не трогаем твоего брата. — В чём тогда проблема? — Бровь выгибается в вопросе. Четверо позади удивились тому, как резко и грубо, по их мнению, отвечает Ли. Некоторые переглянулись друг с другом и ждали реакции парня. — А ты не понимаешь, прикидываешься дурачком. Главный - Джихёк - почти вплотную подходит к Минхо, в чужих глазах искрятся огоньки, руки сжимаются в кулаки. Ему уже не страшно. Если эта проблема касается брата - ему не страшно. — Нет, я выполняю условия, только почему-то вы постоянно от меня что-то требуете. Глаза Джихёка забегали, он издаёт смешок, пытаясь натянуть улыбку. — Просто нужно правильно выполнять старые, чтобы новых не прибавлялось. — Давайте признаем, что вам просто нечего делать. — Ли Минхо, ты слишком много говоришь. Тебя просто попросить заткнуться или придётся приложить некие усилия. — Как ты считаешь нужным. — Не хотелось бы портить твоё красивое лицо, но и за сегодняшнее ты ещё не ответил, — парень замахивается и попадает кулаком прямо в нос, того ноги еле держат, он пошатнулся, но не дал себе упасть. Джихёк неожиданно ловит ответный удар, кулак Минхо аккурат разбивает пухлые губы однокурсника. Остальные четверо тут же выскакивают из-за спины, валя на пол Минхо. Ногами бьют по самым больным местам, задевая лицо, ребра и ноги, парню кажется, что он так и встретится с Богом в этом заброшенном и тёмном здании, потому что мир постепенно начинает темнеть, а боль от ударов почти не чувствуется. Всё меркнет перед глазами. Через час его находит тот парень, вроде бы это Ян Чонин. Тихое «сможешь встать сам» заставляет глаза открыть полностью. Ли опускает голову, делая глубокие вдохи, наполняя легкие кислородом до тех, пока их внешние стенки с болью не касаются ребер, но даже тогда, кажется, что воздуха все еще недостаточно. Вытирая тыльной стороной ладони сочащуюся с разбитой губы кровь, Минхо обхватывает чужую шею. Прижимаясь сильнее, он чувствует, как пальцы Чонина крепче сжимают его талию, буквально давай понять, что ещё раз он не упадёт. — В больницу? — Нет. — Мгновенно произносит Ли, шипя от боли в области груди. — Смогу ли я увезти тебя к себе в квартиру? Плевать, что сначала нужно спросить Хёнджина об этом, плевать, что они в плохих отношениях, сейчас важен этот парень. Чонин замечает неуверенный кивок и только тогда быстро достаёт телефон, вызывает такси, сразу сообщая Хвану, что он займёт его квартиру. Чонин аккуратно кладёт Минхо на двуспальную постель, бережно и медленно снимая пальто, а после и пиджак. Ли лежит с закрытыми глазами, пытаясь не показать то, насколько ему действительно больно. Сейчас не хочется думать, почему он доверился этому парню, главное, что его не видит Феликс и об этом не знают родители. — Могу я снять твою рубашку? Брюнет садится на край кровати, открывая аптечку и перекладывая её на тумбочку. Минхо что-то неразборчиво бормочем, но Ян считывает это за согласие. — Будет больно, извини. Он приподнимает Минхо, кладя повыше на подушки. Тот шипит, сильнее сжимая одну из рук. Чонину приходится освободить еë. Не касаясь кожи, аккуратно принимается расстёгивать пуговицы. Руки дрожат, а мысли путаются. Глаза разбегаются. Он переживает. Дыхание у Минхо прерывистое, сознание расходится с реальностью, хочется провалиться в бессознательное, чтобы ничего не чувствовать. Только когда холодные пальцы касаются плеча, чтобы снять рубашку, Минхо вновь открывает глаза. — Где мой телефон? — Можешь, пожалуйста, пару минут полежать неподвижно, я не хочу причинить тебе боль. Чонин аккуратно складывает рубашку, с мыслью, что нужно еë постирать. Кладёт на край постели. Снова забирает аптечку, укладывая её на коленях. Достаёт вату и перекись. Руки, что он успел помыть, у самого начинают дрожать. Он подсаживается ещё ближе, заглядывая в полуприкрытые глаза. Волосы спутались, некоторые сильно закрывали лоб. — Я коснусь тебя? Минхо одними губами произносит «конечно». Чонин мизинцем бережно убирает спадающие прядки. Ресницы подрагивают, а губы чуть приоткрыты. Грудь равно поднимается и опускается. Сырой ваткой Ян проходится по контуру губ, стирая засохшую кровь. Ли лишь сильнее сжимает губы, пытаясь не двигаться. За сырой следует пропитанная перекисью. Минхо морщится, но Чонин успевает среагировать и дует на рану. — Извини. Минхо хочется сейчас исчезнуть, перед этим попрощавшись с родными. Боль, что ломает морально, затмевает физическую. Только мягкие прикосновения снимают напряжение и раздражение. Раньше парень не задумывался о том, насколько люди бывают жестоки. Да, он нарочно выводил Джихёка, но он не думал, что тот может ударить. Всё-таки взрослые люди. Но почему эти взрослые люди выводят на конфликт, почему всё решает власть и подчинение. Вата касается торса. Холод вызывает мурашки. Минхо шире открывает глаза, смотря на Чонина. Каштановые волосы небрежно спадали на лоб, нос иногда хмурился, образуя складку между бровями. — Спасибо большое. — Хриплый голос заставляет на секунду улыбнуться. Чонин продолжает касаться ватой красных и синих мест, не забывая дуть. Через долгих полчаса Чонин уже наблюдал за спящим Минхо. Часы показывали пятый час, за последний час на телефон старшего пришло несколько сообщений. Кто-то, возможно, переживает. Ян лишь устало выдыхает. Встаёт и проходит в кухню. Ставит чайник и садится за круглый стол, устремляя взгляд в окно. Он помог человеку, сам, по своей воле, забыв про гордость и предубеждения. Принцип, по которому он живёт: «хочешь помочь – не мешай». Что сегодня заставило его повернуть за угол? Чонин не знает, но почему-то он не жалеет. Почему-то ему даже легче от этого. Парень кладёт ступни на стул и обнимает колени. Всё складывается очень странно. Хёнджин, Феликс, теперь и Минхо. Странно, но Ян улыбается. Телефон в кармане вибрирует. Приходится его достать. Короткое «только не забудь потом закрыть» светится на экране блокировки.