Возлюби ближнего своего, как самого себя

В твоих глазах блестели звёзды, В твоих глазах не видел я себя. Но я переступал чрез эти кости, Тупую боль той ночью отскребя.

Минхо просыпается с головной болью. Приходится полежать ещё пару минут, чтобы безболезненно открыть глаза и принять сидячее положение, что получается далеко не с первого раза. Боль не уменьшилась, казалось бы только усилилась. В большой просторной комнате темно. Парень смотрит на экран телефона. Одиннадцать часов ночи. Восемь сообщений от Феликса, пять от Джисона. Выдохнуть получается легче, когда Ли не видит ни звонков, ни сообщений от родителей. Он заходит в диалог с братом, пробегаясь глазами по небольшому тексту и пишет короткое: «буду через полчаса, можешь ложиться спать». В диалог с Джисоном не заходит - это может подождать. Только сейчас Минхо понимает, что был накрыт одеялом. Медленно поворачивает голову, замечая чистую рубашку на вешалке на ручке шкафа. Почему-то становится немного стыдно. Так же медленно встаёт, подходит к шкафу, слишком нежно забирая рубашку. Рядом на спинке стула замечает пиджак и пальто. Уголки губ невольно приподнимаются. Больше не задерживаясь на рассмотрении деталей и комнаты вообще, Минхо одевается. У кровати лежит портфель, в который парень кладёт телефон. Поправляет одеяло на кровати и выходит из комнаты. Замечает горящий в кухне свет. — Спасибо большое за помощь, Ян Чонин. Чонин, делающий глоток горячего чая, резко поднял голову и слабо улыбнулся. — Я должен был это сделать, так что я просто приму твою благодарность, как твоё самочувствие? Минхо делает пару шагов вперёд, встречаясь взглядом с брюнетом. Его небольшие ямочки заставляют улыбнуться шире. Ли опирается о косяк, складывая руки на груди. Что-то подсказывает, что причиной позднего чаепития является он сам. — Ничего не изменилось, но морально мне получше. Думаю, я всё-таки должен поехать в общежитие. — Парень отводит глазами большую кухню и вновь останавливается в карем заботливом взгляде, — правда, огромное спасибо. Чонин улыбается, смотря на Ли снизу вверх. — Конечно, я вызову тебе такси. Ян включает телефон, заходя в приложение. Минхо стало неудобно, но сопротивляться он не стал. Таким он не пользуется, поэтому просто надеется на то, что можно отдать деньги. — Обязательно сообщи о том, сколько я тебе должен, — как бы озвучивая свою мысль, просит Ли. Чонин вскидывает бровь и отмахивается рукой, вновь опуская глаза в гаджет. Минхо решает пройти в прихожую, ища свою обувь. Младший уже оказался позади, когда парень с большим трудом завязывал шнурки. — Про деньги даже не думай. Он снимает с вешалки куртку, надевая поверх. Минхо обреченно выдыхает, спорить не стоит. Когда-нибудь позже, но не сейчас. Они выходят из квартиры и проходят к лифту. Чонин нажимает кнопку «один». Тишина успокаивает. Голова болит не так сильно, что радует. Щёки иногда ноют - последствия драки, поэтому приходится меньше улыбаться, чтобы не думать о дискомфорте. — Не против дать мне свой номер телефона, хочу убедиться, чтобы ты приехал целым и невредимым. Минхо замолкает на пару минут. Он не даёт свой номер кому-то вроде Чонина - знакомому пару часов. Это дело времени. С Джисоном было проще - так было легче спрашивать о Феликсе или сообщать о чём-то, ведь Джисон быстрее читает сообщения и отвечает. Вообще, они не часто пользуются телефонами. Лишь связаться с родителями или с братом и некоторыми друзьями. Готов ли Минхо пойти на такой риск? Он не успевает обговорить это с собой, когда тянется за включённым телефоном Чонина. Быстро сохраняет свой номер и возвращает гаджет хозяину. — Доброй ночи, Минхо. Обязательно напиши, как вернёшься. — Спокойной ночи, Ян Чонин. — Произносит Минхо, когда садится в машину. Он сразу не закрывает дверь. Задерживается взглядом на парне дольше положенного, а после, слабо улыбнувшись, одними губами произносит «конечно». Водитель уточняет адрес, а после начинает движение. Минхо прикасается к ключицам, к тому месту, где висит крестик. Закрывает глаза и шёпотом начинает: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистыя Твоея Матере и всех святых, помилуй нас. Аминь». — Минхо, ради всего святого, я волн... — широкие глаза брата ни о чём хорошем не говорят, глаза не знают за что зацепиться, губы приоткрылись сильнее, — что с тобой случилось? Кто это сделал? Он подходит к Минхо, пытаясь поверить в увиденное. Парень снимает пальто, вешая на крючок рядом с дверью, к стене отправляются ботинки. Старший снимает пиджак, обходя Феликса. — Всё будет в порядке. Думаю, я не смогу поехать домой на этой неделе. Минхо присаживается на кровать, устремляя уставший взгляд на брата. Феликс подходит к нему и садится перед ним на колени, кладя руки на бёдра, поглаживая их. Глаза наполнены болью и злостью. Нежные прикосновения пропитаны заботой и любовью. Пальцы несильно сжимают чужую ткань, пропуская через фаланги поддержку. Феликс никогда не видел брата таким: равнодушным к самому себе. Ему становится не по себе. Сердце обливается кровью. Сейчас перед ним слабый, но все-таки очень сильный человек, смотрит на всë пустым уставшим взглядом. — Пожалуйста, объясни мне. Это те парни из твоей группы? Минхо обхватывает его ладони, некрепко их сжимая. С Феликсом ему всегда лучше и легче. Словно раны быстрее затягивались, а усталость заменялась бодростью. Он склоняет голову и касается лбом чужих пальцев. Старший не хочет причинять боль брату, не хочет, чтобы того посещали ужасные мысли, чтобы потом к прошлым кошмарам добавились новые - более эмоциональные. Закрадывается только одна мысль: безумное желание прекратить всё это, лишь бы Феликс с лёгкостью просыпался и так же засыпал. Никаких лишних переживаний. — Нужно с этим что-то делать. А что если так дело дойдёт до убийства? — Как-то обречённо произносит младший, опуская голос до хрипа. Прежде идеально уложенные волосы спутались и неровно спадают на лоб. Минхо убрал бы их, но боль в руке не даёт спокойно её поднять. Он просто сверху смотрит на обессиленного брата и хочет закричать от безысходности, но приходится продолжить спокойным голосом: — Не дойдёт, я обещаю тебе, — Минхо поднимает голову, встречаясь со взором карих глаз, — главное, не волнуйся, пожалуйста. — Как тут не волноваться, когда тебя так поздно нет, на звонки и сообщения ты не отвечаешь, а после приходишь весь в синяках, Хо? — Я обещаю со мной всё будет в порядке и с тобой тоже. Феликс с какой-то надеждой отводит взгляд. Аккуратно вынимает руки и томно выдыхает, проходясь ладонью по тёмным волосам, зачёсывая их назад. Минхо знает, что не дал стопроцентную гарантию, что Феликс всё равно будет долго думать об этом, что всё равно будет более внимательным. Но, к сожалению, ничего не может с этим поделать. Он уже смирился с этим. — Ложись спать, хорошо? — Ладонь Минхо сжимает плечо, немного массируя его. Парень кивает, глубоко выдохнув, встаёт и ещё раз кидает быстрый взгляд на брата. Минхо наблюдает за тем, как Феликс ложится в кровать, отвернувшись к стене. Слышится приглушённый шёпот. Только сейчас получается с облегчением выпуская тяжёлый выдох из лёгких. Он достаёт телефон из рюкзака. Находит новый контакт из входящих звонков. Сохраняет номер под именем «Ян Чонин». В пару касаний отправляет «со мной всё в порядке, спасибо за беспокойство» и решает всё-таки идти в душ. Выключив телефон, он вновь бессильно оглядывается на постель брата и пытается мысленно пообещать, что он будет в безопасности, пускай на кону будет стоять его жизнь.

***

Хëнджин входит в комнату в седьмом часу утра. Среда встретила его холодным ветром и отсутствием солнца. Пришлось эти дни провести на работе. До этого парень никогда не пользовался диваном и кухней в другом кабинете рядом со своим. Он кидает портфель на стол, замечает пустую кровать Чонина и Чанбина - последний, видимо, ушёл в душ. На спинку стула летит пальто. Не раздеваясь, ложится на мягкую постель и выдыхает. Сильно уж эта статья вымотала. Пришлось собирать документы, ещё раз встречаться с адвокатом, проводить собрания, думать о последствиях, искать людей из той неофициальной организации. Слишком много всего произошло за два дня. Даже отец как-то узнал об этой ситуации, Хёнджин ответил лишь: «помощи не нужно, буду дома на выходных - объясню, пока, пап, люблю». Райан разговорился. Они стали немного ближе, что радовало Хёнджина. Без этого дело застряло бы на первичной стадии объяснения. Оказалось, он довольно-таки интересный молодой человек со своей жизненной позицией, умеющий поставить на место, при этом не обидев словом. Два насыщенных дня. Хёнджин только сейчас понял, что те «буду скучать» были не теми словами. Он буквально умирал от того, что не мог видеть парня. Ему было катастрофически мало Феликса, и Хван задумался - а не сумасшествие ли это? Он отбрасывает эту мысль, главное, что сегодня он сможет его увидеть. — Возвращение блудного сына, — Чанбин приветствует его взглядом, складывая полотенце и небольшую корзинку с душевыми принадлежностями в тумбочку, и идёт к столу, включая чайник. Чёрная футболка, что Хван подарил ему в прошлом году, вытянулась. Волосы забраны ободком, а мягкие тапочки, что парень видимо купил за эти два дня, полностью заставили почувствовать себя как дома. — Ты всегда со мною, и всё моё твоё, — поворачиваясь на бок, цитирует Хёнджин. — Что? — Чанбин чуть поднимает брови и изгибает губы в полуулыбке. Со иногда удивляется тому, когда Хёнджин успевает что-то читать, запоминать, если они всегда вместе и тот почти никогда ничего не делает, кроме того, что исписывает какие-то листы, вырванные откуда-то, или блокнот, когда не забывает взять. Бывают моменты, когда Чанбин думает, что он живёт с чёртовым гением. — Это из притчи о блудном сыне. — Ты тоже теперь будешь молиться перед едой и сном, а ещё покрестишься? — Могу, если ты не против. Чанбин закатывает глаза и только сейчас присаживается за стол. Снимает ободок, кладя его на подоконник. Тянется за чайным пакетиком, попутно ставя кружку рядом с чайником, что уже скипел. Хёнджин усмехается сам себе, закрывая глаза. — Лучше расскажи, как всё прошло? — А что говорить, заседание только на следующей неделе. Всё-таки оказалось, что у Райана был такой опыт отношений в его стране, они вроде расстались и разъехались, кто-то возможно им сейчас мстит за что-то. Конечно, это мы пришли к такому выводу, но кто знает. — Странно как-то всё это. Хёнджин принимает сидячее положение, потирая глаза. Усталость и утомляемость дают о себе знать через быстро затекшие ноги, боль в спине и шее. Он вновь ложится, делая подушку повыше, чтобы смотреть на друга. — Это-то ладно, но ты бы видел его, — голос снижается до шёпота, — голубоглазый брюнет. Чанбин кидает на него вопросительный взгляд, отпивая чай и как раз потянувшись за кексом. Хван, словно поняв друга без слов, продолжает: — Вот где ты сейчас увидишь человека не с карим цветом глаз. Он ещё и австралиец. Говорить с кем-то на его родном - какое-то безумие. — У тебя австралиец за три стены спит. — Спасибо, что напомнил, я же забыл об этом за два дня! — Лучше молчи! — Выставляя обе руки в останавливающем жесте, попросил Чанбин, зная, чем это может кончиться. Пока Хван ничего не успел сказать, Со быстро задаёт вопрос: Не идешь сегодня на пары? — Нет, буду отсыпаться перед свиданием, он же согласился? — Хёнджин мгновенно поднимается на локтях, в упор смотря на друга. — Думаю да. Он мне не ответил. — Значит да. — Быстро делая умозаключение, парень ложится, заворачиваясь с головой в одеяло и что-то устало бормоча. Чанбин в очередной раз закатывает глаза и продолжает пить чай.

***

Хëнджин поправляет воротник пальто, стоя перед дверью в комнату Феликса и его брата. Он не будет стучать, просто подождёт пару минут, пока парень выйдет. Немного волнуется, поправляя на этот раз волосы. Машина с водителем должна уже приехать, поэтому осталось дождаться Феликса. Он проспал три часа, как раз решил встать в то время, когда вернулся Чанбин. Тот даже глазом не повëл, лишь поставил на стол готовый обед. На негромкое «Чонина уже третий день не видно» Хван ответил хриплым «он в понедельник писал о том, что останется у меня на квартире». Со не стал это комментировать, лишь потянул уголки губ вниз и начал переодеваться. Хвану было не до него в понедельник и во вторник тоже, между прочим говоря, поэтому пришлось отправить обычное «только не забудь потом закрыть». Пару раз Чонин забывал закрыть дверь, звонили соседи, приходилось ехать самому и закрывать. Вообще, эта квартира была куплена на деньги Хёнджина. Первая своя квартира - Хван очень гордился этим. В восемнадцать уже на свои кровные купить недвижимость - это многого стоило. После они вместе развлекались в этой квартире, а потом, чтобы она не стояла Хёнджин разрешал здесь жить время от времени. Выдохнув, он отгоняет мысли, настраиваясь на позитив. Сегодня всё должно пройти идеально. Часы на руке показывают пять. Парень выпрямляется, когда дверь перед ним открылась. — Эм, привет. Хёнджин удивлённо смотрит на Минхо. На лице под левым глазом виднеется синяк, волосы растрепаны, худи слезает с плеча, оголяя ключицу. В руках Ли держит кружку. Его внешний вид никак не передаёт взгляд: серьёзный, даже в какой-то мере задумчивый. — Извини, а Феликса нет? — не здоровается, решив быстрее спросить и не мешаться. Хван соврёт, если скажет, что он не боится брата Феликса. Почему? Парень сам не знает. — Нет, Ликс ещё не пришёл, а что? — Приходится отвести взгляд, чтобы не видеть пустых, но в то же время сосредоточенных, карих глаз. Становится не по себе. — Передай, что я заходил. — Хеджин, верно? — Сердце почему-то пропускает удар на столь знакомую фразу и невольно улыбается уголком губ. — Так и передай. — Кивает и уже начинает разворачиваться, когда слышит хриплое: — Хорошо. Хëнджин разворачивается на ватных ногах. Грудь сдавливает, каждый шаг треском раздаётся в ушах. Придëтся спуститься, чтобы отпустить водителя. Завышенные ожидания когда-то погубят Хëнджина. Стараясь всё продумать до мелочей, парень иногда забывает о том, что не всё будет так, как хочется ему. Это всегда бьёт сильнее. Он поднимает голову и поворачивает, проходит кухню. Не успевает достать телефон, как в него врезаются, после обнимая за спину, не дав упасть. — Извини, пожалуйста. — Феликс поднимает голову и встречается со взором карих удивлённых глаз. — Хёнджин. — Всё в порядке? Хван, не хотя отстраняется, осматривая однокурсника. Пульс учащается, а дыхание словно спирает. Он не может понять, что именно он чувствует. Всё происходит слишком быстро. — Да, — парень выпрямляется, также наблюдая за Хёнджином, — я просто боялся опоздать. — В этот раз не опоздал. — Я сейчас только переоденусь и вернусь к тебе, хорошо? Хван кивает и наблюдает за уходящим Феликсом. Энергии как будто прибавилось, улыбка становится шире. Хочется прыгать от счастья. Всё должно пройти идеально. Хёнджин готов поклясться, что отдал бы всё, лишь бы всегда видеть эту улыбку и искры в глазах. Они прошли через приватный лифт, долго поднимались и сейчас Феликс осматривает Сеул с панорамного окна, не видя ещё вход на террасу. — Целый пентхаус... Мы же вроде хотели прогуляться, Хёнджин, — он оглядывается через плечо, замечая слабую улыбку на губах. — Сначала мы поужинаем. Хван берёт Феликса за запястье и тянет в сторону других окон. Ли позволяет себе переплести пальцы и послушно следует за парнем. Оказывается, это были стеклянные двери, что открылись одним движением свободной руки. Феликс вновь удивляется тщательной подготовке Хёнджина. На маленьком стеклянном столе установлены элегантные посуда и столовые приборы из фарфора. Стол украшен свежими лепестками белой розы и свечами. Феликс переводит взгляд на тарелки, на которых уже стоят блюда из морепродуктов, мяса и овощей. В бокалах разлито вино. — Надеюсь, ты не против. — Они подходят ближе, Хван отодвигает стул в приглашающем жесте. Феликс, слегка улыбаясь, присаживается. — Я не знаю, что ты предпочитаешь в еде и ешь ли ты в это время, но... — Всё в порядке. Хёнджин присаживается напротив, кладя телефон на стол. Замечает, как Феликс осматривает блюда и почему-то смущённо отводит взгляд. А Хвану хочется вечность смотреть на этого парня. Как его длинные пальцы изящно забирают тарелку с карри, немного перекладывая на свою тарелку. Как эти пальцы подносятся ко лбу, а губы что-то шепчут. Закрытые глаза спокойны. — Получается, у тебя будет два образования. — Феликс кивает головой, всё-таки пробуя на вкус кусочек лобстера. Хёнджин откидывается на спинку кресла, складывая руки на груди и замирая в чужом взгляде. Он отчаянно желал увидеть в нём собственное отражение, но там лишь нежность смешанная с неопределённостью. Хван выпрямляется. — И где ты учишься? Хёнджин тянется к бокалу с вином, отпивая немного и продолжая смотреть на Феликса. Чёрная водолазка, такого же цвета свободные джинсы, на левом запястье часы, а на указательном пальце правой руки - кольцо. Хёнджин впервые видит какое-либо украшение на чужих пальцах. Оказывается, это завораживает - чужая красота. Он был живым, не таким, как все остальные его возлюбленные. Парень понял это только сейчас: они были восхитительными, но почему-то после этих слов следуют другие метафоры, не особо утешительные - красивые, но пустые. Феликс откладывает вилку, цепляя этими пальцами бокал с обычной водой. — Библейская теологическая семинария. — Почему именно эта сфера? — Отвлекаясь, задаёт вопрос парень. Следует второй глоток. — Я хочу помогать людям, вести правильную и стабильную жизнь. — Без семьи? — Осторожно спрашивает Хёнджин, когда замечает, как открыто сейчас сидит Феликс, буквально располагая к себе. — Да, без семьи. — Феликс, словно не замечая, произносит это на английском, вызывая ненужную улыбку напротив. — Очень серьёзное решение. — Серьёзное, но всё-таки принятое мной. Я считаю, что нельзя прожить свою жизнь для других. Надо выбрать то, что нужно именно тебе, даже если это не понравится твоим близким. Моя мама тогда с сожалением посмотрела на меня, но приняла выбор. — Моя мама не принимает мой выбор. — Почему? — Считает, что я должен пойти по их стопам. Замечает, как брови Феликса хмурятся, а губы чуть приоткрываются, но после закрываются, видимо думает, прежде чем что-то сказать. Хёнджин уже запомнил этот жест: думает на своём языке, пытаясь правильно перевести. Ждёт, не торопит, открыто наслаждаясь его компанией. — Мой папа всегда мне говорил одно: мы не можем изменить то, откуда мы пришли. Но мы можем выбрать, куда идти дальше. — Звучит как вызов. — Да, думаю так и есть. Феликс идёт позади Хёнджина, смотря под ноги. Темнота и отсутствие людей создают ощущение уединения и покоя. Освещение фонарями добавляет некую романтику и создает атмосферу тайны, от чего Ли невольно вздрогнул. Он поднимает взгляд и его глаза расширяются. Он завороженно наблюдает за чистым звездным небом. Из темноты доносится звук колес, скользящих по металлу, и шум далеко движущегося поезда. Феликс переходит с одной металлической конструкции на другую, держась за крепкую быстро поданную ладонь Хёнджина. Ему спокойно. Очень странно ощущать спокойствие после всего, что навалилось, особенно после ситуации с Минхо. Почему-то именно сегодня он не должен был опоздать, почему-то именно сегодня он знал, что ему жизненно необходимо встретиться с Хёнджином. Эти четыре дня прошли незаметно, но Феликс думал о Хване. Взвешивал все «за» и «против», так и не придя к определённому ответу. Он вспоминал все те моменты, что произошли с ними. Анализировал своё поведение, свои чувства и эмоции. И когда он почти до конца разобрался в ситуации, мозг подкидывал счастливые моменты из прошлого, разрушая весь механизм. Феликс так и не понял, что делать дальше. Ругает себя за слабости, за то, что плюёт на свои принципы рядом с этим парнем, когда с Райаном было всё сложнее. Он постоянно отказывал себе в мысли о Райане, но через какие-то полгода сдался. Но с Хваном так не происходит. Мысли так и увеличиваются в количествах, добавляя каждый раз новое воспоминание. — Сюда я прихожу, когда хочу остаться наедине с самим собой. — Приятный голос заставляет перевести своё внимание на рядом идущего. — Необычное место. Хёнджин поворачивает голову в сторону Феликса и нежно улыбается, когда Ли сильнее сжимает ладонь. Феликс сейчас немного выше Хвана, так что последнему было прекрасно видно лицо парня. При свете фонарей оно словно светилось. — Всё так странно, — произносит Феликс, останавливая Хёнджина и всматриваясь в чужие заинтересованные глаза. — Что странно? — Всё, — слишком тихо говорит парень, смотря куда-то вдаль. Хёнджин замечает в чужих глазах блеск от отражения полной луны, переводит взгляд на розовые губы, что изгибаются в расслабленной улыбке. — Что, например? Феликс тянет за руку Хёнджина ближе, так чтобы их тела соприкоснулись. Дыхание у Хвана прерывистое, а ноги дрожат. Если бы Феликс знал, что он сейчас делал. Руки Ли переместились на затылок Хёнджина, запуская пальцы в его волосы. Он все еще не мог решиться посмотреть тому в глаза. Хван не мог заставить себя пошевелиться или отодвинуться, просто стоял и смотрел в упор в эти глаза, ловя себя на мысли, что это сон, что не может этого происходить. Чтобы удостовериться в реальности этой ситуации, Хёнджин осторожно поднимает руку и подносит ее к лицу Феликса, аккуратно задевая порозовевшую щёку. — Какой же ты красивый. И в этот момент ничего больше не существовало кроме этих карих живых глаз. Ветер окутал их, громко завывая и словно нарочно подталкивая ещё ближе друг к другу. И Феликс пошёл на поводу у духов природы. Он потянулся ближе к уже почти восстановившему дыхание Хёнджину, тогда как его собственное сердце заходилось в бешеном ритме, и прижался к его губам своими. Он обхватил нижнюю губу, осторожно провёл языком и с удивлением заметил, что Хван снова не дышит и так притягательно приоткрывает рот. Феликс нашёл ладонь Хёнджина на своей щеке и провёл большим пальцем по ладони. Столько всего безумного хотелось сказать, сколько сделать, но ещё больше просто продолжать быть рядом, здесь, среди рельсовой дороги и темноты. — Всё странное - это ты — произнёс на выдохе Феликс.