Возлюби ближнего своего, как самого себя

И преступая стертые границы, Я умирал, смотря На смесь венков

Бессонница дома уже как привычка, которую Феликс каждый раз с натянутой улыбкой с должностью, но крепко обнимает, устремляя равнодушный взгляд в потолок. Комнату освещает лишь свет луны, тишина и громко бьющееся сердце. Мысли кружат не первый танец, каждый раз меняя направление и движения. Что делать? Что он наделал? Что он натворил? Феликс благодарит Чанбина, так вовремя вернувшегося, и небольшое расстояние между их комнатами, ведь он не знал, что можно было ответить на искреннее «за то, что позволяешь себя любить». А стихотворение? Парень никогда не читал чего-то более красивого и адресованного ему. Это, считай, прямое признание в любви и чувствах. О чём думать, если послезавтра они встречаются вновь, и Феликс должен дать свой ответ. Что он ему скажет? А себе? Ли приподнимается на локтях, зажмурив глаза, после принимает сидячее положение и тянется к шее. Почему-то ему лучше думается тогда, когда на нём нет крестика. Серебро бережно кладётся на тумбочку. Рядом с Хёнджином ему спокойно, не тревожно, он ощущает тепло, заботу, поддержку. Иногда хочется долгое время смотреть в его глаза или целовать, сидеть вечерами под пледом и говорить о чём-то, смотря на ту же луну, хочется гулять в парке, держась за руки или спорить о том, почему у Чанбина до сих пор нет девушки. Просто хочется его рядом, — так не это ли ответ? Взгляд опускается на крестик. Твёрдое «нет» испускает тяжёлый выдох. Закон Божий, что Феликс боится преступить, стирает понятия «любить» и «Хван Хёнджин». Боязнь вновь окунуться в грехи, связанные с любовью, мешает здраво мыслить, мешает даже посмотреть на парня. Слишком долго он шёл по этому пути, чтобы в один день отказаться от всего того, что он создавал. Чувства и Бог — два несовместимых понятия, которые до этого года существовали раздельно, сейчас же эти две стороны ведут борьбу, ставя под сомнение всё существование Феликса. Райан. Он тоже стёр все границы дозволенного, долго собираемого, но первые чувства, первая любовь не особо давили на тот факт, что это грех. Рядом была семья, которая показала то, что любить — не «преступление». Мама, папа, Минхо, — все они показали, что нужно любить, не нужно прятаться от чувств, даже если Второй Закон это запрещает. Сейчас же никто так не скажет, потому что Феликс боится об этом говорить. Особенно Минхо. Почему так сложно? Он любит, что ещё лучше — он любим. Ли знает о Хёнджине намного больше, чем месяц назад. Этот парень пишет стихи, работает в собственной компании, у него хорошие отношения с отцом, его любимый цвет зеленый, если быть точнее с оттенком — нефритовый. День рождения: двадцать второго марта. Хван не верит в астрологию, зато верит в карму, эффект бумеранга. Он единственный в семье ребенок, но хотел бы иметь брата или сестру. Его недостаток — упрямство. Хёнджин боится одиночества. На постоянной основе носит красную нить на запястье. Ответственный, терпеливый, решительный, честный, часто необоснованно обвиняет себя в чём-то. Его также мучает бессонница, он грызёт карандаш, когда взволнован. И что? Внутренний голос заставляет закрыть глаза. И правда, что в этом такого? Что такого в том, чтобы знать про кого-то немного больше? Что такого в том, чтобы любить и быть любимым? Что такого в том, чтобы бояться за чей-то страх одиночества? Что такого в том, чтобы бояться за чужую бессонницу, когда своя убивает с каждой секундой сильнее, буквально закапывая живьём? Что в этом такого? Глубокий вдох и выдох. Феликс его любит. Вот что в этом такого. Любит сильнее, чем себя, ведь себя съедает непримиримая ненависть. Останавливает как раз-таки это. Ненависть к себе будет мешать их возможным отношениям, потому что, чтобы полюбить кого-то другого, сначала нужно полюбить себя. Райан никогда не давал поводов смотреть на себя с каким-то отвращением, Феликс привык только к этому. Сможет ли он понять то, что он нормальный, что он заслуживает чужой любви, что он заслуживает этого парня? Еще один день впереди для принятия важного решения. Феликс открывает глаза, тянется за крестиком, в пару движений надевает его и, еще раз помолившись, отворачивается к стене, в надежде через час-другой уснуть.

***

— Я прочитал твоё письмо, — Хëнджин смотрит на девушку и слабо улыбается, когда они встречаются взглядами. Еë длинные каштановые волосы, к концам завитые, рассыпались по тонким плечам, однако некоторые из них запутались. Хëнджин аккуратно тянется к волосам, выпрямляя спутавшийся локон. — Спасибо за беспокойство, — Хëнджин опускает руку, удовлетворенно смотря на проделанную работу. Чонхи с удивлением переводит взгляд на волосы и обратно на парня. — Я думала тебя это как-то заденет, но я просто переживала, а Чанбина тоже так легко не найдешь. — Все в порядке, я рад, что ты все поняла. — Хëнджин поправляет нить на запястье, выдыхая. — Надеюсь, у нас больше не будет... — Хëнджини, — Хван не успевает договорить, как мгновенно оборачивается на любимый голос. Феликс стоит в пяти шагах от него, держа в руках телефон, и улыбается, когда они смотрят друг другу в глаза. — Да? Феликс кивком головы здоровается с Чонхи и, сделав два шага вперед, негромко продолжает: — Я хочу познакомить тебя со своим братом, ты не против? — Конечно. Ли наблюдает за тем, как Хёнджин прощается с девушкой, приобняв напоследок. Его чёрная рубашка выбилась из классических штанов, что немного придавало неряшливый вид парню, тёмные волосы уложены назад, только две прядки спадают на лоб, закатанные рукава открывали вид на сильные руки. Лишь когда Хёнджин полностью повернулся к Феликсу, Ли, приблизившись сильнее, прошептал на ухо: «заправь рубашку». Хван на несколько минут замирает, вшивая этот момент в подкорку, ведь такой Феликс вызывает мурашки по телу, заставляя пальцы покалывать. Быстро заправляет ткань и следует за парнем. На лестнице Хван замечает Минхо. Пробегает мысль, что эти братья любят лестницы, ведь как не посмотри, они общаются только там. Старший стоит, вглядываясь в окно. Его ровная осанка, руки, что спрятаны в карманах и прикрыты рукавами чёрной рубашки, классические брюки, что только делают его ноги длиннее, привлекают. Несмотря на всё свое уважение к этому человеку и восхищение ним, Хёнджин боится его. Боится, что тот скажет что-то не то или даже посмотрит не так, хотя Хвану абсолютно плевать на чужое мнение, но только мнение четверых он ставит наравне со своим: отца, Чанбина, Феликса и Минхо, не говоря уже о том, что с последним он даже не общался. Взгляд Минхо немного беспокоит Хёнджина, ведь почему-то он ему знаком. Сосредоточенный, но в тоже время отрешённый, словно что-то мешает ему, какая-то мысль гадким ужом постоянно извивается, не намекая, но и не давая чёткого и понятного ответа на интересующие вопросы. — Минхо, — парень оборачивается на голос и улыбается брату, — познакомься, это Хёнджин. Хван кланяется, хотя в следующую секунду понимает, что в Австралии, наверное, так не принято делать, поэтому протягивает руку, которую с расширенными глазами пожимает Минхо. — Почему в тот раз ты меня не поправил, Хван Хёнджин. Феликс смотрит на них с удивлением, переводя взгляд с одного на другого. Его бровь приподнимается, а губы приоткрываются, как будто он хочет что-то сказать. Хёнджин не реагирует, лишь сильнее сжимает чужую ладонь, находя её очень крепкой. — Меня немного смутил твой внешний вид, сейчас всё в порядке? — В полном, спасибо за беспокойство. — Минхо слегка опускает голову, после приподнимая. — Может мне кто-нибудь уже это объяснит? — Я объясню тебе позже, — произносит Хёнджин, когда слышится звонок. Хван ещё раз поворачивается к Минхо и, кивнув, с улыбкой быстро сообщает: «был рад знакомству». Старший, также улыбаясь, отвечает взаимностью и начинает подниматься на третий этаж, когда Феликс с непониманием оборачивается на парня. — Это было в тот вечер, когда мы поехали в пентхаус, я стоял перед дверью в вашу комнату, когда твой брат вышел, завязался небольшой диалог и всё. Ли идёт двумя шагами быстрее. Хмыкнув на эти слова, он буквально срывается на бег, звонко посмеиваясь. Хёнджин же, медленно шагая, глазами следит за небольшим хрупким телом, что восхитительно подпрыгивало при каждом длинном шаге и уже скрылось в дверях аудитории.

***

— Стой, эм, можно, — Феликс закрывает лицо руками, после выдохнув, встаёт и подходит к своей небольшой сумке, что была повешана на стул рядом с большим зеркалом во весь рост. Они вновь приехали в тот же пентхаус, только в этот раз после ужина Хёнджин отвёл его в комнату с панорамными окнами, перед которыми стояли два мольберта с холстами, на небольшом круглом столе ниже были разложены краски, карандаши, всевозможные фломастеры, кисти и баночки. Ли достаёт две маленькие чёрные резинки и возвращается к Хёнджину, вставая со спины. Пальцами проходится по уложенным волосам, делая ровный пробор. Забирает немного, сразу фиксируя резинкой. Аккуратный хвостик вызывает смешок. Второй хвост был заплетен в точности как и первый. Феликс просит замереть, пока вынимает телефон из сумки. Хёнджин чуть приподнимает уголки губ, позируя на камеру. Феликс, сделав пару фотографий, тянется за кисточкой с красной акриловой краской и, аккуратно вырисовывая небольшую точку на носу, вновь фотографирует. — Ты очень красивый, Хёнджин. Хван улыбается шире, опуская взгляд на холст, на котором уже вырисовывались чужие черты лица. Феликс садится на своё место, ещё раз посмотрев на парня, что пытается спрятать улыбку. В груди разливается тепло. Очередной милый дом, где Феликс хотел бы остановиться надолго. Он переводит взгляд на свой холст. Человек, то есть его тень, смотрит в зеркало, где в отражении видит серое пятно. Пустая тёмная и бесцветная комната, без мебели, картин и света. Только блеск луны косыми лучами падает на пол. Больше ничего. Очерки луны приобретают тёмно-коричневый цвет. — К нам позавчера, — произносит Феликс, чтобы в очередной раз не утонуть в собственных мыслях, — Чонин приходил, они так с Минхо сблизились, а тот мне ничего и не рассказывает, отнекивается простым «он мне просто помог». А подробности я сам должен себе придумывать? Интересный такой. Хёнджин откладывает кисть, полностью поворачиваясь к Ли. Заглядывает в чужой холст, и Феликс готов был душу продать за такой взгляд, полный заинтересованности и нежной любви. — Так вот куда он уходил, даже нам не сказал. Парень встаёт позади, всматриваясь в детали. Феликс чувствует чужое дыхание рядом с ухом и закрывает глаза. Руки подрагивают, а желудок почему-то болезненно сжимается. Не нужно поворачиваться и смотреть в глаза, не нужно касаться, не нужно. Другая его часть кричит о том, что должно что-то произойти, ведь вечер уже подходит к концу. Пальцы с огромной силой сжимают кисть. — Тогда, — Феликс открывает глаза, ожидая следующих слов, — я думаю, нам нужно поговорить о наших сблизившихся отношениях. — Ты прав. Феликс глубоко выдыхает. Не нужно поворачиваться. Мысли уже спутались. С чего начать, какую тональность задать голосу. Он не хотел, чтобы с такими эмоциями продолжался рассказ, ведь почему-то тревожно, почему-то кажется, что что-то пойдет не так. Интуиция никогда его не подводила. — Знаешь, — на выдохе произносит Хван. — Хёнджин, нет. — Он чувствует, как чужое тело напряглось, как парень выпрямляется и хмурит брови. Чувствует оглушающий стук собственного сердца и быстрый пульс в висках. Интуиция была права, только вот легче от этого не становится. — Что «нет», Ликси? — Я не могу так. — Плечи опускаются, а сердце падает куда-то вниз. Так тяжело это произносить, так тяжело чувствовать чужое напряжение. Уже с «Хёнджин, нет» он выбрал неверный путь, ритм сбился, а вечер теряет приятную атмосферу. Так тяжело. — Почему нет? — Потому что я не доверяю тебе. Хёнджин делает шаг назад. Звонкая пощечина реальности не приводит в чувства. Дрожащие руки прячутся в карманах, а дыхание учащается. Глаза кажется начинает щипать, а в груди как будто скребут чем-то острым. Кисть падает на пол, но никто из них не собирается еë поднимать. — Почему? — Шесть букв, которые заставляют зажмуриться сильнее. Феликс благодарит Бога за то, что Хëнджин не смотрит ему в глаза, ведь он бы просто молчал или же давно начал бы изливать чувства в непонятном потоке звуков. Нервный вздох и выдох. — Посмотри на себя: деньги, власть, популярность, репутация. На тебе лежит большая ответственность. — Но, — голос дрогнул, а голова задирается к потолку, — я же не выбирал рождаться в семье депутатов, не выбирал рождаться лишь для выгоды, рождаться для того, чтобы любить человека своего статуса. И мне очень жаль, Феликс, что я родился таким неподходящим для тебя. Очень жаль. Хёнджин, опустив голову, покидает комнату, не полностью закрывая двери. Феликсу хочется кричать. Он же не это хотел сказать. Да, он думал о том, что он не доверяет Хвану, но лишь из-за страха. Ли почти никому не доверяет, но это не меняет сути дела. Взгляд опускается на руки. Он очень много думал, особенно в эту ночь. Сначала всё очертив со стороны их социального положения. Они разные: политика и церковь. Оценка произошла колоссальная, ведь люди, узнав про них больше, могут посмеяться и сказать, что это идеальная симфония власти и церкви. Их отношения могут испортить репутацию Хвана, ведь, лишь вспомнив, кем являются его родители, можно уже остановиться. Даже если у Хёнджина хорошие отношения с отцом, это не отменяет того факта, что он может принять и Феликса. Но парень решил опуститься. Работа Хёнджина. Чанбин рассказывал по какой причине отсутствовал Хван, и это сыграло свою роль. Да, Феликс не любит, когда кто-то открыто говорит об отношениях, а если придётся, как это отразится на их будущем? Также придётся расставаться и разъезжаться? Феликс не хочет страдать во второй раз, — слишком больно. А что если опуститься ещё ниже, — до уровня чувств. Феликс в эту ночь признался сам себе, что он любит этого парня. Потерять его сейчас означает одно: остаться без счастливого настоящего. Ли на своём опыте понял, что потерять любимого человека — это страшно, но еще страшнее так никогда его и не встретить. После той убийственной раны, он склеил себя и встретил хорошего человека, которого не хочется отпускать. Если отпустит, тогда к чему это всё было? Взгляды, касания, свидания и поцелуй? Зачем тогда он сам всё это начал? Другая мысль затмевала эти рассуждения. Потому что рано. Они знают друг друга почти три месяца, но этого же мало. Нужно узнать друг друга побольше, чтобы понять, что это твой человек, но Феликсу этого хватило. Можно будет узнать его и будучи в отношениях, верно? Так! Стоит взять себя в руки, либо сейчас, либо никогда. На трясущихся ногах Феликс приоткрывает дверь, смотря на сгорбившуюся спину. — Я люблю тебя. — Феликс не узнает своего голоса. Слишком тихий и спокойный. — Ты бы знал, как я тебя люблю, мне даже не передать это ни словами, ни жестами, ни размером сердца и души. Прости. Хёнджин медленно поворачивается к Феликсу, не веря в услышанное. Встаёт напротив, после падая на колени и обхватывая чужие бедра, упираясь лбом в живот. — Я покажу тебе, что мне можно доверять, я покажу тебе, что я — это не репутация моей семьи, что я — не просто материя для выгодной рекламы. Я покажу тебе, насколько сильно я умею любить, только никогда не говори, что уйдёшь от меня или что я не подхожу тебе. Феликс не выдерживает. Присаживается рядом, заглядывая в чужие глаза. — Хёнджин, я тебя люблю. — Хван переводит взгляд с глаз Феликса на его губы, затем наклоняется и целует его. Просто быстрое, теплое прикосновение губ, прерванное шумным выдохом. Он наклоняется к нему за вторым, третьим, потом за четвертым поцелуем. Не долго думая, Феликс поднимает руки, обвивая ими шею брюнета. Проведя языком по нижней губе, как бы прося впустить, он нежно целует парня, сразу углубляя поцелуй, проводя языком по ровному ряду зубов, и сплетаясь с языком Хёнджина. Поцелуй был слишком сладким и желанным. Не хотелось разрывать его, но воздух не вечен. Оторвавшись от губ Хвана, Феликс переводит взгляд на карие любимые глаза. — Не нужно ничего показывать и доказывать, просто будь рядом. Второй час ночи, и Хёнджин, что аккуратно натягивает плед на Феликса. Пришлось немного отпустить эмоции и извиниться друг перед другом, прояснить ситуацию и помолчать больше получаса, сидя бок о бок. — Я боюсь доверять кому-то из-за прошлых отношений. — Опуская голову на плечо Хёнджина и устремляя взгляд на звёздное небо, начинает Ли, — это была моя первая любовь и соответственно первые отношения. Возможно, я скучаю по нему, но в тоже время я думаю, что скучаю по тому времени, когда я был счастлив. — Небольшая пауза, что сопровождается сплетением пальцев, — я не могу сказать, что сейчас отношения со мной — это хороший вариант, потому что я не знаю, чего я хочу от себя в настоящем и будущем, не знаю, развиваюсь ли я. Я причиняю много проблем моей семье, наношу себе физические увечья, у меня постоянные кошмары и в последнее время беспокоят эмоциональные качели, я боюсь, что это нанесет тебе и нашим отношениям непоправимый вред. — Хёнджин нежно гладит тёмные волосы, оставляя невесомый поцелуй на макушке. — Я буду рядом, я буду тебе помогать, я буду верить в тебя, главное, не отталкивай меня, пожалуйста. — Я не буду этого обещать, но сделаю все возможное, хорошо? — Хорошо.