Возлюби ближнего своего, как самого себя

В других глазах я был собою, В других глазах я видел ту любовь, Которая мне путь своей душою Воссоздала без видимых следов.

— Большое спасибо, Джинни, — Ханбёль улыбается парню, забирая пакет с покупками и ставя его на стол. Хёнджин что-то бурчит себе под нос, мол «да не за что» и проходит к раковине, ополаскивая руки. — Что-нибудь ещё сделать? — он несильно сжимает полотенце и позволяет себе обернуться и посмотреть на женщину, что аккуратно пересыпала сахар в солонку. — Я думаю, нужно разбудить Феликса. — Хван кивает, когда они встречаются взглядами. Вешает на место ткань и сворачивает на лестницу. Всю ночь не спалось. Очень много мыслей, что никак не укладывались в голове, пришлось лечь с Чанбином, чтобы уснуть. Только почувствовав чужие касания на спине, он смог полной грудью выдохнуть и провалиться в сон на два часа. Проснулся бодрым, но взволнованным. Хёнджин позвонил матери Феликса, расспрашивая о сыновьях и предлагая какую-нибудь помощь. Наспех оделся, заехал в магазин, купил всё строго по списку и теперь он стоит перед дверью и не решается её открыть, думая, стоит ли стучаться. Всё-таки решая не стучаться, брюнет входит в комнату. Замечает Феликса сидящего на полу и перематывающего руку. Мышцы спины напряжены, но лицо выглядит спокойно. Он сидит вполоборота, спиной к двери и не слышит, как вошли. Хван решает медленно подойти. В несколько шагов он доходит до постели и ладонями проходится по плечам, чуть наклоняясь. — Доброе утро, — шепчет Хёнджин, приобнимая. Феликс вздрагивает и замирает. Через несколько секунд он оборачивается и расширенными глазами смотрит на парня. — Хёнджин. Хван целует его в щеку и низко смеётся, задирая голову назад. Присаживается на пол напротив, скрещивает ноги и, беря в руки бинт, продолжает перематывать рану. Холодная кожа заставляет вздрогнуть. Небольшая полоска пугает, поэтому парень пытается не сильно затягивать, то и дело посматривая на Феликса, что также внимательно наблюдает за чужими действиями. Что-то есть странное, но и правильное в этих действиях и в этом утре. Феликсу до сих пор кажется, что перед ним не Хёнджин, а галлюцинация. Не может быть такого ведь, да? — Что ты здесь делаешь? — Беспокоюсь. Он переводит взгляд на Феликса, тянется к лицу, чтобы быстро чмокнуть в нос, пока опешивший Ли продолжал открывать и закрывать рот. Всё-таки приехать сюда утром было самым лучшим решением. Такой Феликс заставляет одновременно смеяться и умиляться. Беспокоиться. — Что с рукой? — Да так, пустяки. Хёнджин переводит взгляд на обнажённую грудь, не замечая на ней никаких шрамов. Скользит выше, кадык постоянно то поднимается, то опускается. Ровные розовые губы чуть приоткрыты, веснушки, что рассыпаны по всему лицу заставляют замереть на несколько секунд, чтобы успеть запомнить хотя бы те, что находятся рядом с губами. Они смотрят друг другу в глаза, и Хёнджин понимает, что нужно продолжить разговор. — Все у нас нынче пустяки перематывают бинтом. — Снова кошмар приснился. Парень осматривается. На тумбочке лежат ножницы, которыми Хёнджин отрезает полоску, руками разрывая и завязывая в небольшой бантик два конца. — И часто у тебя кошмары? — Он кидает быстрый взгляд, вновь опуская голову. — Два раза в неделю, — максимум. Хван бережно проводит рукой по бинту, другой откладывая всё в аптечку. Феликс тянется за крестиком, который Хёнджин двумя пальцами перехватывает, вставая и подходя сзади. Аккуратно застегивает серебро, и что-то внутри кричит, что так должно быть всегда. — Ты сегодня странный, — Феликс поворачивается к нему, смотря куда-то выше головы. Проводит левой рукой по волосам, опускаясь ладонью к шее. — Я просто люблю тебя, здесь всё просто. — Хёнджин улыбается уголками губ и всматривается в карие глаза, в которых читается искренняя благодарность. — Значит, ты странный, когда любишь. Буду знать. — Знай. — Феликс отводит взгляд и усмехается, отстраняясь. Очень странное утро. Он вновь проснулся от кошмара и вновь у двери с красной ниткой в руках. Ему снился тот же кошмар, только в этот раз его руки были связаны. Он кричал, метался по полу, но над ним лишь смеялись. Когда голова соприкоснулась с полом, Феликс проснулся. После проведённого времени с родителями даже бессонница отошла на второй план, давая усталости возможность забрать парня в свои сети. Со сном проблем не было, но привычные кошмары сегодня решили взять ситуацию в свои руки. Хёнджин проводит холодными пальцами по щеке, заставляя обратить на себя внимание и отвлечься от тяжёлых мыслей. — Мальчики, завтрак готов. Феликс шумно выдыхает, вставая с пола и надевая футболку. В голове всё спуталось, но Хёнджину точно нужно что-то сказать, только вот что? Проблемы с памятью начались недавно, и парню это не нравится. Никогда раньше он не жаловался на запоминание и удержание чего-то, но словно с переездом организм решил перестроиться полностью. Вчерашний день. Точно! — Кстати, мои родители знают о нас. — Хёнджин удивлённо смотрит на Феликса, явно что-то обдумывая, но после ещё шире улыбается. — Тогда мне осталось познакомить тебя со своими.

***

Чанбин сонно потирает глаза, вытягиваясь. Часы показывают двенадцать дня. Неплохо так поспал, хотя нужно было встать раньше. Он принимает сидячее положение и осматривается. Кровать Чонина пустует, что странно, так то, что и кровать Хвана тоже. Со проверяет полотенце и тапочки, — все на месте. Включает телефон, ни одного уведомления. Куда это он ушёл так рано, ещё и в выходной. Сфокусировав внимание, он замечает на холодильнике стикер. Через долгую минуту, парень встаёт, подходит и срывает листок. «Я к Феликсу. Заказал для тебя доставку на час. Приятного аппетита». Чанбин усмехается, в голове быстро проносится «ох уж эта любовь». Записка летит в мусорку, а брюнет плетётся обратно к кровати. Дел сегодня невпроворот: «отдыхать, отдыхать и отдыхать, и покушать не за свой счёт, точно». Привычным жестом он включает чайник, намереваясь пойти умыться. Звук открывающейся двери заставляет обернуться. Чонин. Его потерянный взгляд почему-то ранит. Стало холодно или это такая реакция? — Всё в порядке? — Ян даже не обращает на него внимание, сбрасывает куртку и ботинки, в одежде ложась в постель. — Какая тебе разница? Чанбин опешил. Он медленно садится на стул, обдумывая сказанное. Прежде они никогда так не разговаривали, даже будучи в сильной ссоре. Никто из парней никогда так грубо не отвечал. И сейчас выбор нужно сделать один: принять условия или же всё-таки попытаться нормально поговорить, потому что оставлять это так, — значит всё разрушить. Выпрямляясь, он решает пойти вторым путём. Шумно выдохнув, Чанбин негромко продолжает: — Интересуюсь исключительно как друг. — Как исключительно друг отвечаю, что всё нормально. — Послышалось недовольное бурчание. Чанбину это не нравится. Не нравится и то, что все стороны молчат. Что никто не хочет разобраться в этой ситуации. Прошло столько времени, а итога никакого. Ни положительного, ни отрицательного. Все делают вид, что что-то произошло и всё. Его выводит вся эта история. Сидеть спокойно не получается. Парень встаёт, поворачиваясь к окну. — С нашей дружбой не всё нормально, например. — Голос снижается до шёпота, он буквально хрипит. — Знаешь, я всегда думал, что дружба может соединять лишь достойных людей, но оказалось, что это не так. Чонин поднимает голову, всматриваясь в крепкую спину друга. — Что ты от меня хочешь? Чанбин поворачивается, встречаясь с хладнокровным взглядом. Очень интересный вопрос, который парень задаёт себе с того вечера. Хёнджин ответил просто: «успокоится, поговорим, не успокоится, бог с ним». Один нашёл себе кого-то, другой решил сыграть на этом, а Чанбин один. Стоит словно перед ним две разведённые дороги, а выбор нужно сделать и как можно скорее. Он выдыхает, снова садясь. — Я уже не знаю, честно. Ладно я, хотя меня всё равно не отпускает, но Хёнджин, ты же знаешь, как для него важны слова друзей. И, — Он не успевает договорить. Повышенный голос заставляет вздрогнуть. — Да на эмоциях я это сказал, не хотел. — Чонин принимает сидячее положение, рассматривая свои пальцы. — На эмоциях? — Бровь выгибается, голос спокоен, хотя внутренне он готов рвать и метать, — Ты и раньше кричал и срывался, но такого не позволял. — Может я тоже хочу любви, может я завидую. — Он вновь поднимает голову. — Ты завидуешь таким, как, — Чанбин замолкает на пару секунд, — ты завидуешь Хёнджину? — Это тяжело, — голос срывается на хриплый шёпот, — тяжело, когда ты хочешь любви, но её нет. Да что это такое вообще, — любовь. — Спина сильнее округляется. Чанбин замечает, как его глаза закрываются, а руки начинают теребить наволочку. Отчаянный выдох, — Да в вашей дружбе больше любви, чем она есть на самом деле. Хочется тоже, когда не спится прийти к кому-нибудь лечь и забыть о том, что существует бессонница, хочется видеть в чужих глазах нежность и поддержку, хочется кого-то рядом просто. Вот и всё. Чанбину знакомо это. Знакомы эти слова. Не один раз он слышал их и не один раз думал об этом. Ему всегда хватало друзей, но иногда наступал такой момент, когда парень задумывался о любви и её составляющих. Почему бывает так, что одним легко любить, а другим тяжело. Почему некоторые романтизируют это чувство, а кто-то готов никогда его не испытывать. Люди умирают из-за любви, совершают безумные поступки, — сходят с ума. Но Чанбин не раз себя спрашивал: а что для него любовь и как он её прочувствует. Единственный ответ, который каждый раз красным высвечивается на душе: не время, как-нибудь потом. Парень встаёт и подходит к чужой кровати, садясь на её край. Он заглядывает в глаза напротив. — Ты влюблён? — Да, и это очень больно. Чанбин кладёт руку на плечо Чонина и опускает взгляд. — Сколько бы не прошло между нами ужасного, ты всегда можешь прийти к нам и поговорить, поплакать или просто молчать. Мы тебя любим, — парень пожимает плечами, — не знаю, залатаем, только не молчи, хорошо? — Извини меня, я всё испортил. Чонин позволяет себе обнять друга, уткнувшись в его шею и плакать. Просто плакать, не боясь, что его осудят или подумают, что он какой-то ненормальный. Просто плакать. Чанбин обнимает его в ответ, сильнее прижимая к себе. — Мы попробуем восстановить нашу дружбу, я обещаю.

***

На длинном чёрном столе разложены листы. Именно последний рассматривают очень внимательно. В голове пазл никак не собирается. Как связаны Ли Феликс, Хван Хёнджин и Райан Мартин. Глаза цепляются за «Ян Чонин». Взгляд устремляется к потолку. Ян Чонин и Райан Мартин. Какая связь? Зевок заставляет на секунду прикрыть глаза. Ли Феликс и Райан Мартин. Причина расставания. Знак вопроса рядом с фразой не даёт покоя. Фотографии целующихся парней. Кто их сделал и когда? Кто решил сломать жизнь этим людям? Почему никто не подумал о последствиях? Указательный палец проходится по брови. Зачем? Зачем сидеть и думать об этом? Выпрямляясь, в последнем листе всё-таки ставится крестик рядом с именем Ли Минхо.