Потрогай, послушай

      Утро было хуже любого похмелья: голова раскалывалась, Анне оставалось только понадеяться, что вчерашний сеанс самобичевания не написан у нее на лице.       “Не фонтан, но и не отстой. Средней хуевости”, – придирчиво оглядев себя в зеркале, вынесла вердикт Анна.       Ледяной душ охладил и голову, и тело, которое, как по команде, с утренним подъемом вновь начало требовать секса: “Интересно, у парней это так работает? Если да, мои соболезнования”.       Иногда девушке казалось, что собственная плоть живет отдельно от нее. Большую часть времени она комфортно чувствовала себя в своем теле: оно было, пусть и не столь сильным, как хотелось бы, но ловким и послушно выполняло ее приказы. Правда, в такие моменты, как сейчас, ей хотелось что-то себе отрезать. Если бы она знала, что, то давно бы уже этим занялась.       Анна резко встряхнулась, прогоняя лишние мысли. Нужно было сосредоточиться на деле: жалость к себе погоды не сделает, а ей еще нужно было весь день работать. Надежда на то, что тонна обязательств со вчерашнего дня поможет ей отвлечься, оправдалась не в полной мере. Разведчице удалось себя загрузить, но мысли ее то и дело возвращались к Армину. Прощаться в ссоре – это всегда плохая идея, а сейчас девушка чувствовала, что эта ссора могла разрушить что-то хорошее, чего никогда еще не было в ее жизни. Попробовав один раз, терять его совершенно не хотелось.       Как назло, тело решило устроить полный бойкот: руки непроизвольно дрожали в самый неподходящий момент, роняя и разливая все, что можно было уронить и разлить, сердце и вовсе забыло свой нормальный ритм, из-за чего Анна практически не снимала пальцев с пульса на шее, приноровившись считать удары незаметно, как будто просто задумалась и подпирает голову. Счет немного успокаивал, но особо погоды не делал – все равно к концу дня все раздражающие мелочи сложились в один клубок злости на весь мир и прежде всего на себя. Но хотя бы желание заняться сексом было не столь противным, как вчера: сейчас оно было сравнимо с мухой, которая раз за разом норовила сесть на тело. Вожделение уступило почетную главную роль отвращению к себе и собственной беспомощности.       “Давай, поплачь еще”, – с ненавистью думала девушка, по привычке натягивая на лицо улыбку, делая вид, что все прекрасно. Она даже не успевала хоть немного отследить, смеется она к месту или нет – привычная маска просто удобно устроилась на лице. Двуличие ее спасало в такие моменты, но сейчас из-за него в том числе Анна сама себе была противна, и даже получала какое-то мазохистическое удовольствие от мысли о собственной омерзительности.       Леви и Ханджи периодически косились на нее, но ничего не говорили. Анна со страхом ждала конца дня: перетерпеть сегодня, перетерпеть завтра, а там уже само собой как-нибудь решится. Не то чтобы она забыла о том, что буквально вчера хотела переступить через себя и попросить о помощи: просто начался новый день и пока что она его вывозила. Над тем, на сколько ее еще хватит, Анна предпочитала не задумываться.       “Тренировка. Еще же тренировка”, – взглянув на часы, с облегчением подумала девушка. Может, хоть там ей удастся развеяться и отвлечься. Вчера общая избитость тела смогла помочь.       Однако и тут она промахнулась: ее подчиненные сегодня были кучкой клоунов, которые больше чесали языком и выделывали нелепые пируэты вместо нормальной подготовки. Сама виновата: приучила, что пятница – “день еблана”, как с ее подачи называли конец рабочей недели солдаты. Эту каплю в сосуде раздражения Анна даже почти и не заметила.       И здесь не обошлось без происшествий: один из разведчиков решил, что очень остроумно будет повиснуть на хлипкой конструкции, которая выполняла роль забора на площадке. Разумеется, он сорвался. И разумеется, единственной, кто оказался рядом и вовремя среагировал, оказалась сама Анна, поймавшая идиота уже на земле. Мало того, что ей пришлось смягчить падение собственным телом, так еще и приземление оказалось не самым удачным – сказалась старая травма и плечо едва не вылетело.       Ощущению боли Анна почти обрадовалась: оно отрезвляло и даже чувствовалось чем-то вроде заслуженного наказания. Правда, на глаза навернулись слезы, а момент был ну очень неподходящим: девушка и так была на грани, теперь ей оставались на выбор лишь две дорожки – разреветься или сорваться. Но сейчас рядом не было никого, кто бы мог остановить ее ярость, поэтому последней частью мозга, не захваченной гневом, она заставила себя уйти с площадки, пока никого не покалечила, напоследок бросив что-то злобное. Что именно, она бы не смогла вспомнить, даже если бы постаралась: в ушах уже шумело, кровь кипела, еще немного – и она точно бы слетела с катушек.       Анна не знала, куда шла, пока не споткнулась о деревянную бадью, которую они использовали, чтобы освежиться после тренировок. На улице уже стоял октябрь, потому все позабыли о ее существовании, но сейчас холодная вода была как нельзя кстати. “Медленный глубокий вдох на семь. Голову в воду. Задержать дыхание на четыре. Выдохнуть на восемь”, – зная, что ни к кому не обратится, с помощью себе Анна могла прекрасно справиться сама. Одной было проще. Не нужно было беспокоиться о том, какой ей нужно быть и что делать, о том, что она сплошное разочарование. Впрочем, все было проще, чем попросить о помощи.       – Рассказывай, – ладно, с кое-чем Анна просчиталась. Даже стало досадно, что со своими мыслями волчицы-одиночки она слишком обрадовалась присутствию Ханджи.       – Что именно ты хочешь услышать? – подняв голову, холодно поинтересовалась Анна. Все же привычка отталкивать была сильнее ее. Вода забилась в нос, и выдержать крутой неприступный вид не вышло.       – Я могу к тебе подойти? – на счастье Анны, у нее была слишком хорошая подруга с практически полным отсутствием чувства самосохранения, которая игнорировала любые ее выпады.       Девушка прислушалась к себе: срыв пока что откладывается. Устало кивнув, она развернулась и села на землю. Ханджи молча села рядом, прижавшись плечом. Она не давила и не торопила, а просто ждала, когда в Анне появится достаточно смелости или сил. Немного подумав, девушка решила отделаться от всего побыстрее – все равно она была загнана в угол. Теперь разговора избежать не удастся.       – Вкратце, у меня опять постоянно колотится сердце, трудно дышать, ладони потеют – в общем, весь набор. Сразу скажу: если отправишь меня к Сандерманну, я клянусь, что убью сначала его, а потом себя. И еще вернулась старая проблема, – признавшись, она почувствовала себя легче, как если бы тревожное предчувствие чего-то плохого наконец сбылось.       – Какая? – не дождавшись продолжения, решила выпытать подруга.       – Ну старая, – вяло повторила девушка. Она осознавала, что с ней находится лучший человек, который может помочь прямо сейчас, но проговаривать прямо все совершенно не хотелось. – Ну помнишь, когда меня пару лет назад крыло? Короче, ебаться хочу как медведь бороться.       Шуточки хотя бы создавали иллюзию того, что ее беды и не беды вовсе.       – Это серьезная проблема, – невозмутимо ответила подруга, – и я со-вер-шен-но не представляю, как ее можно решить, – Ханджи подхватила легкомысленную интонацию Анны. Она в ответ невесело усмехнулась: продолжить обмен колкостями девушка оказалась не в состоянии.       – Чтоб ты понимала, я вчера не могла пореветь, пока не подрочила.       – Понятно, – голос прозвучал еще мягче. – Так, я начинаю припоминать. Это было, когда тебя повысили? – Девушка согласно промычала. – Да, точно, было жестко. Было. Анна успела благополучно стереть из памяти весь этот период, но, кажется, это не особо помогло избежать проблему. Великолепно, отличная работа.       – Нет, серьезно, в чем проблема потрахаться с Армином? У тебя и раньше не было трудностей с поиском партнера, а тут и угощать никого не надо.       “Как не надо?” – озадаченно склонила голову на бок девушка. Анне казалось, что уж сейчас-то она должна стараться больше, чем при поиске человека на одну ночь. Это какая-то очередная мудрость людей, у которых были отношения, а она снова все пропустила? Впрочем, эту мысль она еще успеет обдумать, сейчас же пропускная способность мозга не позволяла обдумывать больше одной идеи за раз.       – Так называемая “проблема” в том, что он явно девственник. Ну я так думаю.       – Это-то понятно, но проблемы все еще не вижу.       – Ты же знаешь, какой он, даже не знаю, какие слова подобрать, – вздохнула Анна. Она немного покрутила плечом, проверяя, хочет ли оно остаться на месте. Побаливает, но вроде стоит. – Ну просто… Армин. Как бы поточнее выразиться, он вообще суперуважительный, никогда ничего лишнего себе не позволит. Да и я не хочу его торопить, я ж не знаю, как это работает, когда встречаешься с кем-то.       – Я ни с кем не начинала встречаться, пока не потрахаюсь, – флегматично пожала плечами Ханджи.       – Подозреваю, что ты и кадетов не совращала, – автоматически отозвалась Анна.       Буквально кожей ощутив, как подруга готовится ее отчитывать, девушка торопливо добавила:       – Да и я не хочу ничего с ним, пока я в таком состоянии. Иначе чем это будет отличаться от моего или твоего первого раза, например. А еще мне кажется, он может воспринять секс как что-то более серьезное, чем приятную зарядку, а я сейчас не могу ему этого дать. Ну и он, может, бросит меня сегодня, так что о чем базар вообще. Все, мне пора, пока мои еще кого-нибудь не покалечили, – разговор все равно свернул не в ту сторону, а обсуждать секс с Армином, которого могло и не случиться, разведчице хотелось еще меньше. Но встать она не смогла: рука на ее плече буквально пригвоздила Анну к земле. Она почти охнула от боли: когда не надо, Зое становилась очень сильной и хорошо чуяла болевые точки.       – Да и хуй с ними. Я так и знала, что с тобой что-то не то, и мы будем сидеть до тех пор, пока не расскажешь, что происходит. Знаешь, если честно, мне кажется, что слишком много переживаний для такой херни. Дело в чем-то другом, потому что с Армином ты явно придумала драму на ровном месте, – вспомнив при этих словах Ханджи вчерашний разговор с парнем, Анна едва не расхохоталась. Оптимизм подруги радовал, но она явно не знала, о чем говорила. И все же проницательность Зое немного пугала.       – Мне нравится, как ты рекламируешь Армина, только не забывай, что все парни, которые были со мной, задорные уебки, я не знаю, что делать с хорошими мальчиками, – из-за страха открыться казалось, что все же лучшим решением сейчас было увести ее подальше от корня проблемы, пока есть возможность, пусть этот путь и не особо ей нравился.       – Зато ты знаешь, что делать с хорошими девочками.       Анна раздраженно закатила глаза.       – Если ты сейчас готовишься заявить, что нет никакой разницы между парнями и девушками, отвечаю, я тебе…       – Не, я не об этом, – отмахнулась Ханджи, не успела Анна как следует вскипеть. – Просто ты явно преуменьшаешь свои способности, да еще и видишь проблему там, где ее, может, и нет вовсе. Давай, вспомни последний раз, когда ты развела на секс какую-нибудь хорошую девочку?       Анна закатила глаза вновь: что бы подруга сейчас ни сказала, девушке казалось, что она готовится ей впарить дичь. Да еще и “развела”, какой кошмар, будто Анна пришла из страны мудаков. Однако она понимала, что Ханджи просто так с нее не слезет, поэтому послушно сосредоточилась и откопала в памяти момент, о котором не планировала рассказывать никому, особенно подруге.       – Во-первых, не развела, а предложила, – все же стоило это проговорить. – Во-вторых, не ругайся, пожалуйста, помни, что мне сейчас мегахуево. – Дождавшись утвердительной реакции, Анна нехотя озвучила: – Нифа.       Глаза Ханджи расширились, а губы поджались, ей очевидно хотелось много чего сказать, но она изо всех сил сдерживалась. Зная ее, было нетрудно понять, каких усилий командирше исследовательского отряда стоило сдержаться. Медленно выдохнув, она наконец произнесла:       – Я не буду тебя ругать за то, что ты трахнула мою подчиненную, то, чем они занимаются в нерабочее время, меня не касается, и… Стоп, мне надо притормозить. Нет, один вопрос, всего один. И когда, прошу прощения, это было?       – Когда вы с Леви меня доебывали, что я влюблена в Армина, – задумавшись, Анна кивнула, – да, точно. Вы меня так выбесили, что мне срочно нужно было выпустить пар, а в штабе как раз Нифа дежурила. В общем, слово за слово, хуем по столу, я предложила помочь друг другу разок, вот и все. Как видишь, никто не пострадал, все остались в хороших отношениях, а ты бы ничего не узнала, если б сейчас до меня не доебалась, – ну вот, она все-таки начала оправдываться. А ведь не собиралась же.       Анна неловко взглянула на подругу: та сидела с непроницаемым лицом и смотрела как бы сквозь нее. Не успела девушка придумать какой-нибудь повод свинтить с темы, как подруга расхохоталась в голос.       – Погоди… – наконец выдохнула Ханджи, – я правильно понимаю: чтобы доказать всем, что ты не влюблена в Армина, ты пошла трахаться с девушкой, которая максимально на него похожа?       – Что? Я не… – Анна осеклась. До этого момента ей и в голову подобная мысль не приходила. – Погоди, они и правда. Бл… – от стыда она не знала, куда деться. Разве что в воду, но рука Ханджи все еще не давала ей пошевелиться. К счастью, издевательский смех подруги оборвался аккурат с потоком самоуничижительных мыслей Анны.       – Погоди. Когда, говоришь, это было? Выходит, месяца три назад?       – Плюс-минус.       – Я правильно понимаю, что ты разозлилась настолько, что захотела секса?       “Ну-у-у…”       – Я б это так не назвала. Многие люди совершают тупые поступки, чтобы что-то там доказать.       – Но это один тупой поступок, который свойственен именно тебе. Вспомни, пару лет назад ты была загруженная по самые гланды и постоянно злилась, причем на себя в первую очередь, – “Да блин, сколько всего она еще знает?” – Собственно, тогда ты и стала стоянкой пенисов и вагин всего разведкорпуса, – Анна усмехнулась: подруга была в своем репертуаре. – Сейчас ты заявляешь, что та же самая херня вернулась еще несколько месяцев назад, а ты еще и на миссии ходила и всякие проблемы решала? Я, блять, так на тебя зла сейчас.       – Вот ты сейчас явно преувеличиваешь, – торопливо вмешалась Анна. Ханджи злилась редко и в гневе была для нее страшнее, чем кто-либо, так что отвлечь ее сейчас было вопросом самосохранения. – Это был всего один раз, и до этого времени все было норм. Даже наша с тобой миссия прошла почти идеально и вообще… – она осеклась под строгим скептическим взглядом Зое. Подруга действительно была в ярости, и лучше бы Анне сейчас заткнуться.       – Как скажешь, – устало провела рукой по лицу Ханджи. Она не казалась убежденной ни на йоту. – Последний вопрос, чисто из любопытства: когда и где была последняя вспышка агрессии и как ты умудрилась не спалиться?       Девушка зажмурилась, будто так ей удастся оттянуть неизбежное. К тому же было ужасно неприятно оказаться неправой.       – Пару-тройку недель назад? – неуверенно протянула она. Разумеется, она могла назвать точную дату, но между тем, чтобы получить нагоняй за конкретный поступок или за что-то менее определенное, второй вариант был предпочтительнее. Но Ханджи все равно видела ее насквозь.       – Это явно было не в корпусе, я бы узнала. В городе? Нет, – Анна ощущала, что даже молчанием продолжает закладывать себя с головой. – Да ладно, ты отпиздила кадетов?       Девушка молча закрыла голову руками, не желая смотреть на подругу. Да и что она там не видела? Разочарование? Девушку покинули силы, даже хотя бы попытаться оправдать себя она уже была не в состоянии, только вяло пробормотала:       – Почти никто не пострадал. Я не успела… В общем, я больше напугала, чем… Неважно, – Анна отвернулась, отчаянно жалея, что вообще затеяла этот разговор.       Переступив через себя, она обратилась за помощью в надежде, что ей станет хоть немного легче, но стало только хуже. Она продолжала делать то, в чем всегда была хороша: разрушать все, что ей дорого, отталкивать и разочаровывать людей. Все как два года назад, удивительное для нее постоянство.       Неожиданно девушка почувствовала что-то теплое. Спустя пару мгновений Анна осознала, что это Ханджи, прижавшая ее голову к груди. Девушка часто задышала, сдерживая слезы.       – Скажи, чего ты боишься. Если по чесноку, тут довольно холодно, чтобы я продолжала твои ребусы разгадывать, – успокаивающий голос Ханджи, ее забота и усталость в словах ввели Анну в ступор: разбираться в такой смеси человеческих чувств она сейчас была неспособна. В своих-то не могла разобраться.       – Не хочу быть… мной. Не хочу быть тупой шлюхой, еще и с проблемами с агрессией.       – Ты давно от меня пиздюлей не получала, – с улыбкой в голосе проговорила Ханджи, и эта улыбка не обещала ничего хорошего. – Сколько раз я должна тебе повторить, что секс – это просто секс и с тобой все в порядке?       – Я в курсах, что в сексе нет ничего особенного, – пробормотала Анна в попытке защититься. – Но знаешь…       – Ничего не знаю, – резко обрубила Ханджи. – Я этому Леви ноги переломаю.       – Да причем тут он, – девушка выпуталась из объятий подруги.       – При том, – продолжала давить Ханджи. – При том, что пока он свой блядский рот не открыл, у тебя проблем в этом плане не было.       – Неправда, – пробурчала Анна. – Мне много кто говорил… много чего, – знать все подруге было необязательно.       – Ага, – интонация совсем не походила на согласие. – Вот что мы сейчас сделаем, – только Анна хотела вновь возразить, Зое начала действовать, не давая вставить и слова. – Я переговорю с Эрвином, а ты будешь делать и решать ровно ничего, и не беспокойся, подробностями я его грузить не буду. С Леви не разговаривай, обещай мне, что как минимум в ближайшие сутки ты с ним не пересечешься.       Анна только кивнула, опасаясь, что, если заговорит, окончательно разноется. Ханджи помогла ей подняться и заставила посмотреть на себя, потянув девушку за подбородок вверх.       – И помни, что я тебя очень люблю и дорожу тобой. Можешь постараться сделать, как я прошу, если не ради себя, то хотя бы ради меня?       Если ради Ханджи, то заставить себя было проще. Анна вновь кивнула.