Потрогай, послушай

      После эмоциональных горок девушка воспринимала происходящее отстраненно. Сердце продолжало колотиться, но она его почти не слышала. Ноги вели к дому, но едва ли девушка осознавала, куда идет.       – И помни, что дрочка полезна для здоровья, – напоследок крикнула ей вслед Ханджи.       Анна рассмеялась совершенно искренне и помотала головой. Еще бы она об этом забыла.       Возле самой двери девушка уткнулась носом в чью-то спину. Знакомый запах тут же привел ее в чувство. Анна со страхом подняла глаза. То, что Армин стоял на ступеньку выше, не делало ситуацию проще: такой маленькой и ничтожной рядом с ним она себя еще никогда не чувствовала. В то же время она ощущала странное спокойствие, которое приходило каждый раз, когда она предчувствовала, что должно произойти что-то страшное.       “Добьешь меня?” – мелькнула усталая мысль, но вслух Анна сказала самую тупую и очевидную вещь:       – Ты пришел.       Армин с непроницаемым лицом кивнул и таким же спокойным отстраненным голосом ответил:       – Как и обещал. И я обещал еще раз сказать тебе о том, что ты любовь всей моей жизни и без тебя она станет гораздо отстойнее.       Суточное тревожное ожидание, которое ощущалось тугим узлом весь день, наконец развязалось. Будь Анна хоть немного бодрее, обязательно подшутила бы насчет высокопарности “всей жизни”, но сейчас она просто опустила голову и уткнулась парню в грудь. Ее разобрал истерический смех, незаметно перешедший в рыдания. Весь день сдерживаемые слезы хлынули неконтролируемым потоком.       Было немного стыдно, что Армину в который раз приходится расплачиваться за свои слова о том, что слезы – это нормально, но сам парень уже профессионально взялся за дело, открыв дверь квартиры и затащив Анну внутрь. Он продолжал обнимать до тех пор, пока она не почувствовала, что сможет собрать себя обратно. По крайней мере, держать части хоть и кривенько, но вместе. Девушка отстранилась и подняла глаза на парня, твердо решив сказать что-то важное, но просто не могла взять достаточно воздуха, чтобы начать говорить. Заметив ее жалкие попытки, Армин притянул ее голову к своему плечу.       – Не торопись. Сначала успокойся, – тихо сказал он.       – Так я никогда не успокоюсь, – прошептала Анна. Она ощущала себя слишком безопасно рядом с ним, а потому чувствовала, что потоку нытья не будет конца, если она сейчас же не возьмет себя в руки.       Усилием воли она вновь отошла на шаг, перехватила парня за запястья – отчасти из-за стремления удержать его на месте, отчасти из-за нежелания разрывать физический контакт, который сейчас был для нее подобен воздуху – и заставила себя стать тверже хотя бы на пару минут. Глаза Армина то и дело перебегали от ее лица к рукам, он выглядел встревоженным, хотя изо всех сил пытался это скрыть.       – Прости меня, – дыхание почти удалось восстановить – хороший знак. Правда, Армин, который буквально вчера явно ждал от нее извинений, сейчас казался еще более настороженным после этих слов. Анна предприняла еще одну попытку:       – Прости, что заставила думать, будто не воспринимаю тебя всерьез. Я не считаю твои чувства несерьезными и не считаю тебя тупым, ты же и сам знаешь, что в миллиард раз умнее меня, – выдавила она виноватую улыбку. – И мне важно, чтобы ты знал: я выбрала тебя уже давно. Просто, – только сейчас на лице парня показалось облегчение. Он что, серьезно думал, что она может изменить свое решение? Впрочем, неважно, Анна еще может все исправить, – просто было бы нечестно лишать тебя этого выбора. Если бы ты ответил по-другому, я бы приняла и это. Любить тебя издалека было бы эм… довольно пиздецово, но я счастлива любому времени, что у нас с тобой есть.       Сейчас она уже не жалела, что затеяла этот разговор: было облегчением узнать в точности, что все ее опасения были беспочвенными. Все стало по-старому, и даже лучше.       Армин все рвался помочь ей заварить чай, но он все еще был полнейшей катастрофой в этом, оттого Анна привычно взяла все в свои руки. Но парень не отходил ни на шаг, обняв ее со спины и внимательно заглядывая из-за плеча, и задавал тысячу вопросов. Девушка хихикала, глядя на то, как старательно он пытается научиться, и немного раздражалась оттого, что не могла ничего объяснить. Во всем, что касалось готовки, она действовала интуитивно, а Армин явно был из тех, кто строго следует рецепту.       – Насыпаешь вот столько примерно. Откуда я знаю, сколько тут граммов, чисто смотришь, опа – и все, хватит. Не, пока рано, надо, чтобы вода чутка остыла. В смысле до скольки градусов? Типа трогаешь и понимаешь. Вот сейчас норм, потрогай.       На пару минут зашла Ханджи, глубокомысленно посмотрела на них обоих, занесла еды и передала записку от Эрвина. Может, ей и хотелось сказать что-то еще, но гораздо более значимым было ее молчаливое понимание. От благодарности и осознания того, насколько у нее прекрасная подруга, которую Анна ничем не заслужила, захотелось вновь расплакаться, но она сдерживалась изо всех сил – ведь все уже хорошо, так?       Можно было бы притвориться, что ничего не было, и забыть обо всем хотя бы на пару часов. Армин принял этот неозвученный план и пытался рассмешить Анну, рассказывая какие-то истории, и она даже искренне смеялась, больше не с самих рассказов, а с того, как старательно он хотел вызвать улыбку на ее лице. Она наконец смогла немного расслабиться и растянулась на диване, закинув ноги на парня. Правда, в один момент он слишком увлекся и положил ладонь ей на бедро, чему никто из них не придал значения, пока Армин не заметил и не отдернул руку. Анна едва не рассмеялась: она и не считывала подобные прикосновения как что-то интимное. Однако смех оборвался на корню: девушка в очередной раз заметила испытующий взгляд парня, который он то и дело бросал на нее. Еще не успел он открыть рот, как Анна недовольно перебила:       – Давай уже, спрашивай, – раз уж сегодня день задушевных разговоров, почему бы сразу не разделаться и с этим.       Армин поначалу осекся, но все равно спросил:       – Ты ведь плакала не из-за того, о чем мы говорили? Ты выглядела, – “...хуево”, – мысленно продолжила Анна, – такой безутешной.       “Неплохое слово, надо запомнить”, – нелепые мысли неплохо держали ее на плаву в подобные моменты.       – Но, если тебе тяжело поднимать эту тему, я пойму, – закончил парень.       Девушка сощурилась в умилении. Ну что за золото. Но все же он имел право знать правду, раз Анна его все равно затащила в свое дерьмо.       – Справедливости ради, для меня вероятность того, что ты меня захочешь бросить, была, эм, ненулевая. Иногда даже до ста процентов доходила. Ну как иногда, постоянно, – призналась девушка.       – Ну что ты такое говоришь, – Армин притянул ее к своему плечу. – Мне такая мысль и в голову бы не пришла. Не думаю, что смогу тебя просто так отпустить, – усмехнулся он. Анна покосилась на парня: он казался даже немного польщенным. “Засранец”, – беззлобно подумала она. Захотелось его защекотать, чтобы перестал быть таким довольным. Она тут нервничала, переживала, а он улыбается, посмотрите-ка.       – И еще кое-что, – она выпрямилась, глядя прямо в глаза. – С сегодняшнего дня я в отпуске до весны, – нехотя озвучила она содержание послания от Эрвина.       – Круто! – Заметив ее расстроенный вид, Армин тут же нахмурился: – то есть какой кошмар, – с сомнением исправился он.       Не выдержав, Анна фыркнула от такого перехода.       – Получается, твоя миссия отменяется?       – Ага, – уныло согласилась девушка. – Просто причины… Ты должен кое-что знать обо мне, – резко переключилась она на деловой тон: может, если она отнесется к этому разговору так же, как к стандартным муторным поручениям на работе, он пройдет легче.       “Я психованная истеричная нимфоманка”:       – Сейчас не самый простой период в моей жизни, – фильтровать то, что готово было слететь с языка, сегодня было тяжелее, чем обычно. – Иногда, когда я выматываюсь и чувствую сильное давление, вылезают всякие проблемы, – “черт, еще более размыто не могла сказать?” – если конкретно, то…       Тут Анна запнулась. Она не была уверена, что стоит сейчас все вываливать на Армина. Все же “имеет право знать правду” понятие растяжимое, любую правду можно хорошо замаскировать, выдать приемлемое ее количество, при этом ни разу не солгав.       – Когда я тебе призналась, в тот день ты увидел не лучшую сторону меня, – девушка серьезно посмотрела на парня. Они еще ни разу не обсуждали произошедшее и, будь ее воля, никогда бы не обсудили. Ей бы хотелось, чтобы это темное пятно просто забылось, однако, как показывала практика, Анна может выкинуть и не такое.       Она прекрасно понимала, что тот поступок Армин никак не может одобрить. Люди и с менее чутким моральным компасом осуждали ее, но почему-то на лице парня не было ничего даже издалека похожего на осуждение. Только сочувствие. От этого мягкого принимающего взгляда в носу резко защипало, а в горле застрял ком.       Боясь вновь расклеиться, Анна прервала зрительный контакт и откашлялась. Быстро – вдох на четыре, задержка дыхания на четыре, выдох на четыре, задержка дыхания на четыре.       Вероятно, пока девушка пыталась удержать себя в норме, пауза затянулась, потому что молчание прервал Армин.       – Я не хочу, чтобы ты оправдывалась, – голос его звучал твердо и уверенно.                   Девушка удивленно подняла голову.       – Я думал об этом, – пояснил он, – и пришел к выводу, что у тебя были свои причины так поступить. Я не одобряю подобных методов и, честно говоря, никогда не видел тебя такой, поэтому был… шокирован. – Анна усмехнулась: ловко же он смягчил удар. – Но я признаю, что еще многого о тебе не знаю, и… Может, просветишь меня?       Очевидно, создание принимающей и теплой атмосферы было одной из суперспособностей Армина. Анна мысленно похлопала себя по щекам, чтобы сильно не расслабиться: не забыть бы о своей суперспособности к разрушению.       – Хорошо, – ей удалось выровнять дыхание.       Она постарается объяснить, что она такое. Нужно просто поднять в памяти воспоминания, которых она так старалась избежать. Только и всего.       – Примерно пару лет назад Эрвин поставил меня командовать отрядом. Кажется, я упоминала, что мое происхождение было по факту большим секретом, а это означает, что о нем быстро узнали все, – криво усмехнулась она. – Слухи распространились, – “и я этому отчасти поспособствовала”, – но в какой-то момент угасли. В целом, мало кого ебет, кто ты и что делаешь, если выполняешь свою работу.       Иными словами, когда приходится с завидной регулярностью хоронить друзей, остальное незаметно сглаживается.       – Но я стала командиршей в пятнадцать, люди в этом возрасте только начинают службу, и, ясен красен, многим захотелось поболтать о том, кому я отсосала, чтобы удостоиться этой сомнительной чести, – спустя время это было почти смешно. Серьезно, если б только они знали, что во вкусе Эрвина мрачные коротышки.       – Но, – громко заявила она. Желание оправдаться все же возобладало: – но, если учесть, что в кадетку я попала раньше, – Леви не собирался устраиваться благотворителем на полную ставку, поэтому быстро придумал, куда ее пихнуть, чтобы девчонка была уже не его проблемой, – выпустился мой курс, точнее, его выжившие остатки, раньше из-за… ну ты понимаешь. – Анна покосилась на Армина: не хотелось бы будить в нем болезненные воспоминания. Он только кивнул, продолжая внимательно слушать. – Ну и я пахала как в жопу ужаленный конь.       Да уж, попробуй тут пофилонить, когда на тебя постоянно смотрят с мрачным: “Не смей меня позорить”. Впрочем, тут девушка улыбнулась самодовольной грустной усмешкой, она все равно нашла способ опозорить Леви.       – Но мне попался золотой отряд, так уж случилось. Я вообще впервые оказалась среди них, но ребята почему-то заступились за меня и заткнули всех любителей попиздеть. И я хотела отплатить им тем же, – вздохнула разведчица. Опять начала оправдываться. Хотя какие тут оправдания. – И совершила ошибку, несколько ошибок. Я была слишком снисходительна к ним и пыталась выстроить дружеские отношения. В общем, учись на моих косяках: когда станешь капитаном, тебе придется перестать быть добрым, если не хочешь похоронить половину отряда, – криво улыбнулась она, глядя на Армина, который только успокаивающе погладил ее по руке. Сама же Анна, глядя на собственные руки, не видела ничего, кроме крови на них.       Сейчас это сочувствие только отравляло ее. Она не заслужила такого отношения, так почему же ее постоянно жалеют, будто она жертва? Анна бы предпочла, чтобы люди, как тогда, сплетничали за ее спиной о том, что провал шлюхи, добившейся повышения через постель, был предсказуем.       – Не смотри на меня так, – резко высказалась девушка. – Меня стоило бы ненавидеть вообще-то, – “...как это делаю я”.       – Я не вижу причин для ненависти, – деликатно проговорил Армин, заглядывая ей в глаза. Казалось, что ему сейчас было так же больно, как и ей. – Я вижу только девушку, которая ответила добром на чужую доброту и совершила ошибку, за которую расплатилась сполна.       – Ха, – скептически вырвалось у Анны. Не дав Армину вставить и слова, она быстро переключилась. – В общем, как ты мог заметить, у меня в принципе чашечка терпения коленная, по объему, имею в виду, но порой приходится сдерживать злость, потому что я пугаю людей и в принципе выгляжу непрофессионально. Проще говоря, многим не нравится, когда на них орет пиздюшка. Таким, как я, нужно регулярно сбрасывать пар, но на практике это не всегда удается. К тому же то, что случилось... Все имеет последствия. – Почему-то эта простая мысль оформилась в ее голове, только когда сорвалась с языка. – Я всегда стараюсь сохранить как можно больше жизней, что с такой работой апофеоз тупости, но, прикинь, у меня даже получается. Отсюда вырастает еще один прикол: чем лучше все идет, тем хуже я себя чувствую. Мне нельзя жить хорошо, потому что чем светлее одна полоса, тем чернее будет следующая. Спокойнее всего я себя чувствую, когда нахожусь в пиздеце, – она опасливо покосилась на Армина.       Правда звучала довольно нелепо, девушка и не рассчитывала, что он ее поймет. Эту странность выкупал только Леви, страдавший чем-то похожим. Анна подозревала, что он и не улыбался никогда именно потому, что считал, будто, если позволит себе быть счастливым хотя бы на минуту, тут же произойдет какое-то дерьмо.       На лице парня не отражалось ни единой эмоции. Девушка ожидала хотя бы чего-то похожего на удивление, или осуждение, или, допустим, страх.       – Это… интересно, – наконец произнес он. Анна озадаченно моргнула: что значит “интересно”? – Я имею в виду, мне очень жаль, что тебе приходится выносить столько боли, правда жаль. Но я счастлив, что ты решила со мной поделиться, ведь теперь я могу понять тебя лучше. Надеюсь, ты простишь это счастье, я не могу ничего с ним поделать, – простодушно улыбнулся он и торопливо добавил: – и я буду еще больше счастлив, если позволишь помочь тебе справиться со всем этим. Я все что угодно… – Армин осекся, потому что Анна не выдержала.       Она отдернула руки, резко вскочила с дивана и ушла в спальню, желая оказаться как можно дальше от парня. Изо всех сил девушка вцепилась в борт ванной, нагнувшись над ним: все тело тряслось, она рыдала в голос, не в силах вынести такой любви к себе.       Да, сегодняшний срыв тоже был виноват в том, что сейчас она ревела белугой, но главной причиной был Армин. До сих пор никто не просил ее позволения… помочь? Но ведь помощь – это что-то, что могут выпрашивать всякие слабаки, как можно так говорить? Эти слова были такими деликатными и внимательными, что ей было трудно в них поверить.       Поэтому первым порывом было сбежать. Столь сильная эмоциональная близость была для нее чересчур, и мозг трактовал ситуацию как опасную. Да и не хотелось опять позориться и реветь при свидетелях: Анна правда старалась, но даже при Армине все еще трудно было не бояться показать то, что она на самом деле чувствует.       Она не сразу поняла, что Армин уже рядом и пытается ее успокоить. Девушка не слышала слов, но по взволнованному голосу поняла, что он явно неверно интерпретировал ее реакцию. Усилием воли она заставила себя сосредоточиться на его руке, лежащей на ее спине, вернуться в реальность. Анна сжала кулак, ногтями вцепляясь в плоть. Боль немного привела ее в себя. Плеснув холодной воды на лицо, девушка почувствовала, насколько изматывающим для нее оказался этот разговор. Но, разумеется, она не могла бросить все на полпути.       Она притянула Армина к себе и застыла, ожидая, когда же сердце перестанет шуметь.       – Прости, зайчонок, я тебя напугала, – виновато пробурчала она, прерывисто выдохнув. – Мне просто до сих пор трудно поверить в то, что рядом со мной такое сокровище, – это было лишь блеклой тенью того, что она на самом деле хотела сказать, но Анна надеялась, что парень поймет ее, помня о том, что разговоры на самом деле не ее конек. – Я только хочу заранее попросить прощения, – “за то, какая я”, – за то, что со мной может быть непросто, особенно сейчас. – “Будто я в обычное время прям подарок”. – Мне жаль, – “что я мешок с дерьмом, который только и умеет, что заставлять самых близких отвечать за свои проебы”, – что все это вернулось так не вовремя, когда я хотела бы быть лучшим человеком для тебя, но сейчас, – “сейчас меня ебет жизнь, а хотела бы выебать тебя, хотя ты явно не заслуживаешь такое животное рядом с собой”, – в общем, я постараюсь решить все как можно быстрее.       Армин выдохнул, прижимая ее к себе и будто даже слегка укачивая, как ребенка. Впрочем, после этой совершенно детской истерики Анна никак не была против подобных методов, хотя, задумавшись сейчас, не могла вспомнить ни единого случая из детства, когда могла позволить себе расплакаться в полный голос.       – Мне нужно, чтобы ты меня сейчас услышала. Ты слышишь? – Анна кивнула, шмыгнув носом. – Ты не должна проходить через что бы то ни было одна. Может, раньше ты так и делала, но сейчас мы есть друг у друга, поэтому, если кому-то тяжело, можно половину этой тяжести переложить на другого, и ее станет нести гораздо проще. Я действительно хочу тебе помочь, поэтому даже думать не смей, что должна решить все в одиночку. Ты должна была заметить, что не особо-то хороша в этом, – он рассмеялся, когда девушка протестующе ущипнула его за бок. – И не смей извиняться за то, какая ты есть, – она замерла: он что, мысли читает? – Я полюбил именно ту Анну, которую знаю, а не какую-то прилизанную твою версию.       – Эй, ты ее еще не видел, – в шутку запротестовала девушка. Она никогда не допускала мысли, что ее можно так любить, с такой силой, что она не знала, как ответить на это. Чувства Армина к ней казались Анне незаслуженными, поэтому она по привычке отстранялась и отшучивалась, ведь признать себя достойной любви означало довериться кому-то и оставить себя без защиты. Подобного она старалась не допускать ранее, и трудно было заставить себя менять привычки, пусть даже ради Армина. Хватит на сегодня откровений: и так уже за вечер она слишком сильно сократила расстояние между ними и даже дважды позорно разревелась, а уж это было просто непозволительно.