Потрогай, послушай

      Вечером следующего дня Анна легкой походкой направлялась в столовую кадетов: пусть ей и было стыдно за вчерашний срыв, все же он дал старт чему-то хорошему, а потому она и сама чувствовала себя больше хорошо, чем плохо. Вдобавок девушка упорно мысленно проговаривала, что вообще-то собиралась “отъебаться от себя” – события минувшего дня лишь подтверждали важность ее открытия. И, раз на то пошло, рационально Анна понимала, что уже ничего не попишешь: изменить она все равно ничего не может, так почему бы не сосредоточиться на настоящем? А настоящее выглядело как всегда очаровательно.       Подкравшись к Армину сзади, она обхватила его за шею, оставляя поцелуй на щеке:       – Успела соскучиться. Что обсуждаете?       Не успела девушка толком поздороваться со всеми, как парень тут же затараторил:       – Да так, неважно, ярмарку обсуждаем. На самом деле, уже все что можно обсудили, может, пойдем к тебе?       Только Анна хотела отпустить тупой комментарий в духе: “Что, все вместе пойдем?” – как Армин, не останавливаясь, добавил:       – Мне еще нужно кое-что тебе сказать.       Она была не прочь поболтать со всеми, похвастаться тем, что вообще-то Армин выиграл для нее игрушку, да и в целом послушать впечатления других, но это “кое-что” пробуждало любопытство, а уж отказать этим сияющим глазам и вовсе было выше ее сил. Настроение было слишком хорошим, к тому же было ощущение, что то, чем парень хочет поделиться с ней, является чем-то приятным.       Уже на выходе эйфорию нарушил легкий дискомфорт, какой-то неприятный зуд. Обернувшись, она столкнулась взглядом с Энни, которая с недовольным лицом смотрела прямо на нее.       “Видимо, другое выражение не завезли”, – подумала девушка, ощутив неприятное покалывание, то же самое, что и в спине. Но Анна была не из тех, кто пасует, видя чье-то недовольство – один из самых близких ее друзей был королем недовольных выражений, и Энни было чему у него поучиться. Вот и сейчас она вопросительно приподняла брови: “Ну, хочешь что-то сказать?”       Девушка лишь отвернулась в сторону.       Инстинктивно Анна переместилась по правую сторону от Армина, как бы прикрывая его. Хотя вчера она была настроена вполне дружелюбно, сейчас поведение Энни больше вызывало беспокойство. Что-то смутно похожее было и вчера, вот только что? За короткий промежуток времени столько всего произошло, что Анна не могла даже краешком сознания зацепиться за нужное воспоминание.       – Что такое? – обеспокоенно обернулся Арлерт, заметив, что девушка отстала.       – Ничего, – беззаботно улыбнулась разведчица, сзади обхватывая его за талию.       Возле дверей она обернулась еще раз: блондинка снова смотрела на них.       Пусть Анна и насторожилась, Энни вновь довольно быстро вылетела у нее из головы. Мозгу было куда проще сосредоточиться а чем-то приятном, например, на Армине, который вел ее за руку в ее же квартиру и что-то рассказывал по пути. Она окончательно расслабилась: Анна любила истории и рассуждения Армина, пусть и не всегда понимала, о чем он говорит – ей было достаточно его голоса. Правда, она не могла не заметить, что парень сегодня необычайно говорлив даже по его меркам.       – Так что ты мне хотел сказать? – вспомнила она на подходе к дому.       Армин немного замялся.       – Чуть позже, хорошо? Но я обязательно скажу, – пообещал он, полувопросительно глядя ей в глаза, словно пытаясь убедиться в том, что она ему верит.       Решив не возражать, она мягко провела тыльной стороной ладони по его щеке:       – Как скажешь, – отношения с ней и так были одним большим тестом на терпение, так что ответная любезность казалась чем-то естественным.       Сегодня между ними было все как всегда, но немного иначе: если раньше Анна старалась фильтровать свою тактильность, чтобы ненароком она не переросла во что-то большее, на этот раз с ощущением освобожденности она позволяла себе чуть больше: обнять всем телом, крепко вцепившись руками и ногами, уткнуться носом в ворот рубашки совсем рядом с шеей, вдыхая такой родной запах и от этого ощущая странную смесь волнения и спокойствия. Армин совсем не возражал, он был как будто даже рад ее активности, при каждом ее действии оставляя невесомые поцелуи на лице.       Он внезапно замолк и заерзал на месте – очевидно, собирался сказать то самое “кое-что”. Анна тут же поставила кружку на диван рядом с собой, приготовившись слушать.       – Я хотел сказать, что готов заняться сексом сегодня с тобой, если ты тоже этого хочешь, – он отчаянно краснел, но смог произнести это твердо и уверенно.       Сердце Анны тут же начало разгонять кровь в усиленном темпе, но она решила не следовать его желаниям и не гнать коней. Молча кивнув, она прошла к столу с кружкой в руках. Когда стекло соприкоснулось с деревянной поверхностью стола, девушка уже знала, что делать.       Она развернулась и, серьезно глядя на Армина, не спеша расстегнула одну пуговицу на рубашке. Медленно приближаясь к нему, девушка с каждым новым шагом высвобождала из петли новую пуговицу. Когда Анна уже стояла вплотную к парню, вырез рубашки был открыт чуть ли не до живота. Она оседлала его колени и придвинулась вплотную к паху, широко раздвинув ноги и оперевшись рукой на спинку дивана прямо возле головы парня. Ее грудь оказалась прямо на уровне его глаз, и Армин не сразу поднял взгляд на ее лицо.       – Ты в этом уверен, Армин? – негромко спросила она, с легкостью делая голос ниже и глубже – Анна все еще помнила свои приемчики.       Парень тут же вскинул на нее глаза: на щеках играл румянец, он смотрел огромными блестящими глазами, слегка приоткрыв рот. На вкус Анны, зрелище было прекрасным, но паника в глазах Армина была настолько очевидна, что девушка едва не рассмеялась прямо ему в лицо. Сжав пальцами щеки парня, она совсем другим тоном заявила:       – У того, кто уверен, зайчонок, обычно не бывает такого испуганного лица.       Девушка перепрыгнула на диван рядом, давая пространство, чтобы он немного пришел в себя. Армин не сразу сообразил, в чем дело. Он несколько раз недоуменно моргнул, а потом возмущенно повернулся к ней всем телом:       – Но почему? Если ты не хочешь, то все в порядке, но если это из-за меня, то я же сказал, что хочу. – Пытливо посмотрев на нее, он добавил чуть тише: – Я же не вчера это придумал. Я люблю и хочу тебя гораздо дольше.       Сердце и так было неспокойным, а от этих слов грудная клетка девушки и попросту готова была взорваться. Такая внезапная уверенная откровенность от Армина и вовсе была в новинку, и Анна почему-то почувствовала, что смутилась вместо него. Но она уже научилась терпению, хотя сопротивляться этому появившемуся между ними напряжению было довольно непросто. Желая разрядить обстановку, она улыбнулась и хотела щелкнуть его под подбородком, но на этот раз парень перехватил ее руку, и несильно сжал запястье. Понятно, значит, он действительно настроен серьезно. Анна вздохнула:       – Хотеть и быть готовым – это разные вещи, солнышко. Я почти полгода думаю о том, как бы выебала тебя на каждой поверхности в этом доме, и ничего – жива, цела, почти в порядке.       Последнее явно не стоило говорить. Армин тут же в замешательстве опустил взгляд. Но его реакция еще раз доказывала, что Анна поступает верно, поэтому девушка заговорила еще увереннее:       – Мой первый раз занимает второе место среди всех отстойных событий в жизни.       Девушка хотела добавить: “Сразу после моего появления на свет”, – но подобный юмор могли по достоинству оценить только Леви и Ханджи. Вместо этого она сказала:       – Не в последнюю очередь в этом виноват страх, – и Леви, который как-то обо всем узнал и за волосы выволок ее из спальни того парня, но об этом она тоже решила умолчать. Как там его звали? Забавно, что унижение оказалось более запоминающимся, чем имя.       Армин вроде бы услышал ее, но думал о чем-то своем. После недолгого молчания он наконец посмотрел на нее:       – Сколько тебе было лет?       – Это ты к чему? – в самом вопросе не было ничего такого, но тон Армина не предвещал ничего хорошего.       Не дождавшись от нее ответа, парень покачал головой:       – Мне иногда кажется, что ты держишь меня за ребенка.       – Что? – сам собой вырвался смешок. Армин все еще был серьезен, и девушка поспешила его переубедить: – Знаешь, у нас есть присказка, что если родина посчитала тебя достаточно взрослым, чтобы умирать за нее, то ты явно взрослый и для всего остального. Я в твоем возрасте отправила на смерть 54 человека. Как, блять, думаешь, считаю я тебя ребенком или нет? Конкретно сейчас меня разница в возрасте не ебет вообще никак.       Поневоле она снова распалилась: пусть Анна говорила правду, все же было кое-что, беспокоившее ее. Но это было темой для отдельного разговора, валить все в одну кучу совершенно не хотелось. И разумеется, она тут же пожалела о собственной несдержанности – сейчас ее психи были совсем не к месту. Надо было действовать иначе.       Девушка развернулась и легла на диван, расположив голову на колени Армина. Она, извиняясь, поцеловала его запястье, парень аккуратно погладил ее по щеке, извиняясь тоже.       – У меня идея. Давай сегодня мы все обсудим, тебе же будет проще сначала поговорить, а потом уже приступать к делу? Мы вроде никуда не опаздываем, так что спешить незачем, ну, – взглянув на часы, Анна уточнила: – отбой у тебя через пару часов разве что.       Армин улыбнувшись, слегка ущипнул ее за щеку: она уже столько раз подкалывала его за любовь к разговорам, что он уже почти не реагировал. Правда, сейчас ее намерения были чисты, девушка на самом деле собиралась таким нехитрым образом его поддержать. В конце концов, она регулярно пила с Ханджи, так что разговор о сексе, в отличие от всех остальных, для нее вовсе не представлял проблемы.       – Мне было четырнадцать, – она решила начать с откровенности. – Ну, это ответ на твой вопрос. Я очень хотела доказать всем вокруг, что взрослая и вообще такая же, как и остальные. Только не смейся, я реально думала, что бухло и секс – это то, что делает человека взрослым. Хотя сам секс мне особо не казался чем-то запретным тогда, я даже особо не понимала, почему о нем никто не говорит так же, как о том, что сегодня на обед было, например. Профдеформация, знаешь ли. Что до самого секса, это было отстойно, больно пиздец, – сейчас Анна даже рассмеялась над этим воспоминанием, – я все думала, когда ж это, блять, закончится, почему люди вообще это повторяют. И, – девушка прищурившись, посмотрела на Армина, – пока я не породила в тебе огромный ужас, сразу скажу, что в следующие разы все пошло куда бодрее.       Не в последнюю очередь из-за желания позлить Леви просто из чувства противоречия, из стремления отомстить.       – Да ты только посмотри, куда это меня привело, – она картинно развела руками, показывая на себя.       Парень сочувственно гладил ее по волосам, и от этого хотелось мурчать.       – Мне жаль, что у тебя прошло все так, – почти шепотом сказал он, так деликатно, что Анне захотелось даже отгородиться от этой нежности.       – Да забей, не знаю ни одной девушки, у которой первый раз прошел не отстойно.       Армин жалостливо улыбнулся, будто разгадал этот ее маневр и скрывающееся за ним намерение. Поневоле в голову пришла мысль: “Насколько хорошо он на самом деле меня знает?” Это Анна обычно была той, кто видит всех насквозь. Впрочем, что успокаивало и одновременно вызывало досаду, она все еще полна сюрпризов.       – Знаешь, то, что ты сказала… О том, что секс никто не обсуждает. Я тоже это заметил. Если честно, сначала, когда, – он отвел взгляд, – когда я впервые почувствовал, ч-что хочу тебя, – произнеся это (“Да что там такое было?”), парень смог более спокойно донести мысль, – я почувствовал себя каким-то извращенцем. Было так грязно, отвратительно.       Анна изо всех сил подавляла в себе вопрос о том, когда он впервые ее захотел. Стопудов она успела раньше.       – Потом я понял, что все дело в недостатке информации: все люди боятся того, о чем не знают или чего не понимают. Это как с титанами примерно.       Девушка расхохоталась:       – Ебать сравнение. Сразу уточню: я тебя вагиной не сожру.       Армин, которого поначалу немного покоробила ее реакция, тоже тихо рассмеялся, слегка порозовев.       – Но мне немного помогло то, что я все же нашел кое-какую информацию, – добавил он. Анна слегка насторожилась: знала она эти порно-романы, которые распространяли из-под полы. – В основном анатомию, правда, так что я до сих пор имею представление чисто, ну, техническое.       – Насчет техники не переживай, солнце, – Анна протянула руку, чтобы убрать с лица парня мешавшие волосы. – Это я могу взять на себя. Знала б, конечно, что пригодится, спиздила б в борделе пару “учебных материалов”, – саркастично выделила она последние слова. – Но сейчас же все хорошо, ты не чувствуешь себя грязным или вроде того? Дело не в этом, не так ли?       Армин помотал головой.       – Мне, конечно, хотелось, чтобы моя любовь к тебе не имела ничего плотского. Мне казалось, что это очень возвышенное чувство. Зная, что люблю тебя, я действительно ощущаю себя будто немного мудрее и добрее, что ли.       Анна сжала его руку в своей. Это было полной противоположностью того, что чувствовала она сама. Конечно, ее тоже охватывало чувство полета, но она сама не давала этому полету случиться – ее ведь даже на УПМ укачивало. Для нее любовь к Армину больше походила на тяжелую зависимость, да и чувствовала она себя больше глупой и никчемной. Порой, нет, часто она думала о том, как было бы хорошо, если бы он полюбил кого-то, кто подходит ему больше: кого-то доброго, умного, не покалеченного. Хотя пойди такого найди еще.       Армин, как и всегда, прервал ее безутешные мысли:       – Но потом я понял, что секс может быть продолжением любви. Я хочу тебя, потому что это один из способов выразить любовь.       В горле запершило, Анна слегка прокашлялась, прежде чем признаться:       – Я никогда не занималась сексом по любви. Так что для меня это будет первый раз тоже.       После откровений Армина эта реплика показывала ее не с лучшей стороны, но парень, кажется, оценил. У Анны была теория о том, что ему просто нравилось видеть ее уязвимой, при этом неважно, что она говорила. Но теперь очередь Армина: она так и не услышала истинных причин его паники.       – Если честно, я боюсь облажаться. У тебя есть опыт, а у меня нет. У тебя точно был опыт с самым прекрасным и умелым человеком, а я совсем не такой, – Армин произнес это куда-то в сторону.       Анна оценила иронию: “совсем не такой” в их отношениях всегда была она сама.       – Меня это не волнует. В сексе участвуют двое, если облажаемся, то вместе. Мне достаточно того, что со мной будешь ты, – не успев даже обдумать собственные слова, сказала она.       Эти фразы сошли с языка легко, потому что именно так она чувствовала. Мозгом Анна будто услышала свой голос со стороны и на какой-то момент ее мыслительную деятельность парализовало. Она поняла, что сказала почти то же самое, что и Армин, когда успокаивал ее возле ванной. И только сейчас она смогла целиком воспринять эти слова, не отгораживаясь от них и не отталкивая. Она ощутила, что сказала эти слова не только Армину, но и самой себе, причем они были явно не только лишь о сексе.       Что-то изменилось: глаза парня будто засияли еще ярче. Анна почувствовала, что ему пришла в голову похожая мысль. Идеализируя Армина, она совсем забыла о том, что вообще-то он был очень уж самокритичен. Наверняка он тоже думал о том, что недостоин ее, хотя для самой Анны эта мысль была полнейшим сюрром. Но, возможно, и парень, видя ее самобичевание, воспринимал его абсолютно так же. Теперь она ясно видела все это без всяких слов. Чаши весов, которые детской каруселью раскачивались под весом их собственного уничижения, выровнялись и остановились.       Анна поднялась и села напротив Армина, выравнивая их и физически. Они слегка столкнулись лбами, не решаясь нарушить этот миг единства. В этой уютной тишине часы щелкнули, отмечая половину часа. Девушка покосилась на циферблат: странно, прошло уже полтора часа.       – Мне пора, – прошептал Армин.       – Я знаю, – так же тихо откликнулась Анна.