Потрогай, послушай

      Из тьмы забытья ее вырвала крепкая сухая рука на плече. Девушка ухватилась за пальцы, чувствуя, как они вытягивают ее из бесконечного мрака в реальность. Она уже знала, что это Леви, но все равно открыла глаза, чтобы убедиться.       Потратив все усилия на одно лишь движение рукой, тело тут же объявило бойкот, вяло растекшись на кушетке. Потерев глаза, Анна недовольно промычала: ну чего ему стоило оставить ее тут до утра?       – Топай к Эрвину, только тебя все ждут, – привычным ворчанием подгонял ее Леви.       – А чего не тебя? – сонным голосом промямлила она. Все равно на всяких собраниях они оба были одинаково бесполезны, так что комадирша вдвойне не понимала, к чему весь сыр-бор.       – Я сторожу пацана, – сухо ответил Леви, проглотив невысказанное “на что я еще гожусь поломанный” и “больше теперь все равно некому”. Но Анна все равно услышала – для нее его мысли были уж слишком громкими.       С сонной решительной нежностью она приподнялась и прижалась щекой к его ладони. Она не сказала: “У тебя все еще есть я, и я тебя не оставлю”, – но Леви все равно услышал.       Его лицо на пару мгновений смягчилось, и мужчина попытался это скрыть, склонившись к тени ширмы, отделявшей койки друг от друга.       – Иди уже, – с неохотой выдавил он.       Анна не стала спорить: понимала, что больше ничем помочь не может. Большего Леви бы от нее и не потребовал.       Когда она ввалилась в кабинет Эрвина, первое, что ей бросилось в глаза, – состав участников. Анна не сомневалась, что командор захочет видеть Армина, но Микасу и Жана девушка никак не ожидала встретить. Второе – командирша одна из всех выглядела как бездомная. Она все еще была в крови, траве и грязи, в то время как остальные смотрелись как вполне благополучные члены общества. По этой причине, возможно, даже хорошо, что рядом с Армином места не было, и Анна уселась напротив парня: ей было бы неловко представлять рядом с ним столь разительный контраст.       У нее было немного времени прийти в себя, пока все остальные сопоставляли произошедшие события и выстраивали их в одну единую цепь. Анна же была нетипично для себя тихой. Она слушала вполуха: все равно почти все уже знала. Ее больше беспокоило то, что свое предположение придется озвучить при всех. Особенно не хотелось, чтобы ее слышала Ханджи – она была свидетельницей того, как Анна облажалась со своей ревностью, и у подруги явно нашлась бы пара возражений, пара шуточек, пара способов невзначай макнуть ее в дерьмо. В общем, Анна была заинтересована в том, чтобы найти слабые места своей теории и отказаться от нее, пока не стало поздно, причем причины никак нельзя было назвать этическими.       Девушка нервно стучала карандашом по губам, не зная, заткнуть себя или нет: удар по губам – молчать, карандаш в сторону – говорить. Она почувствовала на себе взгляд Армина: подняла глаза и тут же трусливо отвела их в сторону, пытаясь затаиться. Запоздало обнаружив, что было в его взоре что-то такое, что показалось ей знакомым, она вновь вгляделась, уже пристальнее: на этот раз парень сдался первым, опустив глаза.       Раньше, до того, как Эрвин запретил ей видеться с Армином, им двоим порой было достаточно одного взгляда, чтобы понять чувства друг друга. Возможно, парень тоже боялся того, что Анна может увидеть слишком много.       Однако спохватился он поздно: что-то зацепить она успела. На поверхности лежало очевидное: Армин заметил перемену в ее поведении и обеспокоился ею, но в то же время его мучила какая-то внутренняя дилемма. Только сейчас Анна осознала, что это загадочное нечто поселилось в нем раньше, уже тогда, когда он встретил ее из леса, но она была слишком зациклена на собственных переживаниях и его физической сохранности, чтобы что-то заметить.       Как будто издали девушка услышала шепот Ханджи, зовущий Эрвина, и то, как он согласно промычал. Если бы они разговаривали в полный голос, Анна бы благополучно пропустила все мимо ушей, однако она была прирожденной разведчицей: заметив попытку что-то от нее скрыть, девушка мгновенно встрепенулась и подозрительно оглядела обоих. Они уставились на нее в ответ. Не один Армин заметил, что с ней что-то не так.       – Тебе есть что добавить? Может, есть какие-то версии?       Обычно она бы рассмеялась и поблагодарила за такую высокую оценку ее умственных способностей. Однако сейчас ей действительно было что сказать, и Анна чувствовала себя загнанной в угол. Запаниковав от неожиданности, она уклончиво мотнула головой и сказала первое, что пришло в голову:       – Мне кажется, у Армина есть версия, – жуть какая, прозвучало до ужаса по-стукачески. Она попыталась исправить сказанное в своей неловкой манере: – Но я могу ошибаться. В общем, я хочу сначала выслушать тебя. Если тебе норм, конечно. Могу и я поболтать.       – Нет, все в порядке, – неуверенно ответил он. – Только… я хочу сразу сказать, что это только голые предположения, не подкрепленные никакими доказательствами. Я не хочу обвинять, возможно, невиновного человека.       Анна послала ему сочувственный взгляд. Надо же, они оба видели одну и ту же гору трупов, но в Армине еще осталась человечность, беспокойство за судьбу другого. Для нее его образ мыслей выглядел так странно: и слишком, до смеха наивно, и в то же время внушительно – такая непреклонность перед жизнью вызывала уважение.       – Ты никого не обвинишь, это же просто предположения. Не тебе решать, что с ними делать, – она хотела подбодрить, но, только произнеся вслух, поняла, что фраза прозвучала не очень-то поддерживающе. Более того – непонятно откуда вылез ее менторский тон. Парень удивленно моргнул, но в итоге все равно засчитал эту неловкую попытку.       Услышав имя Энни и все те же доказательства, которые Армин собрал во время встречи с титаншей, Анна ощутила удивление и облегчение, накрывшее ее до звона в ушах: стало легче оттого, что кто-то другой, не она, произнес это вслух, вдвойне легче – оттого, что произнес это именно Армин. Торжествующе девушка пометила в голове: она все же не ревнивая и не тупица.       – Я согласна с Армином, – вставила она после того, как он закончил говорить.       Девушка проигнорировала то, каким странным взглядом смерил ее парень, удивленный таким быстрым откликом. Куда больше Анну обеспокоила Ханджи, которая подозрительно покосилась на нее.       – Да ладно? Не потому ли, что…       – Потому что она была там, где мы поймали для тебя титанов. Она видела, где мы их оставили, и слышала, что перевезем не скоро. Возможно, она была и тем человеком, который твоих питомцев прикончил. В целом много времени не надо было, чтобы понять, как убить их быстро, мы же прямо возле стены их приколотили. Дай пять, подруга, мы обе облажались.       Ханджи скуксилась при упоминании Сони и Бина, но все равно хлопнула ладонью, пусть и без особого энтузиазма – ее задорная натура никогда не позволила бы ей отказаться от этого жеста.       – Я думаю, вероятность того, что это была она, довольно высокая, – сказал Армин, глядя на них исподлобья, будто не хотел раскрывать эту информацию. Анна вопросительно глянула на него: раз сказал А, говори и Б. Нехотя парень произнес: – На проверке она показала УПМ Марко.       – Чего? – Жан, который, как и все, хранил молчание с того момента, как Армин назвал Энни, даже соскочил с места. – Как оно у нее оказалось?       – Жан, – после выволочки, что она ему устроила, Анне было достаточно предупреждающего тона. Он явно хотел сказать больше, но смолк, правильно оценив обстановку. Командирша удовлетворенно кивнула: любила сообразительных.       – Так, стоп, – Ханджи строго посмотрела на Армина. – Проверка УПМ была едва ли не месяц назад, почему ты говоришь об этом только сейчас?       Анна хотела возмутиться: почему она вместо того, чтобы думать, что делать с Женской особью, обвиняет его? Однако, заметив, как смешался Армин, девушка предпочла закрыть рот.       – Не знаю, – пожал плечами он, глядя куда-то вниз. – Наверное, не хотел подозревать ее, считать предательницей, думал, что у нее могли быть на то личные причины. Ну и не был уверен, кому можно о таком рассказывать, – Армин быстро взглянул на Анну. Она увидела укор, пусть и не намеренный: будь она рядом, а не где-то далеко, может, все сложилось бы иначе. – А потом как-то забылось. Но сейчас этот факт игнорировать невозможно.       Повисло молчание, возразить было нечего. Эрвин, вовремя заметив, что они задержались до ночи, хотя на утро было запланировано возвращение в разведкорпус, решил всех отпустить на этой неуютной ноте.       Анна была совсем не удовлетворена таким ответом. Если сперва она не поняла Ханджи, то сейчас поняла слишком уж хорошо. Она достаточно знала Армина, чтобы понять одну простую вещь: он способен заглушить голос разума, руководствуясь чувствами, иначе давно бы уже расстался с той, кто была сплошным красным флагом. И какие такие чувства к Энни он испытывал? Да еще и при живой-то Анне.       Она поймала взгляд Армина и кивнула на дверь. Лишь они двое покинули кабинет, остальным, чтобы переварить информацию, явно требовалось время.       Разумом она понимала, что в ответе Армина не было ничего такого, но с эмоциями ничего поделать не могла. Как там она только что подумала: не ревнивая и не тупая? Что ж, первый пункт можно смело вычеркивать. Не успев закрыть дверь, Анна тут же спросила:       – Я правильно понимаю: когда нелюдимая девушка после убийства подопытных титанов предъявляет УПМ твоего погибшего товарища, ты думаешь в первую очередь о том, что все в порядке, она не подозрительная? – Анна умолчала о том, что сам факт наличия чужого УПМ уже достаточно подозрительная вещь, Армин об этом и так был осведомлен. – Есть что-то еще, о чем мне стоит знать? Все же за месяц много чего могло измениться.       Последняя фраза сорвалась с языка против воли. Девушка собиралась валить фактами, но все равно ее выдала с потрохами собственная несдержанность. Армин все это время смотрел на нее, нахмурив брови. Однако буквально через мгновение выражение лица сменилось на недоуменное. Он с сомнением взглянул на нее:       – Ты что, ревнуешь?       Анна тут же увеличила расстояние между ними, резко выпрямившись, – было неприятно осознавать, как быстро он ее раскусил. Она уже презирала себя за то, что поддалась этому чувству: все же ее ревность – ее проблема, но в очередной раз девушка перекинула свои головняки на Армина. Именно поэтому она до последнего не хотела признавать, что это правда.       – Возможно, – хладнокровно ответила Анна. – Или думаю, что ты тоже крыса. Какой вариант устроит больше? – цинично поинтересовалась она, скрестив руки на груди.       Девушка тут же пожалела о своих словах: он отшатнулся как от удара. Все, чего она хотела, – чтобы Армин подтвердил, что Анна все еще его единственная. Месяц действительно долгий срок, и ей было важно знать, что между ними ничего не изменилось. Но постоянная скрытность, атмосфера недоверия, в которой она варилась многие дни, сделали сильнее ту часть ее личности, которая ждала подвоха от всех, недоговаривала, отталкивала. Анна отвыкла раскрывать душу, говорить просто и откровенно, не считывая диалог как поле боя, отвыкла от реального Армина, ведь до этого времени могла с ним разговаривать разве что в своих фантазиях. Реальный же Армин не читал мысли и не поступал так, как она представляла – он был живым человеком.       – Вот как, значит, – парень криво улыбнулся. – Мне не показалось: ты уже знала, что это Энни, и просто проверяла меня, так? Ты поэтому была такая странная здесь и поэтому избегала меня, – он закрыл лицо руками, не желая смотреть на нее.       – Чего? Вообще все не так, – раздраженно отозвалась Анна. Факты были на месте, но вот их объяснение переворачивало все с ног на голову.       – А как? – обвиняюще повысил голос Армин, поднимая голову.       – Я не хотела подозревать ее тоже, окей? По… короче, у меня были причины. Мне просто нужно было проверить, права я или нет, поэтому нужен был кто-то, кто пришел бы к такому же выводу. Это не означает, что я тебе не доверяю.       – Правда? – теперь Армин смотрел прямо в глаза, и Анна ощутила, как его взгляд буквально приковал ее к стене. Она замерла, не смея пошевелиться. – Сначала ты исчезаешь на целый месяц, и я даже не знаю, где ты и что с тобой. Но я думаю: она очень занята, ей сейчас непросто. Потом ты появляешься буквально на пару минут, делая из этого сраную загадку, и снова исчезаешь. Я думаю: у нее есть на то причины, я со своими обязанностями-то едва справляюсь, а у нее еще больше ответственности. Далее ты снова уделяешь мне пару минут своего бесценного времени, а потом прогоняешь меня, но далее обнимаешь Эрвина и Леви. Говоришь о том, как важно быть едиными сейчас, но беспокоишься в первую очередь о Рей. Теперь наконец ты готова вспомнить о моем существовании, но только чтобы закатить скандал и обвинить в шпионаже. Меня твои игры в горячо-холодно достали. Не смей больше говорить, что любишь меня – без доверия любви не бывает.       Он оставил ее, ушел. Анна прижала руку к груди, перехватив ее за запястье другой ладонью. Вместе с Армином куда-то пропал воздух из легких. Она просто смотрела перед собой, практически не мигая. Стоило ей закрыть глаза, как она вновь видела его разочарованное лицо.       Тихо скрипнула дверь. Анна даже не повернулась в ее сторону.       – Можно мы уже пойдем? – почти шепотом спросила Ханджи.