Потрогай, послушай

      Сна не было ни в одном глазу.       Поначалу она плакала, и много: казалось, что последние слова Армина были последним, что она от него услышала в принципе, что наступил конец всему. Воспринимать ссоры и разногласия как часть жизни Анна никогда не умела: тем, кого с легкостью покинули собственные родители, приходится привыкать к тому, что их могут бросить. Более того, ожидание предательства становится своего рода стратегией выживания, ведь с такими взглядами на жизнь или прогноз сбывается, или происходит приятный сюрприз.       Потратив все слезы, девушка механически выполняла простые действия: привести себя в порядок, сложить все в дорогу. Запихивая в сумку игрушку, Анна опять скривилась, будто была готова разреветься, но наружу не вырвалось ни единой слезинки. Страшно хотелось моргнуть и оказаться вновь в том времени, когда все было проще и между ними не было никаких сомнений. Девушка разозлилась на саму себя за эту слабость: ее осознанным выбором всегда было жить в настоящем и смотреть только вперед – для сердца полезнее.       Она разозлилась и на Армина: все действия Анны за последнее время были направлены на то, чтобы остальным, в том числе и самому Армину, было только лучше. Она пахала как проклятая, позабыв о себе, и вот что получила в ответ. Да как он вообще смеет ее осуждать и в чем-то обвинять, не зная даже, через что она прошла? Злость тоже не задержалась надолго: после минувшего срыва энергии на нее особо не было, к тому же девушка по появившейся недавно (благодаря Армину) привычке начала рационализировать эмоцию. Справедливости ради, она тоже не особо была осведомлена о том, через что прошел Армин за это время. Пересказ событий миссии мало что значил, ведь если взять те же самые факты о том, что делала сама Анна, то было совсем нетрудно прийти к тем выводам, что озвучил ей парень.       Девушка ничком упала на кровать. Все не то. На самом деле сейчас имел смысл лишь один вопрос: ей важнее доказать свою правоту или сохранить Армина в своей жизни? Такое упрощение все ставило на свои места. Нечего было и думать. Нашарив в тумбочке блокнот и ручку, она быстро написала пару фраз и покинула комнату. Даже лампу разжигать не пришлось: за окном уже просыпался рассвет.       Разумеется, разведчица узнала, куда подселили Армина, сразу, как он приехал, но сама возле двери в его комнату оказалась впервые. Она тихо просунула записку под дверь и отступила, собираясь вернуться к себе. Теперь оставалось лишь ждать.       “Наверное, ты все еще зол на меня и имеешь на это полное право. Но, как будешь готов, давай поговорим”.       Пусть от нее больше ничего не зависело, Анна занервничала: вдруг он не захочет говорить? Тут же она тряхнула головой, успокаивая себя: это же Армин, с чего бы ему отказываться от разговоров.       Из открытого окна в коридоре потянул сквозняк. Обняв себя в попытке сохранить тепло, девушка приблизилась к распахнутой раме, выглядывая наружу. Показались первые солнечные лучи, и можно было угадать очертания солнца, не жмурясь. Мир просыпался, встречая светило, и Анна, несмотря на то что чувствовала себя разбитой, тоже ощутила это желание двинуться навстречу солнцу. Она больше любила ночь и звезды, которые казались ей чем-то уютным и понятным, но, как и все живое, неосознанно тянулась к солнцу, хотя оно виделось ей чем-то странным. Оно дарило тепло, но могло и сжечь ей кожу, парадоксальным образом улучшало настроение, но девушка еще помнила головную боль, будто от удара, и то, как ей казалось, что она ослепла, когда впервые его увидела.       Анна прекрасно знала, что звезды – это то же солнце, но просто очень далекое. Девушка усмехнулась неожиданной мысли: возможно, звезды ей нравились как раз потому, что ее натуре больше импонировал принцип “чем дальше, тем лучше”.       Вновь поежившись, она уже решила вернуться к себе, как дверь позади скрипнула. Девушка испуганно подпрыгнула, оборачиваясь на звук. Сердце подскочило еще выше – пусть она и сделала первый шаг, но никак была не готова к тому, что все состоится уже сейчас.       В груди что-то щелкнуло: весь растрепанный, с красными глазами, Армин несмело смотрел на нее. Этим “что-то”, очевидно, было чувство вины – Анна была готова проклинать себя, видя, до чего довела парня.       – Зайдешь? – хрипло спросил он.       Девушка кивнула и, буквально заставив себя отлепиться от подоконника, прошла мимо Армина внутрь, неосознанно подняв плечи выше к голове. Размеры старого штаба были отчасти его достоинством: разведчиков в нем селили максимум по двое-трое. В комнате Армина пустовали обе кровати.       – Твои соседи?.. – начала говорить Анна и осеклась, понимая очевидность вопроса. Армин кивнул.       – Умерли.       – Понятно, – закусила губу девушка, не зная, с чего опять начать. Первая попытка вышла так себе. – Не думала, что ты так быстро согласишься, – неуверенно произнесла она, украдкой поглядывая на парня.       – Я сначала подумал, что мне показалось, не сразу заметил записку. Повезло, что ты еще не ушла, – тихо ответил он, присаживаясь на край кровати и уставившись на собственные вытянутые ноги. Вздрогнув, он быстро взглянул на Анну: – Ты садись тоже.       Будь она сейчас чуть смелей, точно бы рассмеялась: такой вежливый. Но сейчас было как-то не до смеха, и девушка послушно присела рядом с Армином. Она не касалась его, внезапно слишком остро осознавая личные границы другого человека, но не могла удержаться от того, чтобы украдкой не рассматривать парня. Парадоксальным образом его присутствие одновременно успокаивало и нервировало. Но ей нужно было сказать хоть что-то, поэтому она призвала все оставшиеся силы, чтобы начать:       – Я действительно избегала тебя, но только потому, что этого потребовал Эрвин, – чтобы было легче говорить, она уставилась прямо перед собой и продолжила общаться с досками на полу. – Подозрения указывали на кадетов, а я была потенциальным источником утечки. Когда мы встретились на несколько минут, я пошла против приказа, потому что хотела хотя бы попытаться защитить тебя, шары вот эти спиздила, – взгляд уткнулся в лежавший на стуле чехол с нетронутым оборудованием. – Хотя вижу, что они вообще не пригодились.       – Я растерялся просто, совершенно забыл о них, – пробормотал Армин.       – Да ладно, щас-то чего уж, – добродушно усмехнулась Анна, слушая, как он оправдывается. Хотя сама-то не лучше, послушать ее сейчас – королева оправданий. – Что еще? Я тебя оттолкнула, потому что не помнила себя от злости. Бывает такое, что у меня сознание меркнет, я вполне могла тебя покалечить и…       Девушка вздохнула. Она пришла сюда не за этим.       – В общем, я тут распинаюсь, потому что пытаюсь в твоих глазах показаться лучше, чем есть на самом деле. А на самом деле я поступала как эгоистичная тварь. Решила за тебя, что тебе нужны шары эти бесполезные, решила встретиться с тобой, ничего не объясняя, решила прогнать тебя, пока не остыну. Ни разу я не подумала о том, чего хочешь ты, не давала тебе сделать то, чего хочешь ты. Даже если бы это было ошибкой, это было бы твоей ошибкой, а я тебя ограничивала, не давая ничего сделать. И да, ты прав, отчасти я так поступала из-за проблем с доверием. Я и себе не до конца доверяю, чего уж там. Я хочу сказать, что мои проблемы с доверием – это только мои проблемы, и тебе не стоит принимать их на свой счет. Но вообще-то тебе я доверяю даже побольше, чем остальным. Но я понимаю, что для тебя это важно, и пойму, если ты серьезно задумался над тем, нужна ли тебе такая вот девушка, которая неспособна тебе дать эту важную вещь.       Изначально Анна хотела сказать, что жалеет о том, что так поступала, и это совершенно не то, чего она хотела бы в их отношениях. Она ведь пришла, чтобы попытаться все починить, а не закладывать себя с головой. После того, что она тут выдала, девушка в самом деле была готова понять Армина, если бы он захотел послать ее куда подальше, но это понимание никак не убавляло страх ожидания того, что он ей скажет.       – Это ты меня прости, – неожиданно ответил парень. Анна широко распахнула глаза и всем телом повернулась к нему, забыв о страхе. – Да, для меня очень важно, чтобы ты мне доверяла, и мне действительно было больно и плохо из-за всех этих непоняток. Ты правильно сказала, месяц – это очень долго. Наверное, мне было страшно, что в твоей жизни для меня могло больше не остаться места. Получается, я тоже в тебе усомнился, так что не мне бросаться словами о доверии. Да я в принципе много дерьма тебе наговорил, в которое даже сам не верю. И это я должен был сказать, что ты заслуживаешь кого получше меня, так что… – Армин запнулся. Судя по интонации, он собирался еще много чего сказать, но вдруг передумал. – Прости.       Анна не смотрела на Армина, она смотрела на то, как он несмело ведет рукой по кровати по направлению к ней. Сердце начало бить заторможено и гулко, вторя этому медленному движению, каждый нерв в теле наэлектризовался в ожидании контакта. Одно робкое прикосновение лишь пальцем – и на девушку нахлынуло странное ликующее спокойствие. Она знала, что соскучилась по его касаниям, но оказалось, что ее тело знало чуть больше: это было не просто ощущение тепла, это было ощущение дома.       Она вложила свою ладонь в его и залюбовалась тем, насколько эта картина была идеальной.       – Все мы не без греха уж, – легко и звонко отозвалась она. – Ну знаешь, я терпеть не могу ревность, но тебя все равно ревную. Да и откуда тебе было знать, что я реально тебя не динамила, – улыбнулась Анна.       – Я знал.       Она приподняла брови, вопросительно глянув на парня.       – Этот ужасный заяц сдал тебя с потрохами, – Армин шутливо скривился, пытаясь лицом показать все, что он думает об этой игрушке. – Я заходил к тебе пару раз за вещами и заметил, что его нет. И ты спала с этим чудовищем в больничном крыле, то есть явно везде таскала с собой. Я думал, что мы оборудованием забиты под завязку, не представляю, куда ты его пихнуть сумела.       Девушка самодовольно улыбнулась.       – Не смей оскорблять моего зайца, – притворно надулась она, защищая несчастного зверя. Анна осмелела настолько, что переползла Армину на колени. Сцепив руки за его шеей, она внимательно посмотрела ему в глаза, желая убедиться, что все закончилось. – Забыли?       Он непонимающе нахмурился.       – Нет. – Увидев, как девушка дернулась и переменилась в лице, он крепче сжал руки на ее талии, будто боялся, что она убежит, и поспешно сказал: – Нет, ты не так поняла. Я не хочу забывать о том, что произошло, потому это поможет мне не повторить тех же ошибок в будущем. И мне кажется, что ссоры могут нас сблизить. Для меня они еще один ключ к тому, чтобы понять тебя.       Анне больше нравилось, когда плохое оставалось позади, но решила не спорить.       – Хорошо. Тогда запомнили и записали, – с максимально серьезным видом кивнула она. Не удержавшись, девушка сварливо добавила: – И я тебе не дверь, чтобы ключи подбирать.       – Точно, прости. Ты сундук, – парень со смешливым видом смотрел ей в глаза, – сундук с сокровищами.       – Зарытый где-то в ебенях, – идея ей понравилась. В голове мелькнула идея еще лучше: – О, если будешь на моих похоронах, скажи про сундук обязательно.       По мнению Анны, шутка на похоронах была бы уморительной, но Армин ее не оценил. Видимо, в Сигансине никто не имел представления о том, что такое высокий юмор.       – А вот это я предпочту забыть, – недовольно отозвался парень, притягивая ее поближе к себе. Сидеть, прижавшись к нему, уткнуться носом в шею, чувствуя родной запах, по которому она тосковала неделями, слушать голос, звук которого она так любила – все это казалось таким правильным, что Анна сама и не заметила, как вырубилась у Армина на руках.