Потрогай, послушай

      Горло нещадно драло, а руки были все в крови с разодранных костяшек. Уже по сложившейся традиции пришел стыд: Анне хотелось бы знать, что именно она творила и как долго. Впрочем, нет, знать не хотелось. Хорошо, хоть никто не пострадал на этот раз – можно записать в положительные сдвиги.       – Почему?       Девушка рассеянно посмотрела на Эрвина, который нес на спине Леви. Глаза у обоих были красными, но Анна знала, что они в итоге не проронили ни слезинки. В отличие от нее – девушка затопила все слезами за троих. Эрвин ввел ее в ступор: с этого слова могла начаться примерно тысяча вопросов, какое “почему?” интересует именно его? Немного подумав, она решила выбрать наугад – пусть будет “почему ты нас не покрошила?”.       – У меня есть небольшое правило: в обмен на каждого погибшего я стараюсь делать что-то доброе. Получается, что человек улучшил кому-то жизнь и так продолжил жить сам.       Эрвин хмыкнул.       – Впервые о нем слышу.       – Никому и не рассказывай, а то еще решат, что я добрая. – Анне захотелось в полной мере опровергнуть миф о собственном милосердии. – Или как тебе такой вариант: я видела, что вы оба хотели быть отпиздряченными, но не дала вам этого, потому что я более жестокая сука, чем вы можете себе представить.       – Первый вариант нравится мне больше, – улыбнулся мужчина.       – Особо на него не уповай, – Анна пришла в себя настолько, что вернулась к более привычной манере общения.       Во двор продолжали прибывать остатки разведкорпуса, и пробиться к телегам, чтобы погрузить туда Леви и отправить с ранеными в больничное крыло, было непросто. Еще не найдя путь, девушка заслышала громкий голос Рей, которая злобно кому-то что-то доказывала. Еще драки не хватало для полного счастья. Оставив позади Эрвина с Леви,       Анна протаранила себе путь и увидела, что спорит Рей не с кем-нибудь, а с Армином. Не раздумывая, она вклинилась между ними и отодвинула Рей на расстояние вытянутой руки. Второй она нашарила ладонь Армина и крепко сжала ее: пусть еще недавно она изо всех сил его прогоняла, сейчас она уже в норме, здесь, с ним. Рука его дрогнула, но после небольшой заминки в следующее мгновение он слабо ответил на пожатие.       – Будь добра объяснить, что происходит, – холодно обратилась Анна к девушке.       – Всего лишь хочу посмотреть на того пацана, ради которого мы тут должны подыхать, – голос был притворно невинен, но в глазах Рей плескалась ярость. – Что, командир, раз за него заступается твой парень, ты тоже станешь его выгораживать? Командирша прищурилась: до сих пор никто себе не позволял усомниться в ее профессионализме. Иронично, что первая это сделала именно Рей, которая всегда была надежной опорой, той, кто понимал все без слов. Анне хотелось ударить зарвавшуюся заместительницу, но она сдержалась, понимая, что так сделает только хуже. Если Рей сказала что-то подобное при всех, у нее были на то причины.       – Она права, – голос Эрена был сдавленным, будто он прорыдал весь день. – Это все моя вина. Если бы я не затормозил, если бы я сделал все раньше…       “Ты бы показал свою бесполезность еще раньше”, – Анна тоже едва удержалась от того, чтобы сделать больно другому просто потому, что было больно ей. А ведь думала, что ее уже отпустило.       – Заткнись, – вместо этого она оборвала парня. – Ты, нет, все вы, – Анна повысила голос, – я хочу, чтобы вы все сейчас меня внимательно выслушали.       Девушка вскочила на телегу и оглядела стоявших вокруг людей. Лица были пусты, они реагировали на ее голос будто по привычке, откликаясь лишь телом, не умом. Их было совсем немного, одиноко стоящих, будто боящихся приблизиться друг к другу. Воображение легко заполняло пробелы между разведчиками, подставляя фигуры тех, кто уже не окажется здесь, не услышит того, что она скажет. Хотя, вероятно, им ее слова даже не понравились бы.       – Мы облажались. Мы пытались изо всех сил, и у нас не получилось. И мы заплатили дорогую цену за эту попытку. Вам, нет, нам всем хочется в такие моменты думать, что есть какая-то закономерность, ведь кажется, что, если будешь хорошим человеком, твоя жизнь будет хороша, а дерьмо случается только с плохими людьми.       Анна говорила о себе и Эрене, она знала, что такое глупое заблуждение характерно для них обоих. Для нее стало открытием, что кто-то еще встрепенулся, узнав в этих словах себя. Вдохновившись, она продолжила:       – У меня очередные плохие новости: мир несправедлив. Умирают те, кто должен был еще жить, а то дерьмо, с которым нам приходится иметь дело, случается просто так. Не потому, что мы плохие, а потому, что жизнь непривередлива в связях, она ебет всех, кто ей попадется под руку. Сегодня в очередной попались мы. Вам хочется, чтобы кто-то понес ответственность, чтобы наши товарищи умерли не зря, и вы вините друг друга: кто-то не среагировал вовремя, кто-то сказал лишнего, кто-то продумал действия не до конца. Но больше всего хочется виноватить себя, не так ли? Я должна была поступить иначе, я должен был подумать об этом заранее – после того, как все уже произошло, мы возвращаемся в прошлое и думаем, что могли всех спасти. Что ж, очередная плохая новость: не могли. Мы не знали будущего и в момент принятия решения ухватились за лучшее, что пришло нам в голову. Каждое ваше решение, к какому бы исходу оно ни привело, было лучшим на тот момент для того человека, которым вы были, – Анна покосилась на Эрена. – Если ты начнешь видеть будущее и все равно будешь делать тупые вещи, у меня возникнет к тебе пара вопросиков, пацан, а сейчас придется просто признать факты.       Девушка подняла голову: ее слушали, но никто не казался убежденным. Она не обернулась на Армина: понимала, что если увидит то же выражение на его лице, отчается окончательно. Посреди этого молчаливого недоверия Анна почувствовала себя одинокой и совершенно неправой. Она сцепила зубы: Анна знала, что права, и знала, что сейчас люди просто не готовы принять эту правду. В этом ощущении одиночества девушка уже забытым, но все еще привычным движением ухватилась за силу где-то внутри – когда рядом нет никого, остается искать опору только в себе.       – Вы мне не верите, – она озвучила то, что безмолвно повисло в воздухе, и из-за этого люди начали неловко отворачиваться от ее взгляда. Кто-то, наоборот, посмотрел с вызовом. – Вы думаете: “Что эта щеглыха понимает? Никто не способен понять, что я чувствую”.       Удивление. Про себя Анна усмехнулась: ей тоже казалось, что ее чувства настолько сложны, что ни один человек в мире не сможет их вынести.       – Но это то, чего хочет горе. Оно желает нас раздавить, заставить почувствовать себя одинокими. Но посмотрите вокруг. Я сказала: посмотрите, – с нажимом повторила она, дожидаясь, когда ее требование будет исполнено. – Вы увидите ту же боль, гнев и вину, что сейчас терзают вас. Со временем вам придется себя простить, чтобы не сойти с ума и продолжать делать то, ради чего вы живете. А сейчас обнимите того, кто стоит к вам ближе всего, плачьте так, будто слезы могут вернуть наших друзей. Сегодня мы проиграли. Завтра солнце взойдет снова.       Анна судорожно выдохнула. Пока не окончила свою речь, она не чувствовала, как слабы и неустойчивы на самом деле ноги, как сердце колотится, пытаясь растрясти голосовые связки. Выступать вот так перед всеми, подобно Эрвину, было жуть как страшно. А еще страшнее было поднять глаза и увидеть, что ее слова никак не подействовали.       Но страх не сбылся: один за другим солдаты давали себе волю, каменные лица ломались, искажаясь в гримасе страдания.       “И к мозгоправу тащить не надо”, – облегченно выдохнула девушка. Она даже отдаленно не представляла, что делать, если ничего не сработает. На ватных ногах она подошла к Рей и притянула ее к себе: как и Анна, девушка была слишком горда, чтобы сама попытаться разделить с кем-то боль.       – Это п-пройдет. Даже если сейчас ка…жется, что это будет всегда, – хотя командирша не плакала, голос дрожал. Хорошо, что он подвел ее сейчас, а не пару минут назад, когда она с уверенным видом внушала подчиненным свою правоту.       – Ты не- не понимаешь, – сквозь всхлипывания громко прорыдала Рей. – Ты мне дов- доверила, их всех доверила, а я…       – Ты сделала все, что могла. Хотя, полагаю, я все же могу тебя обвинить, – почувствовал, как сжалась девушка, Анна тем же тоном продолжила: – в том, что ты слушаешь жопой. Иначе как объяснить, что я тут распиналась о том, как важно себя не виноватить, а ты мне заявляешь обратное. Что за заместительница, – нарочито вздохнула Анна.       Услышав, как Рей рассмеялась сквозь слезы, девушка улыбнулась и из-за плеча стала высматривать Армина. Он сидел в телеге, обнявшись с Эреном и Микасой. Ну хоть кто-то ее действительно услышал. Анну поразило спокойствие на лице Микасы: она была едва ли не единственной, кто сидел сейчас с сухими глазами.       “Они с Леви случайно не родственники?” – подумала девушка.       Командирша слегка похлопала Рей по спине. У нее еще осталось одно незаконченное дело.       – Сейчас у меня очень важный приказ: иди и поплачь с кем-нибудь из наших. Не обсуждается, выполнять, – Анна подтолкнула подчиненную к остальным, а сама двинулась к телеге. Всем было не до того, чтобы позаботиться о раненых. Леви уже был внутри, рядом сидел, свесив ноги, Эрвин. Они молчали, глядя в разные стороны, но от глаз Анны не ускользнуло то, как они переплели пальцы, думая, что никто не заметит.       “Заметили”, – хитро прищурившись, подумала девушка. Она вытянула крепления сзади, собираясь поднять заднюю доску, чтобы никто ненароком не вывалился.       – Че, пассажир, с нами поедешь? – спросила она у мешавшего ей Эрвина. Он тут же спрыгнул, с неохотой отпустив руку Леви. Анну даже позабавила эта послушность: должен был случиться почти конец света, чтобы все беспрекословно следовали ее словам.       Вообще-то она планировала во время транспортировки задать пару вопросов Эрену: все же он сражался с Женской особью, а у Энни была своеобразная манера боя, от которой, Анна была уверена, она бы не отказалась даже в облике титана. Это был отличный шанс подтвердить предположение или усомниться в нем. Однако парень был не способен вообще ни на какую коммуникацию, и девушка решила повременить.       Успешно передав немногочисленных раненых, Анна решила подождать Армина тут же, в большом зале, оборудованном под палату. Лишь теперь, когда не осталось никаких сиюминутных дел, усталость навалилась с такой силой, будто только и ждала подходящего момента, чтобы напасть.       Девушка добрела до ближайшей койки и свалилась на нее как была: в сапогах, стягивающих кровоток ремнях, вся грязная. Непослушными онемевшими руками она нашарила застежку сумки и высвободила оттуда зайца, прижатого ко дну. Лишь уткнувшись носом в игрушку, она смогла полноценно провалиться в сон.       Словно в награду за ее старания, ей приснился приятнейший из снов: вместо уродливого зайца был Армин. Сон был невероятно реалистичным: она чувствовала тепло его руки, когда он погладил ее по голове, ощущала даже запах. Приятное видение закончилось, когда он оставил легкий поцелуй на виске и медленно растворился – далее Анна погрузилась в полную черноту.