Потрогай, послушай

      Анна прибыла в разведкорпус последней: надо было кое-что уладить к завтрашнему дню. Она поневоле улыбнулась, завидев башенку основного здания штаба – успела соскучиться по знакомым местам. Правда, при виде Рей, которая отчаянно размахивала руками возле конюшни, подзывая командиршу к себе, уголки губ недовольно поползли вниз. Ее не было буквально час, может, два, что успело произойти опять?       – Срочно к Эрвину, нам, кажется, пизда.       Анна любила, когда информацию до нее доносят кратко. От сути информации легче не становилось, конечно, зато было понятно, чего ждать.       Эрвин казался таким же спокойным и собранным, как и всегда. В отличие от остальных: лица командиров и заместителей были одно мрачнее другого. Был здесь и Армин, который явно разделял общее настроение.       – Ты здесь? Отлично, – Анна, еще не знавшая, в чем дело, по окружающим трактовала обстановку тем же самым словом, что использовала Рей, зато невозмутимостью Эрвина можно было резать лед. – Письмо пришло из столицы. Меня и Эрена вызывают на допрос, чтобы решить дальнейшую судьбу разведкорпуса.       Девушка недоуменно моргнула: с чего вдруг? Прежде чем она озвучила вопрос, с небольшим запозданием до нее дошло: миссия была ради того, чтобы доказать полезность использования Эрена разведкорпусом, так что ее провал явно не мог не заинтересовать полицию и чинуш. Сама Анна была ослеплена скорбью и личными переживаниями, как, впрочем, и все разведчики, но Эрвина такой ход не удивил нисколько.       “Ни дня без охуенных новостей”, – с досадой подумала девушка. Выдохом она выгнала остатки глупых надежд на то, что хотя бы пять минут поживет спокойно, и мысленно повернула внутри переключатель. По-деловому она уточнила:       – Ближе к сути. Что нам нужно сделать, чтобы от нас отстали?       – Доказать свою полезность, – вздохнул Эрвин, – например, завершить цели миссии и поймать Женскую особь.       – Только и всего, – спокойно отозвалась она, всем видом показывая, что это плевое дело. Анна уже перешла в режим “все плохо”, чувствуя себя в отвратительной ситуации как рыба в воде.       – На всякий случай уточню: других кандидатур на роль Женской особи у нас не появилось? – осведомилась командирша, проходя вглубь кабинета. Никому не сиделось на месте и стулья пустовали, но девушка решила не упускать возможности дать небольшой отдых хотя бы телу. Анна села поближе к Эрвину и задрала голову – вглядывалась в него, пытаясь по лицу понять: он что-то уже придумал или ждет идей от них?       – Нет, все указывает на нее. Более того, ребята доложили, ты была права: документы Энни крайне неубедительные, все сведения заполнены с ее слов без единого подтверждающего документа, а местом рождения указана какая-то совсем далекая деревушка, – добавила Ханджи.       Анна ничего не почувствовала по этому поводу: сомнения насчет того, справедливы ли ее обвинения, были уже успешно похоронены, а девушка никогда не видела особого смысла в хождении на кладбища.       – Скажи, где она, я все решу.       – Каким образом? – Эрвин с любопытством склонил голову. Анна почувствовала, что попалась на крючок, хотя и не совсем понимала, на чем хочет подловить ее командор.       – Делов-то: залезть в общагу, вырубить ее и подбросить до подземелья какого-нибудь, – Анна не видела проблемы.       – Там неплохая охрана.       Девушка издала презрительное “пф-ф”, снисходительно взглянув на командора.       – Во-первых, кому полицаи сдались, во-вторых, они заняты бухлом больше, чем всем остальным. На крайняк охрану можно подкупить или я притворюсь эскортницей. Ты же знаешь, что я и в одиночку могу справиться с тем, чтобы ломануться в любую дыру – одна нога здесь, другая там, за ночь все устрою. Леви, возможно, получше меня будет, но у него сейчас одна нога здесь, а другая, эм, тоже здесь, – план был в состоянии “на коленке”, но, если еще немного проработать, выглядел вполне неплохо.       – Нет, это исключено, – неожиданно решительно вмешался Армин. От нервного напряжения голос его буквально звенел. – Ты умереть собралась? Если ее не будет в комнате, если она не будет спать, если у нее будет хотя бы секунда на то, чтобы среагировать, это конец, титан появляется буквально за секунду, а зона поражения от превращения огромна.       Анна покосилась на парня: он был явно зол. Было неприятно влезать с ним в спор, когда все только устаканилось, но и она, слыша от него сомнения в ее силах, восторга не испытывала.       – Значит, у меня будет целая секунда, чтобы успеть, – пытаясь не показывать раздражения, ответила девушка. – При самом плохом раскладе умру я одна, а нас сейчас не так много, чтобы разбазариваться разведчиками. Ну ладно, еще полицейским не повезет, но не зря же туда берут лучших из лучших. Не выживут – значит не такие уж и лучшие, – саркастично заключила она.       Лицо Армина изменилось. Уголки губ опустились вниз, глаза заблестели, и парень скрыл их под челкой, наклонив голову. Анне было искренне жаль. Мир между ними оказался очень уж хрупким. Первым порывом было обнять, успокоить, наплевав на всех вокруг, но для нее было критически важно настоять на своем. Если через некоторые свои принципы девушка могла переступить ради Армина, сейчас речь шла о действительно важных для нее вещах: его слезы, какую бы боль ей ни причиняли, не могли стать наравне с жизнями людей. Не успела девушка еще хоть что-нибудь сказать, как он резко поднял голову и почти шепотом проговорил:       – Значит, таков твой план? Просто отдать свою жизнь ради какой-то вероятности с кучей слабых мест, которая не факт, что вообще сработает? Так ты готова поступить со мной? Почему ты считаешь, что можешь разбазаривать собственную жизнь, даже не подумав о том, каково будет тем, кому ты дорога? – в голосе Армина почти стояли слезы, а в глазах было столько боли и отчаяния, что Анна была готова и сама разреветься. Эти слова, эта боль пронзили ее и принялись проворачивать все внутри. Она сразу же начала сомневаться в себе: точно ли стоит игра свеч?       – Не тебе решать, пойдет она выполнять план или нет, – впервые за все время подала голос Рей. – Слышал о субординации? Сейчас ты просто разведчик и не имеешь права так разговаривать с командирами.       – Рей, – строго одернула Анна девушку. Армину и так было плохо, зачем она еще сильнее на него давит? Даже своей любимице девушка бы не позволила так разговаривать с ним. Но парню, как оказалось, совсем не нужна была ее помощь, чтобы постоять за себя.       – Значит, тебя все устраивает? Твоя командирша собирается самоубиться, а ты спокойно соглашаешься с ней, – зло ответил он.       – Я тебе больше скажу, я пойду с ней, потому что полностью доверяю решениям командира, – язвительно процедила заместительница.       Анна зацепилась за слова Рей. Действительно, это ведь вопрос доверия, которое так важно для Армина. Девушка загорелась: значит, она может попытаться его переубедить. Однако Эрвин не дал ей и шанса оправдать себя:       – А я согласен с Армином. Слишком многое может пойти не по плану. Если так и произойдет, нас с землей сравняют за нападение на полицию, а превращение титана в полицейском общежитии именно так и трактуют.       Тут пришлось умолкнуть им обеим. Без одобрения Эрвина ничего не имело смысла: раз даже он считает план слишком рискованным, видимо, так оно и есть. Анна пытливо посмотрела на него, думая, есть ли у нее хоть небольшой шанс протащить свою идею, но заметила другое. Девушка медленно выдохнула: столько сотрясала воздух и ради чего.       – Ты уже что-то придумал, не так ли? Ну и чего тогда прелюдию затянул, – проворчала она.       Анна слушала план Эрвина и не верила, что вообще это слышит. Сейчас-то она поняла, чего все стояли. Девушка и сама поднялась со своего места, обошла стол и приблизилась к Эрвину. Она подозрительно принюхалась:       – Ты вроде не пил? Говоришь, что мой план говно, тогда какого хуя твой звучит как состав военного преступления?       – Ты преувеличиваешь.       – Все совсем не так.       Услышав, как Ханджи и Армин в унисон вступились за Эрвина, Анна резко обернулась к ним. Она практически почувствовала, как сосуды в глазах лопнули от напряжения, с которым она всмотрелась в них обоих.       – Видимо, не только твой, – приняла к сведению она. Разведчица перегнулась через стол, откопала крупный том в твердом переплете и подтолкнула его поближе к остальным. – Что ж, полагаю, вас ввели в заблуждение, раз вы все дружно устав, блять, забыли. Не беспокойтесь, там много читать не надо, буквально первые страницы, – с притворной заботой в голосе сказала Анна. – Помнится, там что-то о том, что задача любого военного подразделения – защита мирного населения от угроз. В любом случае, нигде там не сказано, что позволить титану превратиться посреди города – охуенная идея. Да даже похуй, сколько нас при этом передохнет, как мы можем позволить, чтобы обычные люди расплачивались за косяки разведкорпуса?       – При этом наш план – лучшее, что есть, – невозмутимо заметил Эрвин, совершенно спокойно наблюдая за тем, как Анна шарится по его столу.       “Наш, ага. Меня только не приплетай к фантазиям своим ебливым”, – с бессильной злостью подумала она.       Командирша в неверии оглядела всех вокруг, но никто не решался смотреть ей в глаза. Девушка прекрасно видела, что разведчики не в восторге от этого плана, но и возразить что-то не решались. Нервно фыркнув, Анна отвернулась: снова она одна против всех. То ли Эрвин всегда выбирает ее на роль плохого парня, то ли она и вправду им является.       Она отошла к окну, чтобы никого больше не видеть, и уперлась рукой в стену. Анна пыталась заставить себя принять реальность – как бы она ни брыкалась, все уже решено за нее, остается только смириться. Холод и шероховатость камня как раз были реальным ощущением, если сосредоточиться на них, может, удастся и план Эрвина – нет, как выяснилось, не только Эрвина – осознать реальным.       Силы в теле почти не осталось: и до этого она держалась, мобилизованная энтузиазмом и возмущением, но сейчас ни того ни другого не осталось. Анна покрепче уперлась в стену и опустила голову, ссутулившись, но тут мозг подал тревожный сигнал: было слишком тихо, подозрительно тихо. Нахмурившись, она обернулась – надо же, когда она смотрела на них, все избегали ее взгляда, но стоило ей отвернуться, как они принялись пялиться на нее.       – Чего уставились? Будто благословения моего ждете, – грубо бросила девушка.             Молчание. – Соберемся вечером, пока переварите информацию, может, возникнут идеи, – Эрвин махнул рукой, отпуская разведчиков. Анна прислонилась лбом к стеклу, наблюдая за тем, как остальные солдаты, видимо, еще не зная последних новостей, занимались обыденными делами. Взгляд зацепился за Имир и Кристу: как всегда вместе. Анна просила Рей на тренировках разбивать их на разные команды почаще – как и других новобранцев, привыкших повсюду быть вместе – чтобы понять, на что они способны поодиночке. Так и не узнает, видимо, потому что этих двоих Эрвин точно вышлет подальше с остальными не вызывающими доверия новичками. Впрочем, ей эта информация пока что ни к чему, может, командирша не проживет и недели такими темпами, так что и знакомиться ближе ни с кем не придется.       Краем глаза она заметила движение: Эрвин привалился к окну спиной, опершись на подоконник. С совершенно пустой головой Анна покосилась на него и собралась с силами сказать, что она вот-вот уйдет, сейчас, буквально пара минут.       – Они действительно ждали твоего одобрения, – неожиданно сказал он. Когда в кабинете никого не осталось, командор сразу стал держаться как-то попроще: никакой собранности и непрошибаемой уверенности, просто очень уставший человек, которому внезапно захотелось поболтать.       – С чего вдруг? – нехотя поинтересовалась Анна. Желания разговаривать не было, но привычка эмоционально поддерживать людей, которым это требовалось, все делала за нее.       Эрвин пожал плечами.       – Может, из-за твоей пламенной речи вчера. Ты повела себя как настоящий лидер, когда я не справился.       – Забей, тебе не до того было, – дернула плечом девушка.       – Тебе вообще-то тоже. Думаю, пора обеспокоиться тем, что ты можешь меня сместить. Хотя, честно говоря, сейчас я тоже ждал, что ты скажешь.       Анна хихикнула: понятно, он просто прикалывается. Давно она с ним нормально не общалась, совсем отвыкла.       – Ну конечно. Тебе же всегда мое разрешение нужно было.       – Я серьезно, – Эрвин повернул голову к ней, и разведчица увидела, насколько он был честен. Это ее озадачило, Анна даже не знала, как подступиться, но он ответил на невысказанный вопрос. – Я уже рискнул и проиграл по всем фронтам, наверное, мне трудно вновь самому решиться на что-то такое же рискованное, да еще так быстро. Девушка развернулась и скопировала позу Эрвина.       – Я тоже проиграла, – слегка толкнула она его плечом.       – Ты сделала все, что могла, и даже больше, – при этих словах Анна подозрительно покосилась на мужчину. Заметив этот взгляд, он признался: – Я знаю обо всем. О твоих махинациях с подготовкой. Даже рассчитывал, что ты так и поступишь.       Эрвин выжидающе смотрел на нее. Девушка, поджав губы, посмотрела вперед, прислушиваясь к себе.       – “Талант расцветает в куче дерьма”. Ну или как ты там говорил. Веришь, нет – даже не злюсь.       Раньше она определенно разозлилась бы, почувствовав себя обманутой и, что даже хуже, кошмарно предсказуемой. Чего уж там, буквально полчаса назад девушка бы как минимум сказала что-то язвительное. Однако сейчас внутри была ровная пустота. Вот и пришло смирение.       – Тебя же казнят, – предприняла последнюю бессильную попытку Анна. Неожиданно для нее самой беспокойство за Эрвина оказалось довольно сильным. – Даже если все пройдет гладко, думаешь, тебя не захотят ебнуть, чисто чтобы больше ничего нового не выкинул?       – Захотят, – кивнул он. – Там и буду думать. Сейчас проблема другая.       Девушка обреченно откинула голову, стукнувшись затылком об стекло. И как Леви вообще справляется с этим человеком?       – Я сделаю все, что ты прикажешь, – Анна слегка хлопнула Эрвина по руке. Она не видела его лица целиком, но по поджатым губам поняла, что ответ ему не совсем понравился. – Ну что? Я не стану брать на себя ответственность за вашу тухлую затею. Но я тебя не брошу, так что приказывай, командор.       Все равно недовольный. Да кто ж его разберет, что его там не устраивает, Анна ответа не изменит.       – Только у меня просьба, – резко вспомнив, добавила она. – Сделай так, чтобы я не знала, где будет Армин, и наоборот. Конфликт интересов назревает, знаешь ли.       – Нет, – к ее удивлению, отказ звучал решительно. – Можешь скрыть от него информацию о своей позиции, но ты будешь знать, где находится Армин, потому что я назначаю тебя куратором миссии. – Предваряя ее возмущения, он объяснил: – Ты больше всех недовольна ею, и поэтому никто лучше тебя в ней слабых мест не найдет. И ты лучше всех можешь подготовить нас к тому, если что-то пойдет не так.       Отчасти похвала Эрвина льстила самолюбию. Но главным чувством было ощущение захлопнувшейся ловушки. Что ж, сама виновата – нечего было соглашаться, а за свои слова надо отвечать.       За окном послышался грохот колес. Девушка покосилась в сторону двора: прибыли могильные плиты. Она оторвалась от подоконника и потянула Эрвина за рукав, потащив его за собой.       – Тогда хули откладывать, начну сейчас. Первое слабое место твоего плана – никто не станет гореть желанием как можно быстрее влезть в очередную твою злоебучую затею, после того как на их глазах умерли друзья от предыдущей злоебучей затеи. Пошли дадим им попрощаться.       – Уже? – удивился мужчина, тоже бросив взгляд в окно.       – Ага, я обо всем договорилась, – отозвалась Анна. Она не по своей прихоти приехала позже всех. По пути вниз она как бы мимоходом спросила: – Кстати, ты знал про эту дичь с дровами?       Эрвин нехотя кивнул.       – Ты уже и в администрации шороху навела?       Анна согласно промычала.       – Так ты там был уже, чего не сказал? Время бы сэкономили. Тебе, получается, тоже сказали, что надо все это в пределах Сины решать? Не знала, что дрова и картошку местные чиновники еще от широты души дают, а по факту никаких денег семьям в принципе в бюджет не поступает.       – Знаешь, что самое забавное? В пределах Сины тоже говорят, что денег нет. Видишь ли, разведчики слишком часто умирают, чтобы казна на них разорялась.       От этой новости Анна лишь рассмеялась: ощущение того, что она не способна повлиять вообще ни на что, прижало так, что ничего, кроме смеха, и не оставалось. А еще командирша, называется.       – И мы с этим ничего не сможем сделать, – полуутвердительно прокомментировала она.       – Пока что.       Анна во все глаза уставилась на Эрвина: то ли виновато было солнце, после приглушенного освещения штаба ярко озарившее его лицо, то ли он был действительно готов дать ей ощутимую надежду. Поневоле внутри шевельнулся детский восторг, с которым она раньше смотрела на командора. Разведчица решила не уточнять, к чему он это сказал: все равно ничего не объяснит. К тому же были дела поважнее.       Эрвин скомандовал собрать всех, Анна в это время проверила содержимое: все на месте, все целое, даже разложили плиты так, как она попросила. “Похороны разведчиков” практиковали не только разведчики, просто из-за специфики работы подобный ритуал им приходилось проводить чаще. Для тех погибших, у кого полноценной могилы не предвиделось, на импровизированном кладбище за штабом устанавливали небольшую надгробную плиту со скупой информацией: имя, годы жизни. Хотя “кладбище” – это громко сказано, ведь на их кладбище по факту не было зарыто ни одного трупа.       Анна не особо любила эту традицию, как и Эрвин, насколько она знала. Однако для многих людей было важно провести небольшой ритуал, чтобы попрощаться с павшими товарищами – так они окончательно смирялись с утратой. Именно поэтому она посчитала его важным именно сейчас: нельзя, чтобы живые тащили с собой груз смерти на задание, которое и для более бодрых духом могло не иметь счастливого конца. Немаловажным фактором оказалось и то, что прямо сегодня Мик со своим отрядом увезет большинство новичков подальше, а это был в том числе своего рода обряд посвящения.       Подождав, когда все построятся, когда Эрвин произнесет душевную речь – ни разу на ее памяти не повторился, – командирша подозвала новобранцев к третьей телеге.       – Разбирайте и топайте за корпус, там сообразите, что делать. – Заметив, что наверху лежала плита со знакомым именем, она окликнула Жана: – Эта твоя.       Лица бывших кадетов вытянулись, будто призраков увидели. Отчасти так и было. Никто не решался приблизиться, но Жан вцепился в нагретый солнцем камень так, что побелели пальцы. Девушка немного смягчилась: пусть для нее в этом обычае не было ничего такого, для тех, кто пережил Трост, могильные плиты с именами их бывших сокурсников были жутким напоминанием того, что они и так никогда бы не забыли.       Анна незаметно подошла к Армину и слегка сжала его руку, показывая, что она рядом. Будто очнувшись, он вздрогнул и обернулся на нее. Его лицо просветлело, но парень почти сразу же нахмурился – видимо, еще злился на нее.       – Я в порядке, – шепнул он. Девушка кивнула и отошла, решив не навязываться – разберется позже, сейчас выяснение отношений казалось не особо уместным. С соседней телеги она подхватила плиту с именем своей подчиненной и позвала следовать за ней.       Продолжив своими усилиями слегка неровную линию надгробий на кладбище, Анна по привычке наблюдала за остальными: она давно выучила, что неприлично сбегать сразу же, как сделала то, что требовалось. В традиции было попрощаться как следует: посидеть, пообщаться, поплакать. По ее наблюдениям, на этот раз пришлось непросто всем, но больнее всего было наблюдать за Леви: он никому не дал притронуться к именам его команды, в одиночку забрав сразу их всех. Хорошо хоть рядом с ним неотступно следовал Эрвин – одиночество выжившего было слишком сложным испытанием.       – Почему здесь имена кадетов? Кладбище же для разведчиков.       Анна крупно вздрогнула – Жан от этого, казалось, испугался больше, чем она.       – Давно ты здесь?       – Все это время, – осторожно пробурчал он. Не в его характере было оправдываться: видимо, еще не забыл предыдущую взбучку.       Девушка глубокомысленно промычала. Ладно, это было немного неловко. Как ни в чем ни бывало она тряхнула головой и заговорила так, будто продолжала беседу:       – Кадеты погибли смертью разведчиков, и было бы нечестно забывать их имена. Не сказать, что это, – Анна обвела пальцем воздух вокруг себя, указывая на кладбище, – большое дело, но все же получше массовой утилизации будет. Теперь у тебя и у остальных есть место, куда ты можешь прийти и вспомнить своего друга. Многим помогает, говорят, иначе мертвецы постоянно в голове сидят.       Жан задумчиво хмыкнул: не поверил, но принял к сведению.       – А тебе помогает?       – Так я сюда и не хожу, – просто ответила Анна. – Они же мертвые, им посрать уже, что я есть, что нет.       Ответа не последовало. Командирша покосилась на парня: казалось, его удивил ее цинизм. Она тут же почувствовала себя пристыженной, хотя ей было не привыкать к тому, что ее отношение к смерти людям не нравилось.       – А еще это напоминание о том, где, с кем и в чем я облажалась. Я лучше позабочусь о том, чтобы живые пожили подольше и получше, а тут-то что делать, – буркнула девушка. Осознав, что начала оправдываться, она тут же сменила тон: – Но, если это не помогает мне, не факт, что не подходит тебе. Гляди, вон некоторые даже цветочки вокруг высаживают, чтоб красиво было. Кто-то даже заранее просит какие-то конкретные цветы им посадить. Думаю, Марко подошли бы ромашки.       Жан смерил ее неприязненным взглядом.       – Думаешь, он был таким простым?       Анна покачала головой, поморщившись.       – Для того чтобы замечать красоту в таких простых цветах, как ромашки, надо иметь огромное сердце. Мне кажется, у этого парня, – она слегка постучала пальцем по плите, – оно было.       Девушка улыбнулась, заметив, что теперь устыдился Жан. Он попытался скрыть смущение, напустив на себя независимый вид, и спросил явно первое, что пришло в голову:       – А ты бы какие хотела на свою могилу? – и тут же прикусил язык, осознав, что вопрос явно не годился для формальной бессмысленной беседы. Анна, заметив эту перемену, развеселилась еще больше: для нее он не был бестактным, разведчики в большинстве своем в принципе довольно легко относились к вопросам собственной будущей смерти.       – Никакие. Я же мертва буду, мне будет даже больше чем похуй. – Она взглянула за плечо Жана и столкнулась взглядом с Армином. Он тут же отвернулся. – Но если бы пришлось выбирать… Подсолнухи.       Жан проследил за направлением ее взгляда.       – Тошнотворно романтично, – прокомментировал он.       Девушка недовольно прищурилась.       – Тебе бы нарциссы ебучие подошли, понял?       – Это еще почему? – возмущенно воскликнул парень, мгновенно считав намек на популярный миф. Он хотел ее пихнуть в бок, но Анна выпрямилась, выставив перед собой палец.       – Я твоя начальница, ты на кого тут руки свои петушиные распускать вздумал? – строго отчеканила она.       Жан пораженно замер.       – С ума сойти. Как ты так быстро переключаешься? И чего тогда сейчас со мной как с человеком разговаривала?       – Потому что ты вел себя как человек, – фыркнула командирша. – Если со мной не выделываться, получаешь нормальное отношение. Все просто, Жанчик. – Пожалуй, нужное количество времени она отсидела, пора откланиваться. Напоследок Анна хлопнула парня по плечу: – Не кисни.       Она уже встала и двинулась к выходу, когда Жан схватил ее за руку.       – Погоди. Хотел сказать, – он немного замялся, еще раз взглянув на могилу друга, но после этого решительно произнес: – ты настоящая командирша.       Анна немного растерялась и хотела было съязвить, что, разумеется, она настоящая, ее должность даже в документах прописана, но, к счастью, Жан не дал ей этого сделать.       – Марко считал, что командиром может стать только тот, кто понимает людей и их слабость. Он бы сказал, что ты идеальная.       Сердце забилось чаще, на глаза навернулись слезы, кровь прилила к щекам. Спасибо, Марко, впервые за все время похороны разведчиков дали ей сил двигаться дальше.