Потрогай, послушай

      Одно движение – и она свернет ему шею. Рука уже потянулась, но Анна одернула себя, силой заставила остановиться. Может, и нет разницы между третьим убийством и предыдущими двумя, но лучше не проверять. Стена между ней и остальным миром и так была слишком толстой: дело совсем не в морали, девушка просто эгоистично не хотела выкладывать новый ряд кирпичей, отрезая себя окончательно.       Новое усилие – она заставила себя отойти подальше. Постепенно возвращался слух. Парень уже не кричал и не ругался, только тихо скулил, прижимая к себе переломанные кисти. Обнаружилось, что она успела запыхаться.       – Если еще раз… Ты… Еще раз… хоть кого-нибудь… – она тяжело дышала, нагнувшись и оперевшись ладонями на колени. Голова, хоть и была совершенно пуста, страшно раскалывалась, а тело стало вялым и неповоротливым. Казалось, будто от действия алкоголя очистился только мозг. – Чтоб больше о тебе не слышала, понял?       Не дожидаясь ответа, она неровным торопливым шагом свернула в проулок – ну конечно же, путь был свободен. Нужный дом был относительно цел и имел явные следы человеческого присутствия, правда, все уже было закрыто, а свет не горел. Немного помявшись, Анна собрала остатки сил, расправила плечи, улыбнулась, возвращая себе тот облик, который всегда показывала остальным, подошла ко входной двери и постучала. Потом еще раз, и снова, и снова. Заподозрив, что никто не открывает, потому что внутри считают, будто к ним ломится какая-то пьяная забулдыга (впрочем, недалеко от правды), девушка тихо, боясь на этот раз разбудить округу, сказала в щель между косяком и дверью:       – Это я, пусти на пять минут, обещаю, я даже не буду говнить на твою полубывшую.       Дверь распахнулась буквально через минуту. Анна облегченно выдохнула и собиралась было наброситься на подругу с объятиями, но споткнулась о холодный взгляд Софи, которая стояла в проходе вместо Марвы. Разведчица благоразумно прикусила язык, как только что пообещала.       – Раз уж ты открыла, значит, я могу войти? – как можно более культурным тоном спросила Анна.       – Может, я открыла, чтобы лично сказать, чтоб ты катилась отсюда, – с непроницаемым лицом ответила Софи.       Вероятно, Анна бы все же не сдержала обещания, но ситуацию спасла Марва, которая, услышав ее голос, тут же выбежала ко входу.       – Жива, жопа ты разведческая, – громко воскликнула она, не беспокоясь нарушить тишину позднего вечера. – Умеешь же ты появляться, когда надо, я уж думала... Чего встала, заходи, – девушка активно замахала руками, приглашая внутрь, и сама поспешила впереди нее, по пути о чем-то болтая сама с собой.       Осознание того, что Марва-то ни черта не изменилась, немного отогрело: Анна широко улыбнулась, прищурив глаза и проследовала за ней. Нарочитая холодность Софи, конечно, не давала расслабиться полностью, но – пришла в голову здравая мысль – возможно, добродушной до наивности и гостеприимной Марве нужен был кто-то вроде Софи.       – Чем обязаны твоему визиту? – от притворного радушия потянуло таким морозом, что даже мурашки побежали.       – Где у вас тут вода? Не волнуйся, я ненадолго, – прямо заявила Анна, направившись туда, куда ей показали. – Чисто пару минут перекантоваться в месте, где меня никто не хочет трахнуть, – мимоходом бросила она.       – Так это любое место, – негромко, чтобы не слышала Марва, в тон ей сказала Софи.       Анна поневоле хихикнула, больше не с самого комментария, а с того, что девушка теперь явно старалась не демонстрировать свою неприязнь при Марве.       – Кажется, кому-то дали пизды, – ухмыльнулась она, скрываясь за дверью ванной.       Едва закрылась дверь, как усмешка сползла с лица. Анна скинула рубашку и склонилась над тазом с водой, оставшись в одной короткой майке. Сначала она планировала лишь слегка освежиться, чтобы окончательно протрезветь, но мозг то и дело вспышками воспроизводил ощущение чужих рук и языка. Сжимаясь от отвращения к этому мерзкому типу и почему-то больше всего – к себе, девушка продолжала тереть и тереть кожу, не замечая, что та уже покраснела. С головой тоже было не все ладно: как Анна ни старалась, расчесывая ногтями череп, мерзкие, липкие мысли о том, как легко она может забрать чью-то жизнь, не отдирались, а въедались сильнее.       – Ты там как, в порядке? – судя по обеспокоенному тону Марвы, она была здесь уже приличное количество времени.       Чтобы прийти в чувство, Анна по привычке воткнула ногти в мягкую кожу предплечья.       – М? Да-да, выхожу, – напряженным от сдерживаемой боли голосом отозвалась она.       – Могу я зайти? – после небольшой паузы спросила девушка.       Анна забегала глазами в поисках отмазки.       – Я не одета.       – Да чего я там не видела, – недовольно произнесла Марва, распахивая дверь и игнорируя любые протесты. Внимательно оглядев всю мокрую, с прилипшими к лицу волосами девушку, она нахмурилась и сделала шаг навстречу, но тут же ойкнула, наступив в лужу.       – Я сейчас, извини, – пробормотала Анна, схватила первую попавшуюся тряпку, опустилась на колени и принялась активно натирать пол, пользуясь возможностью скрыть лицо от этого оценивающего взгляда. Марва запротестовала, но на этот раз уже Анна проигнорировала все ее слова.       – Ты конкретно накидалась, что ли, – со смехом она тоже присела рядом и крепко схватила разведчицу за плечо, пытаясь встряхнуть и развернуть к себе. От этого ощущения, напомнившего ей совсем другое, что было недавно, Анна против своей воли крупно содрогнулась и замерла. Она уставилась исподлобья на подругу, не в силах ни пошевелиться, ни сказать хоть что-то, даже дыхание замедлилось и стало совсем бесшумным.       Однако Марва поняла все и без слов. Поймав испуганный затравленный взгляд, она на мгновение замерла и сама, уставившись с ужасом осознания в глазах. Мгновение спустя его сменило сострадающее понимание, и девушка медленно убрала ладонь. Анна с облегчением вдохнула, почувствовав, как напряжение в мышцах ослабло.       – Кто он? – осторожно спросила Марва.       – Какая разница, – дернула плечом Анна, отводя взгляд. – Не волнуйся, я дала ему просраться.       Не услышав ничего в ответ, она подняла голову: оказывается, Софи тоже была здесь, и сейчас между ней и Марвой происходил какой-то молчаливый диалог, недоступный Анне. После нескольких секунд переглядываний брюнетка, кивнув, ушла вглубь дома. Марва повернулась обратно.       – От этого есть средство. Ты не смоешь чужие прикосновения, тебе нужны другие. Прикосновения тех, кто любит. Правда, ты мне просто нравишься, но я готова взять на себя твое лечение, раз более достойных кандидатур не предвидится, – усмехнувшись смешанной реакции Анны, окончательно растерявшейся и не понимающей до конца, что вообще происходит, она раскинула руки.       – А твоя зазноба тебе потом мозг не сожрет? – прищурившись, уточнила Анна. Она не хотела, чтобы у Марвы были из-за нее проблемы, но выразила эту обеспокоенность в своем неловком стиле.       – Идем уже, – девушка закатила глаза.       Поначалу ощущалось все это странно. Анна часто обнимала людей по поводу и без, но мало кто стремился обнять ее первым. К тому же сейчас объятия были не выражением ее сути, стремлением изучить всех и вся через касание, установить контакт, а демонстрацией уязвимости. Чего уж там, голой она себя чувствовала увереннее, чем сейчас. Но постепенно удалось расслабиться и телом, и головой, и тем чутьем, что срабатывало раньше того, как девушка успевала подумать. Ощутив себя в безопасности, Анна начала неконтролируемо трястись, даже полотенце, заботливо наброшенное на плечи Марвой, не помогало. Из горла вырвался слабый скулящий звук – и после него рыдания стало невозможно держать в себе.       Анна не знала, что именно оплакивала: обнулившееся количество дней без домогательств, то, что она стала, вернее, уже давно была убийцей, что больше не принадлежит миру этих добрых людей, таких, как Марва, которая утешала ее, будто Анна была достойна сочувствия. В какой-то момент она обнаружила себя сидящей за столом. Новые провалы в памяти ни к чему, срочно нужно было успокоиться – усилием воли девушка сморгнула последние слезы и попыталась выровнять дыхание.       – Хочешь рассказать?       Анна смотрела на деревянную поверхность стола и не могла оторваться. В голове не было ни единой осознанной мысли, краем сознания она могла только выловить какие-то отдельные обрывки слов и образов. Могла, но не хотела: услышать тишину в собственном мозгу – редкая возможность, отказываться от нее так сразу не хотелось. Только когда Марва аккуратно тронула ее за плечо, Анну толчком выбросило в реальность. Она уставилась на подругу долгим взглядом, вспоминая, какой был вопрос, и заторможенно мотнула головой.       – Почему вы вместе? – спросила она вместо этого. Заметив, как Марва сначала недоуменно сдвинула брови, а потом скривилась, Анна поспешила исправиться: – Не подумай, я без нагона. Мне правда важно знать, почему вы сошлись снова. И есть ли вещь, которую ты бы Софи ни за что не простила.       – Потрясающе. Обожаю, как ты исчезаешь, а потом появляешься с какой-то новой дичью. С тобой не соскучишься, конечно, – Марва недовольно тараторила, сводя важный для Анны вопрос к обычному трепу.       – В чем ты накосячила? – Софи оказалась куда проницательнее своей девушки. Сейчас она выглядела не то чтобы дружелюбно, но враждебности уже не ощущалось. Анна прикусила губу. Пожалуй, ей не следовало раскрывать все: это небезопасно и для девушек, и для разведчиков, и перекладывать собственную тяжесть на них было как минимум некрасиво. Единственное, что она могла себе позволить в такой ситуации: обрисовать все максимально размыто, в общих чертах.       – Я совершила, – медленно, почти по слогам, протянула она, – преступление. Серьезное. Такое, после которого лучше умереть.       Повисла долгая пауза. Анна не поднимала глаз на девушек: боялась увидеть осуждение, хотя это меньшее, чего она заслуживала.       – Если бы Софи совершила преступление, я бы в первую очередь захотела узнать, что случилось, почему она это сделала и как я могу ей помочь. Я знаю, что она бы не сделала ничего плохого, просто потому что захотела. Как и ты, – Марва осторожно подбирала слова, не зная, как подступиться. Анна тихо рассмеялась: как она и думала, в этом суть хороших людей – считать остальных такими же добрыми. Легче не стало.       – Радость моя, принеси ей поесть и чаю покрепче. Она все еще бухая, – голос Софи звучал нейтрально, вполне затрапезный тон. После того, как шаги Марвы стихли, девушка резко дернула Анну за руку к себе, заставляя поднять взгляд: – Что именно тебя беспокоит? Поправь меня, если я ошибаюсь, но ты явно натворила что-то серьезное и вместо вины, раскаяния и сопутствующего дерьма думаешь только о том, что о тебе подумает твой парнишка?       Анна неопределенно повела плечом: а смысл отрицать очевидное?       – Не только он. Точнее, важно не то, что он подумает, а то, что после этого… преступления я не заслуживаю его любви. И не только его. Я боюсь, что они меня осудят, но еще больше боюсь того, что меня простят.       Пальцы Софи сжались на запястье крепче.       – Я и не знала, насколько это отвратительно выглядит. Аж тошнит, – презрительно пробормотала она.       Анна выдернула руку: было неприятно, хотя мысленно она только что себя убедила, что достойна и не таких слов. Пожалуй, пора уходить. Раз она сама до конца не знает, чего хочет услышать, смысл перекладывать ответственность на других людей?       – Сядь обратно, – примирительным тоном остановила ее Софи. – Я хочу тебе кое-что рассказать.       – Неинтересно, – резко ответила Анна, но все равно послушалась.       – Я вижу, – Софи тоже заметила очевидное. – Ты знаешь, почему Марва закрывается, не успев открыться?       – Клиентура поумирала?       Софи недовольно сощурилась, но уголки губ все равно дернулись. Анна про себя ухмыльнулась: наконец-то нашла настоящую ценительницу ее изысканного чувства юмора.       – Мы переезжаем в Митрас.       От удивления разведчица даже на мгновение позабыла о собственной драме. Выбраться из Троста было непросто, поскольку он являлся самым небезопасным городом, что довольно наглядно показали последние события, а соответственно, и самым бедным. Всей остальной стране не было выгодно, чтобы жители Троста селились где-то еще, а потому власть, и не только она, пускала в ход все методы, чтобы удержать людей в укреплении на юге, чтобы они подольше побыли приманкой для титанов. Раньше такую же функцию выполняла Сигансина. Именно поэтому переезд из Троста сам по себе был событием, а переезд сразу в столицу – делом совершенно незаурядным.       – Я охуеть как за вас рада, – смогла выговорить Анна. – Но у меня куча вопросов.       – Понимаю, но обо всем по порядку. Начнем с того, что ты поверхностная бесячая выскочка, – тут разведчица согласно кивнула. Было совсем не обидно, она это слышала о себе достаточно часто, чтобы быть уверенной: даже в ее личном деле все так и записано. Анна довольно быстро научилась принимать такие слова за комплимент, ведь Эрвин в качестве попытки утешить когда-то сказал, что плохие вещи говорят о по-настоящему выдающихся людях. Хотя в собственной выдающести она довольно быстро разочаровалась, привычка осталась.       – Но, хотя ты все еще меня бесишь, трудно отрицать, что ты была права: я отвратительно поступила с той, кого люблю больше всего на свете, а уж титаны указали мне на это очень явно, – Софи криво усмехнулась. – После того, как мы сошлись снова, я решила сделать все, чтобы исправить свою ошибку и Марва не пожалела, что простила меня. Я очень много пахала, чтобы она смогла открыть свое заведение, за много дней не сделала ни единого наброска, не брала иголку в руки, хотя идеи так и теснились в голове. Но для меня было важно, чтобы Марва была счастлива. Я не видела никого и ничего, мне казалось, что только ее любовь делает из меня человека.       Анна слушала, затаив дыхание, и сама не замечала, как кивала, соглашаясь: Софи будто описывала ее саму.       – Но в итоге в какой-то момент все пошло по одному месту. Мы стали сильно ссориться, потому что ничего не было идеально, а я хотела, чтобы было идеально, и Марва заслуживает идеала, а она говорила, что я сама на себя не похожа и ее бесит, что я то и дело ей поддакиваю. И тут подвернулось предложение. Королевскому портному нужны новые подмастерья, а учитель в ремесленной школе, где я жила, рекомендовал меня среди прочих.       – О, я уже совсем забыла, что вообще-то хотела про Митрас спросить, – вспомнила Анна. – Только чего-то не пойму, а в чем мораль? Звучит твоя история как что-то совсем личное, даже неловко. Или ты просто похвастаться решила?       Софи выслушала ее с нечитаемым лицом.       – Сейчас я действительно не понимаю, что Марва нашла в такой тупице, и планирую напоминать ей о тебе как о самой большой ошибке в ее жизни.       – Эй, она хотя бы обаятельная. И утешила меня, когда мне было это нужно. И это я не говорю о… Ладно-ладно, правда не говорю, – Марва сделала притворно-виноватый вид, завидев недовольство своей девушки.       Только почуяв запах еды, Анна поняла, как была голодна, и набросилась на тарелки, даже не выдержав минимальных правил приличия.       – Ты говори, я слушаю. Сейчас даже перебивать не буду. Бля, Марва, это просто божественно, – едва прожевав, пробормотала Анна.       Марва умилительно взглянула на Анну и кивнула Софи. Со вздохом, как будто уже пожалела о том, что вообще открыла рот, та продолжила:       – Я поначалу боялась сказать Марве, но понимала, что от такого предложения не отказываются. И, как видишь, она меня поддержала, хотя ей придется бросить то, что стоило большого труда начать с нуля.       – Такой талант, как я, нигде не пропадет, – горделиво тряхнула волосами Марва. – Нет, правда, посмотри, как со стола все мечет. Так что покорю столицу за пару дней. А вот твою кислую рожу терпеть всю жизнь я вообще не была готова.       Анна подавилась смехом. Недолго же Марва продержалась со своими “пирожочками” и прочими проявлениями сопливой нежности, натура все же перевесила. Но, видимо, Софи более чем устраивала ее настоящая девушка, она в ответ на эти обвинения лишь слегка улыбнулась.       – Ты спрашивала, в чем мораль, так слушай: хотя я и обсудила все с Марвой, про себя уже решила, что поеду во что бы то ни стало. Потому что даже ради Марвы я не готова отказаться от себя. Да, я безумно счастлива с ней и пойду ради нее на что угодно, но не собираюсь быть ее тенью или слугой. Меня делает мной не Марва и ее отношение, а я сама.       – За это я тебя и люблю. Моя Софи крутая и делает все по-своему, – ласково улыбнулась Марва. Лицо Софи тут же посветлело, стало не таким строгим, а даже наоборот, очень нежным и мягким. Анна поневоле залюбовалась ими: после долгого нахождения в собственной внутренней грязи видеть что-то настолько красивое казалось настоящим подарком. Поневоле из груди вырвался тяжелый вздох: глядя на влюбленных, она почувствовала, что уже соскучилась по Армину.       Услышав Анну, Софи встрепенулась и вновь обернулась к ней, будто внезапно вспомнив о ее присутствии.       – Это и ответ на твой вопрос. Вернее, ты задала неправильный вопрос. Тебе нужно думать не о том, что о тебе скажут другие, как бы сильно ты их ни любила, а о том, как помочь себе сейчас. Ты совершила дерьмовый поступок, но он уже совершен, так думай, что делать с последствиями. И вообще, можешь мне не верить, но со временем тебе придется себя простить. Тебя все равно проклянут те, кого ты обидела, а тебе с собой всю жизнь жить, так что лучше провести ее с той, кто будет любить тебя, несмотря ни на что.       Это была слишком смелая мысль. Анна вновь уставилась в пространство перед собой, ощущая, как все в ней сопротивляется этой идее. Если она будет себе все прощать, то, получается, она может творить все, что захочет. Ей нельзя давать такую свободу. Может, кому-то этот совет и поможет, но для дерьмовых людей, к которым девушка себя относила, он был так себе.       – Я слышу, как у нее мозг шевелится, – Анна вышла из оцепенения, заслышав шепот Марвы.       – Занятный совет, но, если я его послушаюсь, уровень преступности в стране вырастет раза в полтора.       Странно, но Софи рассмешили ее слова.       – Говорю же, выскочка. Много о себе думаешь, разведчица. Ты взрослый и, не побоюсь этого слова, разумный человек, тебя не держат какие-то запреты. У тебя есть свои принципы и представления о морали, которыми ты руководствуешься. Они и будут тебя сдерживать, потому что, переступая через них, ты будешь чувствовать, что предаешь себя, а это невыносимое чувство, поверь.       – О, – задумчиво выдавила Анна.       Софи и в самом деле была права. Все это время ее пожирал не страх навредить тем, кого она любит. В первую очередь девушке было больно от того, что она вытерла ноги об собственные убеждения. Потому ей и было страшно, что она поступит так же с другими: если уже переступила через себя, то чего уж говорить о ком-то еще.       Правда, оставалась загвоздка: Анна все еще не знала, кто она есть и чего на самом деле стоят те убеждения, что появились у нее в последние несколько лет. А что было до них? Голова страшно заболела, извилины стали трещинами, готовыми разорвать мозг.       – Давай я тебе помогу, – было очень необычно слышать от Софи сочувствующую интонацию. Анна с досадой подумала, что, видимо, выглядела действительно жалко, раз вызвала сочувствие Снежной королевы. – Я все-таки тоже с этим дерьмом промучилась, понимаю, как тебе сейчас трудно.       “Сомневаюсь”, – разведчица не считала себя уникальной, но действительно не считала, что у этой относительно благополучной девушки была хотя бы половина ее опыта. Однако этого она не озвучила: Софи и так ее сильно выручила, было бы грубо брякнуть что-то такое.       – Вернемся к твоему вопросу: представь, что твой поступок совершил твой парень, как его там?       – Армин, – вставила вместо Анны Марва. Она казалась страшно довольной тем, что тоже помогает, а еще широко улыбнулась при упоминании его имени. Разумеется, он покорил и ее буквально за одну встречу.       К своему стыду, Анна поймала себя на мысли, что впервые за время знакомства с Марвой она заметила исходившее от той человеческое тепло, особенное, настоящее очарование, не выставленное напоказ. Проблема, тут разведчица не сомневалась, была в ней самой. Едва ли она хоть раз думала о своих предыдущих партнерах как о полноценных личностях – лишь как о временных спутниках на одну ночь. Если бы ей несколько месяцев назад не пришло в голову затащить Армина поесть на халяву, а тот не нравился бы всем, как золотая монетка, то их с Марвой и Софи бы не связывало совершенно ничего и Анна сейчас так и сидела бы совершенно одна в яме, которую сама себе же вырыла.       – Если что, я все еще жду, – Софи смотрела на нее тем же взглядом, что и Леви в кадетские годы: с терпением и толикой разочарования.       – Дай ей время, Соф, не все умные как ты, сделай скидку на тупизну, – благодаря участливой Марве Анна получила немного времени, чтобы вообще вспомнить, какой был вопрос.       – Да-да, сейчас, – по старой привычке она отреагировала так же, как и на Леви в похожей ситуации: тянула время, лихорадочно подбирая ответ. – Представить такое сложно, но допустим, сделал, дальше что?       – Твои действия.       Анне не потребовалось и секунды.       – Я бы пожалела, что это сделала не я. Мне бы хотелось уберечь его от такого дерьма любой ценой. Я бы очень сильно ему сочувствовала и постаралась бы убедить его, что все еще его люблю, ведь он будет думать, что теперь он самый плохой человек на свете, но ему до этого еще падать и падать. Я бы не стала его осуждать, потому что знаю: для такого поступка требуются серьезные причины.       Услышав себя со стороны, девушка едва не расхохоталась: забавно, что, описывая Армина, она описала в итоге себя. Но разница все еще была: у него причина действительно была бы весомой, у нее же в запасе было еще одно убийство, которое было мотивировано непонятно чем. Почему она убила тогда? Как ни пыталась вспомнить, все, чего она добилась – нового витка головной боли.       Они проболтали до самого рассвета, и, хотя утро уже наступило, уходить из их небольшого уютного жилища совершенно не хотелось: Анне казалось, что, едва она переступит порог, как все неприятности и испытания тут же набросятся на нее, не оставив живого места.       Марва, будто прочитав ее мысли, на прощание сказала:       – Сделай нам напоследок подарок: прежде чем идти рыть себе могилу по поводу и без, думай о себе как об Армине. И относись к себе как к Армину. Даже без вашей суицидальной службы люди приходят и уходят. Неважно, насколько прекрасны те, кого ты любишь, не отдавай им все свое сердце, иначе останешься без него вовсе.       – И, будь добра, обнови гардероб, у меня чуть кровь из глаз не пошла, когда я тебя увидела в этих шмотках не по размеру, – добавила Софи.       – Даже не знаю, за какую из невозможных задач взяться в первую очередь, – закатила глаза Анна, благодарно обнимая обеих. – Жду приглашения на свадьбу.       Теперь идти было не страшно: на ней была такая непрошибаемая броня, что разведчица совершенно проигнорировала свист ей вслед от последних посетителей питейных заведений, лишь довольно хмыкнула, увидев несколько капель крови на перекрестке.