Потрогай, послушай

      Было трудно дышать, трудно разлепить глаза, трудно пошевелиться – Анна вроде бы вырвалась из странного сна, но одновременно все еще находилась внутри него. Почувствовав на щеке чью-то ладонь, она всеми силами устремилась навстречу этому ощущению, зная, что оно способно помочь ей выбраться.       Та же ладонь помогла ей сесть, прижала к плечу и принялась успокаивающе гладить по спине, ожидая, когда девушка перестанет плакать. Перестать было трудно: слезы лились и лились, а из горла вырывались ужасные воющие звуки. Анна не знала, почему плакала, почему было так больно – никак не могла вспомнить, что же ей такое приснилось.       По запаху и тому, что плечо было непривычно крупновато, Анна узнала Эрвина. Точно, она уснула у него дома: из Троста направилась сразу к командору, ожидая задания, но тот сначала отправил ее отоспаться, настояв на том, чтобы Анна осталась в его доме, а не ушла к себе.       – Что снилось?       – Не помню.       – Ты кричала. Как Леви, когда…       – Когда всегда.       – Именно. Ты знаешь, что ему снится.       – Но не знаю, что снится мне. Такое бывает. Все, хватит, – Анна вывернулась из-под его руки и энергично потерла лицо. – Сейчас-то ты готов меня отправить на свое загадочное задание?       – Я сомневаюсь, что готова ты, – Эрвин наклонился ближе, внимательно рассматривая ее лицо. – Точно ничего не хочешь рассказать?       Соблазн рассказать был: все же вчера ей стало чуть легче. Однако вид у Эрвина был очень уж уставший и утомленный неведомыми Анне заботами. Пока она прохлаждалась на свежем воздухе, он явно не переставал работать, думать, строить свои невероятные планы, просчитывая их на миллионы ходов вперед. Девушке было жаль его, поэтому она могла помочь тем немногим, что было ей доступно сейчас: сделать качественно свою работу и не докучать собственными проблемами.       Если она прямо скажет, что беспокоится о нем, Эрвина это не порадует: судя по тому, что она успела увидеть, отсутствующая рука убеждала не только других, но и его самого в том, что он уже не так силен, как раньше. Поэтому Анна заявила:       – Я сказала, хватит. Это все потому, что ты мне не дал домой зайти, а там мой зайка, который помогает мне хорошо спать. Если собираешься опять прикидываться моим опекуном, то хоть выполняй свои обязанности нормально. Ах да, ты же мне больше не опекун.       – О чем ты не устаешь напоминать. Разбиваешь папе сердце.       У Эрвина и Леви была одна общая черта: шутили они с совершенно каменным лицом. Вот и сейчас Анна попалась – сначала оторопело уставилась на него и только потом осознала:       – Вечно ты так, хуй проссышь, серьезно или нет. Дай мне пару минут, заскочу к себе и сразу к делу.       – Уже стемнело, – задумчиво протянул Эрвин. – Отправишься прямо отсюда. Можешь взять какие-нибудь вещи Леви. Где ванная, помнишь.       – Тут идти-то, – заспорила Анна, удивленная столь явным нежеланием отпускать ее в собственный дом.       – Считай это приказом. Как вернешься с задания, тоже сразу ко мне, никуда не сворачивай. Время сейчас очень дорого стоит, – ответил он на невысказанный вопрос. – Давай, пятиминутная готовность.       Задание было проще некуда.       – Есть несколько полицейских архивов. Как я полагаю, в одном из них есть информация о Райсах, которая нам нужна. Или же она раскидана по нескольким архивам, я бы поступил именно так. Разумеется, официально никакой информации нет, поэтому я хочу, чтобы ты проникла в каждый из них и хорошенько там пошарила, помни, что такие важные данные не будут на виду. Начать стоит с дальнего, который ближе к Митрасу. Ты можешь отправиться одна, но я вызвал Рей для подстраховки, если она тебе нужна. Разумеется, знать об этом никто не должен. Заметить тебя – тоже.       – А если заметят?       – Сделай так, чтобы не заметили, – с нажимом повторил Эрвин.       – Сделаю, но все же? В каких пределах я могу действовать? – Анна и сама не знала, чего хотела добиться от Эрвина: разрешения на убийство или запрета.       – Импровизируй, я тебе доверяю, – смысл слов совершенно не соотносился с интонацией: мужчина произнес это с сомнением, будто не совсем понимал, о чем идет речь. Разведчица решила не прояснять этот вопрос.       Путь был неблизким, но по ощущениям дорога не заняла много времени – в самый раз, чтобы взбодриться и вытряхнуть все мысли из головы. К счастью, ничего ее не отвлекало от процесса: у постовых, которые ей попались, было ноль вопросов.       Разведчица пристроила не успевшую толком устать лошадь в полицейской конюшне, где та успешно мимикрировала под местных. Анна приметила окно на третьем этаже, которое крайне удачно было распахнуто. Бонусом к везению стала водосточная труба, которая проходила сбоку от него.       Дождавшись, когда часовые на крыше пойдут на очередной обход, разведчица быстро переместилась к стене крепости и прижалась к ней спиной. Можно было воспользоваться УПМ, но это был самый крайний вариант – крюки устройства могли произвести заметный и, что хуже, очень характерный шум. К тому же после ее визита даже самый тупой полицейский сможет сузить круг поиска, увидев свежие сколы на стене. Поэтому оставался только один вариант.       Анна аккуратно надавила на скобы, крепившие трубу к стене. Постепенно девушка увеличивала силу давления, чтобы понять, насколько устойчивой и не скрипучей является конструкция. Результат не сказать что удовлетворил ее, но альтернатив все равно осталось немного. Быстро вытерев вспотевшие ладони об одежду, разведчица нагнулась, чтобы взять немного песка и растереть его по рукам. Очень медленно она пробиралась наверх, стараясь цепляться больше за старую неровную кладку, чем за скобы: те были древнее Пиксиса, и Анна опасалась, что хотя бы небольшое давление на них отзовется хором ржавого металла, и это в лучшем случае. Уверенности не добавляли и гражданские туфли, которые девушка стащила по пути. Ее любимые форменные ботинки помогли бы больше, но было бы крайне тупо оставлять здесь следы протектора с насечками, характерными для разведкорпуса. Пусть, по мнению Анны, полицейские были поголовно глупыми и ленивыми, перестраховаться не мешало.       Добравшись наконец до окна, разведчица осторожно заглянула внутрь. Свет не горел, людей внутри не было. Еще одна удача.       Девушка залезла внутрь. Судя по крепкому запаху сигаретного дыма, который не выветривался даже при открытом окне, она находилась в офицерском кабинете. Обшарив все, что только можно, Анна с досадой прикусила губу: наверное, рассчитывать на то, что ей будет везти постоянно, было наивно. Скрестив ноги, она села под дверь: снизу через щель проникал свет коридора, так девушка надеялась подслушать или хотя бы по бродившим туда-сюда теням понять, с какой частотой проводится обход.       Часы пробили один раз: это либо час ночи, либо половина часа. Пусть разведчице казалось, что после раздавшегося боя она сидела еще лет десять, пялясь в пустоту, девушка заставила себя дождаться, когда часы пробьют еще раз.       Услышав наконец еще один громкий “бом”, Анна в нетерпении вскочила на ноги. Внутренние инструкции предписывали военным структурам проводить обход в штабах в ночное время каждые полчаса или чаще, но эти правила давно никто всерьез не воспринимал. В разведкорпусе, к примеру, ограничивались часовыми на внешней территории, внутри никто ничего не охранял. С другой стороны, у них в штабе ничего интересного и не было, а вот от отделения королевской полиции, где хранятся секретные документы, Анна ожидала большего.       Разведчица зажала ладонью левый глаз: Армин рассказывал, что давным-давно люди так делали, чтобы всегда суметь сориентироваться в темноте, стоило попробовать. Немного страдало равновесие, но в целом на ногах она стоять могла, а этого было достаточно. Анна проскользнула за дверь, озираясь и прислушиваясь к каждому шороху. Конструкция УПМ, висевшая на бедрах, не добавляла ей ловкости и бесшумности, но от запасного варианта отхода отказываться как-то не хотелось.       Вдруг тишину ночи нарушили чьи-то громкие голоса. Анна тут же скользнула в ближайшую нишу, прячась от света факелов. Тревога оказалась ложной: всего лишь солдаты, которые, видимо, и должны были нести дозор, пили и играли в карты в одной из комнат. Дверь была распахнута, значит, придется искать обходные пути. Впрочем, чем позже она доберется до архива, тем лучше: обычно к четырем-пяти утра силы иссякают, и дозорные становятся вялыми, невнимательными, а то и вовсе спят. Командирша и сама гоняла таких в разведкорпусе, особенно после того, как кадеты смогли ночью спокойно пройти на территорию. Но в то же время и ее концентрация к этому времени сильно снизится, особенно после часов, проведенных в пути. Так что нужно поспешить.       Пришлось обойти почти всю крепость, чтобы найти кабинет начальника штаба. Из плюсов: двери в крепости были уже с современными замками, поэтому вскрыть любой из них оказалось несложно. Немного повозившись, девушка отперла кабинет и юркнула за дверь. С облегчением она открыла левый глаз, радуясь, что не наткнулась ни на одного солдата: тогда глаза явно пришлось бы открыть пошире и все ее усилия пошли бы прахом.       Метод помог не идеально, но все же разведчица могла ориентироваться в темноте комнаты. Кабинет был довольно стандартный: диван, пара кресел, рабочий стол и все такое. Ничего, похожего на суперсекретный архив, не наблюдалось. Впрочем, Анна и не ожидала, что такая важная информация будет на виду. У Эрвина был небольшой секретный закуток за одним из книжных стеллажей, стоило поискать что-то подобное здесь.       Счастливая звезда все еще светила для нее: в кабинете были шторы. Мелькнула мысль о том, что линия удач в итоге обычно оборачивается мощным проебом, но разведчица поспешно отбросила ее: сейчас нужно сосредоточиться на деле. Анна плотно задернула шторы, стащила с дивана подушки, чтобы закрыть ими щель под дверью, и зажгла стоявшую на столе керосиновую лампу, предусмотрительно перенеся ее к противоположной от окон стене. Внимательному глазу свет все же будет заметен сквозь шторы, но уже не так явно, к тому же девушка постаралась максимально его приглушить.       Первым делом она обшарила стеллажи возле стены, но то ли из-за тусклого света, то ли из-за того, что за ними действительно ничего не было, командирша ничего не обнаружила. А вот это уже сложнее. Она заставила себя сосредоточиться. Если бы Анна создавала потайную комнату, где бы она ее разместила?       Девушка обшарила пространство под ковром – ничего. Тогда она вернулась к стенам. Что-то должно выдать тайную дверь: замаскировать ее, не наследив, не может никто. По-хорошему стоило обстучать тут все, но такой роскоши она не могла себе позволить, потому ограничилась тем, что надавливала и дергала кирпичи кладки и деревянные панели, которыми были обиты стены.       Вдруг одна из панелей слегка поддалась. Анна воодушевленно расширила глаза и приложила еще усилия, старательно пытаясь вытянуть ее на себя. Однако на этом все заканчивалось. Вариант, при котором эта штука открывалась внутрь, был маловероятен, но выбирать не приходилось. Снова ничего. Отчаяние начало подкрадываться к девушке, но, не желая сдаваться, она продолжала расшатывать панель в разные стороны, хотя голос разума подсказывал, что способ попасть даже в секретные комнаты должен быть куда проще. Все так и оказалось: когда разведчица надавила на дерево с левой стороны, панель легко поддалась и с тихим шорохом сдвинулась вбок. Представив, что было бы, если б она продолжила дергать эту штуку на себя, Анна мысленно содрогнулась. Да уж, тогда бы она мощно наследила, вырвав вход в секретную комнату с корнем.       Захватив лампу, разведчица вошла внутрь. Маленькая комната три на два метра, снизу доверху заставленная папками, теснившимися на полках, уже больше походила на жутко секретный архив. Она была на удивление опрятной: пыли мало, а все папки и свитки отсортированы по алфавиту и подписаны по корешкам. Леви был бы в восторге.       Медлить не стоило, поэтому Анна в темпе двинулась к букве Р. Наскоро проверив содержимое папки “Райс”, девушка запихнула ее в наплечную сумку. На всякий случай разведчица еще раз внимательно осмотрела полку, чтобы ничего не упустить, и тут ее взгляд упал на соседнюю стопку, точнее, на одну конкретную папку. “Смит”.       Время не прямо уж поджимало, но в интересах Анны было покинуть это здание побыстрее. Однако это открытие стоило дополнительного риска. Она присела, чтобы вытащить плотно прижатую соседними файлами папку, и открыла ее. Содержимое было совсем не об Эрвине. Точнее, он там тоже был указан, но школьник Эрвин не был главным героем этой истории. Быстро пробежав глазами по содержимому, Анна резко захлопнула папку и прижала ее к груди, будто так ее громко стучавшее сердце можно было утихомирить.       Как ей поступить?       Определенно оставлять это полиции было нельзя, девушка и не собиралась этого делать. Но отдать эту информацию Эрвину, чтобы тот прочел о том, как его рассказы другим детям стали поводом для убийства отца, было довольно жестоко. Человечная часть Анны, которая, даже будучи слабой и побитой, все еще подавала голос, была в ужасе от этой мысли. Тогда стоило эту папку просто уничтожить. Но разве девушка имела право стирать часть чужой истории, не спросив об этом того, кого она касается?       Зажмурившись, командирша энергично потерла лоб. Опять поганый выбор, который так ненавидит Леви. Как иронично, теперь Анна, которая всегда подшучивала над избегавшим большой ответственности другом, оказалась ровно в той ситуации, когда выбор стоял между неправильным и еще одним неправильным. Резко выдохнув, она запихнула папку к “Райсам”: потом решит, оставлять ее здесь в любом случае нельзя, – и подскочила на месте от громкого боя часов. Три раза. Она здесь уже слишком долго.       Но теперь этот архив становился еще интереснее. Переместившись к букве Л, девушка несколько раз обшарила всю полку. Странно, но о Леви здесь ничего не было, хотя с его прошлым полиция должна была создать отдельный архив чисто для его сомнительных достижений. Та же ситуация с буквой З разведчицу совсем не удивила: Ханджи слегка безумна, но все же всегда была самой хорошей девочкой из них.       Хорошо, теперь буква А. О самой Анне тоже ноль информации: видимо, хранится в том же архиве, что и записи о подвигах Леви. Однако здесь была папка “Арлерт”. Подрагивающими пальцами девушка вытащила папку и аккуратно раскрыла ее. К счастью, она была не о самом Армине. К сожалению, она все же затрагивала его напрямую.