Потрогай, послушай

      Дорога была не слишком долгой, но размеренный темп убаюкивал и пару раз она все же умудрилась вздремнуть с открытыми глазами. Внезапно в этой дреме Анне показалось, что она полетела вниз – разведчица мгновенно очнулась и вцепилась лошади сразу в гриву, не веря собственным ослабевшим рукам, до этого вяло придерживавшим поводья.       Обманчивое падение во сне все же имело основания: земля под ними тряслась как от шагов целой толпы титанов. Лошади недовольно заартачились, стали слушаться хуже. Их можно было понять: животным было знакомо это ощущение уходящей почвы под ногами, как и то, что обычно за ним следовало.       Эрвин добрался до края высокого холма первым. Анна еще не знала, что он там увидел, распознала только знак – разделиться. Не мешкая, она погнала отряд вправо: на карте был обозначен пологий спуск. Лошади с большой неохотой выполнили команду, впрочем, командирша по-прежнему не смела их осуждать, в ней самой было все меньше желания приближаться к этому… нечто. Земля разъехалась, обнажив огромный провал, наполненный необычно светящимися кристаллами. Но даже эти кристаллы не помогали разглядеть источник разрушений: казалось, что в ночной тьме движется целая гора. Краем глаза Анна уловила движение – со стороны провала показались человеческие фигурки.       – Попробуйте догнать эту херню, близко не подходить, – распорядилась она, а сама устремилась к этим неизвестным фигурам.       Распознав в них Армина, Ханджи и Моблита, девушка поначалу облегченно выдохнула, но потом заметила, что не все так радужно. Вид у всех троих был основательно потрепанный, Ханджи и вовсе была на грани потери сознания от кровотечения, расползавшегося по груди.       – Врача! Срочно! – рявкнула Анна, со скоростью света пролистав в голове все возможные печальные исходы. – Положите ее на землю.       Она расстелила свой плащ, на который уложили Ханджи, и проверила спину подруги. Сзади крови нет, уже неплохо.       – Ее загарпунили, как тебя в Стохесе, – торопливо пояснил Армин. Девушка кивнула: как показала практика, ранение не самое страшное. Правда, опасение вызывало, что рана находилась там, где можно было и легкие кровью залить.       Анна хотела задать еще пару совершенно бесполезных вопросов, но уловила ощущение опасности сзади. Если подумать, это была тень какого-то человека, звуки хруста веток под ногами, взведенного курка, тяжелого дыхания, которые слабо выделялись среди общего шума. Все это мимо ее сознания соединилось в одно инстинктивное “опасность”. Не тратя времени на размышления, девушка кувырком откатилась назад и развернулась лицом к источнику звука.       Соображать было некогда: человек наставил оружие прямо на нее. Анна не успела понять, парень это или девушка, едва ли разглядела лицо, ведь ее интересовало только направление взгляда этого человека. Взгляд как раз озадаченно перебегал с нее на остальных, просчитывая, кого прикончить первым. Это и подвело нападавшего – Анна-то не затормозила ни на секунду и ринулась в атаку, низко прижимаясь к земле: впотьмах труднее попасть в того, кто сливается с пейзажем. Она перехватила за запястье руку, сжимавшую оружие, повела ее вверх, чтобы все выстрелы пошли в воздух, и по мелкому движению другого плеча тут же осознала свою ошибку: любое, даже нововыдуманное, УПМ рассчитано на вооружение на обе руки. В ситуации, где под угрозой находилась не только она, но и другие, исправить ошибку можно было только одним способом. По крайней мере, так показалось в моменте.       Анна перенаправила вывернутое запястье к лицу нападавшего и помогла разрядить оба патрона прямо в голову. Один глаз тут же залило от брызнувшей крови, раздался глухой звук упавшего тела. Наскоро вытерев кровь с лица, девушка опустилась на колени, чтобы проверить пульс. В сущности, необходимости в этом не было: у человека с наполовину отсутствующим черепом он и так вряд ли мог быть. Анна это делала на автомате, пытаясь заземлиться, не уходить в себя, оставаться в реальности, чтобы делать то, что должно. Разведчица старалась не смотреть на тело: пусть будет обезличенным некто. От того, что она получше поймет, кого только что убила, легче не станет никому.       “Может, права, может, ошиблась. Решение уже принято, значит, оно было лучшим из возможных. Сейчас уже чего сопли разводить”, – ей пришлось несколько раз повторить это себе, чтобы хоть немного уравновесить себя.       Вообще-то был способ проверить, оправданными ли оказались ее действия – попробовать выстрелить из второго оружия. Но Анна решила этого не делать: для мертвого не было разницы, права она или нет. Не было и для Анны.       Она бросила быстрый взгляд на остальных: все ли целы?       – Эй, я врача звала вообще-то, – полным командным голосом прикрикнула Анна, заметив, что никто не торопится оказывать помощь Ханджи.       В ответ издалека донеслось ворчливое:       – Какая у лошадей скорость, по-твоему?       Командирше стало чуть спокойнее: этот доктор неплохо ее заштопал тогда (этого она ему, конечно, не скажет), значит, справится и сейчас.       Правда, от спокойствия не осталось и следа, когда она услышала свое имя, сказанное совсем тихо, почти без какой-либо интонации. Тут же захотелось вжать голову в плечи, зажмуриться, но Анна заставила себя смотреть прямо.       Армин с секунду смотрел на нее с непонятной смесью шока, страха, тревоги и почему-то жалости, а потом подбежал и изо всех сил сжал в объятиях. Анна слышала, что он плачет, но по непонятной причине пытается от нее это скрыть. Она совершенно растерялась, не зная, что делать, почему Армин плачет и кого он пытается утешить. Подумалось, что за время недолгой разлуки они стали друг от друга еще дальше, чем когда не видели друг друга целый месяц.       От этой мысли Анна обхватила Армина покрепче, пытаясь восстановить утраченную связь.       – Я… Я не… Прости. Прости, прости, прости меня, – он все повторял одно и то же.       – За что ты извиняешься? – с неловким смешком спросила она.       Армин не успел ответить: один из солдат вернулся, чтобы доложить, что эта гигантская гора, которая двигалась от них, – титан. Что подобраться к нему невозможно, что титан к тому же является девиантом. Услышав, что кто-то прискакал с донесением, Армин тут же отстранился: хотя все вокруг знали об их отношениях, он все равно старался при посторонних разведчиках держать дистанцию, боялся, что его будут считать приложением к Анне, думать, будто сам он не способен ни на что.       – Лежать на месте, жди, пока тебя заштопают, – не глядя бросила Анна в сторону Ханджи. Ей даже не понадобилось оборачиваться, чтобы знать: подруга, заслышав о титане, тут же забыла о своем ранении. – Выяснили, куда направляется?       – Нет, Дит ушел докладывать Эрвину, может, он в курсе.       Так не пойдет. Анна протянула руку:       – Карту.       Она совсем не знала этих мест, но по карте хотя бы примерно можно было догадаться, куда направляется титан. На всякий случай сверив направление по небу, командирша несколько раз перепроверила наличие густонаселенных городов и деревень, хотя и так знала, что на севере обычно селятся дворяне их огромными поместьями: большому числу людей тут взяться было негде.       Свернув карту обратно, она вернула ее солдату:       – Все в порядке, время есть. Остальные же там застряли? – уточнила разведчица. Армин кивнул. Казалось, он успокоился окончательно или же, как Анна, просто отключил эмоции, сосредоточившись на деле. – Тогда стягиваем остальных сюда, будем думать, как народ вытаскивать.       – Оттуда? – с сомнением показал разведчик на провал.       – Ага. Не забывай, что там Леви, а этот черт еще и нас с тобой переживет. Да живы они.       – Я думаю, что они вон там, – Армин вовремя вмешался, указав направление. – Возможно, Эрен все же освоил укрепление.       Анна пригляделась: действительно, один холм сильно выделялся на фоне разрушений, создавалось ощущение, что там находится какой-то купол из кристаллов, слегка присыпанный землей. Она в очередной раз восхитилась сообразительностью Армина – он помог ей отбросить первоначальный ужасный план “просто закинуть побольше разведчиков по краям провала и внутрь него в надежде что-нибудь найти”. В то же время командирша усмехнулась его версии – хоть один из них был настоящим оптимистом.       – Слышал? Выполняй.       Отправив подчиненного, Анна наскоро проверила Ханджи: вырубилась, но жить будет – и пошла к этому загадочному холму вместе с Армином. Моблит наотрез отказался идти с ними, пока не убедится, что его начальницу аккуратно погрузят и вообще обеспечат ей хотя бы относительно комфортные условия. Анна не настаивала: ей и самой хотелось, чтобы с Ханджи был рядом кто-то, способный о ней позаботиться. Шли молча. Обоим было понятно, что непринужденный диалог обо всякой ерунде построить не получится, а говорить о том, что дамокловым мечом повисло в воздухе, никто не спешил. Тишина была хрустальной: казалось, любое слово может все испортить. Но и молчать после того, как они долгое время не могли ни говорить, ни даже послать хотя бы строчку, казалось неправильным. Армин первым нашел безопасную дорожку:       – Ты определила направление не потому, что знаешь местность, да? Ты по звездам еще и ориентироваться умеешь?       От любого другого этот вопрос бы прозвучал натянуто, но Анна видела: Армину было действительно интересно. Она слегка улыбнулась, придвинулась к нему и сплела их пальцы, соединив указательные в одну линию. Девушка вытянула сцепленные руки, повернула Армина немного вбок и, придвинувшись к его плечу, тихо проговорила:       – Помнишь эту Медведицу? Тебе от нее нужна всего одна звезда, вот эта, яркая. Обычно звезды движутся по небу, ну хотя бы чуть-чуть, но она всегда указывает на север. Полярная называется. Где бы ты ни был, она всегда остается на одном месте, прямо как ты в моем сердечке, – Анна смешливо поджала губы, заметив, как Армин растерялся с концовки. Надо же, успел отвыкнуть от ее кошмарных комплиментов.       Однако слова имели свою силу: хрусталь тишины оказался льдом, который поплыл от чрезвычайно уместной нелепости Анны. Армин смущенно улыбнулся, на секунду позабыв обо всем – большего ей и не было нужно.       Когда они подошли к нужному месту, туда уже вовсю активно стягивались разведчики. Кто-то даже принялся долбить по кристаллическому уплотнению, но, завидев начальницу, тут же отпрянул.       – Молодец, уже знаешь, что инициатива ебет инициатора. Но ты продолжай, у меня все равно других идей нет. Кстати, если кто-то готов поделиться открытием, я готова выслушать.       Никто не спешил высказываться: или действительно версий не было, или просто побаивались, все же они редко видели командиршу на задании в приподнятом настроении. Кто знает, куда качнется маятник в следующую секунду и не окажется ли это добродушие затишьем перед бурей. Девушка уже начала скучать по Рей, которую чуть ли не силой оставила отсыпаться в Митрасе, – та не боялась ни бога, ни черта (разве что Эрвина немного) и уж точно держала бы Анну в курсе того, что происходит. Сейчас же ответом ей было молчание.       – Может, у кристалла есть уязвимое место? Посмотри на опоры, где-то они толще, где-то тоньше, наверное, тут тоже есть что-то такое, – Армин был единственным, кто не видел никакого подвоха.       – Разумно, – сдержанно кивнула Анна, едва удержавшись от комментария про сексуальный мозг: не хотелось смущать Армина публично. – Распределимся по периметру, сверху тоже попробуйте, УПМ вроде цепляется за эту хрень. Только поаккуратнее, все лезвия не тратить: запас не резиновый, останетесь без клинков как лохи.       Вдобавок она опасалась, что особо ретивые разведчики могут перестараться и навредить тем, кто внутри. Если внутри действительно кто-то есть, конечно. Армин оказался прав и насчет уязвимости, и насчет того, что все спаслись внутри этого купола. Даже насчет того, что Эрен освоил укрепление, прав оказался. У Анны даже возникло желание уточнить, может, он сценарий всей их жизни уже знает, прочитать где-то успел в своих книжках?       – Анна, Эрвин срочно вызывает, – конечно же, это прозвучало в самый разгар организации того, как всех освободить побыстрее и поаккуратнее.       Она недовольно сморщилась – не любила оставлять дело незаконченным. К тому же ей хотелось удостовериться в том, что все целы, и, самое важное, поговорить с Хисторией перед тем, как до нее доберется Эрвин. Но кто ж Анну спрашивает, чего она хочет.       Командирша рассеянно оглядела окружавших ее людей, размышляя, кого оставить за главного. Первой кандидатурой был Армин, которому она могла довериться целиком, но он, ощутив ее намерение, с огромными глазами замотал головой. Анна недовольно прищурилась: если уж он так хочет, чтобы его в разведкорпусе принимали как отдельную важную единицу, пусть учится быть заметным. Но у нее элементарно не было времени настаивать, поэтому пришлось выбрать того самого солдата, который бегал за ней с поручениями: по ее мнению, все подчиненные были одинаково ненадежными, а этот пусть хоть передохнет, оставшись на месте.       – Как успехи? – первым делом спросил Эрвин, подразумевая Леви и остальных.       – Понятия не имею, ты меня прервал на самом интересном месте. Вроде все живы. Еще Эрен укрепление освоил, походу. Если еще и не умер при этом, будет вообще славно.       Командор кивнул, принимая к сведению. Укрепление его определенно заинтересовало, но он решил не заострять на этом внимание сейчас.       – Скачи в Орвуд, предупреди местный гарнизон, чтобы стягивали силы. Лучше пока не говори, зачем, ни к чему наводить панику. Думаю, мы выдвинемся в течение часа, нагоним тебя.       Анна стиснула зубы, пытаясь скрыть разочарование. Эрвин опять подрядил ее на самую противную работу. Просто отлично. Как раз этот час она потратит на то, чтобы опять отвечать на вопросы, на которые она не знала, что отвечать, убеждать всех, что ее стоит послушать и что разведчики больше не персоны… Черт, совсем голова не варит. Как там было? Персоны… персоны…       – Персона нон грата, – поправил ее Эрвин, дав понять, что она размышляла вслух. – Двигай, тебе надо привыкать командовать гарнизоном, предательница.       Он сказал это совершенно пренебрежительным, немного обиженным тоном, но глаза смеялись. Анна знала, что Эрвин успел заметить ее замешательство от предложения Пиксиса, но не ожидала, что он так быстро использует это.       – Ты за меня вообще бороться не собираешься? Нормальный работодатель вообще-то цепляется за ценные кадры, – не осталась в долгу и она.       Анна немного просчиталась. Впрочем, Эрвин тоже. Остальные разведчики прибыли не через час, а через три. Анна потратила все это время не только на то, чтобы доказать невиновность разведчиков и ответить на множество вопросов, с ее задачей никак не связанных, но и на то, чтобы элементарно заставить гарнизон собраться в одном месте. Созвать всех по тревоге так, будто готовится нападение огромного титана, не говоря о нападении огромного титана – задача та еще. Чего уж там, даже Эрвину пришлось нелегко, когда он пытался убедить местных солдат, что его план сработает.       Разведчица понимала опасения местных: гарнизон был заинтересован в том, чтобы спасти жителей родного города, не допустить ни единой смерти. Анне тоже хотелось бы этого, но холодным разумом она понимала, что укрепленные города и задумывались для того, чтобы приманить титана. Орвуду стоило выполнить свою функцию, раз для этого он и был создан, и неважно, что люди думали о безопасности внутренних земель. Жизнь показала, что такого понятия, как безопасность, не существует вообще.       Как только Эрвин появился на пороге гарнизона, она при первой же возможности испарилась. Анна опасалась, что если хоть еще немного подышит одним с гарнизонскими солдатами воздухом, то окончательно пропитается их страхом и надеждами на то, что титан окажется выдумкой. И у нее оставалось одно незаконченное дело.       Командирша нашла всех во дворе возле здания и по лицу Хистории поняла, что опоздала. Сперва Анна уныло поджала губы – что теперь поделаешь, – но тут же отбросила эту мысль и решительно зашагала к девушке. Вероятно, все же успела заразиться глупыми надеждами.       Задержавшись, только чтобы оценить, насколько все живы и целы, она прошла мимо и подхватила под локоть Хисторию.       – Позволь тебя на секунду похитить. Надо поговорить о своем девчачьем.       Та казалась удивленной, но не выдавала ни агрессии, ни желания сопротивляться. Для начала неплохо, учитывая, на какой ноте они расстались.       – Ты уже все знаешь, так? – на всякий случай уточнила командирша.       Хистория кивнула, и Анна растерялась: она не могла понять, что выражает лицо девушки. Было это смирение, раздражение, радость, уверенность или обреченность? Обычно Криста не относилась к нечитаемым людям – ее наигранная ханжеская доброта и ненависть к себе были видны еще с расстояния сотни метров. Однако новая Хистория была чем-то непонятным. Быстро поразмыслив, Анна решила действовать так, как сперва и задумала:       – Ты можешь отказаться. – Заметив огонек изумления, ожививший ранее сдержанный приглушенный взгляд, она продолжила увереннее: – Я серьезно. Хочешь, могу тебя похитить не на секунду, а на подольше? Спрячу где-нибудь, а когда все разрешится, то верну на место.       Хотя она была действительно серьезна, Хистория рассмеялась.       – Как ты себе это представляешь? Спрятать человека на этом маленьком пространстве, да еще и ждать, что все уляжется само собой? Знаешь, план Имир по похищению меня выглядит уже не так странно.       – Леви заныкался с твоими друзьями на несколько дней, думаешь, я способна на меньшее? – в тон ей ответила Анна. – Ничего не уляжется само собой, я просто продавлю Эрвина, вот и все. Никто, кроме нас, не знает, что ты истинная наследница, так что он может посадить на трон любую красивую мордашку, да еще и законные основания придумает, сама видела, как он стелить умеет. Если эта хрень сработала раз, сработает и два, тебе необязательно страдать, потому что кучка дедов так решила.       В Анне начало закипать раздражение, ведь Хистория продолжала упрямо улыбаться. Она покачала головой.       – Кажется, теперь я знаю, почему ты понимаешь Имир. Предлагаешь поступить так эгоистично, насколько вообще можно, а сама готова в лепешку разбиться, лишь бы другим было хорошо. Дурочка Имир, – в улыбке теперь сквозила неприкрытая боль. – Спасибо, но я уже приняла решение, и я справлюсь. Не справлюсь, так разнесу тут все к чертям, тоже будет весело. Тебе понравится.       Она улыбнулась еще шире и взяла Анну за руку. Кожу зажгло. Анна ненавидела, когда люди не хотели, чтобы их спасали. Она сразу начинала чувствовать себя совершенно беспомощной, бессмысленной, хотелось все равно тянуть их за собой, тащить из любимого болота к суше. На то, что некоторые существа созданы для жизни на болоте и им не место на гибельной земле, она чаще всего не задумывалась.       Подловив себя на этом ощущении, девушка замерла. Она уже зарекалась быть спасательницей для всех, но снова провалилась в эту яму карающего добра. Может, стоило больше спать и меньше убивать, тогда не возникнет желания причинять благо в попытке расплатиться за кармические долги.       – Тогда с тебя место в первом ряду, высочество, – проворчала Анна, сдаваясь. Хистория громко расхохоталась.       Когда они уже направились к остальным, она шепнула:       – Я тоже хочу кое-что сказать. На правах будущей королевы. Не смей думать, будто есть какой-то момент, когда ты будешь тянуть Армина вниз или будешь не нужна ему. Это не тебе одной решать, а он поумнее тебя будет, сам разберется.       Анна недовольно покосилась на нее: пожалуй, Хистория вернула любезность тем, что нагло влезла в ее личную жизнь, да еще и с таким видом, будто все знала о них с Армином. Понимание того, что сама Анна сотворила нечто подобное ранее, никак не останавливало ее от намерения высказать все, не особо подбирая выражения – когда та вправду станет высочеством, такой возможности уже не будет. Однако Хистория сбила ей настрой одной фразой:       – Будь здесь Имир, возможно, я бы ответила по-другому.       Фраза резко хлестнула своей простотой и все той же тупой болью, которая теперь, видимо, сопровождала Хисторию постоянно. Ругаться расхотелось. Анна лишь кивнула, показывая, что приняла к сведению.       Задумавшись, она не сразу заметила, что все за ними наблюдали. Анна думала, что отряд Леви загонят к Эрвину, но они в полном составе смотрели, как она с Хисторией идут обратно. Особенно выразительным был взгляд Леви, который хмуро вцепился в нее взглядом.       – И на что ты рассчитывала? – негромко, так, чтобы слышала только она, поинтересовался он.       – Какая теперь разница? Как видишь, я провалилась, – пожала плечами Анна.       – Этого следовало ожидать. Все никак не приучишься, что у разведчиков не спрашивают, готовы ли они положить свою жизнь ради человечества.       Девушка прекрасно понимала, чем обусловлена особенно сильная его ворчливость: Леви и сам бы хотел переубедить Хисторию, не приказывать ей быть очередной фигурой в игре Эрвина. Ему тоже было неприятно наблюдать за тем, с какой готовностью она встает на указанную ей шахматную клетку. Но Анна не собиралась быть девочкой для битья: терпение у нее закончилось еще до разговора с Хисторией, и проявлять его по отношению к Леви уже не хотелось.       – Именно потому, что нас никогда никто не спрашивает, я и решила спросить. Я не собираюсь обреченно поднимать лапки к небу и тупо следовать приказам Эрвина, пока он нам готовит новые огненные кольца.       Получилось злее, чем планировалось. Анна тут же пожалела о своем мерзком длинном языке: хотела же всего лишь отстоять свое мнение, а не намекать на то, что Леви порой воспринимают как цепного пса Эрвина. Тихо выругавшись, она с виноватым видом повернулась к другу, боясь представить, сколько ей понадобится, чтобы вымолить прощение, но тот лишь отмахнулся.       – Я знаю, что ты тупица, – на этот раз простил, но было видно: с трудом заставил себя спустить все на тормозах.       Лишь сейчас Анна заметила, что между ними аккуратно вклинился Армин. По его лицу было видно, что он и сам не понимает, что делает: вроде как и влезать в чужой спор не хотел, и в то же время был решительно настроен заступиться за нее в случае чего. Ему только и оставалось, что встревоженно переводить взгляд с одного на другую. Глаза Анны сами собой сощурились от умиления – он знает же, что ему особо нечего противопоставить, если она с Леви действительно сцепится, но все равно пытается ее подстраховать.       – Эрвин вызывает, – крикнул кто-то из окна. Хотелось бы чуть больше определенности, например, знать, кого именно вызывает, но пришлось топать всем вместе в и так уже ставший тесным штаб.       Анна взгромоздилась на стол в углу и в течение всего обсуждения подпирала стенку. Девушка не влезала в разговор: они с Леви находили план туповатым и во многом заточенным под элементарное везение, но идей лучше все равно не было, так что смысла в своем ценном мнении она не видела, да и банально устала, энергии на бессмысленный спор точно бы не хватило. Может, Ханджи предложила бы что-то интересное, как самая активная, но ее здесь не было.       – …для этого я предлагаю свою лучшую специалистку. Анна, подойди, – Эрвин махнул рукой, подзывая к себе.       Она вздрогнула, услышав свое имя, и ощутила, что, во-первых, не знает, в чем она, по версии Эрвина, лучшая, а во-вторых, моргает очень медленно и долго. Кажется, она снова успела заснуть. Но вида не подала: уверенно и не спеша подошла, нацепив на себя профессиональный вид.       – Не против кооперировать гарнизон? – уточнение Эрвина было бессмысленным, потому что он буквально секунду назад почти приказал ей это сделать. Командор явно повторил это, потому что давно знал ее: чем меньше она имела представление о том, что делать, тем самоувереннее выглядела.       Анна оценила иронию Эрвина: снова отделил ее от разведчиков к гарнизону. Больше всего этому факту обрадовался Армин, у которого буквально на лице было написано “как хорошо, что ты в городе, а не полезешь в пекло, как обычно”. Он сумел изобразить что-то вроде сожаления, когда отправился за остальными разведчиками прочь.       – Будь осторожна, – шепнул он, мимолетно коснувшись ее руки.       – Нет уж, ты будь, – фыркнула она и, больше не мешкая, заставила себя вспомнить Стохес – хотелось бы этот опыт стереть из своей жизни совсем, но сейчас он был смертельно необходим. – Ближе подойдите. Первое, что надо понимать: давка убивает людей в равной пропорции с титанами…       Командовать неуверенными и напуганными солдатами гарнизона было проще, чем разведчиками, и в чем-то даже приятнее, но Анне все равно было дискомфортно: очень явно ощущалась пропасть между ней и ими. То, что она назвала бы нормальными рисками и даже хорошими шансами, для них звучало как конец всему. Сначала командирша недоумевала, потом уже в открытую смеялась над осторожностью солдат – вот как, значит, она выглядит для разведчиков. Впрочем, Анна даже гордилась собой: продуманные ею планы на несколько букв алфавита и пути отхода выглядели куда надежнее авантюрного хода Эрвина. Даже при худшем исходе ей удавалось сохранить половину жизней Орвуда.       Самым неприятным и шатким звеном был человеческий фактор. Анна не питала иллюзий и понимала, что если даже ей стоило большого труда убедить солдат в надвигающейся опасности, то чего уж говорить об обычных людях, для которых титаны были лишь смутным слухом, пугалкой для детей. Именно поэтому она решила остаться в городе, а не идти за ворота, как изначально планировала: гарнизонские едва ли не зеленели от непривычной ответственности и страха, а ее собранность внушала уверенность и им.       Никто не замечал того, что собранность была напускной: Анна тревожилась за Армина и остальных, беспокоилась о надежности плана Эрвина, то и дело возвращалась мыслями к Ханджи. Моблит с тревожным лицом доложил, что ей стало хуже в дороге, но в местном госпитале обещали помочь. Однако Анна слабо представляла, как в этой суете могут оказать нормальную помощь. Разведчица делала все на автомате: успокаивала солдат и не солдат, возглавляла панику, поднявшуюся на улицах, рубила огромные куски титана в поисках главного тела. А сама все думала, что так и не успела извиниться перед подругой.       При первой же возможности она сбросила затупившиеся клинки и направилась к зданию госпиталя, с трудом маневрируя на УПМ и спотыкаясь при каждой возможности.       Едва девушка переступила порог госпиталя, как на нее наорали:       – Куда грязь потащила? В таком виде в палаты?! Стерильность должна быть, а ты собралась всех поубивать тут?       Анна долго смотрела на врача воспаленными красными глазами, пытаясь понять смысл слов: она слышала гласные, понимала, что какая-то вещь в ней определенно ему не нравится, но сообразить, какая именно, уже не могла. Что-то про грязь. Ну да, вся одежда на ней в крови и пыли, ничего удивительного. Недолго думая, девушка отсоединила УПМ, ослабила и стянула ремни, скинула тяжелые ботинки, плащ.       – Ты что… Какого черта творишь?       “А щас-то чего ему не нравится?” – мелькнула вялая мысль, но останавливаться Анна не собиралась, удовлетворившись, лишь когда осталась в трусах и майке. С невозмутимым видом она прошлепала босыми ногами к шторке, за которой виднелись знакомые крылья свободы.       – Как она? – тихо спросила Анна у Моблита. Тот выглядел немногим лучше ужасно бледной неподвижной Ханджи, которая сливалась с окружающей стерильной обстановкой, и эта ее уместность здесь резала глаз. Ханджи выделялась в любой местности, раскрашивая ее собой – ярким громким пятном. Сейчас же она напоминала лишь набросок самой себя.       – Лихорадит. За ней следят, но все равно выкарабкаться должна сама, – бесцветным, как стены больницы, голосом пробормотал Моблит.       Анна утешающе сжала его плечо:       – Можешь пойти поспать, я останусь здесь.       Он кивнул, но даже не двинулся, чтобы встать с места. Она не стала настаивать, просто поместила свое усталое тело в изножье кровати, моргнула – и не смогла открыть глаза: достигнув точки назначения, девушка в одно мгновение отключилась.