Колибри

      В купе вагона вели очень оживлённую беседу двое друзей, обсуждая недавний инцидент с ограблением банка «Гринготтс», решив, что в этом мог быть виноват только Тот-чьё-имя-нельзя-называть. Их окружало множество разнообразных сладостей, которые дети поглощали, и разговор внезапно дошёл до темы квиддича.              — Про квиддич ты, конечно же, слышал. Ты за какую команду болеешь? — голос рыжеволосого мальчика был уверенным, ведь кто в этом мире не знал про этот вид спорта? Вот только юный Рональд не учёл того, что Гарри Поттер до недавнего времени жил в совершенно ином мире, где единственным волшебным местом в его доме был чулан под лестницей.              То место для маленького Гарри было укромным мирком, где на красивых лошадях восседали воины, сражаясь за свои королевства. И он провёл с этими благородными рыцарями бесчисленное количество сражений, выходя то победителем, то проигравшим. Но так было задумано, ведь не всегда добро побеждало зло. Вот так и Гарри считал, что несправедливо добру всегда побеждать. И почему же одна сторона считалась добром, а вторая – злом? Ещё в десять лет Гарри задумался о том, что, должно быть, у тех, кого считают «злом», есть причины так поступать. Везде должны быть разумные объяснения, ведь без них всё в этом мире теряет смысл.              За разговором с Роном о квиддиче Гарри расслабился, выбрасывая из головы большинство мыслей. Ему этот мир был ещё незнаком, и о летающих мётлах мальчик слушал с восхищением, улыбаясь и представляя, как сам однажды сядет на метлу и взлетит высоко-высоко в небо, позабыв о детских переживаниях.              Внезапно их отвлекла открывающаяся дверь купе, и внутрь заглянули трое мальчиков, встречаясь взглядом с темноволосым знаменитым мальчиком. Того, который был в центре, Гарри сразу же узнал! Это был тот самый мальчик из магазина мадам Малкин, где Гарри покупал себе форму. В какой-то момент юный Гарри Поттер смог разглядеть на этом бледном лице лёгкий испуг и удивление, а потом светловолосый мальчик выглядел уже заинтересованно.              Драко же был в смешанных чувствах. Глядя на Гарри, он старался подобрать нужные слова. Малфой понимал, что надо что-то сказать, но… что? Он прошёл в вагон и усмехнулся, зацепившись взглядом за Рона.              — Неужели это правда? — спросил Малфой, переводя взгляд с Уизли на Поттера. — По всему поезду говорят, что Гарри Поттер в этом купе едет в Хогвартс. Значит, это ты, верно?              Этот мальчик Поттеру сразу не понравился, но он решил с кивком ответить:              — Верно.              — Это Крэбб, а это Гойл, — сказал Малфой, пытаясь выглядеть как можно надменнее. — А я Малфой. Драко Малфой.              Он будто ощутил дежавю, когда услышал, как Рон скрывает смех за своим кашлем. Вот оно… Тогда случилось то же самое, но Драко ценил выбор Поттера и сдержался лишь из-за него, чтобы понравиться знаменитости. Но не сейчас. На нём больше не было этих цепей, связывающих его с Гарри в единое целое, где в конце им обещают «долго и счастливо». Это не глупая и волшебная сказка, а самая настоящая реальность, в конце которой их ждут ковры трупов и море крови.              — Моё имя тебе кажется смешным, что ли? — он резко посмотрел на Рона, но не чувствовал отвращения или презрения к нему. — Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой папа говорит, если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут позволить себе родители, — выдав эту тираду, Драко ощутил спазм в желудке. Он сам себе казался отвратным, но… Рон переживёт. Всю жизнь его будет ненавидеть, но переживёт. Малфой снова повернул голову на Гарри и продолжил:              — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире существует несколько династий волшебников, которые куда лучше и круче остальных. Ты же не заведёшь себе неправильных друзей, так? Я помогу тебе во всём разобраться.              И он наконец протянул руку Поттеру, мысленно прося Мерлина о помощи. Ему не нужна была дружба с ним, ведь если Гарри настолько туп, чтобы сейчас пожать ему руку, то Драко пойдёт и прыгнет в окно, как заколдованная лягушка! Облегчение накатило на него мгновенно, когда Мальчик-Который-Выжил даже не обратил на его протянутую руку никакого внимания, отвечая:              — Спасибо, но я думаю, что сам могу во всём разобраться.              Это была победа. Драко наконец взял верх над самой судьбой. Он решил идти именно в этом направлении, найдя свой путь, который приведёт его к спасению Гарри Поттера. И Драко осознанно понимал, что подталкивает себя на путь Пожирателей смерти, но у него будет время, чтобы разобраться с этой проблемой. По крайней мере… до войны ещё далеко.       

***

      Ничего не предвещало беды, Драко был уверен, что и распределение пройдёт так, как прошло оно в прошлом. Слизерин – его по праву место. Он был рождён, чтобы учиться там, но стоило ему сесть на стул и услышать весьма многообещающий хмык старой Распределяющей шляпы, Драко напрягся.              «Что происходит? В тот раз она даже коснуться моей головы не успела, как выкрикнула факультет! Невозможно, чтобы что-то поменялось!»              — Впервые такое ощущаю, — тихо нашептывала шляпа, и её голос если и был кому слышен, то только рядом стоящей МакГонагалл. — Юноша, у тебя очень доброе сердце, ты так смел и умён, что я теряюсь в решении. Твой талант явно послужит Слизерину, но сердце и душа отчего-то тянутся к Гриффиндору. Как же быть?              — Нет… — неслышно прошептал Малфой. Его взгляд помрачнел, а ранние сказанные слова Поттеру о том, что если его распределят на Гриффиндор, то это будет позор, придавили его своей тяжестью. Как он, Драко Малфой, может попасть на Гриффиндор!? — Только не Гриффиндор… Только не Гриффиндор… — тем временем продолжал он шептать, готовый уверовать во всевозможных богов, лишь бы его услышали.              — Не Гриффиндор? Ты уверен? Твоя отвага как раз бы послужила факультету…              «Да чтоб тебя дементор поглотил! Я же сказал, что не хочу в Гриффиндор!» — в сердцах заголосил Малфой, и шляпа учла его пожелание, воскликнув:              — Слизерин!              Нельзя было передать словами, какое облегчение тогда почувствовал Малфой. Но самым неожиданным для него стало то, что он не хотел на этот факультет только потому, что у него есть чёткая цель, и выполнить он её должен, будучи слизеринцем.              Он плыл по течению в школьных буднях, переживая уже знакомые для него уроки. Странные чувства накатывали на блондина волной, когда он понимал, что впереди неизбежное. От этого ему хотелось завыть как вервольф, спрятаться, а самое главное – спрятать Гарри! Забрать этого идиота и увести подальше от Хогвартса, от всей магии и волшебства, стереть память и показать ему самый обычный мир, но счастливый. Он не избегал Поттера, просто старался не крутиться рядом с ним и не привлекать внимание к своей персоне. Но отчего-то идея выкрасть его из магического мира не покидала голову Малфоя.              В прошлом, в самом начале учебного года, Драко всегда старался найти Гарри. Он впервые понял, что должен был находиться именно с ним. Не с Крэббом и Гойлом, а именно с Гарри Поттером. Но их общение на первом курсе не продвинулось дальше приветствий. Раньше Малфоя это обижало, ведь он не понимал, почему такой мальчик, как Гарри Поттер, предпочитал постоянно ходить с Роном и Гермионой? Его детское сердце разрывалось от обиды, но они всё равно были друзьями. Или же… считал так только сам слизеринец.              Он глубоко вздохнул, стоя в Астрономической башне. Мальчик сложил руки на ограждении, наслаждаясь осенним утром. Драко и забыл, когда в последний раз чувствовал себя так свободно. Он помнил только напряжение, страх и головную боль. А ещё держал в памяти собственный крик после Круциатуса. Слизеринец теперь точно никогда не забудет, каково это – чувствовать себя настолько сломленным, всем сердцем мечтая о смерти.              Он вдруг вспомнил один ужаснейший случай, достойный в мире магии назваться самым большим преступлением. Родители Невилла попали в руки Пожирателям смерти, а Беллатриса Лестрейндж с тремя единомышленниками пытала их заклятием Круциатуса, пока они не сошли с ума. Сердце Драко сжалось, и он до скрипа стиснул зубы. Теперь он знал, что родители этого парня были сильнейшими людьми в мире магии, ведь такое пережить – воистину достойно и восхищения, и искреннего сочувствия.              Его мысли потревожила едва уловимая птица, приблизившись так близко, что Драко на шаг отстранился. Окрас её был в бледно-голубых и розовых цветах, и мальчик чётко смог её разглядеть тогда, когда та опустилась на ограждение. Он вспомнил, что это была за птица! Невероятно проворная колибри, и единственное в своём роде пернатое создание, умеющее летать задом наперёд.              — Не ты ли была в Косом переулке, а? — усмехнулся юноша, облокотившись на ограждение сбоку от птицы. — Впрочем, твоя компания мне льстит. Говорить с кем-то сейчас о своих терзаниях мне не хочется. Да и скажи я кому правду, не поверят. А если и поверят…              Голос Драко не был лишён настороженности, но в одиннадцатилетнем возрасте он всё ещё выглядел ребёнком, чей голос может показаться с нотами детской наивности. Малфой устремил взгляд вдаль, сузив глаза в прищуре. Утро в Хогвартсе было красивым, лучи солнца падали на ещё зелёные листья деревьев, подсвечивая их и придавая приятную для глаз яркость. Это место он считал своим домом только из-за одного человека. Гарри показал ему то, что не смог никто. На территории школы он встречал в его компании множество рассветов, поднимался с Гарри на мётлах высоко над землёй, смеялся вместе с ним и любовался им же, мечтая, чтобы эти мгновения никогда не заканчивались. Сердца их наполнялись отголосками счастья и беззаботности, расправляя за их спинами крылья, благодаря которым они познали лёгкость своего тела.              Прошлое стягивало Малфоя тугим узлом, не давая ему выбраться из этих пут и отречься от всего счастливого, что было в его жизни. Он сопротивлялся натиску былого, отталкивая его от себя, но безуспешно… Каждый вдох был наполнен давно знакомым ароматом тепла и уюта, а каждое место в Хогвартсе напоминало о нём.              Птица с ограждения резко улетела, заставив блондина моргнуть и устремить взгляд ей вслед. Ну вот, он снова один, и в этом одиночестве Малфой стал хранителем тайны, давящей на его плечи тяжким грузом. И этот груз будет с ним до конца его дней.       

***

      Первую неделю обучения в Хогвартсе Драко почти не встречался с Гарри. Казалось, ему вообще не суждено с ним встретиться, кроме как на совместных занятиях у Снейпа. Но это было к лучшему.              Впереди его ждало совместное занятие полётов на метле у мадам Трюк. Драко и другие слизеринцы уже были на обучающей площадке, ожидая гриффиндорцев с первого курса. Малфой сидел на ровной поляне, согнув одну ногу и положив на колено руку. Он внимательным взглядом наблюдал, как ученики из Гриффиндора спускались с холма вниз, и видел идущего Поттера рядом с Гермионой и Роном. В какое-то мгновение его мысли обожгла фраза его внутреннего голоса: «Не будь Поттера в Хогвартсе, он мог бы избежать многого».              Но даже эта фраза бесследно растворилась, стоило вспомнить, что Дамблдор в любом случае отправит Гарри на рандеву со смертью. Впрочем, кое-что он всё же мог, а точнее – попытать удачу, раз с судьбой он на ножах.              — Ну и чего вы ждёте? — прокричала мадам Трюк, осматривая своим жёлтыми, как у ястреба, глазами учеников. — Каждый встаёт рядом с метлой, и давайте пошевеливайтесь! Вытяните правую руку над ней и скажите: «Вверх!»              Казалось, голоса Поттера и Малфоя зазвучали в унисон, и они с лёгкостью призвали мётлы в свои руки. Взгляд Гарри устремился вперёд, где стоял Малфой. Он, Драко, держал своё средство передвижения так непринуждённо и легко, словно это для него было обычным делом. Слизеринец встретился взглядом с Гарри и искренне не понял, почему он так на него смотрит.              — Мистер Малфой, у вас всё прекрасно получилось с первого раза, — произнесла мадам Трюк, с лёгкой ухмылкой оглядев слизеринца. — Вижу, вас обучали с ранних лет. Вы с мистером Поттером прекрасно справились.              Отвлекаясь на слова мадам Трюк, Драко открыл рот, подбирая правильные слова. На этом же уроке в прошлом ему наоборот сделали замечание, что он неправильно держал метлу, а потом и вовсе сообщили, что всё это время летал он тоже неправильно. Подобные слова в тот момент обидели его, но на сей раз он и не знал, что сказать. Ему было всё равно. Блондин лишь отмолчался, отводя взгляд в сторону, лицо его сохраняло холодную сдержанность и незаинтересованность в подобной похвале.              Стоило мадам Трюк начать обратный отсчёт, когда ученики готовились взлетать, Малфой вдруг оторвал взгляд от своей метлы, устремляя его на Невилла. Он так был занят мыслями о Поттере, что и забыл о том, что у Долгопупса здесь произошла трагедия!              В следующую секунду они стали свидетелями того, как метла Невилла взмыла ввысь с мальчишкой и хаотично заметалась, как неуправляемый и бешеный бладжер, от которого игроки в квиддич заряжались адреналином.              Малфой широко раскрытыми глазами наблюдал, как метла резкими движениями металась в разные стороны, то резко опускалась, то вновь поднималась – да на такую высоту, что, казалось, Невилл мог просто-напросто упасть и разбиться!              — Эй-эй, мальчик! — в ужасе проговорила мадам Трюк, вынимая свою волшебную палочку. — А ну, спускайся!              Учащиеся первого курса уже слезли со своих мётел и начали подбадривать кричащего в ужасе Невилла. Само собой, слизеринцев подобный исход веселил, чего нельзя было сказать о Драко. «Безмозглые идиоты», — подумал Малфой, надеясь, что мадам Трюк на сей раз отреагирует куда быстрее. Но неожиданно метла Невилла пролетела прямо над головами учеников, несколько раз перевернулась в воздухе и полетела прямо к высоким башням таинственного замка Хогвартса. Метла с пассажиром огибала башни, будто исследуя местность.              Бедный Невилл вцепился в метлу намертво, а его сердце бешено колотилось. Он совершенно не знал, что делать в такой ситуации, а потому надеялся, что останется хотя бы живым! Глаза наполнились слезами, стоило мальчику их открыть, а когда метла начала, казалось, послушно возвращаться, он с высоты заметил, что все его одноклассники бегут в его сторону, чтобы чем-нибудь помочь. Мадам Трюк была в диком ужасе, направляя свою волшебную палочку на Невилла, чтобы утихомирить неуправляемую метлу.              Но не тут-то было! Старая метёлка с громким стуком столкнулась с крышей школы, сбрасывая с себя Невилла, словно тот был каким-то паразитом! Долгопупс громко закричал, скатываясь с высокой крыши, и тут-то в его венах застыла кровь, а смерть задышала ему в затылок.              Малфой протиснулся сквозь толпу первокурсников и вскинул взгляд на летящего вниз гриффиндорца. Кто-то в эту секунду закричал: «Он сейчас разобьётся!», и это стало для блондина толчком вперёд.              — Аресто моментум! — чётко произнёс он, вытягивая руку и концентрируясь на гриффиндорце. Это была обычная вербальная формула затормаживающих чар, которые и вправду качественно сработали. Скорость падения Долгопупса начала медленно падать, пока он мягко не приземлился на землю. Но выглядел мальчишка так, будто собственными глазами лицезрел трёхглавого пса размером с настоящего дракона!              Малфой и не заметил, что в глазах многих учеников было столько искреннего удивления, что и передать простыми словами было нельзя! Но и сама мадам Трюк не знала, как отреагировать, но сперва поспешила к бедному Невиллу, чтобы того успокоить, да и проверить, не сломал ли он свои кости?              Внезапно сердце Драко громко забилось, а поток магии был таким огромным, что ему показалось, словно его тело этого просто не выдержит! Что-то внутри начало медленно разрушать барьер, сдерживающий всю его магическую силу, и на три секунды слизеринцу показалось, что он вовсе не дышал. Малфой понятия не имел, что если воспользуется подобными чарами раньше, чем их будут обучать, да и при этом, пытаясь высвободить свой былой поток магии, то что-то в его теле резко поменяется. Но на самом деле, слизеринец сделал это, скорее, рефлекторно, да и потому, что просто мог вовремя отреагировать. И честно мог бы признаться, что не был уверен полностью, что это сработает.              — Слава Мерлину, ничего не сломано! — склонившаяся над пострадавшим мадам Трюк поспешила поднять гриффиндорца с земли. — Вставай, мальчик, на всякий случай мы сходим в больничное крыло. Выглядишь ты совсем неважно.              Пригрозив учащимся, чтобы те не летали без присмотра на метле, она и Невилл ушли, оставив ошарашенных учеников одних.              — Ого, Драко, так ты и такими чарами владеешь! — воодушевился Крэбб, привлекая к себе внимание.              — Ну а ты что думал? — вставила своё слово Панси Паркинсон. — Драко ведь из семьи чистокровных волшебников, он и не такое знает!              Тем временем группа гриффиндорцев отделилась от слизеринцев, и с их стороны Драко уловил шепотки. Те обсуждали не чары, которыми Драко воспользовался, а именно то явление, что он ими в принципе воспользовался, чтобы спасти Невилла.              Растерянным взглядом Малфой пытался за что-то зацепиться, как на коротко стриженной траве заметил небольшой шар-напоминалку. Эта вещь была пострадавшего Долгопупса, и у слизеринца внезапно родилась идея. Он поднял шар, подкинув его в воздухе, и развернулся к своим одноклассникам.              — Эй, смотрите. Долгопупс оставил мне награду. Не зря его бабка ему отправила эту штуку, — Малфой смог выкрутиться из ситуации, усмехнувшись слизеринцам. Напоминалка сверкала на солнце, и как же повезло Драко, что шар при прикосновении не заполнился красным дымом.              — Отдай её мне, Малфой, — вдруг обратился к нему Гарри, и в его голосе Драко мог чётко уловить сдержанность и надежду на понимание.              Все замерли и перестали разговаривать, повернувшись к Поттеру. Драко тоже повернулся, встретившись с его взглядом. Он хорошо читал Поттера, а потому мог догадаться, что сейчас он был сбит с толку. Но Драко хотел подтолкнуть гриффиндорца на выбранный им же путь, чтобы Гарри больше не смел сходить с этой дорожки.              — С чего бы, Поттер? Я спрячу её, пусть Долгопупс помучается и поищет. А может, и себе оставлю, кто мне запретит? — нагло усмехнулся Драко.              Зелёные глаза вдруг вспыхнули яростью, и Гарри воскликнул:              — Это не твоя вещь! Отдай её мне, я верну Невиллу!              В груди Малфоя разгорелось пламя азарта, и он схватился за метлу и взмыл в воздух, зависнув над головами учащихся. Он впился в Гарри заинтересованным взглядом:              — В таком случае, поймай меня, если сможешь, Поттер, — а потом блондин развернул метлу и вздохнул полной грудью, держа в одной руке напоминалку Невилла, а второй рукой задавая метле нужный маршрут.              Его не интересовало то, о чём говорили там внизу, ведь стоило Драко взмыть достаточно высоко, Поттер полетел за ним следом, и через несколько секунд студенты уже смотрели друг на друга цепкими взглядами.              — Отдай мне, Малфой! — крикнул ему Гарри. — Иначе я тебя собью с метлы!              Губы Драко дрогнули, но он подавил порыв глупо заулыбаться, ведь, честно признаться, очень и очень сомневался, что в этом возрасте Поттер вообще способен это осуществить. Хотелось рассмеяться, сказать, какой же Гарри идиот, но чтобы его слова не вызывали неприязнь, а вызвали улыбку. Он только пожал плечами, перекинув сверкающий шар из одной руки в другую, и молниеносно пролетел мимо Гарри, крикнув тому:              — Ну же, поймай меня!              И гриффиндорцу ничего не оставалось, кроме как преодолевать расстояния между ним и Драко, чтобы попытаться вытолкнуть наглого слизеринца с метлы, ну… или хотя бы выхватить шар.       Он завернул за угол и направился к самым высоким башням, повернув голову направо. Там, щурясь, на него смотрел Гарри, то и дело протягивая руку, чтобы забрать чужую вещь. Слизеринец сдерживал желание взять Гарри за руку и не отпускать, но понимал, что больше себе этого позволить не мог…              Они и сами не заметили, как направились прямо к стене Хогвартса, но им вовремя удалось разлететься в стороны, чтобы облететь преграду.              Драко от чистого сердца рассмеялся, ощущая, как воздух треплет его светлые волосы. Постоянно уложенные пряди разлетались в разные стороны, а полёт на метле придавал ему легкость. Улыбка не сходила с его светлого лица, но он внезапно застыл, стоило ему встретить впереди Поттера, от чьих глаз выражение лица слизеринца не скрылось. Гарри хотел воспользоваться чужим замешательством, чтобы вернуть напоминалку, вот только Драко быстро взял себя в руки, потянул метлу на себя и в сторону, а после резким движением руки забросил волшебный шарик куда подальше.              Проследив за шаром, Гарри резко сменил направление и полетел за ним. А Драко поспешил вернуться на землю, пока не вернулась мадам Трюк. Честно признаться, ему стало чуточку легче, чем раньше, ведь полёт на метле – был для него прекрасным успокоением.              Подобную выходку, само собой, заметили, и МакГонагалл забрала с собой Поттера. Конечно, за такое Гарри не исключат, ведь у него был "прекрасный" покровитель, но, может быть, Поттера таким образом он сумел оттолкнуть ещё дальше. После этого происшествия мадам Трюк рассказала Дамблдору, что Малфой прекрасно смог справиться в экстренной ситуации, применив чары для спасения Долгопупса. Таким образом, Слизерину были начислены баллы, а Поттера взяли в команду по квиддичу.              Постепенно школьные дни перестали отличаться друг от друга, и Драко принялся за свои воспоминания, пытаясь извлечь из них выгоду. В выходные Драко пошёл в библиотеку, чтобы поискать информацию о философском камне. Именно с ним Поттер попал в первую свою передрягу, если не считать внезапно появившегося тролля в стенах Хогвартса. Но ещё, что ему нельзя было упускать из виду, – это профессора Квиррелла, который вызывал у Драко дичайшую головную боль. Он знал, что именно он служит Волдеморту и является тем, кто впустил его в себя. Звучало так же ужасно, как и представляющиеся картины соединённых Квиррелла и Тома Реддла.              Малфой тряхнул головой, пытаясь вновь сфокусировать взгляд на тексте и отогнать эти тошнотворные картины. Он сидел в библиотеке глубоко вечером. У него ещё было достаточно времени, чтобы найти информацию, а потому полностью ушёл с головой в найденную книгу. Слизеринец вычитал, что создателем философского камня был Николас Фламель, который смог создать эликсир жизни и прожить больше шести столетий!              — Значит, эликсир жизни… — тихо проговорил Малфой. Вокруг не было ни души, и он мог себе позволить говорить, хотя и тихо. — Он хочет найти его и воскреснуть полностью. Интересно…              — Драко? — неожиданно раздался голос Снейпа за его спиной. И мальчишка вздрогнул, захлопнув книгу. Малфой обернулся на Северуса, вопросительно вскинув бровь. — Что ты здесь ищешь? — поинтересовался профессор, кинув пристальный взгляд на книгу на столе.              — Просто… читаю, — ответил блондин, поднимаясь с места. — Я уже закончил, а вы что-то хотели, профессор?              Выглядя совершенно не удивившимся увиденным (а Снейп точно видел, что читал Драко), Северус повёл Драко к выходу из библиотеки.              — Откуда тебе известны такие вербальные чары? — прямо спросил Северус после недолгого молчания. — Твой отец никогда не обучал тебя им.              — Мать научила, — бросил юноша первое, что пришло ему в голову.              — Да? — сказал мужчина, но в его голосе даже не звучало удивления. — Тогда ничего, если я затрону эту тему в разговоре с миссис Малфой, верно?              Юноша перевёл взгляд на Северуса, глядя на него глазами загнанного в угол зверька. Он только сейчас понял, что ему стоило сдерживаться во многом, в том числе и в своих умениях, хотя он до конца не может прочувствовать весь объём своей магии. Что-то его беспокоило, а что – он не знал.              — О твоих умениях спрашивал директор Дамблдор, — тем временем продолжил Северус, ведя мальчика по коридору. Их шаги и голоса эхом отдавались от стен старинного замка.              — И… что? — осторожно спросил Малфой.              Северус не торопился с ответом. Он остановился, заглянув в серые глаза, наполненные нетерпением.              — И я сообщил ему, что сам научил тебя этим чарам, — ответ профессора одновременно удивлял и облегчал Драко задачу. — Я не буду настаивать на твоём честном ответе, Драко, но будь осторожен. То, что тебя хотели распределить на Гриффиндор, – уже слишком подозрительно.              Зрачки Малфоя дрогнули.              — Откуда?..              — Профессор МакГонагалл сообщила об этом Дамблдору, а он уже мне, — объяснился мужчина. — Я веду к тому, что общество гриффиндорцев может плохо на тебя повлиять. Запомни это, Драко.              Сердце светловолосого мальчика нещадно сжалось, и в какой-то момент ему стало больно набрать в лёгкие воздуха. Слова человека, которым он всегда восхищался, на которого равнялся и которого искренне уважал, заставили Малфоя почувствовать себя полностью разбитым. Он прекрасно понял, что Северус его предостерегает не просто так. Он знал, что рядом с Поттером (а значит, и со всем Гриффиндором) у него могут быть проблемы, касающиеся надвигающегося будущего.              Он открыл рот, собравшись ответить, как они оба уловили звук из другой части коридора. Повернув голову, Малфой сузил глаза, но никого так и не увидел.              — Пошли, — сказал Северус, тоже пытаясь кого-то высмотреть в стороне. К счастью или нет, но, казалось, они были здесь вдвоём, а потому спокойно направились в сторону подземелий.              Стоило фигурам скрыться, из-за статуй-рыцарей выглянули две головы. Круглые от удивления глаза Рона могли вот-вот выпасть из глазниц, а Гарри казался слегка сконфуженным такой неожиданной информацией!              — Нет… я не поверю, — прошептал Уизли, опуская взгляд вниз, на Гарри, а последний в свою очередь поднял голову на друга. — Да чтобы этот Малфой и на Гриффиндоре! Да у него вся семейка была на Слизерине!              — Да, это уж точно, — согласился Поттер, отворачиваясь от друга и продолжая смотреть в сторону, в которой исчезли Снейп и Малфой.              Возможно, Рон не сильно интересовался разговором, ведь ему было важнее скрыться от чужих глаз, но Гарри вслушивался в каждое слово, разносившееся эхом от стен коридора. В этот момент он искренне порадовался, что в этом здании есть такие места. И вопрос до сих пор оставался без ответа: откуда Малфой знал такие чары, которым их даже ещё не обучали? Гриффиндорец уже на уроке по полёту на метле понял, что то, что сотворил Малфой, было тяжело, и без практики было бы невозможно применить так, как это сделал слизеринец. Мысленно он решил, что стоит ему быть начеку и в случае чего не поддаваться провокациям Малфоя.       

***

      Нельзя было сказать, что Драко волновался из-за этого учебного года. Раньше он на первом курсе совсем не сближался с Поттером, поэтому серьёзных отклонений от того, что было, сейчас не наблюдалось. Ему нельзя было серьёзно вмешиваться во временную линию, поэтому оставить все хлопоты он решил на золотое трио Гриффиндора, а самому начинать потихоньку искать информацию о Дарах Смерти. Он, конечно, знал сказку наизусть, но где искать эти «Дары», Драко понятия не имел. У него были теории по поводу Бузинной палочки, но не пойдёт же он к Дамблдору со словами: «Прошу прощения, а ваша палочка случайно не та самая легендарная Бузинная?», да и как бы он выглядел со стороны?              Он неделями думал о Дарах Смерти, пока не наступил Хэллоуин. В этот вечер Драко был куда наблюдательнее – смог же увидеть раздор между тремя друзьями! На празднике за гриффиндорским столом не хватало только Гермионы, а потом вдруг в Большой зал вломился встревоженный Квиррелл, выкрикивая что-то про тролля. Малфой пробежался взглядом по учительским столам, выискивая среди профессоров Северуса. Он точно знал, что сейчас должно произойти. Гарри как-то раз рассказывал Драко о том, что они подозревали Снейпа в воровстве философского камня, а на деле он был один из охраняющих его. И любопытство взяло верх над Малфоем.              В попытках проследить за Северусом случилось кое-что неожиданное. Драко лоб в лоб столкнулся с Роном и Гарри, раздражённо зашипев от боли. Он потирал свой ушибленный лоб, а напротив стоящий Рон вдруг заговорил, недовольно сморщив нос:              — Малфой, смотри куда идёшь!              — Заткнись, Уизли, — прошипел слизеринец, понимая, что у него теперь будет синяк. — У тебя что, лоб деревянный? Класс, подтверждение того, что мозгов в этой черепушке нет!              — Ха-ха, очень остроумно, придурок! — огрызнулся Уизли, сжимая кулаки.              — Малфой, ты что здесь делаешь? — недоверчиво бросил Гарри.              И вправду… Он вообще шёл за Северусом, а забрёл в компанию «команды мечты».              — Я… — не успел блондин что-либо сказать, как трое студентов уловили очень странный запах и звук, вперемешку с низким рёвом. Все трое, не сговариваясь, спрятались за колонной у стены, наблюдая за тем, как тролль медленно обхаживал замок, шаркая своими гигантскими подошвами.              Это существо было примерно четырёх метров ростом, с тусклой кожей, бугристым телом, напоминавшим валун, и крошечной лысой головой. Ноги его были короткими, а руки, которыми он тащил за собой дубинку, были немного длиннее.              — О нет, — в ужасе прошептал Рон. — Он направляется в женский туалет!              — И что? — не понял его Малфой, неотрывно глядя за тем, как тролль осматривал помещение.              — Там Гермиона, — ответил Гарри голосом, по которому невозможно было узнать, что он чувствовал.              Однако единственный здесь среди них слизеринец прекрасно знал, что чувствовали Гарри и Рон. Он вздохнул и попытался как можно безразличнее ответить:              — Идите и спасайте её, а я лучше свалю от греха подальше.              — Какой же ты тюфяк, Малфой, — бросил ему Уизли, даже не глянув на слизеринца. А потом он и Поттер сошли с места, отправляясь спасать свою подругу. Малфой держался, чтобы не пойти за ними, но решил, что понаблюдает со стороны, а в случае необходимости поможет им.              К счастью, помощь им не понадобилась. Малфой прятался под дезиллюминационными чарами, скрываясь от чужих глаз. "Это происшествие точно подарит Гриффиндору очки", — подумал тогда Малфой, уходя как можно дальше.              В полной мере испытавший на себе всю гриффиндорскую карму, Драко, казалось, уже свыкся с тем, что их тянуло на разнообразные проблемы. Следующим событием был матч по квиддичу, в котором главной звездой стал Мальчик-Который-Выжил. Гарри чуть не свалился с метлы, заставив сердце Малфоя биться о рёбра так, будто оно хотело выдолбить в них дыру. Его серые глаза искали зачинщика этого подлого поступка, и Драко нашёл его. Не Северуса, который пытался помочь Гарри (он теперь знал, что любое действие в сторону Гарри – это своеобразная защита по просьбе Дамблдора), а Квиррелла, сидящего рядом с ним. В спешке Малфой скрылся с трибун, даже не разобрав, что ему кричали Гойл и Крэбб. В уже прожитой жизни Гарри не играл в квиддич на первом курсе, и такого на его памяти не было. Нутром Драко чувствовал, что именно профессор Квиррелл был замешан в этом инциденте, а потому решил, что надо что-то предпринять.              Не было неожиданностью, когда под трибунами Малфой застал Гермиону, колдующую над куском ткани от одежды Северуса. Тот вспыхнул огнём, и люди сверху начали кричать о пожаре. К счастью, Грейнджер его не заметила, сразу же скрывшись.              Он посмотрел на разворачивающуюся картину в воздухе через щель под трибунами, почувствовав облегчение. Всё было хорошо. Теперь всё будет хорошо…              С этого места он наблюдал за Поттером, практически не моргая. Небольшая часть его души осталась далеко в прошлом, в мире, которого теперь больше не существует, и Драко больше не мог удерживать её на таком огромном расстоянии. Постепенно нить, связывающая Драко с суровой реальностью и прошлым, растягивалась, готовясь оборваться в любое мгновение.              — Сколько раз, Гарри, — прошептал Малфой, следя за гриффиндорцем отчаявшимся взглядом, — я буду о тебе так волноваться?              Спустя долгое время Драко наконец моргнул, чувствуя, как горячие слёзы на мгновение обожгли его щёки, пока не стали совсем ледяными.       

      ***

             Рождество юноша предпочёл бы провести в Хогвартсе, однако по недавнему письму матери он понял, что она очень его ждёт. Драко совсем позабыл, каково это, когда этот праздник празднуется в кругу близких. На самом деле он был счастлив увидеть накрытый Добби стол для праздника, а самое главное – улыбающуюся и беззаботную мать. В канун Рождества он и мама бродили по знакомым улицам Косого переулка, выбирая подарки тем, кому выбрать не успели. Пока Нарцисса высматривала на витринах магазина разнообразные украшения, Драко подошёл к незнакомому магазинчику, которого ранее здесь никогда не встречал.              Нигде не наблюдалось таблички с названием, но у входа, прямо на деревянной двери, была выжжена чёрным надпись «Quidam in praesenti vivere». Мысленно переводя надпись с латыни, юноша прошептал:              — «Некоторые живут настоящим»…              За его спиной вдруг воскликнула Нарцисса, кладя свои ладони на плечи сына и слегка сжимая их:              — Вот это да! Не думала я, что когда-нибудь вновь увижу этот магазин!              Драко обернулся на мать и растерянно поинтересовался:              — Мам, ты уже здесь была?              — Да-да, — кивнула женщина, подтолкнув своего сына внутрь. — Давай осмотримся здесь. Этот магазин всегда перемещается, и его можно найти там, где его быть не должно. Магазин сам выбирает место, в котором встретит своих покупателей, и товары здесь можно найти на все случаи жизни. В основном – магические товары.              «Прямо вторая выручай-комната», — подумал юноша, и он осмотрел убранство из красного дерева. Полочки не были пыльными, здесь царил полный порядок, и пахло приятными травами. Кажется, чем-то лечебным. На книжных стеллажах было множество фолиантов, по первому взгляду казавшихся старинными и давно забытыми. В клетках над головами расположились птицы разного вида, а на столиках Драко смог заметить стопки журналов с различными колдографиями. Кажется, он и магловские газеты заметил, но не придал этому значения.              Из глубины помещения, которое снаружи казалось совсем крохотным, а внутри большим, вышел молодой юноша, встречаясь с взглядами гостей. Его тёмные до плеч волосы вились и были красиво уложены, а карими орлиными глазами он будто сканировал человека перед собой.              — Ну наконец-то! — быстро проговорил юноша, лучезарно улыбаясь. — Я ждал вас!              — Нас? — со скептицизмом бросил Малфой-младший. Ему этот парень сразу не понравился.              — Амедей? — вдруг голос женщины надломился, и она уставилась на старого друга так, словно увидела призрака. — Это ты? Столько лет прошло, а ты…              — Совсем не изменился, знаю, Нарцисса, — ей он улыбнулся по-особенному, казалось, отдавая женщине всё своё тепло.              Как вскоре выяснилось, этот Амедей ждал именно их, ведь через его лавку проходят различные пророчества, а точнее – он находит шары давно забытых и умерших. И в одном шаре, которое потеряло своё пророчество, но магический след остался, он увидел Нарциссу, медленно собирающуюся в Косой переулок. Там он и решил, что стоит им снова свидеться.              Амедей был волшебником, чья жизнь была напрямую связана с этой лавкой. Пока существует лавка, его хозяин будет жить и не терять своей красоты. А с Нарциссой он познакомился здесь же, когда девушка закупалась формой и учебниками на пятый курс.              — Сынок, можешь присмотреть здесь себе что-нибудь, я пообщаюсь с Амедеем, — ласково она погладила Драко по голове и отошла к своему старому знакомому.              Он считал, что здесь ему вряд ли попадётся что-то стоящее, но лавчонка была донельзя интересной, и юноше хотелось узнать секреты этого заведения. Впрочем, Малфой не стал мешать своей матери, а побрёл вдоль витрин, рассматривая разнообразные магические безделушки. Здесь было всё: от заколдованных украшений до банального чайного сервиза, и Драко нисколько не разделял восторга своей матери.              Он хотел было уже поторопить свою мать, как взглядом зацепился за три лежащих символа на трёх маленьких подушечках. На них были тонкие цепочки, и Малфою вдруг почудилось, что где-то он это уже видел…              — Эм, Амедей? — слизеринец посмотрел на продавца, подзывая его. Только тогда, когда юноша подошёл и посмотрел за стекло витрины, Малфой спросил: — Что это за три символа? На цепочке…              Юный продавец с лисьим взглядом посмотрел на Драко и зашёл за витрину, доставая из неё эти украшения.              — Знаки Даров Смерти, вот, смотри, — Амедей сложил все три знака, которые обозначали Бузинную палочку, Воскрешающий камень и Мантию-невидимку вместе, получив один единый знак Даров Смерти. — Но касательно этих трёх цепочек, то это талисманы. В опасной для жизни ситуации они приведут всех трёх хозяев друг к другу, если те будут порознь. Я не знаю, кто создал их и заколдовал, и без понятия, каким образом они работают, но эти талисманы мне всегда казались особенными. И самое интересное – по отдельности никто не мог их купить. Сейчас объясню: как-то раз ко мне пришёл покупатель, намереваясь купить один из них, а талисман его обжёг – да так, что у покупателя потом остался на левой ладони огромный шрам!              И тут-то Драко кое-что для себя понял. Встреча с Амедеем – была подарком судьбы. Возможно, что именно эти три талисмана ожидали дня, когда Малфой войдёт внутрь и заберёт их с собой.              Тем же днём Драко отправил Добби подложить свёрток с подарком для Гарри Поттера в Хогвартс, прямо в башню Гриффиндора. Он искренне надеялся, что талисманы сыграют свою роль хотя бы тогда, когда Гарри Поттер будет в смертельной опасности. Если не Драко его спасёт, то возлагать надежды он может только на Рона и Гермиону.              И в эту ночь он уснул быстро, наслаждаясь безмятежным сном и долгожданным спокойствием.