Колибри

      Для начала стоит сказать, что Драко никогда не боялся темноты. С самого раннего детства мама всегда утверждала, что темнота – его товарищ. Именно в ней можно было скрыться так, что тебя невозможно было бы обнаружить. Она прятала от чужих глаз то, что могло оказаться внутри неё, а там мог быть и сам Драко. Поэтому, когда Малфой закрывал глаза, чувствовал себя в безопасности. Однако сейчас, когда перед собой он ничего не видел, ему стало страшно. Сердце набатом билось в его грудной клетке, подавая юноше странные сигналы. Это был страх или же всё-таки волнение?              Чувствуя странный прилив энергии в теле, Драко начал различать запахи, а потом и слышать то, что его окружало. Точнее – кто его окружал. Ровное дыхание он почувствовал на своей шее, и стук чужого сердца раздался где-то за его спиной, и Малфой готов был поклясться, что в этом было что-то до боли знакомое.              Присутствие второго человека рядом с собой он не мог отрицать, вот только открыть глаза блондин пока не решался. Он о чём-то вспоминал, ему надо было вытянуть из своей памяти самое счастливое воспоминание из своей жизни. В голове было слишком много счастливых моментов, но все их перекрывал внезапный луч зелёного света.              «Нет… Только не это…»              Губы поджались, и Малфой стал настойчиво забираться глубже, лишь бы не помнить тот ужасный день, день, когда счастье для него потеряло смысл.              — Драко, вспомни самый счастливый момент в твоей жизни. Вспомни и призови его.              И Малфой распахнул глаза. Его ноги сразу стали ватными, а в ушах гулом слышался стук собственного сердца. Перед собой Драко держал волшебную палочку, направляя её куда-то в угол комнаты, а за его спиной стоял тот, чьё присутствие он никак не ожидал ощутить. Блондин открыл было рот, чтобы что-то сказать, как его за вытянутую руку обхватили аккуратные, но мозолистые пальцы, придерживая за запястье. К его спине придвинулись слишком плотно, а шею вновь опалило горячее дыхание, отчего слизеринцу стало тяжело дышать.              — Когда призываешь Патронуса, делай движение плавным. Ты не должен напрягать свою руку, понимаешь?              — Гарри, — Драко произнёс это имя тоном самого несчастного человека в мире, будто он наблюдал за бесконечными страданиями близких. Он повернул голову, желая посмотреть на гриффиндорца. — Неужели…              — Драко, сначала дело, а потом разговор, — Гарри отвёл лицо Малфоя от себя своими пальцами, указывая на его волшебную палочку. — Ты до сих пор не научился призывать Патронуса…              — Знаешь… В последнее время счастливые моменты меня избегают, — честно признался слизеринец, пытаясь иронизировать, однако своей здравой частью мозга блондин всё ещё пытался понять, что здесь происходит и где он вообще находится. По виду ему было шестнадцать лет, не меньше, а это место… скорее всего, Выручай-комната. Последнее, что помнил Малфой – Запретный лес и то, как упал без сознания рядом с Поттером. Однако он сейчас здесь…              Гарри вздохнул, отойдя на шаг назад, и предложил:              — Как-то ты мне говорил, что самый счастливый момент для тебя – наша первая встреча и знакомство. Попробуй подумать об этом.              И пусть Драко готов был поспорить насчёт этого момента, он не стал утверждать обратное, ведь самым счастливым воспоминанием для него всё равно осталось воспоминание с Гарри: то, где Поттер признался в своих чувствах, крепко сжимая руки Малфоя и неловко пытаясь высказаться, ловя во взгляде Малфоя смесь неверия и невинного счастья. Всё остальное казалось таким эфемерным, а вот признание гриффиндорца – вечным, непорочным и самым желанным.              Это признание он хранил глубоко в своём сердце, закрыв за семью замками, чтобы никто и ничто не могло пробраться к нему и опорочить. Вновь закрыв глаза, парень пробрался в своё сердце, вспомнил и удержал в памяти. Веки его приподнялись.              — Экспекто патронум!              Из кончика волшебной палочки появилось серебряное свечение, и, словно продолжая свой путь, оно преобразовалось в серебряно-голубое облако. Малфой резко вздохнул, и его лицо тронула улыбка, когда облако стало похоже на щит Патронуса. Конечно, он не смог довести дело до конца, и его Патронус не обрёл оболочку животного, однако это был прекрасный успех для того, кому это заклинание давалось с трудом.              Рассеяв магию, слизеринец обернулся на хлопающего в ладони Гарри Поттера. Он выглядит точь-в-точь, как помнил его Драко: взгляд до краёв наполнен любовью и гордостью, а ещё… в нём Малфой смог увидеть волнение. Его одежда была магловской, но Драко почему-то подумал, что такой Гарри был ему намного роднее.              — Ты хорошо справился, Драко.              — Это ты…              Поттер улыбнулся, указывая взглядом на мягкий диван у камина в Выручай-комнате.              — Теперь мы можем поговорить, — удовлетворённо заключил гриффиндорец, игнорируя обескураженный взгляд Малфоя в свою сторону. Гарри сел на диван, устремляя взгляд к огню в камине, в котором приятно трескалась древесина.              Казалось, этот образ был всего-то мечтой и фантазией Драко Малфоя, его личным миром, в котором его душе хотелось остаться навсегда. Он, Малфой, боялся, что, если сделает один неосторожный шаг навстречу, вся картина, столь тёплая и желанная, исчезнет размытыми пятнами на холсте художника. Он мог только смотреть и наслаждаться этой прекрасной мечтой, не в силах проронить ни слова.              Гарри посмотрел на Малфоя, и уголки его губ приподнялись в мягкой улыбке. Кажется, Поттер понимал, в чём дело. Гриффиндорец похлопал рядом с собой, приглашая Малфоя присесть:              — Я не исчезну. По крайней мере сейчас.              Что-то в сердце Драко дрогнуло, и он воспользовался шансом, садясь рядом с Гарри, боясь, что время их встречи подойдёт к концу.              — Я не понимаю, — слизеринец огляделся, отмечая про себя, что прекрасно помнил это место. Именно здесь он с Поттером уединялись и проводили время за изучением Патронуса. Вот только Драко считал, что вернуться в это время он никак не мог. — Где я нахожусь? И почему рядом находишься ты… — серые глаза наконец остановились на лице Поттера.              Каким бы обескураженным ни выглядел Малфой, Гарри держался вполне себе спокойно, и в его взгляде скользнуло лёгкое сожаление.              — Ну, с чего бы начать, — сказал Поттер, забираясь на диван с ногами. Он обхватил одну ногу рукой и положил подбородок на колено; его зелёные глаза смотрели прямо в серые. — Проще сказать – это твой сон. И я здесь только потому, что ты хотел меня видеть. Когда ты упал без сознания, что-то произошло с тобой, ведь так?              Он слушал парня внимательно, цепляясь за каждое произнесённое слово, словно в тех были ответы на все его вопросы. Он начал потихоньку понимать ситуацию, но не мог точно знать, настоящий ли этот Гарри Поттер или всего-то плод его воображения?              «Даже если плод воображения… Даже если не настоящий… Это Гарри».              — Мне сложно сказать, что именно, — Драко покачал головой, откидываясь на спинку дивана. Здесь было тепло и уютно, и сейчас, если приглядеться, можно было увидеть что-то схожее с гостиной «Норы». — Я несколько раз такое ощущал. Словно… как бы сказать? Моя магия вырывается из моего тела. Она ждёт, когда я буду ею пользоваться, — Малфой кинул взгляд на свои руки, выставив их перед собой. — Слишком много пагубной энергии для моего нынешнего тела.              — Хм, возвращение в прошлое, да-да, знаю, — брови Гарри сдвинулись к переносице, как если бы он был чем-то недоволен. — Малфой, ты идиот, раз согласился на ритуал, найденный своей мамой.              — Это ещё почему? — блондин вздёрнул бровь прямо по-слизерински, посмотрев на собеседника.              — Ты позволил Снейпу убить себя, вот почему, — совершенно серьёзно ответил Гарри.              — Если не Снейп, то Волдеморт бы меня убил. А так я нашёл способ всё исправить.              — И, очевидно, это неверный способ, — резко сказал гриффиндорец, — если ты прибегаешь к тому, чтобы обманывать не только меня, но и себя самого.              Драко пару секунд потупил взгляд на лице Поттера и спросил:              — Что ты имеешь в виду?              — Каждый раз, когда ты будешь отдаляться от меня, ты будешь становиться ещё ближе. Как бы ты ни хотел избежать дня моей смерти, это должно произойти, и ты это прекрасно знаешь. Чем сильнее ты отталкиваешь меня, тем больнее будет в конце. Ты повторяешь историю, от которой убежал, Драко.              — И что… Что мне надо было делать?              — Отпустить меня и жить в своём мире, продолжая бороться за тех, кто ещё не погиб. Вот это иррациональное решение.              С силой сжав челюсть, Малфой почувствовал, как вся земля проваливается под ним куда-то в пустоту, и вместо неё вверх взмывают острые иглы, нанизывая его на себя. Тело будто сто раз пробили насквозь, принося за собой нестерпимую боль, собравшуюся прямо в середине его сердца. Он старался сдержать порыв выплеснуть эмоции, но тень раздражения всё равно скользнула по его лицу.              — Ты хочешь сказать, что я должен был смириться? Смириться с тем, что ты умер? Что Волдеморт тебя убил? — в его голосе было столько неверия, будто он слышал вовсе не Гарри, а боггарта, превратившегося в него.              Гриффиндорец поменял положение тела и спустил ноги с дивана, поворачиваясь к слизеринцу всем туловищем. В этих зелёных глазах было столько добра и благородства, что Малфою не верилось в то, что это не Поттер. Возможно, его мозг просто построил Гарри именно таким, каким он его знал, но содержание его фраз… Это переварить было труднее.              — Это непросто, я знаю, — Гарри потянулся к малфоевским ладоням и взял их в свои руки. Они чувствовали касания друг друга, и этот жест показался Драко очень интимным, заставляя его поумерить свой пыл. — Но я умер, и это надо было принять. Я боюсь, что с твоим телом может произойти что-то серьёзное, а я не буду способен тебе помочь, ведь ты меня отталкиваешь. Ты не должен нести это бремя в одиночку, ты должен рассказать мне… Точнее… ему – другому мне – правду. Путешествие в прошлое никогда не приносило ничего хорошего, но твой случай, Драко… Это сложно объяснить. Всё дело в твоей душе, а не во времени.              Малфой набрал в лёгкие больше воздуха, наслаждаясь чужим теплом. Касания Гарри он ощущал так, словно тот и не умирал вовсе, будто всё это — правда. От каждого движения пальцев Поттера по его ладоням Драко замирал, ловя себя на мысли о реальности происходящего. В какой-то момент слизеринец и вправду готов был остаться здесь, не возвращаться в свою реальность, но его разум в конце концов прояснился, и он перевёл взгляд с поттеровских рук на его лицо.              — Если с моей душой что-то происходит, то это значит, мне нужно разобраться, — уголки губ блондина приподнялись, и он притянул руки Гарри к своим губам, неотрывно глядя ему в зелёные глаза. Малфой коснулся костяшек гриффиндорца губами, сверкнув взглядом. — Гарри, я не прошу у тебя совета, я знаю, что делаю. Но я прошу тебя мне поверить. Там, в моей другой жизни, было слишком много сдавшихся, чем проигравших. Я не могу это принять.              Глаза гриффиндорца за стёклами очков немного потускнели, но Поттер зачарованно наблюдал за тем, как аккуратные малфоевские губы касаются его кожи на руках и красиво двигаются.              — Значит, ты будешь продолжать отталкивать меня? — тихо спросил Гарри.              — Я буду максимально далеко от тебя, ведь это единственный шанс не дать тебе умереть по моей вине, — в серых глазах было столько уверенности, что возражать Поттер просто не мог. — Пока Волдеморт жив, мне слишком опасно находиться с тобой настолько близко.              — Драко, — гриффиндорец освободил свои руки из плена и коснулся светлой щеки возлюбленного, — а как же ты? Как же… мы?              — Мы подождём, разве нет? — улыбнулся блондин, немного наклонив голову к тёплой ладони на своей щеке. — Ничего теперь не вернуть и с этой дороги не сойти.              — Ты и вправду идиот, — устало вздохнул Гарри, проводя пальцами руки по выпирающим скулам и приближаясь к лицу напротив. — Но я поверю тебе, хотя подобная авантюра в духе Гриффиндора мне не нравится. Будь что будет, но запомни, что я в любой жизни протяну тебе руку помощи. Я помогу, если ты позволишь.              Казалось, что теперь Драко начинал волноваться. Гарри практически шептал ему в губы, хотя оба продолжали смотреть друг другу в глаза. Выражение лица Малфоя стало болезненным, ведь он скучал. Видел Мерлин, Драко так давно мечтал посмотреть на Поттера, прикоснуться и почувствовать его тепло. Хотел поцеловать, отдать себя и забрать своё. Он скучал так сильно и так болезненно, что уже привык к этим ощущениям.              Юноша опустил свою ладонь на плечо гриффиндорца и провёл ею вверх, касаясь шеи – там, где пульсировала его венка. Малфой ударился лбом о чужой лоб и прикрыл глаза, поглаживая нежную кожу любимого.              — Гарри, скажи, пожалуйста… Это правда? Или всё это только в моей голове?              — Конечно, это всё только в твоей голове, — с его губ слетел лёгкий смешок, и он заставил Драко посмотреть в его, Гарри, глаза. — Но почему это не может быть правдой?              Малфой не понимал, что для него было правдой, а что – его воображение. Однако от слов Гарри тянулась какая-то невидимая истина, а слизеринец не был в состоянии за неё ухватиться.              — Пожалуй, я соглашусь, — шёпотом всё же сказал блондин.              Было бы обидно, если именно в эту секунду Драко очнётся от этого прекрасного сна, ведь его реальность теперь была для него эфемерна. Серые глаза опустились на приоткрытые поттеровские губы, и Малфой прильнул к ним, ловя удивлённый вздох. Слизеринец ощутил, как Гарри опустил руки на его плечи и придвинулся ближе, забираясь на диван с ногами. Обхватив чужую талию, Драко сменил положение головы, нежно лаская Поттера своими губами, но не углубляя поцелуй. Это казалось сейчас таким правильным и желанным, что обоим не хотелось никакой страсти.              Им хотелось почувствовать что-то родственное, чтобы напомнить о том, что они есть и были друг у друга. Их чувства и само их существование служило напоминанием о том, что они были связаны намного теснее, чем кто-либо в этом мире. И Малфой знал, что как бы ни повернулась их жизнь, навеки оба связаны историей и одной душой на двоих.              Слизеринец отстранился от мягких губ, глаза его были закрыты, и лишь веки дрожали, давая понять, что он боится их открыть.              — Гарри, я исправлю… Видит Мерлин, я всё исправлю.              — Я верю, Драко, — мягко ответил гриффиндорец, а его губ коснулась улыбка. — В любом случае твоё рвение станет ключом к победе.              — Я не такой псих, как ты, чтобы рваться на рожон, — усмехнулся слизеринец, открывая глаза. Их взгляды снова пересеклись.              — По крайней мере, ты учился у лучших, — самодовольно ухмыльнулся Поттер, таким заявлением намекая на себя.              Малфой закатил глаза, чувствуя прилив знакомой атмосферы.              Вскоре они немного отстранились друг от друга, чтобы можно было спокойно говорить, вот только времени и вправду было мало. Слишком мало, чтобы обсудить что-то касательно того, что Драко собрался делать дальше.              Дверь в Выручай-комнату распахнулась, впуская внутрь прохладный ветер, а огонь в камине резко потух. Малфой вскочил на ноги и посмотрел на Поттера.              — Что происходит?              — Мне… Мне пора, Драко.              — Что? — блондин резко стал серьёзнее. — Но ведь…              — Пришло время, — грустно улыбнулся Гарри. — Хотя скоро мы вновь встретимся. Когда ты очнёшься.              — Да, но ведь ты не будешь…              — Помнить? — с хитрой улыбкой перебил его Поттер, поднимаясь с дивана. Он повертел в воздухе рукой, пожимая плечами. — Нет. И не должен, на самом деле.              В глубине своего сердца Драко знал, что Гарри не будет помнить, и он не удивлялся, ведь, возможно, всё это — сон, и блондин готов был вернуться, держа в памяти этот необычный образ в Выручай-комнате. И пусть Поттер не оценил его рвение вернуться в прошлое таким путём, Драко от своего не откажется. Он слишком много потерял и слишком много забрал у всей Магической Британии – надежду.       

      ***

             В больничном крыле Хогвартса лежал один пациент. Лицо его было белее мела, а грудь вздымалась порывисто. Вот уже больше трёх дней мальчика не могли привести в чувства, и мадам Помфри была вынуждена выслушивать бессознательное бормотание Малфоя. Женщина, проработавшая здесь не один десяток лет, сновала туда-сюда, поглядывая на ученика.              — Директор Дамблдор, — начала мадам Помфри, остановившись у прикроватной тумбочки больного. Женщина поставила туда два флакончика зелий, вскоре обернувшись на Альбуса. Она смотрела строго, но мягкие черты не могли скрыться от чужих глаз. — Я полагаю, мистеру Малфою помогут в больнице Святого Мунго лучше, чем здесь. Мы испробовали все способы пробудить мальчика ото сна. Стоит сообщить его родителям.              Альбус смотрел на спящего Драко, не произнося ни слова. Он минуту о чём-то думал, пока не перевёл взгляд на женщину. Его губы приподнялись в беззаботной улыбке, а во взгляде можно было увидеть столько доброты, отчего целительница невольно прониклась безграничным доверием:              — Мадам Помфри, не волнуйтесь, с мальчиком будет всё хорошо. Я уже сообщил его родителям, подождём до завтрашнего утра.              — Но… директор! — брови женщины нахмурились, и та вновь глянула на Драко взволнованными глазами. Честно признаться, она ещё никогда не сталкивалась с таким явлением. Ну как же магическая энергия могла погрузить мальчика в такой глубокий сон? Ни одни зелья не помогли Малфою очнуться, словно что-то внутри него не желало исцелять его. — Вы можете мне рассказать, что же случилось с мистером Малфоем? Это ненормально! Он ещё ребёнок, а в нём столько неиссякаемой энергии!              — Иногда таким юным волшебникам тяжело справляться со своей магией, — уклончиво ответил Дамблдор, разворачиваясь к выходу. — Мадам Помфри, позаботьтесь о нём.              Он вышел из помещения, оставив женщину без ответа на её вопрос. Внезапно взгляд его пересёкся с взглядом двоих мальчиков, напряжённо посматривающих на дверь в больничное крыло. Директор вскинул брови, осмотрев слизеринцев, и поинтересовался:              — Молодые люди, скоро заканчивается ужин, вы не пойдёте?              Крэбб и Гойл переглянулись, схватившись за животы. Взгляды мальчиков выдавали все их переживания за своего друга, и даже слова о еде не заставили их сойти с места.              — Нет, сэр, мы не голодны, — помотал головой Грегори. — А с Драко… Как он себя чувствует?              — Мы хотели навестить его сегодня, но мадам Помфри сказала, что он ещё не очнулся, — добавил Крэбб.              — С вашим другом всё будет хорошо, молодые люди, — заверил их Альбус, медленно вздохнув. — Идите на ужин. Не пропускайте его, если хотите спокойно уснуть. Завтра, возможно, вы сможете навестить Драко.              Слова заметно подбодрили слизеринцев, и оба поспешили в Большой зал, чтобы перед отбоем подкрепиться. Директор смотрел им вслед, легко усмехнувшись.              Когда он прошёл по коридору, его глаза сузились. Прямо впереди маячила фигура знакомого ему ученика. Он ходил туда-сюда, придерживая подбородок, и, кажется, не замечал мужчину рядом.              Гарри не был взволнован, но ему не особо была приятна мысль, что кто-то мог пострадать в Запретном лесу по его вине, ведь именно Малфой в ту секунду подставил ему своё плечо, чтобы гриффиндорец смог справиться с нарастающей болью. И это казалось мальчику весьма странно…              — Гарри? — отозвался Альбус, привлекая к себе внимание юного гриффиндорца. — Что ты здесь делаешь?              Мальчик вздрогнул, поднимая взгляд на директора. Сейчас он выглядел так, словно его застали за воровством!              — Ничего, сэр! — резко ответил Поттер, опуская руки вниз. — А вы?              Брови Великого волшебника поползли вверх, но во взгляде можно было заметить лёгкое веселье.              — Ходил проверять Драко, — честно признался мужчина. — А у тебя таких мыслей не возникало?              Гарри посмотрел на мужчину через стёкла своих очков, мысленно подумав, что тот попал в самое яблочко. Да, он хотел проверить его, но сегодня услышал, как слизеринцы говорили, что Малфой ещё не очнулся, хотя прошло уже три дня! Возможно, сейчас что-то изменилось…              — Нет, сэр, — спокойно ответил Поттер, решив не говорить всей правды, ведь о том, что случилось в Запретном лесу, знали лишь немногие – Малфой в том числе.              — Хорошо, Гарри, — мягко произнёс он, направляясь дальше по коридору, но задержавшись сбоку от ученика. — Отправляйся на ужин. Тебя, наверное, уже ждут друзья.              Гриффиндорец задержал на нём секундный взгляд и кивнул, сразу же направляясь в сторону Большого зала. Гарри лишь на время задержался у дверей в больничное крыло, сдерживая желание всё же проникнуть внутрь и проверить Малфоя. Что-то в детском сердце было неспокойно, а вопросов к слизеринцу становилось всё больше и больше. Хотя, какая ему, Гарри, разница? Малфой с самого начала ему не понравился, ещё в магазине мадам Малкин, так почему же сейчас он должен о нём хоть как-то беспокоиться?              В глубине души это показалось ему правильным…              В Большом зале юный волшебник встретил ожидающих его Рона и Гермиону. Они помахали другу рукой, указывая на место рядом. Гриффиндорский стол начинал пустеть, а ужин и вправду уже заканчивался. Осталось от силы минут десять. Но Гарри не был голоден, и в любом случае он мог бы отправиться на кухню к эльфам. Мальчик отмёл эти мысли и уверенным шагом направился к друзьям, кинув беглый взгляд на слизеринский стол.              — Гарри, как всё прошло? — поинтересовалась Грейнджер, взяв его за руку, когда Поттер сел между друзьями. — Мы волновались, вдруг Малфой опять что-нибудь сказал!              — Гарри, и почему ты не хотел идти вместе с нами? И почему ты вообще пошёл проверять Малфоя? — насупился Уизли, отставляя в сторону свой кубок с тыквенным соком.              С губ бедняги сорвался вздох. Он не рассказал друзьям о странном поведении Малфоя, ведь хотел сам узнать об этом у слизеринца. Но сейчас, пожалуй, ему всё же надо было сообщить об этом инциденте.              — Послушайте, произошло кое-что очень странное… — мальчик нахмурился, посмотрел сначала на ожидающую разговор Гермиону, а потом перевёл серьёзный взгляд на Рона, примерно зная его реакцию на рассказ о поведении Малфоя.              — Гарри, ты меня пугаешь, — подала голос подруга, словно чувствуя в словах Поттера какую-то тревогу. — Но рассказывай.              Поттер кивнул, кинув взгляд на тарелку перед собой. Аппетит отсутствовал совсем. Он вкратце рассказал о том, что случилось в Запретном лесу, не постеснявшись сообщить о беспокойстве Малфоя в его сторону.              — Ну, нет, это слишком сложно для моего восприятия, — в неверии пробормотал Рон, качая головой. — Чтобы Малфой проявлял беспокойство? Он случайно не убежал, как девчонка, с воплями? Может, тебе это привиделось, а Малфой просто врезался в дерево?              — Нет, Рон, — отсёк Гарри его теорию, — моя боль резко прошла, когда Флоренц нам помог. А Малфой уже был… в моих руках. Я хотел его удержать, но он упал. А ты что думаешь, Гермиона? — гриффиндорец посмотрел на неё, словно подруга скажет что-то полезное. В любом случае, всё, что она говорит, – полезно.              — Я думаю, нам не следует сейчас заниматься Малфоем, — осторожно начала она, неловко улыбнувшись.              — Почему? — Гарри вскинул брови.              — Скоро экзамены, — напомнила юная волшебница, кинув взгляд с прищуром на Рона, давая ему понять, что Уизли не сможет их избежать. А потом нагнулась к друзьям ближе и продолжила, но уже тише: — Тем более… помните, что мы должны сделать? Не дать Снейпу забрать философский камень.              Её слова, как всегда, попадали в цель. Сейчас у них были дела куда важнее Малфоя, поэтому пришлось согласиться с Гермионой.              — Ты права, — кивнул Гарри, взяв со стола несколько яблок и убирая их в карман мантии. Заметив вопросительные взгляды друзей, он объяснил: — Конец ужина. Я съем их в комнате, перед сном.              

***

             После полуночи Хогвартс опустел, старинное здание погрузилось в спокойствие, и лишь призраки бродили по закоулкам, пытаясь выловить нарушителей. К счастью, нарушителей не было, а может быть, никто не мог видеть то, что было невидимо.              В помещении больничного крыла лежал Малфой, и его глаза внезапно зашевелились. Веки медленно приподнялись, и мальчик глубоко вздохнул, пытаясь ощутить своё тело. Он будто лежал без движений несколько лет, и сейчас все его мышцы заныли, стоило попытаться приподнять своё туловище. Драко попытался сфокусировать свой взгляд на чём-нибудь, но перед глазами всё ещё плыла картинка. С его губ слетел протяжный стон боли, когда у него получилось принять сидячее положение.              Боль в теле появлялась даже от простых касаний к себе, поэтому Малфой больше не пытался трогать своё тело, проверяя на наличие каких-либо травм. Травм, к счастью, у него не было. За окном красиво выглядывала луна из-за облаков, и серебряный свет лился вглубь, придавая атмосфере таинственности.              Драко пробудился, помня, что с ним произошло в своём удивительном сне. Сон… осознавать это было так странно, но всё же ему повезло увидеть нечто хорошее. Его уголки губ приподнялись, и слизеринец очаровался видом за окном.              — Гарри… — прошептал юноша с глуповатой улыбкой. — Ты пришёл ко мне, да…              — Как ты узнал?              — Мерлин! — резко воскликнул Малфой, вскочив с кровати. Его сердце замерло ровно на три секунды, болезненно сжимаясь от страха. Его отпустило только тогда, когда присутствующий в помещении Гарри скинул с себя мантию-невидимку. — Какого боггарта, Поттер? Ты решил меня на тот свет отправить? Если да, то… — он глубоко вздохнул, хлопнув себя по груди, но тут же пожалел, ощутив пульсирующую боль в местах касаний. Слизеринец вернулся на кровать, немного морщась, и кинул на Гарри испепеляющий взгляд, зашипев: — Что ты здесь делаешь?              Гарри то открывал, то закрывал рот, не в силах что-либо произнести. Он был удивлён видом такого Малфоя, но никак не показал это на своём лице.              — Я… я не думал, что ты очнёшься, — честно признался Поттер, сделав шаг к кровати больного. — Ты ведь знал, что я здесь, но что с тобой, Малфой?              Да, ситуация была неловкой до такой степени, что Драко не знал, что отвечать. Он в принципе не обязан что-либо отвечать, но серьёзность к разговору в зелёных глазах он уловил.              — Не твоё дело, Поттер, — сухо бросил слизеринец, хотя сердце его перешло на быстрый темп. Ему пришлось приложить усилия, чтобы не сморщиться от волнения и не раскраснеться, ведь Гарри пришёл сюда после отбоя, чтобы проверить его. — Как я посмотрю, ты снова нарушаешь правила. Соскучился по наказаниям?              — Малфой, да заткнись ты! — посерьёзнел гриффиндорец. С таким выражением лица и в пижаме он выглядел немного нелепо, и Драко мысленно улыбнулся. — Что с тобой произошло в Запретном лесу?              — Ничего, — Драко посмотрел на Гарри как на идиота. — Но даже если бы что-то и произошло, не мне ведь одному там хреново было, разве нет?              — Это да, — не стал спорить гриффиндорец, становясь ещё упрямее. — Но у меня – другой случай!              — О, другой случай? — насмешливо протянул блондин. — Неужели амплуа Золотого мальчика тебя так утомило?              Сжав руки, гриффиндорец сдерживал желание плюнуть на Малфоя и уйти отсюда, но что-то ему этого не давало сделать.              — Ты знаешь, о чём я, Малфой.              — Не понимаю твоих намёков, Поттер, — хмыкнул юноша, окинув собеседника незаинтересованным взглядом.              — Мой шрам, — настойчиво сообщил ему Гарри.              — Да, твой знаменитый шрам, — кивнул Драко, после чего его лицо приобрело насмешливое выражение. — Какая честь, что сам Гарри Поттер решил со мной поговорить об этом!              Правильно он думал вначале, что приходить – была глупая идея, однако Гарри правда не знал, что Малфой очнётся именно в этот момент. Нет, конечно, Гарри надеялся на это, но в основном он хотел просто проверить слизеринца. Взглянуть и уйти, но задержался здесь на целых полчаса, будто чувствуя, что слизеринец вот-вот очнётся.              — Малфой… я помню, что ты мне говорил, — внезапно сказал Гарри, стараясь не смутиться от этих воспоминаний. — Ты вроде как меня… пытался отвлечь от боли…              Если Поттера смущали такие слова, Драко же, наоборот – вводили в ужас, и он рьяно пытался перебрать в голове все свои мысли, чтобы уклониться от ответа. В душе он искренне ненавидел себя за тот поступок, прекрасно зная, что боль от шрама – не смертельна, однако в Запретном лесу Малфой очень испугался за состояние Гарри, после чего с его губ слетело то, что он так хотел сказать. Он отвёл взгляд к окну, казалось, не желая отвечать. Да и что он мог сказать?              Молчание затянулось, поэтому Поттер снова сказал, но уже помягче:              — Я не знаю, что с тобой происходит, вот и пришёл, чтобы узнать.              Он медленно перевёл свои светлые глаза, разглядывая Гарри внимательным взглядом. Внезапно в голове пронеслась фраза из его недавнего сна, сказанная взрослым Поттером.              «Каждый раз, когда ты будешь отдаляться от меня, ты будешь становиться ещё ближе».              Малфой усмехнулся – горько и несчастно, и от этого стоящему рядом гриффиндорцу стало ужасно неловко. Драко никогда бы не подумал, что этот Гарри смог бы его понять, ибо уже произвёл ужасное впечатление. Он ни в коем случае не желал раскрывать правду своего поведения, и уж тем более – снова якшаться с гриффиндорцами. Эта мысль не была ему противна, эта мысль сковывала его горло животным страхом, перекрывая доступ к кислороду. Всё же кое-что он мог сказать Поттеру. Но Малфой определённо пожалеет об этом.              Слизеринец спокойно выдохнул и кивнул гриффиндорцу, намекая на разговор.              — Если ты вынесешь этот разговор из этого помещения, — начал Малфой, скрипнув зубами, — я тебя прикончу.              Воодушевившись настроем, Гарри улыбнулся уголками губ и придвинул ближе к кровати Малфоя стул, садясь на него. Драко обречённо покачал головой.              «Ну что за идиот? Почему гриффиндорцы такие… упёртые, Мерлин?»              — Во-первых, я знаю, что ты, Грейнджер и Уизли ищете философский камень, — продолжил слизеринец. На лице Гарри скользнуло недоверие, и он хотел было что-то сказать, но Малфой пересёк его слова жестом руки. — Во-вторых, это не Снейп… Не профессор Снейп хочет его забрать, а Квиррелл.              — Невозможно, — мрачно отрезал Поттер. — Профессор Квиррелл всегда относился к нам с пониманием, и это профессор Снейп его запугивал, чтобы узнать у него про философский камень.              — Ну и идиот же ты, Поттер, — закатил глаза Малфой. — Всё не так, но верить мне или нет – твоё решение. Я всего-то предупредил тебя. А что касается моего состояния, — Драко задумался на время, примерно понимая, что происходит с его телом. Это ведь было для него очевидно, однако подобное оставалось предположением, — то это переутомление. В магическом мире встречается такое явление, как резонанс магической энергии. Иногда её у меня слишком много, и чтобы такого не повторялось, мне надо её куда-нибудь направлять, избавляясь от накопившейся энергии.              — Поэтому ты знаешь множество заклинаний, ведь энергия тратится путём направления её через заклинания, — тихо предположил Гарри, обрабатывая эту новую информацию. В себе он такого не замечал, кроме пары безобидных фокусов, которые произошли с ним очень давно.              — О, а ты не такой уж и тупой, — с притворным удивлением сказал Малфой. — Но ты прав, а теперь можешь валить. Большего я тебе не скажу и не спрашивай у меня ничего, а то подумают, будто у меня мозги поплыли, и я начал якшаться с гриффиндорцами.              — Будто это что-то унизительное, — буркнул мальчик, поднимаясь на ноги.              — А то! Я же говорил, помнишь? У вас учатся одни идиоты, — сухо бросил слизеринец.              Поттеровские брови на секунду поползли вверх. Он помнил, как при первой их встрече Малфой бросил эту фразу, но теперь это не обижало. Наверное, потому, что этот человек, страдающий таким недугом, всё же раскрыл ему, Гарри, тайну своей магии.              — Но, с твоих слов, Малфой, я не такой уж и идиот, — заключил Гарри, напомнив ему о том, что ранее сказал сам Драко. Не дождавшись ответа, гриффиндорец расправил свою мантию-невидимку, выудив из неё два спелых яблока.              Слизеринец вдруг заметил, как зелёные глаза забегали, избегая встречи со взглядом Малфоя. Следующее, что сделал Гарри – положил два яблока на прикроватную тумбочку и, надев величайший Дар Смерти (Поттер сам ещё не догадывался), буквально пропал из поля зрения больного. Но отдалённо можно было услышать приглушённое «выздоравливай».              И Драко, как бы ни хотелось ему сдержаться, покрылся едва заметным румянцем, бросив сверкающий взгляд на еду. За всё время он действительно проголодался. И желудок утвердительно заурчал.       

***

      Драко выписали к экзаменам, которые вскоре он сдал на «отлично». К своему счастью, слизеринец не растерял знания, что, несомненно, было плюсом к его успеваемости. Совсем скоро они покинут Хогвартс, и Малфой вернётся в семейное поместье, где предстоит провести три самых долгих месяца. Благо ему позволяли приглашать к себе друзей.              Когда он только очнулся, на следующий день к нему пришли Крэбб и Гойл, выглядя очень обеспокоенными. На время юноша даже задумался, почему? Почему эти два человека так о нём переживали, ведь по факту Малфою было на них совершенно плевать. Нет, конечно, он знал, что эти ребята очень хорошие, и всего-то ведутся на влияние Драко, но неужели им не противно от такого отношения? В своей прошлой жизни слизеринец отдалялся от них с молниеносной скоростью, ловя на себе их хмурые взгляды. Тогда Малфою был интересен лишь Поттер, а что было с его родным факультетом – его не интересовало. А может быть, зря? Один лишь змеиный факультет был вынужден встать на сторону Тёмного Лорда, и их никто не спрашивал, а кто осмеливался ослушаться – тех убивали.              Драко нахмурился, грызя печенье. Он ушёл далеко в себя, пока сбоку его не потревожили чьи-то руки, которые так рьяно его трясли.              — А? — удивился Драко, повернув голову на подругу. — Панси, как я понимаю, у тебя лишние руки?              — Что ты, Драко, — нарочито обиделась девушка. — Я просто пытаюсь с тобой разговаривать, а ты предпочитаешь смотреть на гриффиндорцев.              — Что? — блондин моргнул глазами, переводя взгляд на стол Гриффиндора. Неужели он всё время смотрел на них? — Я… задумался просто. О баллах, — попытался оправдаться юноша.              — Понимаю, я тоже думаю о баллах, — понимающе пролепетала девушка. — Но у нас их достаточно, чтобы взять Кубок школы!              — Мгм, — протянул он, даже не надеясь занять в этом году первое место. Он знал – его возьмёт Гриффиндор.              Голова его была забита только наболевшей темой – философским камнем, который ему нужно было забрать себе. Но как он это сделает? В зеркале «Еиналеж» он его не увидел, и не факт, что Драко сможет проследить за Золотым трио, когда они отправятся за камнем. С этими мыслями мальчик поднялся со скамейки и направился к выходу, не желая тут оставаться.              Стоило Малфою завернуть за угол и встретить взгляд Дамблдора, студент остановился.              — Ты прекрасно сдал экзамены, поздравляю, Драко, — похвалил его Альбус, чем вызвал недоверие в серых глазах. Директор продолжил: — Я бы хотел с тобой поговорить, пока я ещё в школе. С твоего позволения, конечно же.              — Да, конечно, — обескураженно протянул Малфой, направляясь с директором к коридору с арками во двор Хогвартса. Погода на этот раз разгулялась и на улице, помимо яркой зелени, пекло солнце, не щадя учеников.              — Я немного обеспокоен твоим состоянием, — честно признался мужчина, заведя руки за спину. Он рассматривал стены помещения, говоря будничным тоном. — Когда я отправил сову твоим родителям…              — Вы сказали им? — напрягся блондин, кинув взгляд на Дамблдора.              — Что ты, — мягко отозвался мужчина. — Я сообщил то, что не заставило бы их волноваться. Но всё же, просканировав твоё тело, я был весьма удивлён. Я не хочу слушать оправдания, но я попрошу тебя быть аккуратнее. Не следуй за философским камнем, Драко. Пусть всё идёт своим чередом, а когда глава завершится, я поговорю со своим старым другом, и попрошу найти камню достойного хранителя.              — То есть? — искренне поразился юноша.              — О! Время уже уходит, мне пора, Драко. Не забывай о моих словах, — попытался отойти от разговора Дамблдор, ведя себя так, словно и не он вовсе расплывчато сообщил Драко, что отдаст ему философский камень.              Директор завернул прямо к дворику Хогвартса, а его фигура с каждой секундой отдалялась. Слизеринец мог бы того остановить и уточнить, но, видит Мерлин, Драко хотел избежать побочных вопросов. Всё, что ему оставалось – ждать.              И вскоре эти ожидания привели Малфоя в больничное крыло. Прошло несколько дней… Вся школа обсуждала невероятную схватку Поттера и Квиррелла в подземельях, и Драко стоял перед дверью, мрачно её разглядывая. Гарри мог умереть. Он мог погибнуть там, в подземельях, а не в конце своего пути с Волдемортом… Драко всё ещё передёргивало от мысли, что Дамблдор позволил Гарри пройти через всё это, ну а себя он винил, что не был рядом. В какой-то момент слизеринцу показалось, что он поддался влиянию Дамблдора, попал на его поле для игры, и Малфой стал отдалённо похож на пешку.              Он повёл плечами, глубоко вздохнул и только собрался открыть дверь и войти внутрь, как за спиной вдруг уловил неуверенный голос:              — Тоже переживаешь? Хочешь войти?              — А? Да не особо, — быстро бросил Малфой, встретив взгляд Невилла. — А ты к Поттеру?              — Да, — кивнул гриффиндорец, поднимая горшок с маленьким деревцем и показывая его Драко. — Вот, принёс ему.              — Волшебная рябина? Серьёзно?              — Она… защищает от тёмных существ того, кто к ней прикоснётся, — неловко ответил Долгопупс, опуская взгляд. Его вид был таким несчастным, что Малфою на секунду захотелось его пожалеть. Он мысленно отогнал эту идею, понимающе кивнув головой.              — Хорошо, этому придурку это растение пригодится лучше, чем мозги и чувство самосохранения, которых у него и с роду не было, — усмехнувшись и стараясь выглядеть как можно спокойнее, Малфой развернулся на пятках и махнул Невиллу рукой. — Я пойду. Передавай Поттеру от меня пожелания не вляпаться в неприятности в следующем году.              А потом Драко и вправду ушёл. У него не возникало желания заходить и проверять состояние гриффиндорца. Всё же, это был конец учебного года, который прошёл для Драко слишком быстро, и у него было целое лето, чтобы приготовиться к тому, что ждёт его дальше.              Как в воду глядел, Гриффиндор занял первое место в школе, ну а Малфой, скользнув глазами по гриффиндорскому столу, встретился со счастливым взглядом Поттера. И Драко ему по привычке улыбнулся уголками губ – так, как радуются за победу своего друга. Сердце в его грудной клетке набатом билось о рёбра, когда в ответ Поттер кивнул Малфою, словно жестом говоря «спасибо».              Покидая школу, Драко вошёл в купе Хогвартс-экспресса, нащупав в своем кармане что-то твёрдое. И это казалось ему странным, ведь ничего туда он и не клал. Блондин залез рукой в карман штанов, выуживая оттуда…              — Мерлин, это же… философский камень, — почти задыхаясь, прошептал слизеринец. — Значит, Дамблдор смог…              — Что смог? — раздался за его спиной заинтересованный голос, и парень резко обернулся на говорящего, убирая камень обратно в карман.              — Поттер, — зло посмотрел на него Малфой. — Дорогу до своего купе забыл?              — Нет, хотел поблагодарить.              — Благодарности принимаю по понедельникам, — издевательски протянул слизеринец.              Гарри тяжело вздохнул и покачал головой, переходя к делу:              — Ты меня предупреждал насчёт Квиррелла, спасибо. И я, как ты просил, не спрашиваю у тебя, почему ты знал это. А теперь я пойду, — после своих слов Поттер развернулся и зашагал по вагону в сторону своего купе, где ждали его Рон и Гермиона.              Драко выглянул из купе, склонив голову вбок. Внезапно появившаяся улыбка не могла сойти с его лица, и всю дорогу до лондонского вокзала «Кингс-Кросс» у него то и дело расцветала мягкая улыбка.