Колибри

      Это был шестой год обучения в Хогвартсе, когда Драко Малфой начал ставить защитные барьеры на свою кровать. Причину он помнил до сих пор, ведь забыть подобное было нелегко. Именно тогда слизеринец полностью потерял доверие и статус. И пусть дети Пожирателей ещё на пятом курсе косо поглядывали на представителя чистокровной семьи Малфоев, однако с новым учебным годом, на который Драко явился не из Малфой-мэнора, а из Норы Уизли, всё стало по-другому.       Драко стал предателем, но он, как и любой другой человек, боялся того, что происходило в его доме. И если мать была рада тому, что её сын не находился в поместье всё лето, то отцу ничего не оставалось, кроме как признаться в том, что воспитал он из сына труса. Конечно, всё это было притворством, простым спектаклем перед Тёмным Лордом, однако Волдеморт отнёсся к предательству младшего Малфоя спокойно, будто это не имело для него никакого значения.       Вот только Драко всё равно пытались отследить, а подвергать опасности семью Уизли он ни в коем случае не хотел. Эти люди приняли его и дали убежище, а в благодарность Драко мог лишь заверить их, что Пожиратели не вломятся в Нору, чтобы забрать слизеринца. Вторым убежищем стала штаб-квартира на Гриммо. Долгие недели он провёл там, пытаясь насладиться обществом домового эльфа – Кикимера. Казалось, домовик ожил, стоило Драко там поселиться. Постепенно помещение начинало преображаться, и было ясно – Кикимер ждал возвращения Малфоя.       После смерти Сириуса Блэка первое время было тяжело, а штаб-квартира – заброшена на неопределённый промежуток. Жил здесь лишь домовой эльф, но Драко видел, что и этому существу было нелегко. Слизеринец не сближался с Кикимером, но всегда спускался в столовую по его просьбе принять пищу. Первое время Драко не находил себе занятий, но потом, бродя по первому этажу ночью, он запнулся, тем самым разбудив портрет Вальбурги Блэк. Шторы, за которыми была спрятана женщина, раскрылись, и она набрала в лёгкие больше воздуха, чтобы проклясть нарушителя, но, увидев мальчика, передумала.       — Ах, это ты, мой милый, — голос из портрета исходил мягкий и любящий. Драко, понизив свечение люмоса на кончике волшебной палочки, кивнул.       — Доброй ночи вам, — с уважением ответил Малфой, собравшись вернуться в свою комнату.       — Ты что-то здесь ищешь? — поинтересовалась женщина с портрета.       Блондин остановился и оглянулся на Вальбургу. Он ей мягко улыбнулся и покачал головой:       — Нет. Конечно же, нет. Мне не спится.       Из портрета на него взглянули с заинтересованностью. Губы женщины приподнялись и она сказала:       — Тогда и тебе доброй ночи.       И с того момента, когда Драко Малфой впервые поговорил с портретом Вальбурги, он не упускал момента снова с ней завести беседу. Про свою родственную связь с семьёй Блэков слизеринец прекрасно знал, ведь его мама была урождённой Блэк, а Драко для Вальбурги Блэк являлся внуком. И Сириусу он был не чужим... И этого человека убила его же тётя. Малфою от этого факта легче не становилось.       После летних каникул из Норы он вместе с Гермионой, Роном и Гарри вернулись в Хогвартс, и были удивлены, увидев многочисленные лица, пусть родители многих студентов не желали отправлять своих детей на учёбу. И среди всего этого хаоса весь Слизерин чувствовал превосходство над остальными. С этого года Малфою становилось тяжелее.       Сначала, кто-то проклял Кэти Белл опаловым ожерельем – оно было для Дамблдора. После этого случая Рон Уизли чуть не умер от отравленной медовухи. Профессор Слизнорт, напоивший им юношу, признался, что намеревался подарить бутылку директору. Вот так Драко и понял, что на это был способен кто-то из слизеринцев. Он вёл себя крайне осторожно, а находясь в слизеринской гостиной, пытался подслушать разговоры. Вот только авторитет его был погублен – Малфою больше никто не доверял, и тот же самый Теодор Нотт, человек, ставший ему на первых курсах другом, игнорировал его (а вот это действительно Драко насторожило). Врагов стало много, а Малфой находился среди настоящих змей, готовых вцепиться в глотку. И вскоре они вцепились, раздирая его тело острыми зубами.       В тот момент, когда он испытал режущую боль, парень очнулся ото сна. Ему казалось, что он до этого спал, ведь точно помнил, как засыпал в своей постели, в комнате слизеринского подземелья. Оказалось, его усыпили, чтобы увести куда-то.       Плечо, грудь и даже ноги болели так, что от каждого движения ему хотелось кричать. Он, конечно, пытался, но не слышал собственного голоса. Возможно, на него было наложено заклинание уменьшения голоса, а не парализация. Чувствуя, как по телу растекается какая-то жидкость, Драко приоткрыл глаза, не разбирая картинки перед собой. Услышав шаги и голоса, он понял, что был не один.       — Очнулся, — женский голос звучал с ледяными нотками, никакой насмешки – лишь железная уверенность. — Дафна, давай ещё разок, для профилактики.       Стоило этим словам сорваться с губ Паркинсон, как Драко в немом крике распахнул глаза, ярко чувствуя, как его кожа на спине соприкасается с острым лезвием ножа. Боль была такой сильной, отчего Малфой не смог сдержать слёзы. Лицо его исказилось, и он на нервах дёрнулся, чтобы выбраться из плена, однако не смог сделать даже этого. Его крепко связали наколдованными цепями к стулу, полностью раздетого и уже порезанного в некоторых местах. Скорее всего, таким способом его пытались привести в чувства.       Панси схватила Малфоя за волосы и оттянула его голову назад, заставляя смотреть прямо в глаза. Губы Драко подрагивали, а с глаз текли горячие слёзы. Он прекрасно знал, что сейчас происходит. Драко всё лето на Гриммо морально готовил себя к подобному, и вот пришло время платить по счетам.       — Вот теперь мне вправду интересно, — хмыкнула Паркинсон, второй рукой схватив Драко за челюсть. — Чего же ты не спрятался как трус, а, Драко? Отец рассказал мне, что ты сбежал из дома. Побоялся Тёмного Лорда, но, вернувшись в Хогвартс, чего ты ожидал?       Девушка выжидающе смотрела на лицо своего сокурсника, но Драко, даже если бы и мог говорить, не стал бы. Он сжал челюсть до боли в дёснах и ненавистно уставился на девушку. Губы Паркинсон приподнялись в какой-то омерзительной улыбке.       — Ты жалок, Малфой, — бросила она, брезгливо убирая свои руки от его лица. — Ты предал свою семью, нас, и думаешь, что можешь просто так вернуться в школу? В конце концов, побеждают сильнейшие, я права? — взмахнув волшебной палочкой, она вернула Драко способность говорить.       Слизеринец громко выдохнул и зашёлся кашлем и стонами. Он зажмурился, пытаясь не думать о режущей боли в теле.       — Ох… какая самоуверенность, Паркинсон. Я прям впечатлен, — с хрипом рассмеялся юноша, поднимая мокрые глаза на девушку. — Думаешь, кучка Пожирателей и вправду победят? Ты забыла о том, что у нас есть...       — Что? — перебила его Панси, выгибая бровь. — У вас есть Поттер? Мальчик, Который Выжил? Да вы только послушайте его, — она заглянула за спину Малфоя, тем самым заставив Драко понять, что в этом помещении он был не только с Дафной и Панси.       К слову о помещении... Судя по тому, что внутри было не так просторно, но стены были для юноши знакомы, а где-то виднелись даже кресла и столы, он понял – это Выручай-комната.       Повернув голову в сторону, он заметил движение, и уже через несколько секунд Малфой смотрел прямо на Забини и Нотта. Тео выглядел затравленным, а под глазами у него залегли тёмные круги. Блейз казался совсем не заинтересованным в том, что здесь происходит, и Драко прекрасно знал Забини и его пацифистскую сторону. Он не был человеком, желающим принимать участие в неизбежной войне. И то, что он находился здесь, смотрел за тем, как тело его сокурсника истекает кровью, при этом и бровью не дёрнув, ввело Малфоя в лёгкое недоумении. Теодора он мог понять – его отец был самым преданным сторонником Тёмного Лорда, но Блейз...       — Крэбба и Гойла в столовой потеряли? — насмешливо бросил блондин, откидывая голову назад, но после шипя от боли.       — Смешно тебе? — Нотт приблизился к бывшему другу, его губы нервно подрагивали. — А мне вот не смешно, Малфой. Ты хоть знаешь, чего мне стоило твоё предательство!?       — Даже не интересно, — сухо бросил Драко, встречая полный презрения взгляд. И с каких пор Теодор стал его так ненавидеть? Что же могло с ним произойти?       — Ну, конечно. Как там тебя звали? Слизеринский принц? — схватив Малфоя за челюсть, Нотт протянул руку, в которую Дафна вложила нож. Глаза Драко вспыхнули нарастающим страхом. — Тебе ведь никогда не было дела до тех, кто тебя окружал, верно? Тебя интересовал лишь твой Поттер. Решил пристроиться под его крыло? И где же твой герой на этот раз?       Нотт не дал Малфою ответить, приложил остриё лезвия к щеке парня и надавил, делая глубокий порез. Драко зажмурил глаза, тяжело дыша. Он терпел, боль не была такой острой, но всё же... кому понравится, когда тебя режут? Он не заметил, как нож опустился к его предплечью и Тео резко полоснул по нему, заставив Малфоя истошно закричать.       Кровь стекала на каменный пол, текла по бледному голому телу, заставляя Драко чувствовать себя ничтожно. Юноша опустил голову, позволяя слезам вновь скатиться по щекам. Он и вправду бросил тех, кто доверял ему... Бросил друзей, которым нужна была помощь. В конце концов, Драко Малфой был слизеринцем, он не должен был предавать своих. Не должен был... Не...       В груди всё невыносимо сжималось. Только что сильнее ранил его не нож, а то, что Тео пытался до него донести. Предплечье горело будто огнём, болезненно щипало и это чувство не могло бы сравниться с чувством ношения Метки Пожирателя.       — Это ведь ты... — хрипло пробормотал Малфой, глядя в пол через пелену слёз.       — Что? — не понял Тео.       — Это ведь ты проклял Кэти Белл. Ты хотел отравить Дамблдора. Ты, Тео...       — Заткнись! — юноша схватил Малфоя за волосы и сжал их со всей своей силой, приставляя нож к шее. — Неужели так переживаешь о них? Мне кажется, сейчас тебе стоит переживать, в первую очередь, о себе!       — И? Убьёшь что ли меня? — блондин попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. — Браво, Тео, отец бы тобой гордился.       — Заканчивай с ним, — Дафна, стоящая в стороне и наблюдающая за всем, скучающе вздохнула. — Если сейчас не вернёмся, те двое наведут шума в подземельях.       — Да ладно тебе, Винсент и Грегори вряд ли что-либо скажут, — ответила Панси, перекинув ногу на ногу. Она сидела на деревянном журнальном столике, склонив голову.       — Я понял вас. Для него у меня есть кое-что весьма интересное, — Теодор отпрянул от Малфоя, дав ему немного передохнуть. Нож парень вернул Дафне в руку, вынул свою волшебную палочку из кармана и с её взмахом избавил блондина от цепей.       Драко, почувствовав свободу, покачнулся, собравшись подняться, но неожиданно ноги перестали его слушаться, а чувствовать их становилось всё сложнее. Плечи постепенно начали неметь, как и его спина с предплечьем. Повалившись на каменный пол, Драко сжался и от холода и от тупой боли от падения. Перевернувшись на другую сторону, блондин постарался поджать ноги, но они его не слушались. С горла слетел хриплый стон, и парень посмотрел на своё предплечье с порезанными венами. Там… прямо на этом месте всё пульсировало и импульсы добирались до подсознания подростка.       «Значит... здесь и должна быть Метка...»       Мокрыми глазами он скользнул по присутствующим, и среди них особо сильно выделялся молчаливый Забини. Он смотрел то на Малфоя, то на Нотта, казалось, желая что-то сказать, но не решался.       «Молчи, правильно, иначе тебя со мной прихлопнут», — этим мыслям Драко про себя усмехнулся, но внешне казался жалким и изнеможённым. Под ним начала растекаться лужа крови, а сил говорить уже не находилось. Оставалось ждать и терпеть.       Вот он, Драко Малфой, находится в такой чертовски неприятной ситуации, и не знает, как из неё выбраться. Отец бы сказал, что его сын – слабак, не способный дать отпор, и он был бы прав. Драко был слаб... Он не был способен ответить на зло злом, когда это зло творят люди, не безразличные ему. В его доброте и крылась вся правда.       — Никогда не использовал это заклинание, — бросил Тео, обходя лежащее тело Малфоя. Он кидал вниз самодовольные взгляды, но Драко знал, что под всем этим скрывалась жертва, которую натолкнули на подобное.       — Наконец-то наградишь меня убивающим? — с хрипотцой бросил Малфой, поворачивая голову в другую сторону. Через завесу длинных ресниц он наблюдал за Теодором, а губы расплылись в слабой улыбке.       — Кто тебе позволит так безболезненно уйти? — нарочито удивился он.       — Что?.. — голос блондина дрогнул, и он напряжённо сдвинул брови к переносице. Однако напряжение с его лица сошло, стоило Теодору замахнуться ногой и ударить Драко прямо в живот.       У Малфоя сперло дыхание, и стало мучительно больно сделать вздох. Он только и делал, что открывал и закрывал рот с широко распахнутыми глазами. Нотт встал сбоку от лица Драко и вновь замахнулся ногой, ударяя его по лицу. В голове блондина всё зазвенело, а лицо загорелось. Кажется, Тео снова того ударил, ведь в следующий раз, как бы Драко не пытался спрятать лицо руками, что-то хрустнуло. Нос, очевидно, был теперь сломан.       Непонятно сколько прошло времени, прежде чем Теодор прекратил избивать тело Малфоя. Вот только Драко перед собой больше ничего не видел, его глаза налились кровью, а из горла выходили хриплые стоны и всхлипы.       — Круциатусом тебя ещё не пытали, я полагаю? — внезапно поинтересовался Нотт, покрутив в руках свою волшебную палочку.       Всё нутро Драко сжалось в неистовом ужасе, стоило ему расслышать вопрос сокурсника. Он ещё никогда не испытывал это заклятие на себе, но знал... что люди от него могут сойти с ума. Сквозь резкую боль в разбитом лице Драко попытался подняться на локтях и отползти назад. Каково было его удивление, когда это ему позволили сделать, будто Тео дал маленькую передышку перед самым ужасным. Каждое движение раскрывало его раны, и парень выглядел так, будто был омыт с ног до головы своей собственной кровью. Ноги всё ещё были парализованы, и блондин решил, что нож Дафны был чем-то отравлен. По всей видимости, ноги изрезали они вперёд остального, чтобы Драко не смог убежать... Что ж, очень сообразительно.       — Ты ведь знаешь, Тео... — начал он почти что задыхаясь от своих слов. — Ты должен испытывать удовольствие во время применения Круциатуса. Неужели ты меня так ненавидишь? — Малфой упёрся спиной о стену, испустив болезненный вздох. Голос его был хриплым, а дыхание – прерывистым. — Ты же не такой. Я знаю это, Тео... Ты – человек, с которым я познакомился ещё в детстве… Мы ведь с тобой были друзьями, помнишь? Ты доверял мне, но сейчас, Тео, это не ты...       Брови Нотта дрогнули. Кажется, на какую-то секунду Малфой смог разглядеть трещину на его маске, но, видимо, что-то не давало пробить её окончательно.       Слизеринец взмахнул своей палочкой, направил её кончик на беззащитного Малфоя, а последний сделал глубокий и мучительный вздох, приготовившись к боли, пусть и начал терять сознание от такого количества пролитой крови.       — Круци...       — Экспеллиармус! — воскликнули знакомым голосом, и волшебная палочка Нотта выскользнула из его руки прямо в руку... Гарри Поттера. Но Драко не видел, лишь глухо слышал голоса, и на лице его расплылась слабая улыбка.       «Поттер, приходишь как всегда в самый последний момент».       Дафна и Панси вскочили, наставляя волшебные палочки на гриффиндорца, но за ним в Выручай-комнату вбежали Рон и Гермиона.       — Остолбеней! — воскликнули они в унисон, оглушая и отбрасывая к стене слизеринок.       Оглянувшись, Теодор зло улыбнулся, останавливая горящий взгляд на гриффиндорце, что только что его обезоружил.       — Умеешь же ты выбирать удачное время, Поттер, — бросил Нотт, раскрывая ладони и немного приподнимая их, намекая на то, что он сдаётся. — Я слегка позабавился с твоим хорьком. Ничего серьёзного, воспитательный процесс.       С силой сжатая челюсть Гарри заныла. Он кинул быстрый взгляд на лужу крови на полу, на следы тянущиеся к израненному Драко, который сидел, прижавшись спиной к стене и прижимал к себе одной рукой колени. Руки Поттера неистово затряслись. Он воззрился на Нотта и уголок губы его дрогнул. В голове он прокручивал самые ужасные и болезненные заклинания, но на языке вертелось лишь одно, чтобы заставить того замолчать насовсем.       Ему пришлось приложить колоссальное количество сил, чтобы взять себя в руки, и не натворить ошибок...       — Экспульсо! — выкрикнул Гарри, вложив в заклинание, казалось, всю свою злобу.       Не ожидавший нападения, слизеринец успел только ахнуть, как его тело с мощной волной отбросило в стену, и он просто отключился. На лице от заклинания можно было увидеть раны, но Гарри знал, что Теодор ещё мягко отделался.       Гермиона и Гарри резко посмотрели на Драко и поспешили к нему. Последний был в бешенстве, он пытался игнорировать то, что его тело от злости тряслось, и если бы Поттер остался один на один с Тео, точно попытался бы его убить – благо был здесь он не один.       — Боже мой, Драко, — прошептала Гермиона, рассматривая тело слизеринца, но не глядя на то, что было ниже пояса.       Драко почти что перестал походить на себя со всеми этими многочисленными ранами и синяками на лице. Гарри только попытался взять его на руки, как Гермиона остановила друга, начиная накладывать лечебные заклинания, чтобы остановить кровотечение.       Рон, окинув взглядом помещение, встретился с выходящим из-за колонны Блейзом. Он вытянул из кармана бумажку и усмехнулся:       — «Драко в опасности, помогите ему»? Мог бы хоть место указать, Забини.       Слизеринец с облегчением вздохнул, расстёгивая свою мантию и снимая её. Он отдал вещь Поттеру, чтобы тот ею прикрыл раненного.       — Я не знал, куда они его поведут. Вы здесь, а это главное. Я не хотел, чтобы Драко так пострадал, но я не смог бы что-либо сделать, — Забини покачал головой, потирая руками лицо. — Нотт стал свирепее.       — С ним будет всё хорошо, — заверила его Гермиона, кивком давая понять Гарри, что он может поднимать Малфоя.       Пока гриффиндорец накидывал мантию на блондина, он заметил, как брови Драко шевельнулись. Веки слегка приподнялись, давая Гарри рассмотреть серые глаза, и это заметно радовало.       — Не волнуйся, Драко... Потерпи, — прошептал Гарри, поднимая слизеринца на руках.       Поморщившись от боли, Малфой тихо пробормотал:       — Чёрт... Посмо... три...       — Я смотрю, Драко. Смотрю, — заверил его Гарри, всматриваясь в разбитое лицо. Но в действительности он понятия не имел, куда и на что надо было смотреть. В его голове был настоящий хаос, и здравый смысл в нём полностью терялся.       — Мерлин, не на меня... на его руку... Посмотрите на его руку, — после сказанного блондин закашлялся, а Гарри мягко прижал его тело к своей груди, поворачиваясь на друзей. — Рука Тео, покажите мне её, — откашлявшись, продолжил Малфой, устремляя почти что невидящий взгляд на лежавшего на полу Теодора.       Рон понял, о чём идёт речь, и поспешил к Тео, присаживаясь на корточки рядом с ним. Отдёрнув его рукав рубашки Уизли на пару секунд замер. А когда поднял взгляд на друзей, приподнял левую руку слизеринца, показывая Чёрную Метку Пожирателя.       Взгляд Малфоя стал совершенно отсутствующим. Он смотрел на метку так, словно через неё кто-то пытался вытянуть его душу. Кажется, его сердце громко заныло от горя, и юноше захотелось закричать самому. Жизнь Тео не должна быть такой...       Пока все осмысливали ситуацию, Гермиона подошла к Паркинсон и Гринграсс, чтобы проверить их предплечья. К счастью, они были чистыми, и это заставило многих с облегчением вздохнуть.       Было принято решение отложить разбирательство с Теодором на потом, ведь сейчас было дело поважнее.       — Хорошо, пойдёмте. Надо отсюда уходить, — сказал Рон, поднимаясь с корточек. Гермиона с Гарри кивнули, двигаясь к выходу из Выручай-комнаты, а Уизли глянул на смотрящего на друзей Блейза. С лёгкой неловкостью он поинтересовался: — А ты? Идёшь с нами? — это звучало, как предложение на предательство своих друзей.       Забини перевёл взгляд карих глаз на Рона, о чём-то задумавшись. Ему всё это очень и очень не нравилось, и был бы у него хоть какой-нибудь шанс, он бы попытался обойти всю эту войну. Однако такого шанса у него не было.       — Нет, Уизли, я не на вашей стороне, — с улыбкой отозвался Забини, затащив руки в форменные штаны. — И не на стороне Того, Кого Нельзя Называть. Мне просто хочется выжить, поэтому останусь здесь. Как очнутся, скажу им, что вы меня к стенке прижали, и мне пришлось сдаться.       — Значит, будешь делать вид, что ты на их стороне? — вопросил Рон, приподнимая одну бровь. Он махнул рукой в сторону лежащих слизеринцев.       — В войне все средства хороши, — пожал плечами Блейз.       — Ты пацифист, Забини, — гриффиндорец сказал это так, словно напомнил об этом самому себе. И вместе с этим в голову полезли воспоминания минувших дней. Он тряхнул головой, отгоняя от себя ненужные картинки.       — Спасибо, что напомнил. Надо будет нарисовать плакат и выбраться с ним в Лондон, — в шутку бросил парень, опуская взгляд на Паркинсон. — Но я постараюсь из всего этого дерьма вытащить хотя бы её. По старой дружбе... просто дайте нам с ней уйти.       Рон промолчал, а его зрачки незаметно для Блейза дрогнули. Осознание к Уизли пришло мгновенно, и отчего-то стало очень горько.       Отвечать гриффиндорец не собирался, развернулся и молча поспешил к выходу из Выручай-комнаты. Продолжать этот разговор было напрасно, Рон просто не смог бы говорить с ним и дальше... Теперь уже нет.       В следующий раз, когда Драко очнулся, он уже был в лазарете, а рядом сновала мадам Помфри, раскрывая шторы, чтобы пропустить внутрь утреннее солнце. Веки Драко казались тяжёлыми, а свет резал глаза. Боль он больше не чувствовал, но ощущал на себе тяжесть.       Опустив взгляд на свои колени Драко вздохнул. Гарри спал, уткнувшись туда носом, и держал его, Драко, за руку. Слизеринец невольно улыбнулся, погладив большим пальцем руку Поттера.       — Мистер Малфой, вы наконец-то очнулись, — тихо проговорила мадам Помфри, проходя мимо его кровати. Она бросила быстрый взгляд на спящего гриффиндорца, и Драко понял, что говорила тихо целительница именно из-за того, что Гарри спал.       — Доброе... эм, утро, мадам Помфри, — неловко начал слизеринец. — Я долго был без сознания?       — Два дня. Ваши раны уже почти зажили, но в организме я обнаружила весьма… пугающий яд и парализатор. Пришлось выводить их из организма, когда вы были без сознания. Так было эффективнее, — ответила женщина, когда последние шторы были распахнуты, и лучи солнца полностью залили помещение ослепляющим золотом. Драко немного поморщился. — Мистер Поттер пришёл к вам час назад, но уснул. Он приходил по три раза на дню, и я... не была против, учитывая ваши ранения, — мадам Помфри поджала губы, и слизеринец догадался, что эта женщина могла знать о том, что с ним приключилось.       — Спасибо вам, — поблагодарил её Драко, вернув взгляд на спящего гриффиндорца.       Когда женщина ушла, блондин удобнее улёгся на кровати, рассматривая повёрнутое к нему лицо. Гарри спал так расслабленно, его уголок губ был приподнят, и надеялся Драко, что снилось ему что-то очень хорошее.       — Поттер, — прошептал слизеринец. Он погладил подушечками своих пальцев лоб Гарри, после чего запустил пальцы в его волосы. — Проспишь все занятия, или решил податься в мои телохранители?       — А что, прекрасная идея, — внезапно отозвался Гарри и ухмыльнулся, приоткрывая один глаз. — Прямо сейчас отправлюсь с этим запросом к Дамблдору.       Всего лишь на секунду сердце Драко замерло от неожиданности, и он резко вздрогнул, убирая свою руку от чужих волос.       — Мерлин! — прошипел Малфой, закрывая лицо ладонью. — Больше так не делай…       Гарри угукнул, не поднимая головы с малфоевских коленей. Он с улыбкой наблюдал за слизеринцем, давая ему время, чтобы полностью прийти в себя. Начинать разговор первым он не хотел, ведь не мог бы даже догадаться, как на него отреагирует Драко. То, в каком он был состоянии... Они впервые видели его таким.       Спустя недолгое молчание Драко убрал руку с лица и приподнялся на локтях, принимая положение полулёжа. Гарри поднял голову и спокойно посмотрел на слизеринца, пододвигая свой стул ближе к изголовью кровати.       — Насчёт того вечера, — начал Малфой спокойным тоном. Он стойко встретил взгляд Гарри, продолжая: — Мы были в Выручай-комнате, как вы нашли меня?       — Рон получил записку от Блейза, — начал гриффиндорец. — Он написал, что тебе нужна помощь. Я проверил каждый уголок карты, но тебя там не было. Карта не показывает лишь Выручай-комнату, вот так мы и поняли, что ты можешь быть там. С кем именно – тоже выяснили, ведь их имён на карте не было.       — Точно... — со вздохом вспомнил Драко о карте Мародёров.       — Кстати, что касается Нотта, — всё же решился сказать Поттер, привлекая внимание Малфоя. — Я поговорил с Блейзом насчёт него, и предполагаю, что он находится под «Империусом».       — Что? — зрачки блондина дрогнули, стоило услышать нечто подобное. — Погоди, ты уверен? — он поддался вперёд, слегка сгорбившись и смотря перед собой.       — Блейз говорил, что после пятого курса Теодор хотел сбежать. Его отец остался преданным сторонником Волдеморта, и Теодор боялся, что ему суждено будет принять Метку. Летом Нотт был очень испуган, говорил что-то про проваленную миссию Люциуса Малфоя, а потом он потерял связь с остальными слизеринцами. Скорее всего, тогда его заставили принять Чёрную Метку. По своей воле он бы не сделал нечто подобное, а «Империус» – лёгкий способ для того, чтобы заставить его подчиняться.       — Он мне тогда сказал... Нет, невозможно… — покачал головой Малфой, пребывая в искреннем ужасе от подобной информации.       — Что он тебе сказал?       — Что моё предательство ему чего-то стоило... Проваленная миссия моего отца – миссия в Министерстве магии, когда ему было поручено заполучить пророчество. Если бы я вернулся в поместье... я бы... я бы принял Метку за провал отца.       Бледное лицо Драко совсем ничего не выражало, но от того факта, что Метка Теодора предназначалась Драко, было так паршиво на душе. Желудок нещадно сжался, и вдруг подступила тошнота, которую он всеми силами старался сдержать.       Внезапно Гарри положил свою руку поверх руки Малфоя, заставив слизеринца посмотреть на него. То, с какой добротой на него смотрел этот человек – было непередаваемо. От Поттера всегда веяло теплом и уютом, и этот человек заставлял Драко чувствовать себя в безопасности. Аура вокруг Гарри была особенной, это была аура любящего его человека.       — Я помогу ему. Помогу тебе, и мы обязательно убьём Волдеморта, Драко, — гриффиндорская рука переместилась на щёку блондина. Гарри приблизился к красивому лицу ближе и прижался своим лбом к его лбу, прикрывая глаза. — Мы со всем справимся. Но только вместе...       — Как ты можешь говорить такое мне, — прошептал Малфой дрожащими губами. Он был ничтожным слизеринцем, предавший и своих друзей и свою семью, просто трусом, сбежавший туда, где его бы защитили. И это било куда-то в область сердца, проникая острыми иглами вглубь и заражая его навязчивыми мыслями, ведь он не раз думал о том, чтобы пойти и сдаться Тёмному Лорду. Чтобы наказали его, а не людей, которыми он дорожил, не его семью. — Гарри, я тяну тебя вниз... Я больше этого не хочу. Из-за меня столько проблем...       Рука Поттера стала напряжённой, и он покачал головой, всё ещё не открывая глаза. Для Гарри Драко был той ниточкой, за которую он ухватился, окрестив её надеждой на будущее. Драко Малфой был для него всем миром, и если ему придётся, то за него он готов был умереть.       — Твоя вера всегда делала меня сильней, — в ответ прошептал гриффиндорец. — И я люблю тебя, Драко. Ты и представить себе не можешь, насколько сильно я люблю тебя, Драко Малфой.       Слова пробили стену, возводимую годами. Драко горько выдохнул прямо в губы напротив и со скатывающимися по щекам слезами сказал:       — Верю… И это взаимно, Гарри.       Такого ответа было достаточно, чтобы Гарри улыбнулся, немного отстранился и мягко провёл пальцами по чужому лицу с незначительными ссадинами, утирая слёзы. Подняв веки, Драко слабо усмехнулся, и мягко притянул Поттера за ворот его рубашки к себе, затягивая гриффиндорца в поцелуй.       Гарри опёрся ладонями о край кровати, отвечая на такую внезапную ласку. Он успел расстегнуть свою мантию, чтобы она слетела с него на пол и не мешалась. Стоило ему переместиться на кровать Драко, парень заметил, как слизеринец расстегнул пару его пуговиц. Гарри мгновенно отстранился от губ, хотя не особо-то и хотел.       — Мы в лазарете, Драко, — с тяжёлым дыханием напомнил ему Поттер.       — Какая жалость, — нарочито огорчённо ответил Малфой, но вновь приблизился к лицу возлюбленного и поцеловал его нижнюю губу. — В такой ситуации тебя только это беспокоит? — поинтересовался он, перемещаясь губами к щеке и оставляя на ней поцелуй. После Драко запустил свои руки под поттеровскую рубашку и погладил пальцами торс, спускаясь губами к шее.       Гарри тихо выдохнул, прикрывая глаза и подставляясь под такие приятные ласки. Пальцы рук юноша запустил в светлые волосы, массируя кожу головы. С каждым поцелуем на своей шее гриффиндорец чувствовал, что волны возбуждения пробираются к его внезапной эрекции. Ещё совсем чуть-чуть и одежда точно станет лишней.       — Мерлин, Драко... — с тяжёлым и возбужденным дыханием прошептал гриффиндорец.       За спиной раздался внезапный грохот, и парни вздрогнули, отстраняясь друг от друга.       — Рон, ну ты чего так резко остановился? — возмутилась вошедшая Гермиона, подбирая выпавшие из её рук учебники.       Драко и Гарри с ужасом на лице встретили взгляд лучшего друга. Тот стоял и смотрел на краснеющих друзей, молча осмысливая происходящее. Гермиона поднялась и выглянула из-за его спины, мысленно отметив про себя то, что друзья выглядели так, словно их застали за чем-то... неприличным.       Осознание к девушке пришло очень быстро, и подруга взяла Рона под руку, уводя его из лазарета. Она неловко улыбнулась, глазами извинившись перед друзьями.       — Рада, что ты очнулся, Драко! Гарри, мы тебя ждём в коридоре! — и с этими словами Грейнджер вытолкнула Уизли из помещения, дав юношам на кровати прийти в себя.       Они оба медленно выдохнули и осторожно посмотрели друг на друга. Если Гермиона о них знала давно и принимала друзей такими, какие они есть, то Рону было тяжелее. Он не был против, но и благословение, в общем-то, не давал. Поэтому их терзали сомнения насчёт того, что же по этому поводу думает Рон Уизли?       С уст Малфоя внезапно слетел смешок, и юноша зашёлся смехом, заражая им и Гарри. На минуту в палате воцарилась радость, и этого Драко не хватало в своей жизни – простой радости и глупых ситуаций, от которых ему хотелось бы посмеяться.       Под конец учебного года произошёл траур. Это был удар для всего магического сообщества, и казалось, что все волшебные существа скорбели вместе с ними.       На Хогвартс напали изнутри Пожиратели смерти, а Северус Снейп оказался предателем, убившим Альбуса Дамблдора. Все погрузились в траур, и даже четверо друзей выглядели уже совершенно по-другому. Это было начало войны, в которой Гарри Поттеру предстоит сразиться с самым тёмным волшебником этого времени. Но перед этим ему надо было завершить задание Дамблдора.       — «Тёмному Лорду. Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочтёшь это, но я хочу, чтобы ты знал: я раскрыл твой секрет, я украл настоящий Крестраж и собираюсь уничтожить его так скоро, как смогу. Я смотрю смерти в лицо с надеждой на то, что когда ты встретишь достойного врага, ты вновь будешь смертным. Р. А. Б», — Гермиона всматривалась в бумажку, словно там сейчас появится ответ на вопрос, кто такой этот «Р. А. Б»?       — Он не настоящий, — тихо произнёс Гарри, облокотившись на перегородку Астрономической башни. В руке он держал фальшивый медальон Салазара Слизерина. То, через что он прошёл с Дамблдором, чтобы заполучить его – было ужасно. — Фальшивка... Мы зря за ним отправлялись.       — Настоящий медальон всё равно где-то находится. И если его не уничтожили, то нам надо этим заняться, — отозвался Малфой. Он стоял у стены, подпирая её спиной со сложенными на груди руками. — Стоит узнать, кто такой Р. А. Б.       — С подобными инициалами может оказаться любой в этом мире, — сообщил Рон, устало потирая лицо руками.       — Стоит начать с тех, кого знал Волдеморт, — предложил слизеринец, отстраняясь от стены и присаживаясь рядом с Уизли на один из выступов у стен. — Их много, но этого Р. А. Б. мы должны найти.       — Я благодарен вам, ребята, — спустя время начал Гарри, разворачиваясь на друзей; Гермиона стояла рядом. Он убрал медальон обратно в карман штанов, опуская руки. — Но, это моё задание. Я не вернусь в Хогвартс, теперь уже нет… И вы не обязаны отправляться со мной.       Рон и Драко смотрели на друга, скорее, как на идиота, который ляпнул что-то неуместное. Грейнджер сдержала смешок.       — Поттер, вот скажи, ты головой ударился? — вскинул бровь Малфой, а по лицу его можно было понять, что он был удивлён подобным заявлением. — Ты собрался к чёртовым боггартам, не зная куда и в одиночку? Если ты отправишься на поиски Крестражей, то мы в любом случае последуем за тобой. «Мы со всем справимся. Но только вместе», помнишь? Это твои слова.       — Драко прав, — хмыкнул Рон, поднимая взгляд на Гарри и Гермиону. — Мы тебя не бросим.       — Доверься своим друзьям, Гарри, — подхватила их подруга, мягко касаясь плеча гриффиндорца. — Мы отправляемся с тобой.       — Нет-нет, я даже не знаю с чего начать, — возразил Поттер, покачав головой.       — Начнём, пожалуй... — задумчиво произнёс слизеринец, поднимаясь на ноги. Он протянул руку к Гермионе, чтобы та отдала ему записку. Внимательно вчитываясь в текст, Драко, словно не веря своим глазами, улыбнулся. Не зря он половину лета провёл в Блэк-хаусе. — Начнём со штаб-квартиры на Гриммо. Регулус Арктурус Блэк – Р. А. Б.       Трое друзей с удивлением посмотрели и на слизеринца, ожидая объяснений. Драко окинул их взглядом и, чувствуя неловкость, ответил:       — Ну… вас летом не было, а из компании у меня были портреты, — он отдал записку Регулуса обратно Гермионе, пожимая плечами, и продолжая с серьёзной важностью: — Портрет Вальбурги Блэк – портрет моей двоюродной бабушки. Я узнал немного о семье Блэков от неё. Регулус был преданным сторонником Тёмного Лорда, наверняка Кикимер знает что-то об этом.       Вот она... Первая зацепка, которая подтолкнула их всех на поиски Крестражей. Гарри с уверенностью кивнул Малфою, после чего мягко улыбнулся за поддержку в этом деле.       Рон, скользнув взглядом по друзьям, прочистил горло, привлекая к себе внимание:       — В общем… я хотел сказать, что не против, — быстро сказал Уизли, поднимаясь на ноги.       — Не против чего? — не понял друга Гарри.       — Тебя и Драко, — рыжеволосый юноша ухмыльнулся и затащил руки в карманы джинсов. — Вы мои друзья, а раз вы счастливы вместе, то я этому рад. Сейчас важен каждый момент счастья, ведь так?       Оба парня почувствовали огромное облегчение от слов Рона. Пусть ничего уже не будет как раньше, но их друг навсегда останется понимающим и верным соратником. Это Драко Малфой очень ценил в гриффиндорце, ценил сильнее, чем Рон мог бы себе представить.

***

      Рано утром перед Хэллоуином Драко открыл глаза от того, что его кто-то тряс за плечо. Мальчик сонно посмотрел на будившего его слизеринца, мысленно успев уже проклясть окаянного. Неожиданно, но ему сегодня снилось что-то одновременно плохое, но также хорошее. Вот только вспомнить сон он был не в состоянии. Да и встретив глазами неожиданного гостя, Малфой мгновенно взбодрился, сев на кровати.       — Тео, тебе чего? — сонно пробормотал Драко, потирая глаза.       Теодор Нотт сидел на краю его большой кровати и внимательным взглядом наблюдал за другом.       — Ты ведь дружишь с Гарри Поттером? — поинтересовался мальчик, а в его глазах внезапно вспыхнуло столько любопытства, отчего Драко нахмурился. С чего такая заинтересованность?       — А что?       — Интересно! После твоего дня рождения всё хотел спросить, как вы с ним подружились! Знаешь, мой отец говорит, что с таким мальчиком лучше не общаться, но... — Нотт смутился, переводя взгляд на стоящую у кровати тумбочку. — Я знаю о стороне, которой придерживается отец, и мы с тобой ведь в одной лодке. Твой отец тоже... ну, он тоже...       Стоило понять, что Тео просто-напросто не мог произнести это слово, поэтому Драко избавил его от подобного:       — Он Пожиратель. Твой отец тоже Пожиратель, как и у многих слизеринцев родители – Пожиратели. Я знаю, Тео, — Малфой спустил ноги с кровати и упёрся руками в её края. К счастью, в комнате никого не было, поэтому слов своих Драко мог не бояться. — Дети не должны следовать за своими родителями.       — А если, к примеру... придётся? — детский голосок дрогнул, и Тео замер. Намёк его Драко прекрасно понял. Этот Теодор Нотт был не тем, на которого Малфою приходилось наставлять волшебную полочку.       — Ты боишься? Если Тёмный Лорд вернётся? — осторожно поинтересовался слизеринец.       — Ты веришь, что он вернётся? — Нотт посмотрел на друга, и в глазах его плясал настоящий ужас.       — Нельзя исключать и такой вариант.       Медленно отвернувшись от блондина, Теодор напрягся, как струна. Ему очень не нравилась эта мысль, но даже будучи двенадцатилетним мальчиком, он понимал то, что не могли бы понять другие. Теодор мог допускать мысли о возвращении самого тёмного волшебника, но верить в это всё же отказывался.       — Боюсь... — тихо пробормотал мальчик, отвечая на вопрос Драко. — А ты? — он искоса глянул на друга, ожидая его ответа, будто от него зависело будущее.       Над ответом долго размышлять не пришлось. Драко чувствовал то же самое, что и в прошлой жизни. Ничего не менялось, за исключением того, что ему придётся позаботиться о том, чтобы Волдеморт всё же умер.       — Боюсь, Тео. Но если ты хочешь, будем держаться вместе? Тогда, в нужный момент, я тебе помогу, — в серых глазах, которыми блондин смотрел на друга, было столько уверенности, что невольно оно передалось и Теодору.       В ответ последовал кивок, и крепкое рукопожатие. И именно с этого стоит продолжать. Без близких людей Драко ничего не сможет воплотить в реальность.       Стоило Теодору покинуть комнату и спуститься по лестнице в гостиную, его подозвала Паркинсон. Мальчик подошёл к подруге.       — Узнал что-то? — поинтересовалась Панси, с любопытством посмотрев Тео в глаза.       — Всё в порядке, — пожал печами Нотт, сев на одно из кресел. — Он... сказал, что его судьба – стать таким же, как его отец. Я же говорил, его общение с Поттером – ничего не значит.       — Всё равно, странно всё это! Мой отец говорил, что Поттер – обманщик. Тео, твой отец ведь считает точно так же…       — Твой отец так обо всех гриффиндорцах говорит, — внезапно заметил Забини, подпирая рукой подбородок, и глядя на подругу с полуулыбкой.       — Будто он не прав! — возмутилась Панси, сложив руки на груди. — Это же Гриффиндор!       Забини осталось лишь принять поражение, точно зная, что спорить с подругой – себе дороже. Но, всё же, не все в Гриффиндоре были плохими. Там учились очень интересные люди, и Блейз даже подружился с одной милой девочкой. Вот только брат её смотрел на него очень свирепо, и от взгляда этого Рона Уизли по спине Забини проходились неприятные мурашки.       Вот кого-кого, а его слизеринец точно будет обходить стороной.