Колибри

      Проснувшись утром, Гарри обнаружил, что его кости уже выросли. Двигать рукой стало легче, но он помнил, через что прошёл этой ночью... Осмотрев лазарет, мальчик бросил взгляд на соседнюю заправленную кровать, на которой ранее лежал Драко. Конечно, он немного расстроился, не заметив слизеринца на месте, но не стал проявлять эмоции на лице. Всё же, вчерашний их разговор немного внёс ясность в их отношения. Раз Малфой не хотел быть друзьями сейчас, то потом можно будет снова попробовать сблизиться с ним. Пусть причину, по которой он хотел общаться с Драко, Гарри ещё не знал, но точно чувствовал, что у них было больше общего, чем может показаться на первый взгляд. К примеру, они оба любили летать на мётлах, и однозначно Драко было интересно летать вместе с Гарри.       Это притяжение юному волшебнику казалось интересным и волнующим. Будто так всё и должно быть.       Сев на кровать, Гарри посмотрел в окно, за которым ярко светило зимнее солнце. Сначала ему надо было рассказать друзьям о том, что он узнал, а уже потом они вместе подумают над планом, как вычислить наследника Слизерина.       Мадам Помфри сообщила Гарри, что Драко ушёл полностью невредимым прямо на рассвете, да и сам Гарри был вполне здоровым, поэтому паренёк мог отправляться к себе. Гриффиндорец послушно кивнул, и после завтрака, который целительница так любезно принесла мальчику, отправился в башню Гриффиндора. Однако там Поттер не нашёл ни Рона, ни Гермиону.       — Привет, Перси, — позвал Гарри старшего Уизли. — Ты не видел Рона с Гермионой?       — Нет, — посерьёзнел Перси. — Надеюсь, Рона не занесло опять в туалет для девочек.       Гарри сдержал порыв закричать: «Точно!», и натянуто улыбнулся парню. Как-то раз Перси уже застал их в заброшенном туалете для девочек, в котором живёт Плакса Миртл, и именно сейчас он подал Гарри прекрасную идею, где можно было найти своих друзей.       Дождавшись пока Перси уйдёт, Гарри ринулся прямо туда, и стоило ему войти в туалет для девочек, он услышал голоса, доносящиеся из глубины помещения.       — Это я! — проговорил гриффиндорец, и прошмыгнул вглубь.       Рон с Гермионой выглянули из кабинки туалета, заметив вошедшего.       — Ты нас напугал, Гарри! — с наигранностью протянул Уизли и схватился за сердца. Поттер ему улыбнулся, бросив взгляд на котелок внутри кабинки, за которым работала подруга. Это готовилось оборотное зелье. — Ну же, заходи, давай! Как твоя рука? — поторопил его Рон, приглашая внутрь кабинки. Было, конечно, тесновато, но не критично.       — Как новая! — ответил Гарри другу, заглядывая в содержимое котелка, которое было установлено на унитазе.       — Мы хотели к тебе зайти сразу же после завтрака, — извиняющимся тоном начал Рон. — Но потом решили быстрее заняться оборотным зельем.       Гарри не был обижен, только кивнул на слова Уизли, собравшись рассказать про Колина и про Малфоя, но Гермиона его перебила.       — Мы всё знаем. Мы слышали, как профессор МакГонагалл говорила с профессором Флитвиком этим утром насчёт Колина. Вот поэтому мы и занялись зельем сейчас.       — Ох, надо срочно выведать правду из Малфоя! Там, на матче, Колин вас сфотографировал, и должно быть, Малфою это не понравилось, вот он и отыгрался на нём! — сообщил Рон свои догадки, да и Гермиона впервые была с ним согласна, вот только Гарри не мог согласиться.       — Нет, ребята. Драко был всё время в лазарете. Он не смог бы... Тем более, у него ночью поднялась температура, и после этого он спал как убитый. Драко сказал мне правду – он не открывал Тайную комнату, — объяснил Гарри серьёзным тоном, наблюдая за лицам своих друзей – те менялись от недоверия до удивления.       — Вот скажи, и ты ему веришь? — возмутился Рон. — Я всё ещё не могу простить ему то, что он отправил близнецам летом!       — Да, Рон, я ему верю, — кивнул Поттер, решив не комментировать случай в его день рождения. — Но... Наследник Слизерина находится в Слизерине. Поэтому узнать правду – наша задача. Драко должен знать, кто он. Я чувствую это...       — Ты чувствуешь? — спросила уже Гермиона, глядя на друга с небольшим подозрением во взгляде.       — Да, я чувствую. А ещё, скорее всего, Тайную комнату уже кто-то открывал. Когда Колина привели, Драко выглядел так, словно не был удивлён. Да и не был испуган, будто знал, какой монстр это творит. А узнать об этом можно только открыв Тайную комнату.       — И что ты предлагаешь? — поинтересовалась Гермиона. — Будем выпытывать это у Малфоя?       — Это будет немного рискованно, — заметил Рон. — Вряд ли Крэбб и Гойл когда-нибудь об этом бы говорили с ним.       — Да. Вы правы. Но выбора у нас нет, — уверенно заявил Гарри Поттер, встретив такие же уверенные взгляды друзей.

***

      Новость о нападении на Колина Криви постепенно разносилась по Хогвартсу, и многие учащиеся начали настораживаться, чтобы не попасться Малфою на глаза. Втайне от учителей продавали защищающие амулеты близнецы Уизли, и им подобный переполох в школе явно нравился. Как-то раз Гарри подошёл к ним и спросил, считают ли они Драко наследником Слизерина или нет? На что оба брата хором ответили: «Конечно, благодаря ему у нас всё так прекрасно с продажей!»       Что ж, подумал Гарри, ну хоть у кого-то что-то хорошо складывается.       Рождество приближалось медленно, оборотное зелье было почти готово, и Гермиона узнала, что Малфой остаётся на каникулы в Хогвартсе. Рон и Гермиона тоже сообщили своим родителям, что останутся в школе, а это означало, что у них будет достаточно времени, чтобы осуществить свой план!       А учителя тем временем обдумывали свои планы по защите учеников. И первым решением было принято – открыть дуэльный клуб! Объявление об этом висело в Большом зале, куда подали заявки многие студенты. Гриффиндорское трио тоже решили не отставать от решения своих сокурсников, записавшись в дуэльный клуб втроём.       В Большом зале было множество учеников, столы для такого занятия убрали, а ребята толпились кучками, ожидая преподавателя. Кто-то гадал, кто будет вести эти уроки, но все их догадки развеялись прахом над Чёрным озером, стоило Златопусту Локоне войти внутрь, сверкая своей белозубой улыбкой. Рон и Гарри тут же помрачнели. Локоне они не особо-то и доверяли в этом деле, учитывая то, что в последнее время он только и делал, что хвастался своими умениями, но ничего полезного так и не показал. За исключением Корнуэльских пикси – одна такая кроха могла поднять ввысь целого человека!       Златопуст взмахнул рукой, призывая детей к тишине.       — Подойдите ближе! Меня всем видно? Всем слышно? Профессор Дамблдор одобрил мою идею открыть в школе дуэльный клуб. Посещая его, вы научитесь защищать себя, если вдруг потребуют обстоятельства. А мой жизненный опыт подсказывает мне, что вам это ой как пригодится! И сегодня я попросил профессора Снейпа стать моим Ассистентом! Он любезно согласился помочь мне, и продемонстрировать вам, как дуэлянты дерутся на волшебных палочках. И не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целостности и сохранности.       На подобную речь стоило лишь криво улыбаться, ну или... криво усмехаться, как сделал это Северус Снейп. От подобного Гарри искренне ужаснулся, подумав, что если бы Снейп взглянул так на него, то он, Гарри, убежал бы на край света.       Демонстрация дуэли Златопуста и Снейпа была воистину интригующей. В частности потому, что именно профессор зельеварения показал то, что ученики так ждали.       Гарри с поражением на лице запомнил заклинание «Экспеллиармус», которое Снейп отправил в профессора Локоне, гадая, а получится ли у него так же? Из мыслей мальчика вывело внезапное разделение по двое, и неожиданным оказалось и то, что Снейп поставил в пару с Гарри Малфоя. Рона отправили к Финнигану, а Гермиону к Булстроуд.       — Привет, — протянул Гарри, смотря своими чистыми и изумрудными глазами прямо на Драко впереди себя. После того случая, когда они оба попали в лазарет, гриффиндорец всё никак не мог подойти и поговорить с Малфоем. Зачастую, тот скрывался быстрее, чем Поттер решался к нему подойти. Он будто знал о его намерениях, что не могло не удивлять. И вот сейчас их поставили вместе – точно совпадение?       Драко отправил Поттеру в ответ только кивок, и, по распоряжению профессора Локоне, приготовил свою палочку.       — Ты теперь со мной не будешь разговаривать? — раздражённо бросил Поттер, приготовив и свою палочку.       — Насчёт «три» попытайтесь разоружить противника. Никакого насилия! — предупредил Златопуст.       Гарри поджал губы и снова сказал:       — А ещё, ты всегда меня избегаешь. Почему?       Стоило гриффиндорцу произнести эти слова, а Локоне дойти в отсчёте до «двух», Драко нахмурился и решил окончательно пресечь любые попытки заговорить с ним вновь. Он занёс палочку быстрее, чем Поттер мог отреагировать, начав бой раньше, чем положено. От неожиданности, Гарри будто ударили чем-то очень тяжелым, и мальчик пошатнулся, однако на ногах устоял, начиная приходить в себя.       Не теряя ни минуты, Гарри направил свою волшебную палочку на Малфоя, воскликнув:       — Риктусемпра!       Серебряная молния попала аккурат в Драко, и слизеринец, сам того не ожидая, икнул, скрючившись от странного ощущения в животе. Ему хотелось... смеяться. Из уст начали вырываться смешки, а заклятие щекотки было весьма мощным. Малфой зашёлся неукротимым смехом, уловив возглас Златопуста о том, что насилия здесь быть не должно!       Он перевёл дух, стараясь подавить в себе смех, и направил кончик волшебной палочки к ногам Поттера.       — Таранталлегра! — воскликнул он, и Гарри пустился в бесконечный пляс, выписывая кренделя, и, казалось, от этой картины Малфой лишь сильнее хохотал, а лицо его залилось красным от неукротимого смеха.       На двоих учащихся начали обращать внимание всё больше и больше учеников, а смех Драко умело заражал всех студентов. И уже через каких-то десять секунд весь зал умирал от смеха, наблюдая за неуклюжими метаниями и танцами Поттера.       — Фините инкантатем! — вмешался в эту весёлую «команду» Северус, отменив проклятия учеников, что были посланы друг на друга.       Гарри и Драко осели на пол, и Малфой, скорчившись в лице, почувствовал, как его живот начал болеть.       — Поттер, — прохрипел блондин, повернув голову на гриффиндорца. Вдруг лицо Гарри просияло, и слизеринец одарил его недоумевающим взглядом. — Ты что лыбишься?       — Ты разговариваешь со мной, — ответил ему Гарри.       Драко перестал дышать, всматриваясь в лицо гриффиндорца. Да, он может признаться, что избегал Гарри специально, но самое драгоценное для него всё же была его улыбка. Точно такая же, как и сейчас. Наполненная нежностью, детской невинностью и счастьем. Неужели это всё только из-за того, что он, Драко Малфой, заговорил с ним спустя долгое время?       — А, ну, — сразу же замялся слизеринец, поднимаясь на ноги. — Забудь. Давай продолжим.       Следом поднялся и Гарри, и улыбку он слегка подавил, чтобы продолжить занятие. Однако планы их поменялись. Профессор Локоне предложил начать с защиты, чтобы двое учеников продемонстрировали всем в классе свою дуэль.       И Снейп не оставил Гарри в покое, выдвинул его с Малфоем кандидатуру, на что Златопуст согласился, приглашая студентов выйти в центр зала. Всё помещение погрузилось в мёртвую тишину. Студенты кидали взгляды то на Гарри, то на Драко, но на последнего больше с настороженностью, ведь считали его наследником Слизерина. Мало ли что с Гарри может произойти!       Северус шепнул Малфою заклинание на ухо и Драко кивнул крёстному, совершенно не задумываясь о последствиях заклинания. Златопуст начал отсчёт, Драко взмахнул палочкой и насчёт «три» крикнул:       — Серпенсортия!       По залу разнёсся звук, похожий на выстрел. Из палочки Малфоя на глазах у всех вылетела длинная чёрная змея и шлёпнулась на пол, начиная извиваться. Некоторые ученики в испуге закричали и отступили назад. Поттера стоял словно его поразило остолбеней, не в силах отвести от змеи взгляд.       — Стойте на месте, Поттер. Я сейчас её уберу, — вмешался профессор Снейп, явно радуясь растерянности гриффиндорца.       Вот только Драко здесь был единственным, кто осознавал всю проблему этой ситуации... Он прекрасно знал о том, что Гарри был змееустом, да и некоторым фразам он, Малфой, сам научился у Поттера. Это для него было очень полезно во времена войны, и возможно, Драко просто нужно было вспомнить... Вспомнить фразу на парселтанге, чтобы приказать змее ни на кого не нападать. Ибо если Гарри вдруг начнёт говорить на змеином языке, ход всей истории может перевернуться.       Вдруг вмешался Локоне, пытаясь уничтожить змею, однако та лишь взмыла в воздух и шлёпнулась обратно на пол, направляясь к одному из учеников. Змея зашипела, скользя по каменной поверхности, и двигалась прямо к Джастину Финч-Флетчли. Она приподнялась на хвосте и разинула пасть, готовясь напасть на мальчика!       Каждая клеточка тела Малфоя вздрогнула, и он резко вышел из своих раздумий, отвлекаясь от змеи. Взгляд его был прикован к Гарри Поттеру. Гриффиндорец ступал к змее всё ближе, а из его уст вырвался шипящий звук. Он практически шептал на парселтанге, точно гипнотизируя змею. И Драко не без удивления заметил, что прекрасно понимал то, что говорил Гарри.       — Пошла прочь! Не нападай на него! — после приказа гриффиндорца, змея послушно опустилась, свилась в кольцо и уставилась на Поттера внимательным взглядом, будто ожидая следующих приказов.       Всё произошло так быстро, Гарри и моргнуть не успел, как профессор Снейп уничтожил змею, и та растворилась в облаке чёрного дыма. На себе юноша замечал всё больше и больше взглядов, не понимая, что произошло, и чем он, Гарри, так сильно мог привлекать других?       — Скорее, идём отсюда! — раздался голос Рона за спиной, а Гарри и возразить не успел, как друзья утянули его к выходу из Большого зала. Учащиеся расступались, провожая взглядом Поттера, что казалось мальчику весьма странным. И всю дорогу Рон с Гермионой молчали, пока не вошли в гостиную факультета.       Там-то можно было поговорить спокойно и без лишних ушей.       — Так значит, ты – змееуст, — начал Рональд, и его напряженный взгляд на себе Гарри хорошо ощущал.       — Кто-кто? — переспросил Поттер, явно не понимая, что это значит.       — Змееуст. Змееязычный волшебник, который умеет говорить со змеями. Почему ты нам этого не сказал?       — Да я говорил с ними всего-то пару раз. Первый раз был в зоопарке. Я напустил удава на Дадли, он мне сказал, что никогда не был в родной Бразилии. Непонятно как, но я выпустил его на волю. Тогда я ещё не знал, что являюсь волшебником.       — Удав тебе сказал, что никогда не был в Бразилии, и ты его понял? — глаза Рона стали шире от удивления, ведь для него это, однозначно, было очень странно.       — А что тут такого? — возмутился Гарри. — Уверен, что многие волшебники понимают змей!       — Понимать змей – очень плохой признак! — запротестовал Рональд.       — По-моему, ничего плохого! Да что с вами такое? Я приказал той змее не нападать на Джастина! Она бы проглотила этого несчастного!       — Так ты велел ей не трогать его?       — Я приказал ей убираться, ты же сам слышал.       — Я слышал, как ты разговариваешь на парселтанге! Только никто из нас не понял, что. А Джастин, вероятно, решил, что ты науськивал змею на него!       Гарри всё ещё не верил своим ушам. Этот год в Хогвартсе перевернул всю его жизнь вверх тормашками. С каждым днём происходило всё больше и больше странных и невероятных событий, с которыми ему, Гарри, приходилось сталкиваться.       — Нет, невозможно... Выходит, я говорил на совершенно другом языке? Я даже его не знаю...       Рон покачал головой, решая, что делать дальше, ведь это без внимания не останется. Гермиона продолжала молчать, осмысливая всю информацию, чтобы потом изложить всё аккуратно и понятно. А вот Гарри продолжал недоумевать.       — Да объясните мне, что такого в том, что я говорил на этом языке! Я же спас Джастина, не всё ли равно, как я это сделал?       — Нет, не всё равно, — наконец вмешалась Гермиона, привлекая к себе внимание друзей. — Знаешь, почему на гербе факультета Слизерина – змея? Салазар Слизерин, один из четырёх основателей, говорил на змеином языке.       — Это так, — подтвердил Рональд. — И, возможно, вся школа будет думать, что ты его прапрапраправнук!       — Никакой я не прапрапра! — разозлился Гарри. Одна мысль об этом его ужасала.       — Но ты ведь не сможешь это доказать, — приуныла Гермиона. — Слизерин жил тысячу лет назад. Всё может быть.       Гарри не нашёлся с ответом. Это действительно было так – всякое может произойти, а про свою семью он знает так мало всего. Было ли ему страшно? Не особо, ведь он точно был убеждён, что в нём нет ничего от тёмных волшебников, однако распределяющая шляпа не предложил бы ему Слизерин, так?.. Но именно Драко был на Слизерине, а по нему не скажешь, что он был плохим человеком.       Множество противоречий засели в его сердце, не давая этой ночью уснуть. На следующий день Гарри решил объяснить всё Джастину, поэтому пошёл его искать, но весь день он будто прятался от гриффиндорца. И это было вполне ожидаемо, ибо теперь взгляды были устремлены не только на Драко, но и на Гарри.       — Успокойся, не оборачивайся и не смотри на них, — порекомендовала Гермиона, прописывая в свитке своё домашнее задание. Сидели друзья за столом в библиотеке.       — Я не могу. Такое чувство, что во мне дыру прожигают, — нахмурился Гарри, повернув голову на столик рядом. Там сидели рейвенкловцы, и, заметив взгляд Поттера, принялись за свои задания. — Нет, я пойду в гостиную. Встретимся там, — предупредил их друг, сложив свои пергамент и перо. В ответ получив сочувственные взгляды Рона и Гермионы, Поттер отправился к выходу из библиотеки, однако стоило ему пройти колонну, рядом со спасательным выходом, Гарри остановился.       — Я посоветовал Джастину спрятаться у нас в спальне. Это всё очень странно, поэтому пусть пока нос никуда не высовывает. Никто из нас вообще этого не ожидал, но, мы ещё не знаем кто точно наследник Слизерина. А вдруг их двое? Только недавно все считали им Драко, а теперь Поттер такое вытворяет!       — Так ты, Эрни, думаешь, что Гарри Поттер может быть наследником Слизерина? — с заметным волнением спросила девочка, дёргая себя за светлые косички.       — Ханна, он – змееязычный волшебник, а это признак тёмного мага. Ты когда-нибудь слышала, чтобы добрый волшебник говорил на змеином? Сам Салазар Слизерин был змееустом, и тут вдруг мы узнаём, что в Хогвартсе учится его наследник! Представь, кто это может быть? Возможно, что Малфой и Поттер заодно и оба творят эти бесчинства! А ещё, Сама Знаешь, Кто был змееустом! Все мы знаем, что Поттер его победил, но как? Невозможно было одолеть такого тёмного волшебника, не имея огромной силы!       Вслушиваясь во весь этот бред, Гарри сжал пальцы и стиснул зубы. Он точно знал, что эти слухи уже завтра расползутся по всей школе, и ему от этого легче не становилось.       — Знаешь, Поттер, — раздался голос совсем близко. Гарри с испугом повернулся в другую сторону, заметив Малфоя у соседней колонны. — Змееязычные волшебники не всегда становятся тёмными магами.       Драко посмотрел на Гарри, и последний понял, что слизеринец слышал всё, о чём говорили хаффлпаффцы за столом.       — И многих змееустов ты знаешь? — с подозрением поинтересовался гриффиндорец.       Губы Драко дрогнули в лёгкой улыбке, и он пожал плечами:       — Тебя.       Гриффиндорец улыбнулся в ответ, осознавая смысл его слов. Верно, Гарри никогда не станет тёмным волшебником. Никогда...       Оба волшебника шли по коридору и молчали, пока не зная, с чего начать разговор. Однако на пути им повстречался Хагрид. В его огромный ручищах дети заметили мёртвого петуха.       — Привет, Хагрид! — поздоровался Гарри.       — О, а что это вы не на занятиях? — Хагрид стянул с головы шапку, осматривая двух студентов.       — Их отменили, — сообщил Поттер. — А это что... Эм, петухи?       — Представляете! Второй петух за полгода! Какая-то тварь забирается и убивает их! Пойду к Дамблдору, попрошу разрешение, чтобы заколдовать курятник. А вы в порядке?       — Да, в порядке! Мы пойдём, у нас скоро трансфигурация, надо подготовиться, — поспешил Поттер, подтолкнув Малфоя к коридору. Хагрид понимающе кивнул и отправился по своим делам.       Отчего-то в голове мальчика раз за разом прокручивались слова, которые он услышал от хаффлпаффцев. В себе он теперь вообще не был уверен, а вдруг он не по своей воле помогает... Малфою? С подобными мыслями он нёсся по коридорам, поднимался по лестнице, и не заметил того, что держал Драко за руку, ведя его за собой. Резко опустив чужую руку, Гарри уставился на свою ладонь. Этот жест... был таким привычным.       — Ты меня, что, в свою гостиную ведёшь? Моё подземелье внизу, — подал голос слизеринец. Он заметили и то, как гриффиндорец смотрел на свою ладонь, которой схватил Драко.       — А, нет... Я думал, что ты не идёшь за мной, — почему-то честно признался мальчик, поднимая глаза на слизеринца. Малфой одарил его вопросительным взглядом. — Ладно, забудь. Давай...       Осекшись, брюнет прислушался. Какие-то странные голоса будто витали по воздуху, подзывая мальчика к себе.       — Ты слышишь? — тихо поинтересовался Гарри. — Эти голоса... Снова...       «Убить... Иди сюда, мне нужно тебя убить....»       — Какие голоса? — честно говоря, Драко ничего не слышал.       — Он хочет убить, — пробормотал Гарри и двинулся вперёд, на зов голоса.       С уст Малфоя сошёл тяжёлый вздох. Ну не бросит же он Гарри одного, так? Тем более, когда он слышит эти странные голоса, определённо ненормального содержания. И, честно говоря, Драко мог предположить, кого Поттер слышал. Вот только заставить его не идти на этот зов – было бы невозможно. Такова была натура Гарри Поттера.       Оба прошли два поворота, и Поттер резко остановился, распахнув глаза. Драко с ужасом воззрился вперёд, машинально схватив Гарри за плечо и заведя его за свою спину.       — Снова... Снова он сделал это, — настороженным голосом пробормотал Драко.       — «Он»? — а вот Гарри казался взволнованным. — Ты знаешь, кто это делает?       Слизеринец отдёрнул себя от желания рассказать всё Гарри, медленно поднимая глаза к потолку – к трубам, если быть точнее. Именно по ним передвигается Василиск, и сейчас он снова попытался убить. На холодном полу лежал без движений Джастин, устремив в потолок остекленевшие от ужаса глаза, а рядом с ним в воздухе застыл Почти Безголовый Ник.       Мальчики часто задышали, и в жилах быстро разгонялась кровь неуправляемым сердцем. Внимательным взглядом Драко осмотрел весь коридор и резко обернулся на Поттера за своей спиной.       — Уходи отсюда, сейчас же! — приказал он ему. — Если тебя увидят вместе со мной, то все поверят во все те слухи!       — Но... Драко, я не брошу тебя. Ты же тоже этого не делал!       — Да какая разница? На меня всё равно все грехи школы свалят, — невесело усмехнулся слизеринец.       Уходить Гарри не собирался по многим причинам: во-первых – они оба не виноваты, во-вторых – Гарри мог с облегчением выдохнуть, ведь им не управляли, чтобы помогать наследнику Слизерина. Ну... а в-третьих – раз он и Драко попали в такую ситуацию, то гриффиндорец не позволит ему одному отдуваться за то, что он не совершал.       — Значит, теперь у тебя есть сообщник, — лицо брюнета выражало полную серьёзность. Гарри отошёл от слизеринца и подошёл к Джастину, рассматривая его и пытаясь понять, что с ним произошло.       — Мерлин, Поттер! — возмутился Драко, но досказать свою речь ему не дали. В коридор зашёл смотритель Филч, застав двоих нарушителей за преступлением.       — Мистер Филч! — в ужасе проронил Гарри, поднимаясь на ноги. — Мы этого не делали, мистер Филч!       — Вот и попались! Значит, вас всё это время было двое! Теперь вас точно вышвырнут из школы! — возрадовался мужчина, направляясь прямиком к МакГонагалл.       Профессор МакГонагалл пришла практически сразу же, разглядывая Джастина и Почти Безголового Ника. Женщина была в ужасе, и Драко с Гарри смогли прочесть это по её лицу.       Мальчиков отправили к Дамблдору, и уже в кабинете в директорском крыле они разминулись по разным сторонам, осматривая помещение. Гарри огляделся. Это была круглая и просторная комната, наполненная разными звуками от интересных и серебряных приборов. Портреты прежних директоров и директрис располагались на каждой стене, и те в спокойствии спали (а может быть, делали вид, что спят). В центре помещения находился громадный письменный стол, на когтистых лапах, а за ним на полке – старинная распределяющая шляпа находилась в полном покое.       — Драко, — позвал его Гарри. Когда Малфой обернулся на гриффиндорца, отвлекаясь от созерцания разнообразных приборов, Поттер продолжил: — Ты думал когда-нибудь, что тебя определили не на тот факультет?       — Нет, — честно ответил слизеринец, замечая на золотой жердочке птицу. Он подошёл к ней, отмечая про себя, что та была уже совсем старая. — Слизерин – мой факультет. Ну, мне он не безразличен, понимаешь? Любой другой факультет мне не подходит.       — Почему? — Поттер оказался прямо за его спиной, так же наблюдая за птицей. — Разве ты не видел себя, к примеру, в Гриффиндоре?       На минуту Драко задумался над этими словами. Подобный разговор у них был и в прошлой жизни на курсе шестом, и сейчас блондин ощутил лёгкое дежавю.       — Нет. Это мой честный ответ, — с улыбкой сказал Драко, посмотрев на юношу рядом.       В этот самый миг птицу вдруг объяло пламя, и Гарри охнул, отступая назад. По всем перьям птицы побежал огонь, и та превратилась в огненный шар, от которого через мгновение ничего не осталось. В голове Поттера лихорадочно проносились всевозможные мысли, и он не знал, что сказать.       — Это феникс, — вдруг сказал Малфой, спокойно наблюдая за этой картиной. Конечно, было очень жаль, что они застали эту птицу в момент сгорания.       — Феникс?       — Драко совершенно прав, — раздался голос Дамблдора – мужчина вошёл в кабинет, окинув взглядом мальчиков. — Фоукс – это феникс. Когда приходит время умирать, фениксы сгорают, чтобы возродиться вновь. Взгляни-ка на него, Гарри.       Взгляд брюнета опустился на пепел, и как раз вовремя – из него высунула голову крохотная и сморщенная новорождённая птица.       — Досадно, что вы увидели её в день сожжения, — сочувственно добавил Дамблдор, усаживаясь за свой стол.       — Слезы феникса ведь обладают целительными свойствами, верно? — Драко перевёл взгляд на Дамблдора, оторвавшись от маленькой птички.       — Да, ты прав, Драко, — улыбнулся волшебник. — Они могут нести колоссальный груз на себе, а ещё являются преданными друзьями.       Уголок губы слизеринца дёрнулся, и он вернул своему лицу полное самообладание, ожидая слов директора. Как не вовремя в это время в кабинет ввалился Хагрид, твердя о том, что Гарри и Драко не виноваты и лесничий видел, как мальчики возвращались в свои гостиные. Когда мужчину смогли успокоить и убедить, что никого наказывать не будут, Альбус вернулся к студентам.       — Вы ведь не считаете, что это сделали мы? — осторожно поинтересовался Малфой, заглядывая в глаза Альбуса. В них мальчик не смог ничего разглядеть, но Драко точно знал – Дамблдор не считает, что среди них был преступник.       — Верно, я не считаю, что это сделали вы, — утвердительно отозвался мужчина. — Однако кто бы ни был этим человеком, его рано или поздно вычислят.       — Но, как? — вмешался в разговор Гарри.       — А вот этого, — Дамблдор перевёл взгляд на Драко, а потом вернул его на гриффиндорца, — я сказать пока не могу. Но я хочу спросить у тебя, Гарри… Не хочешь ли ты мне что-нибудь сказать?       Зелёные детские глаза на секунду дрогнули. Сказать? Что именно он должен был сказать? То, что слышит голоса или то, что умеет разговаривать со змеями?       — Нет, сэр, мне нечего сказать, — соврал Гарри, не отводя свой взгляд от мужчины.       — Вот как, — вздохнул Альбус и кивнул. — Хорошо. Тогда, можешь идти. Я поговорю с Драко и тоже его скоро отпущу.       Не став спорить, Поттер покинул кабинет, оставляя слизеринца с директором. Малфой внимательно наблюдал за тем, как мужчина поднимается со стула и выходит из-за стола, направляясь к юному волшебнику.       — Я полагаю, что Философский камень в надёжном месте?       — Не беспокойтесь, его не найдёт ни одна душа, — поспешил сообщить юноша.       — Хорошо. Есть ли что-нибудь, что ты хочешь мне сказать?       И этот вопрос поставил в тупик блондина, заставив немного подумать. На самом деле, Драко хотел о многом сказать, многое высказать этому человеку за прошлую жизнь, за тайну всей правды и за то, что во всём этом он, Альбус Дамблдор, заставил участвовать его, Драко, крёстного.       — Скорее, я хочу вас предупредить, — начал Драко, настраиваясь на разговор. — Мой отец... захочет снять вас с должности директора. Имейте в виду.       — Чего-то подобного я и ожидал, — в голосе мужчины было понимание. — У нас с Люциусом не совсем схожие взгляды на обучение. Ты тоже разделяешь взгляды своего отца?       — Сэр, если бы я разделял взгляды своего отца, я бы учился в Дурмстранге, — натянуто улыбнулся Драко. — Я могу идти?       Дамблдор издал смешок и отправил слизеринца в подземелья. Этот разговор совершенно ничего не дал Малфою, однако Альбус Дамблдор уже строил свои планы на этого мальчика. Но до осуществления этого плана стоит подождать.

***

      Рождество нагрянуло слишком быстро, а на праздник намекали белоснежные ковры снега за окнами, и мороз, который слегка пощипывал носы студентам. В Хогвартсе осталось не так много детей, ведь многие боялись находиться в этом замке, но и это было очень даже хорошо. К счастью, во время каникул можно было ходить по всему замку и веселиться с друзьями, однако Драко веселиться не собирался.       Пока оставшиеся в школе студенты наслаждались великолепным ужином в Большом и украшенном зале, Малфой наслаждался письмом от матери, от которого так и пахло чем-то цветочным, приятным для него, и незабываемым. Это дарило умиротворение и покой, которого слизеринец давно не чувствовал.       «Дорогой Драко. Новость о том, что ты не приедешь на Рождество меня немного обеспокоила, но я понимаю желание справить его со своими друзьями, у которых нет возможности вернуться домой. Я слышала, Винсент и Грегори составят тебе компанию, поэтому повеселись. Люциус был занят в Министерстве, но Рождество отметит со мной. Должно быть, Гарри тоже остаётся в Хогвартсе? Передавай ему от меня наилучшие пожелания. Я знаю, что и Северус в эти каникулы находится в школе. Он, по возможности, будет за тобой приглядывать. Желаю тебе самого хорошего и счастливого Рождества. С Любовью, мама».       Драко перечитал письмо и отложил в ящик тумбочки, поднимаясь с кровати. Наложив на ящик запирающие чары, студент вдруг отдёрнул руку, выронив свою волшебную палочку. Голова начала болезненно пульсировать, а правая рука трястись, словно в приступе. Мальчик взвыл и упал на колени, схватившись руками за голову. Каждая пульсация в голове отдавала колющей болью, точно иглы вонзаются в твой мозг и пробивают его насквозь! Рука продолжала неистово трястись, и Драко почувствовал внутри себя, прямо в солнечном сплетении, нестерпимую боль от жжения. Будто... внутри зажгли огонь, и он трещит, перекатываясь на кости и внутренности.       Малфой снова взвыл, но на этот раз громче и истошно, закрывая глаза. Слезы вырвались из его глаз так резко, что он даже не понял, от чего?       Картинка перед глазами плыла от жидкости, но кто-то положил на его спину ладонь, помогая подняться.       — Нет, мне больно... Больно! — не в силах сдерживать рвущиеся чувства, прокричал слизеринец, оказавшись то ли в объятиях, то ли в крепкой хватке.       — Сейчас тебе станет легче, Драко, — проговорил голос над ним, и послышался шёпот заклинания. Вот только боль не прекращалась, всё так же жгло и кололо, а из уст Малфоя вырывались всхлипы, а с глаз – слёзы. Кажется, это было похоже на Круциатус.       — Боже, помогите... Избавьте от этой боли! — мальчик схватился за лоскуты чей-то одежды, вдруг почувствовав очень знакомый запах чего-то терпкого, перемешанного с цитрусовым ароматом. Пытаясь подавить боль, блондин раскрыл глаза, наблюдая над собой каменный потолок коридоров Хогвартса. Крепкие мужские руки держали слизеринца на руках, и Северус нёсся в сторону Больничного крыла словно ужаленный. По его напряжённому лицу проскальзывали тени настоящего ужаса и беспокойства.       Всмотревшись в лицо крёстного через всю ту боль, что он, Драко, ощущал, юноша мог точно сказать, что впервые в жизни видел такого Снейпа. Он, правда, обо мне беспокоится, подумал Малфой, прикрывая глаза. Тело его тряслось, правая рука онемела, и чувствовать Драко её перестал. Огонь в груди разгорался, точно в него добавили масло.       И среди всего этого хаоса слизеринец уловил голоса Крэбба и Гойла, что последовали за профессором Снейпом. Но этого Драко не заметил, решив, что друзья просто проходят мимо. Снейп молчал, лишь шевелил губами, что-то бормоча себе под нос, и его бормотание казалось для слизеринца успокаивающим.       Мадам Помфри спохватилась в ту же секунду, просканировав тело Малфоя чарами. Она нашла проблему недуга, быстро ретировавшись в склад с лекарствами и зельями.       — Профессор Снейп! — воскликнул Гойл, ворвавшись в лазарет.       — Постой, постой, куда ты!? — в ужасе проговорил Крэбб, после чего оба слизеринца резко остановились, встретив ледяной взгляд Северуса.       Винсент бросил взгляд на лежавшего на кровати Драко, наблюдая за тем, как мадам Помфри уже накладывает на больного заклинания и заставляла выпить зелье. Вид её был очень обеспокоенный.       — Что произошло? — снова подал голос Гойл, надеясь хоть на какое-нибудь объяснение со стороны профессора.       — Я не могу точно сказать, что произошло, однако попрошу вас быть осмотрительнее, — проговорил Снейп своим надменным тоном, но стоило ему договорить, Драко зашёлся кашлем, а его состояние начало приходить в норму.       — Профессор Снейп, — обратилась к мужчине целительница. — Это был выброс энергии из его магического ядра. В том году с мистером Малфоем был подобный случай, но, к счастью, в этом году всё обошлось, хотя есть некоторые изменения. Я выпишу ему препараты, которые полностью нормализуют его состояние до конца каникул. Но предлагаю всё же поискать для мальчика специальный артефакт, который бы впитывал в себя его магию во время нестабильных выбросов.       Внимательно выслушав женщину, Снейп сказал:       — Если этот артефакт впитает в себя всю его магию, что прикажете ему делать!? — кажется, мужчина был очень взволнован.       — Вы меня неправильно поняли, профессор, — поправила того женщина, казавшаяся немного обиженной этими словами, ведь целительница точно не хотела навредить мальчику. — В его теле энергия растёт и копится намного быстрее, чем в теле обычного волшебника. Поэтому у него случаются подобные приступы, впоследствии чего страдает его тело. А может быть даже душа. Невероятно, но у мистера Малфоя огромная сила, а это не всегда хорошо.       Брови Северуса едва заметно дёрнулись в желании нахмуриться, и за его изменением в лице наблюдали Крэбб и Гойл, молча слушая такую, казалось, невероятную информацию. Однако Гойл не казался шибко удивлённым, будто знал об этом уже давно.       — Хорошо, я попробую с этим разобраться, — согласился со словами женщины Северус, и, кинув на Драко странный взгляд, обернулся на слизеринцев. — Надеюсь, здесь вы не будете задерживаться.       Мальчики закивали головой, как болванчики, и проводили взглядом декана Слизерина. Когда Снейп скрылся, казалось, что и мадам Помфри с облегчением выдохнула. Драко же шевелил губами и медленно начинал приходить в себя от болевого шока.       — Вы, ребята, можете остаться, если что-то случится – сразу зовите меня, — попросила их целительница, на что женщина получила утвердительные кивки.       Мадам Помфри скрылась в своём кабинете, и тогда Гойл пододвинул стул ближе к кровати Драко, и сел на него.       — Драко. Эй, Драко, ты слышишь меня? — встревоженно поинтересовался мальчик, и когда глаза Малфоя раскрылись, Гойл с облегчением перевёл дыхание. — Ты меня напугал, Малфой!       — Гойл? Крэбб? — вопросил слизеринец, приподнимаясь на локтях. Он помнил всё, что с ним произошло, вплоть до того, что в лазарет его принёс Северус Снейп, но не ожидал он увидеть здесь этих двоих, да и ещё таких взволнованных! — Вы что тут делаете?       — Как это, что? — Грегори вдруг замер на секунду, будто о чём-то размышляя (что было очень уж необычно, по мнению Малфоя), и тут же нахмурился. — Мы возвращались в подземелья, а потом увидели тебя и профессора Снейпа. Вот и пошли за вами.       — Ага, — кивнул Драко, окинув взглядом пару друзей. Крэбб отмалчивался в стороне, а Гойл казался таким взволнованным, что лицо его полностью выдавало. И ещё была одна маленькая деталь. — А очки тебе зачем? — спокойным тоном поинтересовался Драко.       — А?.. — осекся Грегори, дотрагиваясь до своей переносицы, и снимая очки. — Точно, очки! Я читал!       — Читал? — Драко недоверчиво на него посмотрел. — Не знал, что ты умеешь.       — Эм...       — И для чтения обязательно нужны очки Поттера? — снова спросил Драко.       — Ну, да... То есть... нет! — он резко замолчал, напрягшись всем телом. Крэбб рядом распахнул глаза, он не сказал ни одного слова, что было ещё подозрительнее.       Драко не был дураком. Хотя бы, потому что Грегори и Винсент несли бы что-нибудь съедобное из Большого зала. А очки Поттера Драко мог бы узнать в два счёта. За всю жизнь Поттер менял трое пар, и каждую из них Драко разглядывал вблизи, когда общался с гриффиндорцем.       — Ну? В рот воды набрали, Поттер, Уизли? — Малфой вздёрнул светлую бровь, устраиваясь на кровати поудобнее, принимая положение полулёжа.       «Этот план оказался провальным», — подумал Гарри, глубоко вздохнув.

***

      Со временем оборотное зелье начало терять свои свойства. И рядом с больничной койкой находились уже Гарри и Рон, а Драко пытался успокоить свою головную боль, выслушивая чужие оправдания.       — Так, я понял... Но где вы оставили Крэбба и Гойла? — поинтересовался Драко, внимательным взглядом осматривая мальчиков. Большая слизеринская форма висела на них как мешок, и если их заметит мадам Помфри, то последуют вопросы. А этого нельзя было допустить.       — Мы оставили их в кладовой, — объяснил Гарри. — Ничего мы с ними не делали, а форму Гермиона взяла из прачечной.       Малфой набрал в лёгкие больше воздуха, глубоко вздохнув.       — Идиоты, — сдерживая весь подступивший гнев, бросил слизеринец.       — Что ты сказал? — возмутился Уизли, покраснев до кончиков ушей.       — Сказал, что вы – идиоты. Повторить? — разозлился Драко, впиваясь взглядом в Рона. — Это же, чёрт возьми, оборотное зелье! А если бы что-то у вас не получилось? Да мы его ещё даже не изучали, а вы пошли обворовывать склад профессора Снейпа?       — Он нас не заметил! — поспешил объясниться Поттер. Он чувствовал себя так, словно его отчитывали. Но, скорее всего, так и было...       — Да не в этом дело, — покачал головой Малфой. Он не мог тратить время на объяснение того, что они могли что-то не так сделать и превратиться не в Крэбба и Гойла, а, к примеру, в жабу. — Ладно, не важно. И вы хотели выведать у меня про наследника Слизерина, верно ведь? — тон его голоса стал менее раздражительным, и он изменился в лице, настраиваясь на разговор.       — Гарри полностью уверен, что это не ты, а по школе хотят уйму слухов о том, что это вы двое! — взволнованно начал Уизли, вскинув руками и тут же их опуская. — Уже четверо подверглись заклятию оцепенения, а зачинщика так и не нашли! Он, определённо, учится на Слизерине, а кто он такой... Ну, мы решили, что ты можешь знать, если сам им не являешься.       На все слова Рона Гарри кивал, и Драко перевёл на него взгляд. Глаза слизеринца слегка сузились, пытаясь разобраться в том, что сказать. Правду говорить он не собирался, ибо Рон никогда не поверит, что его любимая сестра открыла Тайную комнату, да и Драко это было без надобности. Оставалось только одно – отрицать всё и скрывать правду.       — Я не являюсь наследником Слизерина. Тем более, истинный наследник должен знать парселтанг, и, как мы выяснили, его знает только Поттер. Я пытаюсь выяснить, кто творит подобное. Даже... с отцом говорил об этом, — блондин на секунду замолчал, привлекая этими словами внимание гриффиндорцев. Прочистив горло, он продолжил, устремляя взгляд к стене впереди себя: — Отец говорил, что Тайную комнату открывали пятьдесят лет назад, но кто – он мне не сообщил, лишь то, что его исключили. Отец не хочет, чтобы я ввязывался в это. Если покушения продолжатся, придётся закрыть школу, или сместить директора.       — Невозможно! — воскликнул Гарри, но тут же понизил голос, чтобы мадам Помфри их не услышала. — Дамблдор – лучший директор Хогвартса, его не смогут так просто сместить. Нам нужно срочно выяснить, кто виновник, иначе... мы больше не сможем здесь учиться, и я вернусь...       «К Дурслям», — закончил про себя Гарри, но Драко прекрасно понял мальчика, ощутил его переживания, отчего и сам почувствовал грусть в своём сердце.       — Я понимаю, — согласился с ним слизеринец. — Но это опасно, вам лучше не влезать в это, если даже взрослые и опытные волшебники не могут справиться с такой угрозой.       Немного подумав, Рон посмотрел на них с каким-то прозрением и поднял палец вверх:       — Я могу поговорить с отцом! Он работает в Министерстве и, может быть, попросит отправить в школу группу специалистов, которые разберутся с этим.       Мысленно Малфой просто ужаснулся этому, ведь если придёт специальный отряд Авроров и они вычислят, кто открыл Тайную комнату, сам мистер Уизли будет ни то чтобы в ужасе, ему придётся свою собственную дочь закрыть под наблюдение...       — Думаю... это плохая идея, — поспешил сказать слизеринец.       — Да, я согласен, — подхватил его Гарри.       Взгляды Рона и Малфоя устремились на Поттера, и впервые в жизни выражения их лиц были одинаково удивлёнными.       — Почему? — два голоса смешались в унисон, и Рон с Драко переглянулись, чувствуя неловкость.       Гарри подавил желание усмехнуться такой синхронизации, и объяснил:       — Думаю, что Драко прав, ведь если из Министерства узнают, какой переполох у нас в школе, то её закроют быстрее, а Дамблдор ничем не сможет помочь.       — Как-то уж слишком эгоистично с твоей стороны. Кто знает, кто будет следующей жертвой! — надулся Уизли, но ход мыслей друга понял.       «Гермиона», — мысленно ответил Малфой, но не стал говорить вслух, чтобы избежать вопросов.       Трое мальчиков разговаривали ещё некоторое время, пока не пришло время уходить. Да и к подруге Рон с Гарри должны были вернуться. Перед тем, как уйти, Уизли кинул на Драко взгляд, в котором Малфой вдруг уловил небольшое сочувствие. Это заметно удивляло, однако слизеринец тут же вспомнил, что эти двое пришли вместе со Снейпом и, вероятно, слышали о том, что говорила профессору мадам Помфри.       — Уизли, не смотри на меня так сочувственно. Мне аж неловко становится, — ухмыльнулся Малфой. С приятной неожиданностью он заметил, что за разговором у него прошла головная боль.       — Я не... то есть, не... — начал Рон, начиная запинаться, а щёки его покрылись небольшим румянцем, казалось, сливаясь с его веснушками. — Просто поправляйся, — закончил гриффиндорец увереннее, разворачиваясь к выходу и топая прочь.       — А ты? Тоже скажешь «поправляйся»? — улыбнулся слизеринец, встретив взгляд Поттера. Тот стоял хмурым и не сходил с места. Кажется, Гарри было не до улыбок.       — Твои родители знают о твоём состоянии? — спросил Гарри, сделав шаг ближе к чужой кровати.       — Конечно! Как такое возможно скрыть? — возмутился Малфой. Опять враньё... Снова и снова он врал, даже не догадываясь к чему всё это его приведёт.       — Хорошо. Тогда, я надеюсь, что тебе найдут нужный артефакт. Поправляйся быстрее, — мягко произнёс Поттер.       — Ну, спасибо. Наверное, — Драко медленно кивнул гриффиндорцу, наблюдая за тем, как Гарри отправился к выходу. И тут Драко кое-что вспомнил! — Постой, Поттер!       Мальчик остановился прямо у выхода, оборачиваясь на слизеринца.       — Тебе от моей мамы тут… Ну, она желает тебе хорошего Рождества.       И Гарри счастливо просиял, ярко улыбаясь Драко, даря сквозь улыбку всё тепло.       — Спасибо. И тебе, Драко, счастливого Рождества!       Когда Гарри покинул Больничное крыло, с уст Малфоя сошёл тяжелый вздох. Он кинул взгляд на свою правую руку, а его нижняя губа задрожала. С ним происходило что-то серьёзное, и это, определённо, были последствия его путешествия во времени. Сам слизеринец давно имел дело с разнообразными артефактами, он не был искусен в их создании, однако чинить он умел. Возможно, если он сам найдёт что-то подходящее, то сможет починить его под себя. Но где такой приобрести, Драко не знал... Где в этом магическом мире можно приобрести любые артефакты? Где...       Зрачки мальчика дрогнули и он с озарением улыбнулся, вспоминая самое подходящее место во всей магической Британии!       Лавка Амедея!

***

      Через несколько недель, когда началась учёба, а студенты вернулись в Хогвартс, Драко узнал от Рона и Гарри, что с Гермионой случилось нечто ужасное. Как оказалось, слизеринец был прав, и с оборотным зельем надо было иметь дело аккуратнее, ибо Гермиона вместо облика Булстроуд, приняла облик кошки. Конечно, Малфой почувствовал внутреннее удовлетворение от слов Рона, но вот представить Гермиону кошкой у него фантазии не хватало, поэтому слизеринец хотел было отправиться к ней в лазарет и проведать девочку, но та наотрез отказалась пускать его к себе.       Когда вся шерсть слезла, и осталось избавиться от какого-то жалкого хвоста, только тогда Гермиона разрешила Драко прийти. Гарри и Рона ещё не было, да и пересекаться с ними блондин пока не хотел, решив после посещения лазарета отправиться на этаж к Плаксе Миртл. Он приходил к ней на протяжении четырёх дней, чтобы не упустить момента, когда там окажется Крестраж.       Несколько минут Малфой смотрел на Грейнджер, наблюдая за тем, как та читает книгу, подаренную им же. Это был сборник сказок, в котором была сказка о трёх братьях. Эту книгу Драко купил в лавке «Флориш и Блоттс», чтобы подарить Гермионе на её день рождения от имени «А». Та, само собой, не знала от кого подобный дар, но все трое друзей единогласно решили, что это был их анонимный друг.       — Ты будешь долго так стоять и смотреть на меня? — поинтересовалась Гермиона, опуская себе на колени книгу.       — Я вижу, ты в порядке, — отозвался Драко, оценивающим взглядом осмотрев девочку.       — Да, в порядке, — уверенно ответила она.       — Я рад.       — Рад? — на девичьем лице скользнуло искреннее удивление.       Драко отвёл взгляд и пожал плечами, пытаясь казаться спокойнее.       — Фактически, ты из-за меня пострадала. Но, я вижу, что с тобой всё в порядке, поэтому я пойду, — поспешил мальчик, сразу же разворачиваясь к выходу.       — Погоди, Малфой, — остановила его Гермиона. Когда слизеринец на неё посмотрел через плечо, девочка продолжила: — Оказывается, ты не плохой человек. Спасибо.       — За что? — вскинул светлые брови слизеринец.       — Ты честно сказал, что ты – не наследник Слизерина. Любые другие слизеринцы подобное не опровергали бы.       Осмыслив чужие слова, он усмехнулся и только кивнул, покидая лазарет. Не знал он, хорошо это было или плохо, что сейчас эти люди начинали с ним сближаться, вот только когда Тёмный Лорд воскреснет, Драко придётся снова метаться между двух огней. В той жизни он выбрал Гарри, но что он должен был выбрать в этой жизни?       Поднявшись на этаж к Плаксе Миртл, Драко притормозил, рассматривая залитый водой пол. Это был настоящий потоп, и вода с каждым разом всё прибывала и прибывала. Драко наблюдал за течением воды и отправился предположительно к источнику подобного хаоса. Он ступал по воде, пока не дошёл до места. Вода текла из-под двери туалета Плаксы Миртл. Стенания девочки эхом отражались от каменных стен, и Драко вздрогнул. С чего бы ей так громко вопить, да и ещё туалет затапливать?       Мальчик аккуратно приподнял полы своей мантии и вошёл в помещение. Плакса Миртл надрывно рыдала в темноте, свечи смыло водой и вокруг стало жутковато. Все стены заливала вода и среди этого хаоса парил призрак умершей девочки.       — Миртл? Что случилось? — осторожно поинтересовался Драко, делая шаги к привидению.       — Кто тут? — несчастно всхлипнула Миртл, оборачиваясь на гостя. — Что ты здесь делаешь? Пришёл в меня чем-нибудь швырнуть!?       — Нет, пришёл узнать, что у тебя случилось, — он удивлённо приподнял брови. — Да и зачем мне в тебя чем-то швыряться?       — А я откуда знаю!? — заверещала Миртл и снова разрыдалась. Сквозь слёзы она продолжала: — Я тут, значит, сижу, занимаюсь своими делами, никому не мешаю, и вдруг в меня начинают швыряться книгами!       Из её горла вышел громкий плач, и призрак пролетела мимо Малфоя, в сторону своей кабинки туалета, проникая внутрь неё. Драко казался удивлённым, но ещё больше он был взволнованным. Слизеринец начал озираться по сторонам, рассматривая каждый тёмный уголок. Здесь было немного темно, поэтому Драко пришлось призвать люмос на кончике палочки, чтобы хорошо осмотреть полы.       Сердце его упало прямо в пятки. Он резко поддался вперёд, к самому углу, и сел на корточки. Это был тонкий блокнот, в чёрной потрёпанной обложке. Лежал здесь и ожидал, когда его возьмут в руки. И Драко потянулся к нему, коснулся пальцами мокрой обложки, и его резко озарила вспышка света!       Малфой прикрыл глаза от ослепительного сияния, а в голову начали проникать голоса. Медленно раскрыв глаза, он замер. Оказался Драко в замке Хогвартса рядом с лестницей, ведущей на этажи. На повороте лестницы с прямой осанкой стоял красивый юноша. Его мантия едва касалась ступенек, а взгляд, в котором плясало волнение, был устремлён куда-то вверх.       «Воспоминания дневника? Неужели моё касание это спровоцировало?»       Взгляд Тома Реддла неожиданно переместился, и он вперился им в слизеринца.       — Кто ты такой? — мягко, но с подозрением, поинтересовались у Драко.       Малфой распахнул глаза, делая шаг назад.       — Что?       — Я спрашиваю, кто ты такой? — вновь поинтересовался Реддл.       «Святой Салазар, какого чёрта происходит!?»       Всё его, Драко, нутро сжалось, и это не было похоже на воспоминание, а скорее на... отправку в прошлое на пятьдесят лет назад!