Колибри

      Никогда ещё за все две жизни Драко не был так уязвим. Вся правда рано или поздно раскроется о нём, до самого конца он не сможет врать, ведь, в первую очередь, он уважал Гарри Поттера. Однако сейчас было не то время, когда юному спасителю надо было знать всё.       Опустив свою волшебную палочку, Малфой глубоко вздохнул. Короста затихла в ладони волшебника, и Драко не без удивления заметил, как же Питер профессионально притворялся мёртвым. Хотя он столько лет жил жизнью крысы, что, однозначно, приспособился.       — Ты прав, Гарри, — сообщил Драко. Ему не очень нравилось, что на него наставили волшебную палочку. Тем более, если тот, кто целился – Гарри Поттер. — О многом твои догадки верны, но позволь мне объяснить тебе всё так, как оно есть? Ты выслушаешь меня, но только с глазу на глаз.       — Малфой, ты намекаешь, что мы тут лишние? — возмутился Рональд, кидая взгляды на свою крысу.       Слизеринец спокойно повернул на друзей голову и посмотрел на Гермиону намекающим взглядом. Эта девочка была умна и поняла, что именно от неё требуется.       — Ребята, Гарри с Драко надо поговорить. Уверена, что потом они нам всё расскажут. Рон, не волнуйся за… свою крысу.       Грейнджер подтолкнула Уизли к выходу и утянула за собой Невилла. А последний всё не мог спокойно находиться в этой комнате; его взгляд блуждал по Бродяге, ведь он понятия не имел, почему Гарри заколдовал собаку!       Малфой развернулся на стол, когда он остался с Гарри наедине. Вытащив из тумбочки коробку, слизеринец убрал туда крысу и задвинул под стол. Наложив лёгкое запирающее заклинание на коробку, Драко замер, когда к его спине придвинулись. Гарри опустил голову на чужое плечо, медленно набрав в лёгкие воздуха. Обхватив плечи Малфоя, гриффиндорец немного сжал их, и Драко слегка зашипел от боли. Гарри резко отстранился, словно опомнившись.       — Прости, я не… Мне жаль, — проговорил Поттер и Драко на него обернулся, сдерживая желание застонать от боли.       — Не беспокойся, — улыбнулся парень, но улыбка казалась вымученной. — Это я должен просить прощения. Не думал, что ты догадаешься о Сириусе. Это не входило в мои планы.       — Так у тебя были свои планы? — усмехнулся Гарри.       — Теперь уже нет, — покачал головой Драко. — Но ты не прав насчёт Сириуса. Он не преступник. Ты это поймёшь, только выслушай, — юноша направил на Бродягу волшебную палочку и судорожно втянул носом воздух. — Фините Инкантатем!       И полминуты не прошло, как Блэк, освободившись от проклятия, попятился назад, неотрывно наблюдая за своим крестным сыном. Он не оборачивался в человека, наблюдал, ожидая подвоха, или ещё чего похуже. Невозможно было понять, что именно ощущал этот человек после стольких лет, но Драко мог бы предположить. Он потерял всех, кто ему был дорог, и Гарри Поттера терять Блэк категорически не хотел.       На секунду Драко задумался, что бы было, если бы в том прошлом Регулус не умер? Сердце болезненно кольнуло. Мальчик стиснул зубы и прикрыл глаза. Этого он не сможет забыть. Не сможет простить Тому Реддлу то, через что Драко прошёл.       Ведь он, наверняка, усугубил ситуацию. Прошлое было ужасным настолько, что от воспоминаний ему хотелось закричать – так, чтобы весь мир понял, как сильно болело сердце юного волшебника.

***

      Тело мага стягивали наколдованные, невидимые верёвки. Драко прекрасно знал, что сопротивляться – пустая трата времени, поэтому молча следовал за тремя людьми в капюшонах. За его спиной шли двое, и стоило ему только обернуться, чтобы посмотреть на лица, как его жестоко толкали вперёд. Шествовали они по длинному и тёмному коридору заброшенных подземных ходов. От запаха хотелось вывернуть всё, что было в желудке, но Драко дышал медленно, стараясь унять рвотные позывы.       Они прошли через туннель, поднимаясь по каменной и скользкой лестнице вверх, вскоре выбираясь в более светлое помещение.       — Где мы? — не подумав поинтересовался юноша, но тут же замолчал, прикусив язык.       — Я бы не советовал тебе задавать вопросы, — послышался ровный тон голоса за спиной. Глаза Драко стали шире, и мальчик задержал дыхание. Тогда незнакомец продолжил тихо-тихо, чтобы слышал лишь мальчик. — Он убьёт тебя, если будешь язвить. Веди себя хорошо.       Малфой не удержался от усмешки. Услышав это, незнакомец за спиной издал мягкий смешок.       — Я тебя предупредил, — снова тихо сказал незнакомец.       Коридоры старого здания заводили их глубже в помещение. Пожиратели смерти толкнули массивную дверь вперёд, и подтолкнули туда Драко. Стоило мальчику развернуться на людей в капюшонах, дверь захлопнулась. Темноту поглотила волшебника, давя на подсознание. У ног что-то проползло и Драко, вздрогнув, отступил назад. За спиной послышалось предупреждающее шипение, и мальчик замер. В это мгновение в комнате сами по себе зажглись свечи, а тело его освободилось от колдовства. Малфой почувствовал, как комок застрял в глотке, а взгляд медленно опустился к ногам.       — Ох, чёрт…       Десятки змей извивались у его ног, норовя напасть на мальчика. Сердце Драко резко сжалось, и страх охватил его телом.       — Нет… Нет!       Ситуация была, грубо говоря, очень и очень хреновой. От Реддла, конечно же, стоило ожидать нечто подобного, вот только если он собрался его, Драко, прикончить, то быть убитым десятками змеями – перспектива не очень-то хорошая!       Он не двигался, опасаясь, что если сделает хоть одно движение – змеи набросятся на него, как на праздничный ужин. Глаза его бегали по помещению, следя за каждой извивающейся тварью, но интересовала его одна конкретная змея, которой здесь и вовсе не было.       Внезапно его ногу что-то обвило. Малфой перестал дышать, а змея, пробирающаяся выше, издала шипение. Мысли слизеринца были далеки отсюда, чтобы понимать парселтанг, но его тело бросило в холодный пот, а сердце чувствовалось своей грудной клеткой. Каждый удар по рёбрам приводил мальчика в осознание неизбежной гибели. Проползая по плечу, змея потянулась к чужой шее, вновь издав своеобразное шипение. Драко болезненно набрал в лёгкие воздух и замер в ожидании. Внезапно его все чувства обострились, и через разнообразные звуки, он услышал…       «Хочешь спастись… отдай приказ…»       «Отдай приказ…»       Змея приподняла морду, раскрывая пасть. Малфой распахнул глаза, готовясь к боли. Адреналин резко подскочил в юношеском теле, и блондин сделал то, что не ожидал даже он сам.       — Убирайтесь! Не трогайте меня! — он быстро сбросил с себя змею, благо та не обвилась вокруг его шеи, и попятился назад. В висках болезненно пульсировало, а по венам пробежался импульс, щекоча его нервы. Весь в поту и страхе, Драко чувствовал – да что там! – Мерлином готов был поклясться, что прямо сейчас неуправляемая магия в его теле высвободится из его ладоней, подобно вспышке.       Некоторое время прошло, прежде чем он заметил то, что змеи не нападали, отступили, словно послушные зверушки, выполнив приказ. И только тогда Малфой осознал, что тот шёпот был шёпотом змей, а он сам отдал приказ на парселтанге. Вот только, было здесь множество несостыковок, которые вводили юного волшебника в подозрения. Для чего змеям общаться с ним, ведь те, однозначно, были слугами Тёмного Лорда.       Уняв свой страх, Драко осмотрелся, но был начеку. Это место ему не было знакомым, однако юноша знал, что в прошлом, помимо домов Малфоев и Блэк, Том Реддл имел множество других мест, в которых мог встречаться со своими последователями и приближенными.       «Здание похоже на заброшенное. Склад или… магловский завод, однозначно».       В этом небольшом помещении было несколько дверей: через одну его привели, а вторая вела, определённо, в другую часть этого здания. Что было за ней, Драко понятия не имел, но считал, что скоро ему предстоит это узнать.

***

      Комната Драко в Дырявом котле теперь казалась ему намного уютнее. Он был рад вернуться даже в подобном плачевном состоянии, благодаря Мерлина за спасение. Кровать, на которой он сидел, теперь не казалась настолько твёрдой, запах не был больше сырым, а его бурлящая магия в теле заснула, словно той и вовсе не было.       Драко шикнул от боли, кинув на Гарри взгляд.       — Прости, я не врач, — беззаботно сказал Поттер, обрабатывая простыми обеззараживающими магловскими средствами его плечо. Он рассматривал рану очень внимательно, будто пытаясь понять, какой зверь оставил подобный след? — И всё же, я бы посоветовал тебе обратиться к миссис Уизли…       — Мне не нужно заживлять рану магией, я тебе уже говорил.       — Да… Но кости свои ты зарасти, пожалуйста, — строго заявил Гарри, стойко встречая взгляд Малфоя. — Я удивлён, как ты можешь спокойно сидеть и дышать. Должно быть, тебе очень больно.       — Только не строй из себя добродетель, — в своей манере ответил юноша, чувствуя, как внутренне начинает раздражаться. Он совершенно не хотел вымещать злость на Гарри, но что-то внутри не давало ему спокойно реагировать на всё происходящее. Благо Сириус позаботился о том, чтобы Драко ещё, как минимум, шесть часов чувствовал себя нормально, но Гарри был прав, потом правда стоит срастить кости и отдохнуть.       — Я беспокоюсь о тебе, — выразительно ответил Гарри. Он игнорировал то, что Малфой сидит с раздетым верхом, а по телу его расцветали бутоны фиолетовых цветов. Синяки были ужасающими, но Гарри старался не обращать внимания, заострив взгляд на глубокой ране. — Ты пропал не на один час, а вернулся с заявлением о том, что Сириус Блэк, как оказывается, несправедливо осуждённый. А сверху добавил, что он был близким другом семьи Поттеров.       — И это чистая правда, — ровным тоном ответил волшебник. Пока его плечо подвергалось своеобразному лечению, он решил продолжить с того, на чём остановился: — Питер предал твоих родителей и своих друзей. Превратился в крысу и сбежал. Бродяга попал в Азкабан вместо него, а профессор Люпин все эти годы пытался разобраться в произошедшем.       Гарри оторвал взгляд от плеча блондина, незаметно скользнув по чужому профилю. Малфой казался очень растерянным, но испуг отошёл на второй план. Поттер хотел выслушать, выловив из каждой фразы то, что бы помогло ему понять этого человека до конца.       — Хорошо. Значит, Бродяга переплыл целое море, чтобы очистить своё имя, — задумался гриффиндорец, пытаясь представить себе картину переплывающей через всё море собаки. Нет, это не было смешно, ведь это выглядело весьма удручающе. Гарри поднялся с кровати, приготавливая марлю, но говорить продолжил: — Если ты с ним связывался и хотел помочь, то надо было мне рассказать об этом с самого начала. Но сейчас меня интересует кое-что другое: где вы вдвоем, — брюнет повернул голову на устроившую на кресле собаку, обводя пальцем двоих беглецов, — пропадали столько времени? Вы знали, что Невилл с ума сходил? Я отправлял вам письмо, используя Хедвига, но даже так я не получил ответа… Я тоже переживал, думал, что тебя, Драко, похитил Сириус Блэк или что тебя нашёл отец!       Малфой видел, как начинал закипать Гарри, и на секунду он подумал, что история повторяется. Однако… всё было далеко не так. Кое в чём история уже разнится, а значит – в конце Драко может быть весьма удивлён результатом своего путешествия.       В руке Гарри крепко сжимал марлевую повязку, которой хотел обвязать плечо слизеринца, но, казалось, он вовсе забыл о том, что собрался сделать. Зелёные глаза устремлены на блондина, словно осуждающе; но мысленно Гарри понимал, что допросы – последнее, чем ему хотелось заниматься.       Драко совершенно не двигался, и он стойко встретил чужой взгляд, одновременно испытывая очень много эмоций. Ему нравилось, что Гарри так переживал о нём, нравился даже его такой вот взгляд, говорящий: «Ты от меня всё равно не отвяжешься, ибо я буду ходить за тобой попятам». Поттер для Драко никогда не был навязчивым, ведь его эту черту юноша расценивал, скорее, за привязанность и доверие. А потом уже – за любовь, вспыхнувшую между ними ещё очень давно. Настолько давно, что Малфой и не вспомнит, какого это – по-особенному держать этого человека за руку.       Внезапно Драко понял, что он протягивает к Гарри руку, обхватывая его запястье ладонью. Он лишь немного притянул к себе Поттера, но Гарри подошёл ещё ближе, глядя на Малфоя сверху вниз – блондин всё ещё сидел на кровати, выглядя весьма испуганно. Гриффиндорец задержал дыхание, опускаясь обратно на край кровати, пытаясь понять, что же от него хотел этот человек.       Бродяга приподнял свою морду, но мысли Сириуса никто не мог прочесть, поэтому, когда большая и мохнатая собака спрыгнула с кресла, направляясь к выходу из комнаты, мальчики, обратив на нее внимание, проводили Блэка спокойными взглядами. Впрочем, Драко мог предполагать, почему Сириус оставил их наедине, но до конца не был уверен.       — Расскажи мне, что с тобой произошло, — мягко попросил Гарри, касаясь кончиками пальцев ладони Драко. — Я сохраню секрет с Сириусом, но вы исчезли… Ты ведь знаешь, что я не смог бы сохранять спокойствие?       Молчание Драко длилось недолго. Он не убрал руку, позволяя Гарри касаться его; он не отстранялся и даже не язвил. Лишь губы его мелко дрожали, намекая, что он может дать волю чувствам. Но он больше не посмел бы. С этого дня Драко Малфой не должен был показывать всю боль; с этого дня он будет беречь то, что ещё осталось в этом хрупком мире. Но ещё на несколько минут ему хотелось показать свою скорбь; позволить эмоциям взять над ним контроль, чтобы избавиться от удушающего ощущения где-то в лёгких. Будто корни проросли, сжимая в тиски органы и перекрывая кислород.       Он поднял взгляд на Гарри, дотрагиваясь своими пальцами до его лица; провёл по щеке, скулам и остановился на подбородке, следя за своим каждым аккуратным движением. Он столько раз отталкивал Гарри раньше, не имея возможности прикоснуться к нему по-особенному. И пусть эти касания казались простыми, для Малфоя они значили больше, чем гриффиндорцу казалось сейчас.       — Мне было страшно, — шепотом говорит он, ведь это правда. Ему хотелось до крови искусать свои губы, лишь бы забыть то, что он ощутил, что увидел и что понял для самого себя. Драко знает, что никогда бы не смог признаться Гарри в том, что, возможно, именно он стал причиной, по которой Гарри сейчас с ним рядом. И Драко не понимает, хорошо это или плохо, ведь он видел то, что объяснить Гарри Поттеру не в силах. Это касалось прошлого, в котором он чувствовал себя беспомощным мальчишкой. Он получил помощь и был благодарен, но цена за эту помощь – счастье других людей.       Он теряется, сам не замечая, как его рука начинает дрожать. И прямо сейчас он хочет не расплакаться – нет. Он хочет закричать, чтобы унять рвущуюся боль от пережитого.       Гарри, двигаемый лишь добрыми побуждениями, перехватил руку слизеринца и взял его за ладонь. Касания обжигали, пропуская в их сердца тепло. Ему захотелось утешить этого человека, выглядящего таким сломленным и растерянным, что саднило где-то в районе сердца.       — Всем бывает страшно, Драко, — таким же тихим шепотом ответил юноша.       Драко мог смотреть на лицо Гарри долгое время, запоминать и любить его; и он уже любил, лишь Гарри знать об этом было нельзя.       Блондин отвёл взгляд и сжал губы в тонкую линию, чтобы они не дрожали.       — Мы хотели посетить родовое поместье Сириуса, — начал Малфой, не решаясь посмотреть на собеседника. — Как я уже сказал, Сириус – невиновен, и Пожиратели смерти об этом знают. Они искали его, а мы внезапно с ними встретились. Пришлось несколько дней скрываться и уводить их подальше от Дырявого котла. Здесь были ты и Невилл, а я рисковать вашими жизнями не хотел. Мы успели пострадать, но это не так страшно. Письма не доходили, скорее всего, из-за того, что мы перемещались с места на место, используя трансгрессию. Вот и вся история.       Лицо Гарри приобрело задумчивый вид. Он не ожидал подобного рассказа, но он звучал весьма правдоподобно. Если и впрямь Пожиратели смерти, то Драко, несомненно, повезло вернуться живым. Повезло вернуться к нему, Гарри Поттеру.       — Хорошо, — с облегченным вздохом сказал юноша, только сейчас выпуская чужую ладонь из своих рук. Хотя он бы предпочёл ещё немного вот так вот посидеть с этим человеком, чтобы запомнить, насколько всё же его кожа мягкая, но холодная ладонь явственно давала понять Гарри, что его другу нужна горячая ванна и теплая постель. Он снова увлёкся раной на плече Драко, аккуратно наматывая марлю вкруг. — Вам повезло. Я рад, что вы вернулись. И что дальше? Питер Петтигрю… он предал…       — Оставим его Сириусу, — сразу же предложил блондин, когда Гарри замолчал, явно не намереваясь продолжать и произносить фразу: «Моих родителей». Она жалила гриффиндорца глубоко в сердце, пусть он игнорировал подобное ощущение.       На самом деле, Поттер не знал, что чувствовать. О, несомненно, он ощущал жгучую злость к Питеру Петтигрю, и без раздумий отдал бы эту крысу на растерзание дементорам, но он, Гарри Поттер, не знал каково это – жить с родителями. У него не было любящей семьи, кроме семьи Уизли; он не мог сопереживать своему отцу, своей матери, лишь ненавидеть тех, кто лишил его семейного счастья. Безразличие к тому же Джеймсу было ощутимо, ведь он просто-напросто не знал этого человека. Они умерли, а Гарри – нет.       Вскоре завершив с чужим плечом, Гарри поспешил закрыть аптечку, найденную у себя в чемодане. На предложение Драко о Хвосте Гарри не ответил, ведь был не вправе распоряжаться чужой жизнью.       Медленно развернувшись на слизеринца, Поттер сложил руки на груди, опершись бедром о край стола. Его глаза наблюдали за попытками Драко застегнуть грязную рубашку на своём теле, и это, пожалуй, по мнению Гарри, выглядело ужасно. Драко будто забыл, что одежда грязная и надо бы её, в лучшем случае, сжечь.       Гарри без слов прошёл к небольшому шкафу, в котором было несколько чистых рубашек. Аккуратно снимая одну с плечиков, юноша протянул её Драко, не решаясь смотреть ему в глаза. Он хотел бы ещё поговорить, но Драко был, определённо, не в силах вести длительные беседы. Хотя Гарри это лишь предполагал.       — Тебе нужен душ, — тихо бормочет гриффиндорец; его брови немного хмурятся.       — Да, — соглашается с ним Малфой, беря рубашку в руки, и кладя её на спинку стула. Он знает, что сейчас может произойти: они разойдутся, так и оставив между собой множество недопониманий и переживаний. Поэтому слизеринец решается пойти на шаг, от которого в желудке всё разом переворачивается: — Спрашивай.       — Что? — вздрагивает Поттер, рефлекторно заглядывая в серые глаза.       — Пока я ещё здесь, ты можешь спросить меня о том, что тебя беспокоит. Просто спроси у меня это.       Спросить это… Взгляд зелёных глаз оживился, но лицо было искренне поражённым. Гарри чувствовал неописуемое волнение, стоило ему получить разрешение на вопрос. И сейчас отчего-то ему казалось, что Драко не станет врать. Поттер неловко запустил пятерню в волосы и растормошил их, отводя взгляд в сторону. Ему бы стоило правильно сформулировать свой вопрос, хотя он уже точно знал, что спросить. Вот только изменится ли что-то между ним и Драко?       Во имя Мерлина! Гарри было тринадцать лет, но почему он чувствовал такую сильную привязанность к этому человеку, словно прожил с ним целую жизнь? Он вообще не должен думать о своей глупой и детской влюблённости, ведь это – не входило в рамки приличия! Хотелось зарыться лицом в ладони и спрятаться, но это бы не помогло.       — Ты говорил мне, что мы друзья, — медленно произносит Гарри, убирая свою ладонь из волос. Он несколько секунд заламывает пальцы рук, но после перемещает взгляд на Малфоя. — Но мне не кажется, что это так…       Слова заставили Драко оторопеть. Нет, он не врал, ранее говоря о том, что Гарри для него был другом, вот только почему сам гриффиндорец начал считать, что он соврал?       — Гарри, мы друзья. Это – правда, — в тоне проскальзывает уверенность.       — Я имею в виду, что… ну, я чувствую, что мои чувства к тебе глубже. Я хочу знать, чувствуешь ли ты то же самое? — после вопроса он стал увереннее, лишь один из вариантов ответа может сделать так, что Гарри уйдёт отсюда, думая, что он – полный идиот.       Брови блондина приподнимаются, и постепенно он начинает чувствовать боль в груди. Эта боль была из-за его сломанных костей, но никак не из-за вопроса. Напротив, вопрос дёрнул за ниточку его откровенности. Ему хотелось закричать: «Чёрт возьми, да! Да, это взаимно!», однако немного опешил, стараясь контролировать ситуацию.       — Я чувствую… Не знаю, Гарри, — и Драко позволяет себе немного запнуться, вот только ситуация лучше не становится, при виде того, как блеск в двух изумрудах угасает. Он совершенно не был готов разбивать чужие надежды, но и давать её – было бы кощунством! — То есть, это не подтверждение и не опровержение. Я хочу сказать, что пока не могу тебе ответить на этот вопрос. Я думал, что ты спросишь меня о другом, но это… Я не знаю ещё. Ты мне очень важен, Гарри. Я хочу с тобой общаться и проводить время вместе, и я ведь сказал, что не позволю тебе усомниться в моей дружбе.       Драко сам не понял, как начал оправдываться, скрывать очевидный факт, который подметил даже Регулус – Гарри Поттер важен для Драко не просто как друг. Драко Малфой неистово хотел бороться за своё счастье, как не смог бороться Регулус Блэк. Медная монета, спрятанная в кармане штанов, напоминала слизеринцу об этом справедливом человеке, который предпочёл жизнь тринадцатилетнего мальчика своему счастью. И это очень пугало, ведь если Драко придётся выбирать, он не сможет сделать подобный выбор, какой сделал младший Блэк. Он, вероятно, предпочтет Гарри всему миру, чем мир кому-либо.       Поэтому Драко боится признаться в своём эгоизме. Его неистово пугало то, что он мог просто так наплевать на весь магический мир, когда вернулся в прошлое с целью его защитить. Но защита мира подразумевало и то, что для подобного нужен был Гарри Поттер и его победа над Волдемортом. Но если будет выбор, и выбирать нужно будет с умом, Драко будет полным глупцом, выбрав Гарри Поттера.       Эти мысли лихорадочно проносятся в его голове, когда Гарри тяжело вздыхает, но не выглядит разочарованным ответом. Напротив, он даже улыбнулся – с благодарностью и какой-то особенной мягкостью во взгляде.       — Я доверяю тебе. Я не хочу больше тебя подозревать в чём-то, просто доверюсь, — Гарри отводит взгляд, но мягкость в глазах никуда не исчезает. — Нужно найти Гермиону и Рона, и сказать, что всё в порядке.       Драко только и может, что кивнуть, прежде чем Поттер покидает его комнату, напоследок попросив его снять эту ужасную и грязную рубашку. И Драко смотрит на свои руки, прекрасно зная, что грязная не только его рубашка, но и руки, хоть кровь с них он уже смыл. Ему вдруг захотелось стошнить прямо на пол.       Несомненно, Драко переживёт это, но из памяти никогда не выбросит. Перед тем, как кровь Регулуса испачкала руки слизеринца, Драко был уже не в той комнате-темнице с множествами змеями, а смотрел прямо на Тома Реддла. Это было то же самое здание, в которое его привели Пожиратели смерти, но здесь, в комнате, в которой Реддл сидел непринуждённо, закинув ногу на ногу, был весьма приятный интерьер. Было очень светло; утро наступило быстрее, чем ожидал Драко Малфой.       Его кадык дернулся и перекатился по горлу, намекая на свои переживания. Это заметил Волдеморт, однако в лице не изменился. Мужчина склонил голову, нарушая тишину и прерывая бессмысленные гляделки.       — Ну, Драко, можешь порадовать меня своей историей, — сделал предложение тёмный волшебник; уголок губы его вызывающе приподнялся.       — Боюсь, Вашему Превосходительству не понравится столь трагичная история, — отвечает Драко, даже не скрывая своего презрения во взгляде.       Он ждал, когда на него наведут волшебную палочку и произнесут Непростительное, однако Реддл лишь ухмыльнулся.       — Напротив, я фанат трагичных историй, — признается Том, говоря откровенно.       «Тогда организуй эту историю для себя, ублюдок!», думает мальчик, но вслух, конечно же, не произносит. Ему достаточного того, что у него изъяли волшебную палочку, и от присутствия он чувствовал настоящую угрозу.       Драко молчит, совершенно не зная, что сказать. Он не был в настроении вести светские беседы с Реддлом, но для того, чтобы хотя бы попытать удачу в бегстве, ему стоит отвлечь этого человека. Сейчас он думает, что больше не вернётся обратно, ведь здесь, в окружении своих недругов, ему не помогут. Полагаться на Регулуса он не мог, да и выдавать его местоположение Волдеморту Драко тоже не был намерен. Всё сходилось к тому, что выкручиваться из столь трудной ситуации ему придётся одному.       — Что тебе от меня нужно? — осмеливается спросить он, прежде чем замечает, что за спиной заскрипела дверь. Кто-то вошёл внутрь, и Малфой на время задерживает дыхание, когда слышит голос.       — Мой Лорд, мы проверили всю южную часть, но не нашли Регулуса Блэка.       Драко вслушался, но взгляд от Реддла не отводил. На чужом лице появилось сложное выражение, словно Том о чём-то думал, но одновременно желал взорваться негодованием. Это было весьма забавно, учитывая, что никто никогда не найдёт Регулуса. Фиделиус ещё никому не удавалось обойти. Драко подавил самодовольную ухмылку, но не смел расслабляться, считая, что прямо сейчас он мог бы узнать истинную причину, по которой Реддлу нужен был брат Сириуса.       — Я понимаю, Люциус, — смиренно отзывается Тёмный Лорд. Когда он поднимается с кресла, Драко замечает, как сбоку Люциус слегка дёрнулся. Это было очень странно – встретить своего отца в этом возрасте, и не иметь возможности сказать, кем они друг другу являлись. Но даже маленькая оплошность может привести к разрушительным последствиям.       — Возможно, он уже пересёк половину земного шара, — предполагает Люциус. Он воспользовался моментом, когда Реддл подошёл к окну, всматриваясь в улицу, и перевёл взгляд на Драко, позволяя себе осмотреть мальчика.       — Нет, Регулус не будет убегать. Он не трус в отличие от своего старшего брата, — легко бросает Волдеморт, и Драко стискивает зубы, борясь с желанием возразить. Сириус никогда не был трусом, ведь он был чертовски умён. — Мне нужен эльф… Их домовой эльф. Весьма неожиданно, что он выжил, — мужчина шепчет совсем тихо, будто задумываясь. — И Барти. Мне нужен Барти!       Том Реддл разворачивается на присутствующих, и Люциус уже знает, что ему стоит делать. Он исчезает из помещения едва ли Драко смог на него посмотреть.       — Касательно твоего вопроса, Драко, — говорит мужчина, и он снова становится очень заинтересованным. — Мне нужна от тебя правда. Видишь ли, я считаю весьма странным то, что ты принял оборотное зелье, чтобы принять облик моего приближённого. Всё сходится очень странным образом, Драко. Ты мне неизвестен, я не знаю о твоей семье, и почему ты так и не повзрослел за все годы? Видишь ли, я спрашивал о тебе у Дамблдора, но этот старик не сказал мне ничего, что бы удовлетворило моё любопытство. Почему в тот день ты появился передо мной? Кто ты такой Драко?       Мальчик сохранил спокойствие, но холодный пот внезапно залил его спину. Он забыл, каково это, когда чувствуешь себя жуком перед сильным волшебником. А ведь есть столько способов выудить из Малфоя правду, но этот человек не предпринимает даже попыток в легилименции. Он был аккуратен в словах, взгляде, будто играясь с мальчиком, желая испытать его на прочность.       Он не соврёт, если скажет, что стоял в помещении, как полный идиот. Боязнь сдвинуться окольцевала его, и страшно было даже вздохнуть. Реддл смотрел и следил за поведением Драко, и от этого взгляда юноша хотел убежать. На него смотрел один человек, но ощущалось будто сотня. Драко решил, что если не взять себя в руки сейчас, то дальше паника его захлестнёт с головой и он сможет напрочь потерять рассудок. Поэтому он начинает думать… Думать о том, что бы его успокоило. Ему нужна была надежда, хотя бы призрачный шанс на то, что будет всё хорошо.       Он начал размышлять, что если останется здесь, в этом времени, то, определённо, не будет одинок. По крайне мере, этот год – точно. Он сможет если не вернуться, то помочь и перезагрузить весь мир, спасти отца Гарри, помочь Сириусу и уничтожить Волдеморта, найдя все крестражи. В этой ситуации подобный план казался идеальным, потому стало менее страшно. Он расслабился в плечах, стараясь легко улыбнуться, но улыбка вышла слишком натянутой.       — Ни черта ты от меня не узнаешь, — Драко говорит это так, словно сорвал пластырь, и ему легко, ведь в любом случае и любом времени он поможет миру. Реддл его не убьёт, ведь Драко нужен ему. Пока Том не переменился в лице, Малфой позволяет себе нагло усмехнуться, расставляя руки в стороны. — Если хочешь знать, кто я такой, то тебе стоит прожить ещё, как минимум лет десять. Но я могу тебе обещать, что этого не произойдёт. Ты – покойник в любом случае. Хочешь господства? Хочешь, держать маглорождённых и полукровок в страхе? Ты сам – полукровка, Реддл. Ты сам станешь, вскоре, отражением своей души. Уродливым куском плоти, который будет побираться по миру, в поисках пристанища…       — Круцио, — это было последнее, что услышал Драко.       Рот широко распахнулся, и из него вышел крик, не похожий на человеческий. Трясущееся тело Драко оказалось на полу, и он больше не слышал своего собственного крика. Юноша забыл, как больно ощущать на себе Круциатус; он забыл, как ломаются его кости под заклинанием, но на самом деле – нет. Они не ломаются. Это иллюзорная боль, совершенно на ином уровне, и сравнить её было не с чем. Горло саднило от крика, и каждой своей клеточкой тела Драко чувствовал, будто его руки вырывают от туловища, ноги скручиваются, выгибаются и бьют по ним огромным и острым топором, будто его на живую расчленяют, и это вскоре уже не приносило боли, ведь всё его тело – одна боль. Она была везде, чувствовалась настолько ярко, что разум сходил с ума. Болевой шок заставил Драко задохнуться, и разум его полностью погас. Он надеялся, что навсегда, но нет, он был жив.       В какой-то момент он начал думать. Мысли рекой текли в его голову, но первое, за что зацепился Драко – мысли о его сильно ноющем теле. Оно всё горело, невмоготу было поднять свои веки, чего уж говорить о том, чтобы попытаться пройтись ладонью по полу. Драко просто боялся… что если под ним ничего не будет, то он, определённо, был мертв. Его душа никогда не попала бы в Рай или Ад, ведь для Рая он – слишком ужасен, а для Ада – чересчур хороший. Малфой брёл бы по неизвестности и пустоте. Забавно, как эти мысли заставили его приподнять уголки губ.       Он вдруг услышал голоса, словно через толстый слой ваты. Один человек говорил слишком громко, а второй – спокойно. В голове раздавалась неприятная какофония звуков, ведь стоило мальчику начать приходить в себя, мозг его затрещал, а в ушах раздался громкий звон. Слизеринец поморщился, наконец, чувствуя своё изнеможённое тело. Веки приподнялись, дав мальчику увидеть размытые силуэты, склонившиеся над ним. Мокрые глаза, понял он и быстро заморгал, фокусируясь на знакомых лицах.       — Ему не больше четырнадцати… Это настоящее зверство, — взгляд Люциуса впервые стал по-настоящему мягким к юному Малфою. В нём Драко смог увидеть сочувствие, что, несомненно, шокировало до ужаса.       — Да, знаю я, — судорожно втянул носом воздух второй человек – Барти Крауч-младший. Он сразу же усмехнулся, обращаясь к Драко: — Очнулся? Сильно же тебе досталось.       — Я предупреждал его, — вклинился Люциус, и он смешно нахмурился, прикусив свою губу. — Говорил, что он может убить его, если будет язвить. Бартемиус, он сам навлёк на себя беду.       — Во-первых, я просил меня так не называть, — зашипел на него Барти, явно раздражаясь. — Во-вторых, разберись в себе: ты либо переживай, либо поучай. Час сидел над ним, готовый за руку держать, как сына собственного. Смешно, Люциус.       — На твоём месте, я бы следил за словами, не тебе говорить об этом, — взгляд Люциуса посуровел, и всё юношество будто с него сошло. Теперь он казался собой, что явно было плюсом. Драко не привык получать от отца заботу.       Когда перепалка завершилась, они вдвоём устремили взгляды на мальчика, ожидая пока он заговорит. Драко прикрыл глаза, издав смешок, но тут же застонал от раздирающей боли в горле. Видимо, он кричал слишком долго, хоть сам не помнил этого.       — Мерлин… больно…       — Боюсь, Мерлин тебе не поможет, — с издёвкой сказал Крауч. Но потом его голос стал серьёзнее. — Люциус, Тёмный Лорд просил тебя присоединиться к поисковой группе, как только этот мальчик очнётся.       — Да, я знаю, — согласился юноша, выглядящий почти что так же в молодости, как выглядел сам Драко. За исключением волос. У Люциуса действительно были длинные и белые волосы, точно первый выпавший снег. — Следи за ним, и не дай себя обмануть.       — Не волнуйся, этот ангелок не запудрит мне мозги.       Люциус тихо фыркнул, направляясь к выходу из комнаты. Но не смог не оглянуться на Драко, о чём-то задумавшись.       Когда раздался звук захлопывающейся двери, Барти стал настолько серьёзен в своём лице, что Малфой, ранее наблюдающий за ними с неприкрытым любопытством, напрягся и попытался приподняться на локтях с кровати, чтобы попятиться в сторону. Он смог бегло пройтись взглядом по помещению, чтобы узнать в нем…       «Ох, блять… это мэнор…», Драко чуть не издал беспомощный стон от происходящего, но решительно держал себя в руках. Он знал это поместье, как свои пять пальцев, а потому это лишь чуть-чуть успокоило его тревоги. Он знал, как сбежать отсюда. Знал, как войти в подземные туннели, чтобы выбраться в магловское поселение в Уилтшире, а дальше он мог бы просто трансгрессировать в нужное место.       — Где сейчас Регулус? — сухо спрашивает Барти, хватая стул у кровати и подтягивая его ближе, чтобы сесть. Он следит за Драко внимательно, словно точно смог бы понять, когда он лжёт.       — Рег… Регулус? — Малфой чувствует, как сердце падает прямо в пятки, словно он бросился с высокой скалы. Он немного поерзал на кровати, отдаляясь от Пожирателя.       — Ты был под оборотным зельем в моём обличии, — начинает объяснять юноша. — С тобой я никогда не пересекался. Я бы не позволил упасть ни одному волосу с моей головы, поэтому возможность слежки за мной отбрасываю. Я чувствую, когда за мной следят, я всегда аккуратен, Драко. Лишь единственный случай, когда не был – случай с Регулусом. Я позволил ему отрезать локон своих волос.       Барти замолчал, сложив руки на груди. Он откинулся на спинку стула, ожидая чужой реакции. Но Драко не поддавался провокациям, хотя грудная клетка могла бы разломиться пополам.       — Не понимаю, о чём ты? Если Регулус Блэк пропал, то при чём здесь я? Я с ним не знаком, хотя слышал много слухов о братьях Блэк. Готовое оборотное зелье я нашёл в родовом поместье Блэков. Я не знал, чей там волос, но был весьма удивлён. Это было всего-то детское любопытство.       — И что ты делал в родовом поместье Блэков? — Барти вскинул брови, намекая, что с нетерпением хочет услышать честный ответ.       И вправду, что ответить!? Малфой приподымается полностью, чтобы спустить ноги с кровати, но боль заставляет его откинуться обратно на спину. Есть одно, что бы он мог сказать… И это была, на самом деле, полу-правда.       — Я, эм… пришёл проведать семью. Мне стоило бы предупредить о своём визите. Я знаю, как тётя Вальбурга не жалует незваных гостей…       — Посмотри сюда, — перебивает его Бартемиус, выуживая из своего кармана куртки что-то очень маленькое. Он подбрасывает это в воздухе и быстро ловит, кладя на тыльную сторону ладони. Драко молча наблюдает, пока его брови не начинают хмуриться. Когда Крауч показывает свою ладонь с обратной стороны Малфою, то начинает улыбаться. Улыбка его сочилась самодовольством. — Это созвездие Льва, а в самом его сердце – Регул. Это медная монета, сделанная специально Регулусу Блэку. Если у тебя его монета, то ты – достойный. Ты – тот, кому он поверил. Кикимер знает это, он смотрит на монету и говорит, что не потерпит, если она будет в руках грязнокровок, ведь выполнять их приказы – позор для него.       — Эм, поздравляю. Ты, должно быть, радуешься…       — Я достал её с твоего кармана, — в голосе столько азарта, что Малфой внезапно начал задыхаться. — И есть всего лишь одна такая монета. И она была у тебя. Поэтому я имею все основания считать, что Реджи дал тебе её, чтобы что-то попросить у Кикимера, а в оборотное зелье он добавил мой волос, чтобы ты смог беспрепятственно войти в поместье. Выходит, ты точно знаешь, где он находится. И ты можешь быть уверенным, я ему зла не причиню. Скорее Ад замёрзнет, чем я предам Регулуса Блэка. Драко, Тёмный Лорд готовится его убить, — юноша приблизился к кровати, чтобы начать говорить шёпотом. Но весь его вид казался Малфою настораживающим, и в какой-то момент в его глазах что-то промелькнуло. Слизеринец знал этот взгляд. Это была смесь страха и отчаяния. — Регулус в огромной опасности.       Малфой не мог доверять этому человеку, даже если видел, что Регулус был для него небезразличен. Перед ним всё ещё Барти Крауч. Тот, кто однажды помог Волдеморту возродиться, тот, кто отправил Гарри Поттера практически на смерть во время Турнира трёх волшебников. В прошлом Драко никогда не винил ни в чём Крауча, он не думал о злости в его сторону, ведь к каждому Пожирателю относился с безразличием. Даже тогда, когда спало оборотное зелье с младшего Крауча, Малфой лишь пожелал ему счастливого заключения в Азкабане.       Драко чувствует, как начинает задыхаться, его охватывает настоящая паника, которую мальчик старается унять. Он здесь, в своём же поместье, в компании ненавистного ему Пожирателя, и чувствует себя беспомощно. Это страшно. С какого момента всё стало настолько хуже? С какого момента он, Драко Малфой, испытав Круциатус, теряет надежду?       Он ни один раз чувствовал, как его тело подвергается Непростительному. Возможно, он даже был под Империусом, хотя сейчас сказать этого не сможет, но терять надежду просто потому что тебя прижали к стенке? От этого саднило всё тело, а в голову лезли воспоминания.       Внезапно Малфой чувствует, что готов рассмеяться. И смех был бы истеричный, наполненный горечью и отчаянием. Вот ведь дурак, думает юноша, ибо он терял уже надежду. Раньше пытки на него могли возыметь хоть какой-то эффект, так почему же не могут сейчас? Но смех не вырывается с его уст, и взгляд тринадцатилетнего мальчика напрягается.       Барти наблюдает за изменениями в чужом лице, но ничего не говорит. Он отчетливо видит некоторую схожесть между Драко и Реджи, даже предполагая, что эти два человека и впрямь могут оказаться родственниками. В частности Крауч обращает внимание на волнистые пряди белых волос. Черта Блэков, отмечает про себя Пожиратель. Через несколько секунд он протягивает монету Малфою, ловя недоверчивый взгляд.       — Я понял, что ты мне не скажешь, — говорит брюнет. — Но раз монета у тебя – она должна быть твоей.       Драко думает недолго, прежде чем забрать себе вещь Регулуса, а после чувствует себя вдруг в безопасности. Сжимающая монету ладонь немного согревается, и становится не так холодно.       — Для чего… Волдеморту Регулус? — осмеливается спросить блондин, немного шевеля ногами, чтобы отойти от проклятия Круциатуса. Отчего-то он знал, что Барти не причинит ему вред. Возможно, слова о помощи Регулусу потихоньку начали оставлять свой след.       — Он что-то взял у Тёмного Лорда, — отвечает Барти с безразличием, окидывая взглядом светлую комнату поместья. Интерьер был в утонченных тонах, множество картин были распределены по стенам, и пусть комната выглядела совсем пустой, в ней была большая кровать с серебряным балдахином, на которой лежал тринадцатилетний мальчик.       По правде говоря, Драко совсем ничего не понимал. Если речь шла о медальоне Салазара Слизерина, то почему? Волдеморт не должен был узнать о подмене и искать Регулуса… Но, опять же, точно так же, как и Регулус должен был покоиться на дне озера Инфери.       Это был эффект бабочки.       Всё должно было быть по-другому, но не так, как сейчас.       Драко изменил одну деталь, а впоследствии обрушилась хронология. Регулус должен был умереть, Драко не должен был находиться в этом времени, Кикимер не должен был… увидеть его.       Кикимер.       Вот оно что, думает Малфой, и его разум проясняется. Возможно ли такое, что это создание так сильно переживало за своего хозяина, что отправилось не в поместье, а в другие места, неся за собой изменения?       Это была катастрофа, не иначе!       Малфой выдыхает судорожно, начиная сразу же набирать в лёгкие воздуха.       — С чего Тёмный Лорд это взял? — спрашивает Малфой.       — Всё дело в их семейном домовике – Кикимере, — голос Барти становится на тон ниже, и он начинает ёрзать на стуле. Драко чувствовал, что он о чём-то умалчивает, и словно прочитав мысли, Крауч продолжает: — Этой ночью ко мне в дом трансгрессировал Кикимер. Он был чертовски напуган, да я сам испугался! Бормотал, что Регулус в опасности, а потом резко исчез. Пиздец. Я думал, его убили. И до сих пор об этом думаю! Я понятия не имею почему он пропал. Но я знаю, если он прячется – его никто не найдёт. Это я на эмоциях рассказал Тёмному Лорду про Регулуса. Мы с ним… с Реджи… То есть, я не хочу его потерять. Когда Тёмный Лорд узнал, что Кикимер был у меня, то стал очень напуган. Будто у него забрали нечто важное. Он приказал искать Реджи, и я хотел пойти к его брату, Сириусу. Я хотел, чтобы он был в безопасности. Чёрт, блять! Я хочу, чтобы он был в безопасности сейчас!       От юноши ощущалось столько злости, что она бы могла заполнить всю комнату. Барти резко вскочил со стула и со всей своей злобой ударил по нему ногой, чуть не выругавшись. Он пинал стул до тех пор, пока ему не стало легче. Драко смог лишь раз вздрогнуть, прежде чем Барти развернулся на мальчика. Он сжимал руки в кулаках, что-то в себе сдерживая.       Малфой не мог подобрать нужных слов. А нужны ли они этому человеку? Он успел убрать монету Регулуса в карман штанов, которые были ему немного велики. Рубашка тоже была в плохом состоянии, но это Драко заботила в самую последнюю очередь.       Из слов Барти Малфой понял одно: то, что происходит сейчас – вина домового эльфа. Исправить столь сложную ситуацию юноша не мог, ведь теперь Пожиратели смерти искали Регулуса Блэка. А как подобный факт повлияет на будущее – вопрос, наводящий на катастрофу.       Одёрнув себя от мыслей о будущем, Драко бросает взгляд на Барти. Парень начал немного успокаиваться, измеряя шагами комнату. Казалось, он думал о чём-то важном, и Драко не совсем хотелось его отвлекать, чтобы избежать следующих вспышек гнева. По тому, что видел Малфой за все свои две жизни, он собрал для себя один единый образ этого человека: Барти Крауч-младший был психически ненормальным человеком, и возможно, таким людям нужно проходить реабилитацию в больнице Святого Мунго. Но была и другая сторона монеты. И это та сторона, которую видел Драко сейчас. Каким бы ужасным ни был этот человек, было видно, что дружбу он ценил. Дружбу с человеком, готовым пойти против Волдеморта.       — Регулус пошёл против Тёмного Лорда, — наконец говорит Драко уверенным голосом.       Барти останавливается и замирает на месте. Он стоял повёрнутый спиной к Малфою, пряча свою неуверенность в глазах. Конечно, Драко понимает испытывающие чувства этого человека. Неуверенность в выборе влечёт за собой разрушительные последствия – в первую очередь своему восприятию к окружающему.       — Да, — соглашается Крауч безэмоциональным тоном. — Да, я знаю это.       — И что ты думаешь насчёт этого?       — Думаю, что он полный, блять, идиот! — громкое негодование заставляет Драко замереть на пару секунд. Барти разворачивается на мальчика, выглядя откровенным. — Но я хотя бы постараюсь уберечь его от смерти.       «Я тоже пытался… Из этого не вышло ничего хорошего», думает блондин, ведь вслух этого произнести не смог бы. И ему чертовски обидно за всё. За то, что по его, Драко, вине Регулус теперь обречён на слежку; за то, что медальон пропал вместе с домовым эльфом, и за то, что он, Драко, не сможет вернуться домой. И смириться с этим было тяжело.       Мэнор этого времени мало чем отличался от того великолепного здания, каким помнил его Драко. В последний раз он был дома совсем недавно, но по ощущениям прошли будто годы. Он осматривал портреты в комнате, пока Барти объяснял, почему же Том Реддл позволил ему выжить, и привёл в поместье Малфоев. Драко мог бы догадаться о причине, даже если бы ему не сказали её.       — Несколько удивляют его способы подчинения, — Драко позволяет нервному смеху сойти со своих уст, когда он отворачивается от картин к Пожирателю смерти. — Мы с ним ни разу не виделись, я не собираюсь пополнять ряды Пожирателей.       — Тёмный Лорд сказал, что ты можешь повелевать временем.       — Тёмный Лорд ищет причину меня завербовать, — резко отвечает блондин и хмурит брови. — Я не повелеваю временем. Мне всего тринадцать лет! Я не стану Пожирателем!       — Меня это не заботит так, как Люциуса, Драко, — юноша поднимается с постели, разминая шею. — Лорд Волдеморт оставил тебя на его совесть, а я здесь для подстраховки. Ты бы мог сейчас находиться в темнице поместья, но ты здесь, в этой комнате, с мягкой кроватью. Понимаешь, на что я намекаю?       Малфой насмешливо вздёрнул бровь.       — На то, что Тёмный Лорд милостив, и я должен ему быть благодарен?       — Может и так, — в голосе скользнула неуверенность.       — И за убийство Регулуса мне тоже «Спасибо» сказать?       — Регулус не умрёт.       — Потому что Тёмный Лорд милостив? — откровенно издеваясь, поинтересовался Драко. На долю секунды в чужих глазах появилось что-то похожее на надежду. Выражение лица Драко переменилось: брови немного приподнялись, и в серебре глаз промелькнула жалость: — О, Мерлин… ты действительно надеешься, что Волдеморт его пощадит…       — Регулус не умрёт! — отрезает Барти, начиная раздражаться. Мысли о смерти Реджи его беспокоили в первую очередь, а слова Драко только сильнее заставляли переживать и сомневаться.       Если бы они не заметили открывающуюся дверь, Малфой бы смог довести Крауча до точки кипения, пока он бы не покинул комнату, чтобы остыть. Драко намеревался начать откровенно издеваться, чтобы остаться в одиночестве, и выбраться в южную часть поместья, к библиотеке. Подземный туннель тянулся оттуда до самого магловского поселения, что, несомненно, было огромным плюсом. Этим туннелем не пользовали уже очень давно, но юноша однажды нашёл для себя этот секретный выход, чтобы знать о том, что выбраться из цепей своих обязанностей он мог.       Юноша, которого Драко встретил, был ему совершенно незнаком. Капюшон мантии скрывал светлые волосы, но первое что бросалось в глаза – взгляд. Незнакомец, совершенно не обращая внимания на мальчика, двинулся к Барти.       — О, чёрт, Эван…       — Регулус предал Тёмного Лорда!? — заговорил Эван Розье, и от чужого голоса у Барти дрогнуло сердце. Младший Крауч прекрасно осознавал, каким большим может быть беспокойство Эвана, и к каким разрушениям может оно привести друга.       — Послушай… я всё исправлю.       — Так значит, это правда? — вопросил Эван, стягивая со своей головы капюшон. — Что происходит, Барти? Я слышал от Беллы, что наш Лорд был зол. Регулус его разочаровал и предал. Я думал, это ложь.       Могло показаться, что Барти готовил речь, чтобы соврать и доказать обратное, но по каким-то своим причинам он не стал этого делать.       — Всё так, это правда, — сдался юноша, не в силах испытывать на себе эти холодные глаза. Голубой… нет. Почти что синий цвет казался прекрасным ледником, от которого по телу пробегал удушающий мороз.       — Но… почему? — голос Эвана дрогнул на середине.       — Меня можешь не спрашивать, — брюнет расставил руки в стороны, отступая на шаг назад. — Я его об этом не просил. У него были свои причины.       — Регулус ничего не делал просто так, — огласил факт Эван.       — Да, это так, — согласился Барти.       — Но если Тёмный Лорд найдёт его, то убьёт.       Губы Крауча нервно дёрнулись, а Малфою захотелось прыснуть со смеху.       — Регулус не умрёт! — немного резко, чем планировал, высказался Барти. — Сегодня, что, день постоянных упоминаний смерти Регулуса?       — Что? — опешил блондин, а его руки, расстёгивающие застёжку на своей мантии, замерли.       Глубоко вздохнув, Барти сказал:       — Ничего, — он повел плечами, думая о том, что ему сейчас нельзя вываливать свои эмоциональные переживания на близких людей. — Надо решить, как помочь Реджи. Ты же поможешь, Эван? Он тебе тоже небезразличен.       — Он мой лучший друг и семья, — согласно отвечает юноша, стягивая с себя верхнюю одежду, которую отправляет прямиком к стулу. И только тогда, когда он отвёл взгляд от Крауча – замечает мальчишку. Розье вскидывает брови, оценивающе оглядев парня. — А ты?..       — Протеже́ Регулуса, — поспешил сказать Барти, ловя с уст Эвана удивлённый вдох.       — С чего такая уверенность?       — У него монета созвездия.       Совершенно нельзя было сказать, что Барти хотел получить эту монету. Он однажды спросил, кому могла бы достаться она, на что Регулус ответил, что не намерен заниматься подобной глупостью. Он не тот человек, который может выделять человека из толпы. И Барти ему поверил. До сих пор верил, поэтому верно посчитал, что монету он вручил этому мальчику не для того, чтобы выделить его из толпы, а для того, чтобы помочь что-то найти в поместье Блэков.       — Как тебя зовут? — интересуется недавний гость, и Драко отвлекается от своих мыслей.       — Меня зовут Драко, — легко отвечает слизеринец.       — Меня Эван. Эван Розье.       Они обменялись лишь кивками, но Малфой не мог отделаться от странного ощущения. Его не совсем беспокоил диалог этого Эвана и Барти; сейчас, услышав чужую фамилию, Малфой вспомнил – семья из «Священных двадцати восьми». Розье – одна из семей, считающихся по-настоящему чистокровными. Слизеринец вспомнил, что Розье также имели связи с Малфоями. И возможно, Драко прямо сейчас встретился ещё с одним своим родственником.

***

      Многие чистокровные волшебники были осведомлены о том, что Тёмный Лорд искал Регулуса Блэка. За день, слухи дошли до полукровок, осведомлённых о преданности семьи Блэк Лорду Волдеморту. Люди не знали причины поисков и в детали не вдавались, но предпочитали, в первую очередь, думать, что Тёмный волшебник был обеспокоен пропажей своего преданного сторонника. В открытую никто не говорил о случившемся, притворяясь, что не были осведомлены об этом. Отнюдь. В глубинах их сердец интерес возрастал до апогея!       Вечер окутал лёгкой прохладой местность Уилтшира; ветер змейкой проникал в высокую траву, заставляя ту качаться. Вдалеке отчётливо виднелось старинное поместье Малфоев, в котором было прожито много поколений. Раньше до него можно было трансгрессировать, но не сейчас. Вокруг было установлено поле, потому никого не удивило, когда с хлопком перемещения, трое юношей оказались на приличном расстоянии от особняка.       У юноши, что стоял посередине, вились чёрные волосы, ниспадая вниз аккуратными прядями. Слева от него тяжело вздохнул шатен, со шрамом на половину лица. Третий же поправил круглые очки, а его плечи напряглись.       — Я до сих пор не понимаю: почему я должен делать это втайне от Сириуса?       — У тебя есть шанс отказаться, и я с удовольствием сотру тебе память, — высказался брюнет.       — Я просто жду объяснений, почему мы должны подвергать себя такой опасности? Мы идём прямо… к Тёмному Лорду, Редж.       — Ты не должен, — Регулус спокойно посмотрел на Джеймса, и мысленно зацепился за обращение. Он помнит, когда был ещё совсем маленьким, этот человек впервые появился перед ним с ослепляющей улыбкой, подобно солнцу. «Регулус? Реджи… Редж!», тогда Джеймс будто пробовал его имя на вкус, а маленький Регулус, с широко распахнутыми глазами, смотрел на этого незнакомца, гадая идиот ли он или просто притворяется. Но смущение залило его щёки, и Регулус, скрывая детскую невинность, вздёрнул бровь, с безразличием уйдя к себе в комнату. В то время он не осознавал, как комично выглядел с раскрасневшимися щеками и суровым выражением лица, но уже в своей комнате прижался спиной к двери, подпирая её, и глупо заулыбался. Сейчас же, по его лицу невозможно было ничего прочесть, и Джеймса это несколько пугало. За столько лет этот человек научился по-настоящему быть безразличным. — Но ты здесь, Джеймс, — продолжил младший Блэк. — Я прошу лишь одного – не говорить Сириусу о встречи со мной. И я обещаю, что вы вдвоём, — он на секунду осекся, прикрывая глаза. — Что ты и Ремус будете невредимы. Мне нужно, чтобы вы забрали мальчика. Вас никто не заметит, я займусь остальным.       — Его зовут Драко, верно? — уточнил Ремус, проверяя в чехле на бёдрах свою волшебную палочку.       — Да, — кивает Регулус. — У него светлые, вьющиеся волосы и серые глаза.       — Он твой родственник? — осторожно интересуется Джеймс, скользнув по профилю лица Блэка.       Реджи молча сходит с места, к поместью Малфоев.       — Можно и так сказать.       — Сириус бы помог тебе, — тихо говорит Поттер, следуя за Реджи.       От этой фразы горло Регулуса пересыхает и становится тяжело сглотнуть. Он сам понимает, что Сириус бы помог, если бы знал, какую, в конце концов, Регулус выбрал сторону. Но просить Сириуса о помощи он не собирался. То, что произойдёт дальше… Нет, Регулус не мог позволить своему брату увидеть это. Драко на время отсрочил ему смерть, поэтому Регулус ему должен.       — Сириус уже мне не поможет, — сухо отвечает младший Блэк.       Ремус следовал последним, осматривая местность на наличие Пожирателей. Сегодня он услышал слух. И этот слух показался ему очень интересным. Почему же брат Сириуса предал Лорда Волдеморта? Кем был тот мальчик, и что хотел сделать Регулус, в конце концов? Именно Ремус стал тем, кто с уверенностью попросил Джеймса помочь Регулусу Блэку. Однако если бы Люпин не знал слухи, подтверждающие предательство брата Сириуса, то, возможно, сам бы не согласился на подобную авантюру.       Некоторое время трое парней пробирались до поместья, используя мантию-невидимку Джеймса Поттера. Была огромная вероятность, что их заметят, или что вокруг мэнора был установлен особый барьер, но проблем пока что не наблюдалось.       Регулус чувствовал на своих плечах вес чужих рук; мантия полностью их покрывала и скрывала от чужих глаз.       — Ты мне расскажешь, что с тобой произошло? — шепотом поинтересовался Джеймс, наклонившись к уху Блэка.       Регулус подавил желание вздрогнуть от горячего дыхания в свое ухо.       — Это имеет к тебе какое-то отношение?       — Это имеет отношение к Сириусу. Ваш домовой эльф трансгрессировал к нам в Годрикову Впадину. Ночью. Это тебе о чём-то говорит?       — Только о том, что тебя, Поттер, это не касается, — резко ответил Регулус.       Джеймс неосознанно сжал чужие плечи, внутренне раздражаясь упрямству этого человека. Регулус терпит, ничего не говорит, хотя бы потому, что сейчас он не хотел ссор.       Наконец, Джеймс ослабляет хватку и тихо выдыхает.       — Он был напуган.       Брюнет некоторое время ничего не отвечал, ведь мог себе представить напуганного Сириуса. Но это больше не касалось Регулуса. Сириус ушёл из дома очень давно; оставил брата одного, разорвал связи, так и не вернувшись. Регулус ждал… правда, ждал. Но ждать долго он не мог.       — Я знаю, — тихо говорит он. Его сердце немного болит, но лишь чуть-чуть. Или Регулус старается себя в этом убедить, а на самом деле внутри него дыра, наполненная разбитыми надеждами.       — Ты знаешь, — вторит ему Джеймс, грустно улыбаясь. — И ничего не предпринимаешь. Если ты сделал свой выбор, ты должен был сказать Сириусу. Он – твой брат.       — Послушай, Поттер! — Регулус внезапно разворачивается под мантией на Джеймса, смотря прямо ему в лицо. От неожиданности Джеймс забывает убрать ладони с чужих плеч и остаётся в том же положении, с ладонями на плечах младшего брата Сириуса. — Это не я бросил его, как трус. Не я разорвал связи, и уж тем более не я просил сейчас переживать обо мне. Его забота для меня ничего не значит… Не теперь, когда прошло столько времени. Если ты здесь, чтобы поговорить о Сириусе, то уходи сейчас, Джеймс. Помимо своего брата, у меня есть дела важнее.       Они смотрели друг на друга, даже не осознавая, что между их лицами было совсем ничего… И Регулус словил себя на мысли, что от Поттера пахло сигаретами. Настолько близко они были… Раньше Блэк никогда бы этого не заметил.       Раньше Регулус никогда не был настолько близко к Джеймсу.       А Джеймс не имел привычки курить.       Ремус за спиной друга взглянул на них, и устало потёр переносицу.       — Нашли, когда разбираться в отношениях… Мне казалось, Драко срочно нужна наша помощь?       Регулус отвернулся от молчаливого Поттера, продолжая путь. И только сейчас он заметил: Джеймс не отпускал его, Регулуса, плечи. Теперь хватка была мягче, словно поддерживающая человека в трудную минуту. Это было проявление сочувствия и заботы.       Сердце Реджи на секунду пропустило волнительный удар, не принося ни радости, ни отвращения. Лишь чувство бесконечного горя, которое совсем скоро будет потушено.