Колибри

      — Вестей о Регулусе нет, — говорит Эван, разрушая тишину, нависшую в апартаментах. Ладонями он упирался в окно, высматривая на глухой улице хотя бы намёк на то, что кто-то из Пожирателей возвращался обратно.       На некоторое время поместье семьи Малфоев стало штаб-квартирой. Лорд Волдеморт был очень осторожен, заняв этот дом. Абраксас Малфой, отец Люциуса Малфоя, смиренно пригласил их в свой дом, ничуть не возражая. Впрочем, было бы странно, возрази он в гостеприимстве.       — Значит, его не нашли, — Барти перелистывает книгу, найденную в поместье, отрывая взгляд от страницы. Он смотрит на спину Эвана, а когда Розье оборачивается, Крауч переводит взгляд обратно. Располагался он в кресле, а на чайном столике дымилась ароматом фарфоровая чаша.       — Из-за какой-то вещи, которую Регулус забрал, нам всем придётся отвечать, — говорит блондин, сходя с места. Он больше не желал тратить время у окна, ведь, вероятно, до самой ночи в этом поместье никого не будет.       В гостиной находились, по меньшей мере, около четырёх Пожирателей, время от времени проверяя Эвана и Барти. В основном, те были возмущены тем, что за мальчишкой, по имени Драко, следили эти двое. У кого-то были предложения бросить мальчика в подземелья, а самим присоединиться к поисковому отряду, но Барти, двигаемый своими целями, не подпускал к Драко никого.       — Ты сам сказал, что Реджи ничего не делает просто так, — младший Крауч пожимает плечами, лениво переворачивая страницу.       — Да, — соглашается с ним Розье. — И я надеюсь, он в курсе, за кем мы последуем.       Впервые за долгое время Малфой позволил себе приоткрыть глаза, лёжа на кровати. Он был повёрнут к двум юношам спиной, притворяясь спящим. Его грудь спокойно вздымалась, а плечи медленно поднимались и так же медленно опускались. Никто и помыслить не мог, что Драко слышал их разговор.       — О, и за кем мы с тобой последуем? — интересуется брюнет, кривя губы в улыбке.       — Я следую за тобой, — с намёком отвечает блондин.       — А я за своим другом, — хитро прищурился Крауч. — Пока Реджи верен Тёмному Лорду – всё замечательно.       Но подвох был в том, что Тёмному Лорду он больше не был верен. И это понимал, как и Эван, так и Барти. Открыто никто не говорил о том, что если им придётся выбирать между Тёмным Лордом и Регулусом Блэком, то они выберут Регулуса Блэка. Однако для себя каждый выбрал сторону. И молчали лишь потому, что у стен тоже были уши.       А что касалось вещи, которую выкрал у Тома Регулус, то Барти был уверен, что Драко точно знал, о чём речь. Он не выпытывал об этом у мальчика, прекрасно осознавая, что тот будет молчать. Была огромная вероятность, что появление Драко и пропажа Реджи были взаимосвязаны, а домовой эльф, который в ужасе появился перед Краучем и монета созвездия – укрепили подозрения брюнета.       Регулус хотел, чтобы Кикимер выполнил всё, о чём его попросит Драко. Это была подстраховка, в случае если домовик откажется повиноваться. Он не мог отказать Тёмному Лорду, но, определённо, отказался бы выполнять приказы незнакомого юноши. И если подумать, Драко был в поместье под оборотным. А значит, Регулус хотел, как и скрыть внешность этого ребёнка, так и подстраховаться вдвойне. От этой мысли Барти захотелось улыбнуться. Подобное очень похоже на Блэка.       Эван улыбается, располагаясь на соседнем кресле, рядом с Барти. И сердце последнего делает сальто, а глаза так и останавливаются на чужой улыбке… губах. Улыбка этого человека наполнялась особой нежностью каждый раз, когда Барти видел её, но он не знал, что эта улыбка была адресована всегда ему. Он просто смотрел на неё, и Эван замечал это каждый раз. Ведь Эван Розье никому так больше не улыбался.       Эван всегда располагал к себе; в нём была харизма, доброта, что весьма странно сочеталось с его огромным желанием служить Волдеморту, и преданность. Что касалось последнего, то преданным он был, в первую очередь, самому себе и близким друзьям. Именно сейчас он доказал это. Он выбрал друга, и знал, что может поплатиться за этот выбор.       Барти нельзя было назвать добряком, как Эвана. Однако добр он был к тем, кого считал семьёй. Но само слово «семья» жалило глубоко в сердце, и на душе становилось паршиво. Его отец никогда не интересовался своим сыном, а когда Барти искренне нуждался в нём… не получал ничего, кроме брошенных слов: «Не сейчас, Бартемиус, я занят». Он вечно был занят, и младший Круч сделал свой выбор, став Пожирателем.       За этими мыслями юноша упустил то, что Эван поднялся на ноги и медленно прошёл к двери. Опомнившись, Барти убрал книгу, поднимаясь следом.       — Что случилось?       — Я слышал какой-то звук, — Эван обменивается с другом взглядами, одновременно готовя волшебные палочки.       — Может, вернулись? — тихо шепчет Барти, становясь сбоку от двери и прижимаясь к стене. Эван сделал то же самое с другой стороны.       — Тогда почему сейчас так тихо? — Розье отправляет в сторону спящего Драко кивок, беззвучно намекая, что, возможно, кто-то пришёл за мальчиком.       — Откуда кто-то вообще может узнать, что он здесь? — шепчет брюнет. Эван только пожимает плечами, не найдясь с ответом.       Долгую минуту они стояли в тишине, затаив дыхания. И словно гром среди ясного неба раздался голос. Друзья в неверии распахнули глаза, нерешительно глядя друг на друга.       — Реджи…       — Барти, подожди, — говорит Розье, вовремя схватив друга за руку, чтобы он не вышел из комнаты. — Он может быть не один.       — Плевать, это же Регулус, — тёмный маг смотрит на Эвана так, словно не узнает его. — Ты сам сказал, мы выбрали сторону.       Возможно, блондин чувствует неуверенность от своих прошлых слов, но не может сказать ничего против этого.       — Эван… Эв… — юноша перехватывает руку Розье и мягко заглядывает в его глаза. — Мы вместе. Все вместе, помнишь? Я без раздумий встану перед тобой, если ты веришь. Регулус – наша семья, я иду за ним, а ты?       Секунда волнения становится мучительной. Эван был уверен в своих словах, да. Но ещё он знал, что если сейчас выйдет из этой комнаты, то должен будет бежать. Юноша почувствовал, как спёрло его дыхание, будто он только что завершил самый важный забег в своей жизни, а потом думает, что бежать с Барти – не так уж и плохо.       — Я всегда за тобой, — смиренно отвечает Розье, улыбаясь и прикрывая свои синие глаза. Ему ещё никогда в жизни не было так чертовски страшно, но и это его очень будоражило. Этот выбор, непременно, должен изменить его жизнь.       Напоследок они проверили Драко, чтобы убедиться, что он спал. Расслабленное лицо мальчика было красивым, и Барти напомнил себе, что он был всё ещё ребёнком. Тринадцатилетним ребёнком, испытавшим на себе круциатус. Сейчас он мог ответить на вопрос этого юноши, был ли Лорд Волдеморт милостив? Нет. Не был, но этот Тёмный волшебник внушал такое огромное уважение среди чистокровных семей, отчего Краучу не хотелось его злить. Идеология и взгляды его привлекали, потому это было единственное, за что можно было зацепиться. Ах, нет, не совсем. Барти-младший однажды словил себя на мыслях, что жаждал от Волдеморта одобрения. Это несколько тревожило, учитывая сложившуюся ситуацию.       Стоило двум юношам выбраться в коридор, Драко распахнул глаза, поднимаясь с кровати. Ему чудом удавалось не двигаться и выглядеть беззаботным в лице, скрывая быстро бьющееся сердце. Сейчас он ощущал себя тревожно, и эта тревога добралась до подкорки его подсознания. В кармане невероятно пекло, и мальчик выудил из него монету Регулуса. С каждым часом монета нагревалась всё сильнее и сильнее, и понять, что с ней – он не мог. Возможно, Блэк наложил на неё колдовство, схожее с Протеевыми чарами. Но стоило Драко покрутить монету в руке, она начала остывать. Зацикливаться на этом он не желал, поэтому убрал медную монету обратно в карман, поднимаясь с кровати.       Дверь в комнату медленно раскрылась; мальчик замер посередине помещения, всматриваясь вглубь коридора. Дверь открыл не он… Открылась она сама, или будто кто-то толкнул её с той стороны.       С досадой Малфой вспомнил, что у него не было его волшебной палочки, а этот факт заставил его запаниковать. Он дышал часто, делая медленные шаги к выходу из помещения, как вдруг перед ним из ниоткуда появилась протянутая рука!       Сердце чуть не остановилось от страха, и слизеринец с прыжком отскочил назад, лихорадочно ища то, чем можно хотя бы защититься.       — Ты чего такой нервный? — прошептали откуда-то спереди, и перед мальчиком раскрыли тайну. Джеймс Поттер и Ремус Люпин выглянули из пустоты, накрываясь мантией-невидимкой.       Серые глаза намертво впились в лицо Джеймса Поттера, а рот немного раскрылся. Малфой выглядел крайне глупо, что весьма позабавило Поттера. Джеймс тихо захихикал, пока не получил тычок в рёбра от Ремуса.       — Мы не развлекаться сюда пришли, — напомнил ему Люпин.       — Прости-прости, — забормотал Джеймс, становясь намного серьёзнее.       — Меня зовут Ремус, а это Джеймс. Мы пришли с Регулусом Блэком. Ты же Драко? — обратился к Малфою Ремус, и слизеринец позволил себе отмереть от испытываемого шока.       — Да… Драко, — кивнул юноша, переводя взгляд с Джеймса Поттера на Ремуса Люпина.       — Хорошо, забирайся к нам, мы уходим, — сообщил оборотень, жестом подзывая мальчика к себе. — Регулус на первом этаже. Мы видели Крауча и Розье, ими он и займётся, пока мы выбираемся.       Пока шатен говорил, Драко успел подойти к ним, чтобы оказаться под мантией, но тут же одёрнул себя от этого. Если Регулус нападёт на Розье и Крауча, то это будет катастрофа! Лишь мысль о том, что люди, всецело доверяющие Регулусу Блэку, могут получить от него удар в спину – доводила до ужаса!       — Нет! Они на стороне Регулуса! — взволнованно объявил Драко, даже сам не понимая, почему эта ситуация так сильно трогала его.       — Что? — не понял Ремус, удивлённо поглядывая на мальчика.       — Эван Розье и Барти Крауч на стороне Регулуса. Они больше не следуют за Волдемортом! Если Регулус нападёт на них…       — Послушай, Драко, — вмешался Джеймс стальным тоном. — Регулус знает, что делать. Он не убьёт их, даже если бы захотел. И если им удастся поговорить, то выберутся из поместья они втроём. А теперь нам нужно уходить. Лорд Волдеморт может вернуться в любую минуту, — после сказанного Джеймс выудил из кармана волшебную палочку, протягивая её мальчику. — Это твоя?       В нём, Драко, больше не было неуверенности, когда он схватился за древко своей волшебной палочки. Она приятно завибрировала в ладони, наполняя своего хозяина теплом магии.       — Моя, — со вздохом ответил юноша. Слова Джеймса имели смысл, и искать оправдания, чтобы остаться, он не собирался. Регулус же пришёл ему помочь, так? А значит, они скоро снова встретятся. — Да, я понял вас, тогда уходим.       — Ну и умница, — улыбнулся Поттер, потрепав тринадцатилетнего мальчика по волосам, когда Драко вклинился к ним под мантию. — А теперь, будь послушным, мы убираемся из этого змеюшника.       Честно признаться, Малфой чувствовал себя ужасно. Он смотрел перед собой, практически не моргая, с таким выражением лица, словно прямо перед ним упал метеорит, и если Драко сделал бы шаг вперёд, этот кусок вселенной расплющил бы его по земле. Такого неистового шока он ещё никогда не испытывал. Он всё ещё не мог поверить в то, что Джеймс Поттер, отец Гарри Поттера, придерживает его одной рукой перед собой, пробираясь через лабиринт коридоров. Он относился к Драко как к трёхлетнему младенцу, шептал, что всё будет хорошо, что Драко не стоит бояться, но апогеем странности стала фраза: «Я рядом, Драко, держись за меня».       Во имя Мерлина и Морганы! Малфой больше не мог этого выносить, он просто-напросто хотел скинуть с себя руки Джеймса Поттера, чтобы не чувствовать это странное чувство не только защищённости рядом с ним, но и трепета в животе. Это же, мать его, отец Гарри!       Драко ненавидел себя за мысли, что от этого человека исходила та же самая тёплая энергия, а успокаивающий тон в голосе, в самом деле, внушал доверие.       — Мы можем выбраться в магловское поселение через туннели в южной части особняка, — предложил Драко.       — Откуда тебе известно, что там есть туннели? — спросил Ремус тихим шёпотом.       — Слышал, как об этом говорил Барти Крауч, — соврал Малфой.       — Хорошо, значит, идём, — согласился Джеймс, считая, что именно он выбирает путь к спасению, но на самом деле именно Драко вёл их в правильное направление.       По первому этажу внезапно раздался громкий голос:       — Ты с ума, блять, сошёл!?       — Барти, успокойся, — закричал Эван.       — Этот ёбаный идиот! Ты слышал!? — во всё горло восклицал Крауч.       — Я слышал, что он сказал. Но это не причина так орать, послушай…       — Эван, его же убьют!       — Вам не обязательно было следовать за мной, — просто ответил Регулус.       Ремус, Джеймс и Драко затаились за колонной, скрытые под мантией-невидимкой. У них был хороший обзор на то, что происходит в зале поместья: Эван Розье держал Барти Крауча за руки, у его спины. И сил ему явно хватало. Регулус Блэк сидел на диване, сложив ногу на ногу, а у камина лежали четверо Пожирателей смерти. Они не шевелились, но грудь их вздымалась. Не убил, а отключил, мысленно подумал Малфой.       — Это ты не имел никакого права подвергать нас опасности! — рявкнул Крауч, с силой дергая своими руками, стараясь выбраться из хватки Эвана. — Что ты у него забрал? Какую вещь, Регулус? Верни ему её, и он тебя простит. Он простит тебе этот поступок!       Уголок губ Реджи саркастично приподнялся, и он вскинул одну бровь.       — Потому что Тёмный Лорд милостив?       Зрачки Барти сузились, словно две маленькие точечки.       — Я обещал следовать за тобой, Редж… Если ты предал, то и я. Но я не прощу тебя, если ты умрёшь.       — Прощать будет некого, Барти, — тихо ответил Регулус. — Я встречусь с ним сегодня. Но если тебе станет легче – я буду бороться за жизнь.       Драко дёрнулся, но его крепко сжала ладонь Джеймса.       До каждого дошёл смысл слов Регулуса Блэка, и каждый понял, что, на самом деле, он пришёл сюда, чтобы умереть.       «Джеймс Поттер погиб? Нет… Он не должен был умирать», — эти слова сказал человек, желающий умереть прямо сейчас. Ещё в поместье Альфарда Блэка он заметил, как поник Регулус от истории о том, что Волдеморт убил Поттеров.       Возможно ли такое, что Джеймс был ему не безразличен? Хотя небольшая часть Драко прекрасно понимала подобное, другая часть отказывалась верить. Если он только помыслит о том, что Регулус искал смерти, чтобы дать Гарри Поттеру родиться, то Малфой захлебнётся настоящим горем. Жертвовать своим счастьем ради других… это был поступок по-настоящему сильного волшебника.       — Уходим, — прошептал Ремус, подталкивая ребят в сторону.       Джеймс не мог сдвинуться с места, медленно качая головой. Его остекленевший взгляд говорил всё за него. Он не может дать Регулусу умереть, ведь он был братом Сириуса. Если с Реджи такое произойдёт, Сириус будет убит горем. Какими бы ни были их отношения, Джеймс читал Сириуса, как открытую книгу. Он любил своего младшего брата слишком сильно.       Горло Драко пересохло, и он беспомощно прохрипел:       — Уходим.       Поттер в неверии опустил взгляд на мальчика.       Драко чувствовал себя, как последняя сволочь. От самого себя ему стало тошно и противно. Сглотнув, он сжал губы в тонкую линию, ища в себе уверенность, чтобы поднять взгляд на Джеймса. Он понимал, что это неправильно, но он не мог ничего сделать. Регулус выбрал свой путь, хотя бы потому, что он должен был умереть там, на озере Инфери.       Джеймс стиснул зубы и сдвинулся с места. Ещё чуть-чуть и они будут на свободе.       С порывом неугомонного ветра в помещение начал залетать чёрный туман, приземляясь и окружая диван, на котором расположился Регулус Блэк. Джеймсу, Ремусу и Драко пришлось вновь прижаться к колонне, чтобы не выдать себя. Их сердца замирали с каждым прибывшим Пожирателем, что было весьма катастрофической ситуацией! Картины на стенах взмывали в воздух, а свечи потухали. Камин в зале угрожающе сверкнул языком зелёного пламени, и из него вышла фигура в чёрной мантии, снимая капюшон.       — Мой Лорд, — начал Барти, сумевший выбраться из хватки Эвана, но стоящий напротив Регулуса Волдеморт заставил его замолчать жестом руки.       — Регулус Блэк, — спокойным тоном обратился к нему Том. — Ты пришёл вернуть мне мою вещь или ты пришёл встретить свою смерть?       И это был не вопрос. Очевидно, что выбор. Но Драко отчего-то не казалось, что если Регулус выберет первый вариант – вернуть ему крестраж – то Волдеморт пощадит его. Нет, он найдёт самый ужасный способ, чтобы Регулус страдал. Ведь крестраж был слишком ценен. В нём была часть его души, которая сделала из Гарри Поттера змееуста; которая связала их, словно те – одно целое. И душу могущественного тёмного мага можно было использовать совершенно по-разному. Драко это понимал. Регулус тоже понимал подобный факт, потому и не собирался давать даже намёк на то, что он вернёт Тому медальон.       Малфой не знал, что сейчас испытывал Регулус, но юноша точно не был спокоен. Как возможно быть спокойным, когда знаешь, что в мыслях твоего оппонента находятся самые изощрённые способы пыток и убийств. Драко не сомневался, что Регулус знает об этом. Сам Драко был свидетелем ужасной картины, как Нагайна пожирала человека живьём. Пока желудочный сок разъедал плоть, а жертва болезненно умирала, Драко чувствовал тошноту. Однажды его стошнило, стоило ему войти в свою комнату. Он упал на колени, казалось, совсем ничего не чувствуя, но Малфоя трясло так, будто у него сейчас начнётся настоящая истерика. Истерика и вправду началась, но желудок перевернулся, и его стошнило прямо в комнате. Это были первые дни без Гарри Поттера. Были дни траура, но Том Реддл был доволен своей победой.       Тогда Драко упал на грязный пол и зарыдал навзрыд. Он бился головой о полы, беспомощно рыдая и крича, надеясь сорвать свой голос. Он бился в истерике; Драко впервые так страдал в своей жизни. Грудная клетка ломила, и ему захотелось просунуть внутрь руку, достать сердце и раздавить его руками. Он только-только увидел, как змея проглотила живого человека; слышал крик той женщины своими ушами, и до сих пор не мог расслышать этот звук, наполненный огромным ужасом. Без Гарри больше не было спокойствия; без Гарри Драко не хотелось жить.       Тогда юноша, казалось, сошёл с ума, и не помогали даже воспоминания. Счастливых воспоминаний у Драко совершенно не осталось, всё стёр Лорд Волдеморт… Однако его мать напомнила сыну о спокойствии. Она, правда, помогла пережить эти всплески эмоций, и сейчас Драко думал, что без успокаивающих зелий тут бы не обошлось. Ту безудержную горечь невозможно было унять лишь материнским сердцем. Её вообще никто не мог унять, но можно было накрыть чем-то спокойным. Пусть спокойствие это было фальшивым.       Противостоять страху было тяжело, но Регулус смог бесстрашно встретиться с ним лицом к лицу, даже не дрогнув. И Малфой мог лишь предполагать, что на самом деле чувствовал этот человек.       — Вещь? — Блэк сделал вид, будто задумался, и подобное отношение заметно раззадорило Реддла. Мужчина издал сухой смешок и завёл руки за свою спину, неотрывно наблюдая за Регулусом. Очевидно, он хотел услышать его ответ, уже зная, как поступить с ним. Что бы ни выбрал Регулус, его ждало одно – смерть. — Ах, та самая вещь… Что ж, — Регулус поднялся с дивана, неотрывно глядя на Реддла в ответ, будто бы готовясь защищаться. — Боюсь разочаровать, но даже я теперь не знаю, где она находится. Видишь ли, я не собираюсь её возвращать. Тебе придётся меня пытать, но это будет бесполезно. Ты захочешь меня убить, и, опять же, загвоздка – после моей смерти ты всё равно не найдёшь медальон.       — Есть множество способов, чтобы вытянуть из тебя информацию, Блэк, — ухмыльнулся Том.       — Ты её не получишь.       — Да? — кажется, Волдеморт принял эти слова за вызов, и в его глазах вспыхнул огонь азарта.       — Да, — сказал Регулус, готовя свою волшебную палочку. — Потому что даже я не знаю, где сейчас медальон.       — Ложь! — громко воскликнул Реддл, и плечи Регулуса напряглись.       Обстановка в любой момент могла измениться. И казалось, что все только и ждали, когда Регулус Блэк будет извиваться на полу поместья от круциатуса, вот только для того, чтобы сломить Блэка, круциатуса было бы недостаточно. Пожиратели смерти готовились к нападению, но без приказа своего Лорда не наставляли палочки. И среди них… двое готовились защищать Регулуса. В глазах Барти было столько страха, но спрятанный под мантией-невидимкой Драко нутром чувствовал, что если Крауч будет стоять перед выбором в эту самую минуту, он выберет Регулуса. Он уже его выбрал, и от этого страх подкрадывался глубоко в сознание. Всё может измениться.       Драко знал, что в его первой временной линии Барти попал в Азкабан из-за преданности Тёмному Лорду. Сейчас же, благодаря Регулусу, его преданность перешла к другому человеку, а за ним… Эван Розье. Малфой никогда в жизни не видел Эвана, он не знал о нём ничего, но теперь понимал, что этот человек являлся важной деталью прошлого. Возможно, Эвана убьют, и лишь поэтому его нет в будущем. Но нельзя было исключать того факта, что если Драко вернётся в своё время, Эван будет жив; что Барти будет на свободе, а не в Азкабане; что судьба Поттеров кардинально изменится.       Малфой тряхнул головой, лихорадочно думая, что им делать. Он знал все ходы и тайные комнаты поместья, потому выбраться отсюда не составило бы труда. Однако… напряжённый Джеймс Поттер за спиной мальчика намекал на то, что уходить он явно не собирался.       — Регулус Блэк, ты очень умён, — продолжал говорить Реддл. Малфой заметил, что пропустил часть разговора. — Даже не представляю, как тебе удалось скрыться от меня. Я должен был тебя видеть… знать, где ты…       — Мой Лорд… его рука, — раздался тихий обеспокоенный голос из небольшой толпы Пожирателей.       Повисло тяжелое молчание. Драко пробежался взглядом по людям, нашёл говорящего, а потом перевёл взгляд на Регулуса. И вправду… его рука. Руки хоть и скрывали рукава мантии, но ладонь Регулуса была в крови. Казалось, что на ладони её было намного больше. Кровь была свежей, будто рана на теле молодого человека ещё не зажила.       Стоп, рана? Драко невольно вздрогнул от ужаса. Кровь была на руке с Чёрной Меткой. Кровь…       Неужели Регулус вырезал Чёрную Метку, чтобы Волдеморт его не нашёл? Драко слышал, что Том Реддл мог чувствовать своих последователей благодаря Метке. Он мог призвать их, как это было на кладбище Литтл-Хэнглтона во время Турнира Трёх Волшебников. Но Драко никогда не рассматривал этот вариант для уничтожения Метки. После первой победы над Тёмным Лордом, когда маленький Гарри остался в живых после Непростительного, многие Пожиратели смерти трусливо убегали, но некоторые хотели скрыть тот факт, что они когда-либо были на стороне Волдеморта, поэтому додумались до самого ужасного – отрубали себе руки. Впервые о таком услышав, Малфой был в ужасе. Но, к счастью, Регулус, скорее всего, просто вырезал часть своей плоти, наложив на рану лечебные заклинания. В этом он был хорош, Драко мог сам подтвердить. Однако то, что кровь текла по его руке – беспокоило. Тёмное колдовство убрать было не так уж и легко.       — Да, Люциус. Его рука, — ответил Том, и на его лице появилась ехидная улыбка. — Лишь глупец предпочтёт так поступить.       — Лишь глупец предпочтёт служить тебе, — это было последнее, что сорвалось с уст Блэка, прежде чем Реддл занёс палочку над своей головой, выкрикивая Непростительное.       Заклинание не достигло Регулуса – он увернулся слишком ловко, движимый желанием выжить. И с этой секунды началась настоящая катастрофа…       Блэк отражал от себя многочисленные проклятия, прятался за мебелью, нападал и обезоруживал других. Барти с Эваном пригнулись, не решаясь ввязываться в это, но, казалось, не собираясь давать Регулусу умереть, в нужный момент ставя вокруг него защитные и отражающие заклинания чары. Никто из Пожирателей смерти не замечал подобных действий, ведь у них в приоритете был Регулус Блэк, вот только это не скрылось от глаз тех, кто мог видеть картину целиком. Джеймс и Ремус выглядели по-настоящему ошеломленно. Поттером двигало странное чувство, которому он поддался и прижал тринадцатилетнего Драко к себе за плечи, явно не желая отпускать. Казалось, будто он был способен защитить и себя и Драко, но Малфой знал, что нет. Джеймс Поттер не смог бы в такой ситуации защитить их обоих. Даже Драко не смог бы защитить себя.       Блондин дышал часто, переводя взгляд то на нападающих Пожирателей, то на защищающегося Регулуса. И среди всего этого выделялся своей силой Том Реддл, раз за разом обрушивая на него волшебство. Мебель взрывалась, оставляя после себя какие-то жалкие обломки. Жители картин покинули свои обители, ведь и они подвергались то огню, то простому разрушению.       По помещению первого этажа разнёсся ужасающий крик боли, и только тогда Драко смог увидеть… Кто-то из последователей Тёмного Лорда ранил Регулуса в плечо режущим заклинанием. Весь слой ткани разорвался, кожа плеча вспухла и покраснела. На ней начали появляться множество ранок, накладывающихся друг на друга, но, определённо, раны были очень глубокими. Кровь хлынула так быстро, что никто не успел моргнуть. Регулус схватился за правое раненное плечо, судорожно втянув носом воздух. На его лице проступила боль от ранения; он сжал губы в тонкую линию, отступая назад. Воспользовавшись ситуацией, двое незнакомых мужчин приблизились к Блэку с обеих сторон и схватили его, заламывая руки за спину. Волшебная палочка выпала из руки Блэка.       Регулус снова закричал, когда мужчина с длинными тёмными волосами в хвосте, ударил остриём своей волшебной палочки прямо по раненому плечу. Кажется, кончик волшебной палочки проник внутрь его плоти, достигая самой кости. Блэк кричал и кричал, извиваясь в чужой хватке, мотал головой из стороны в сторону, и вот с его глаз упали первые капли слёз, которые он так старательно сдерживал. Он широко открыл глаза и раскрыл рот, но из него не вышел ни один звук. А всё дело в том, что сила, с которой давил на палочку Пожиратель смерти, была очень велика. Словно это был не человек вовсе. Дерево палочки по-зверски вошло внутрь, принося за собой такую боль, что от неё человек мог бы потерять дар речи. И Регулус больше не кричал; он с открытым ртом пытался набрать в лёгкие воздух, но это ему так и не удалось. Каждая клеточка его тела подверглась пытке и шоку, и подобное, скорее, было хуже любого круциатуса. Хотя ощущения, вероятно всего, были похожими, вот только Круцио – фантомная боль, а эта… самая настоящая.       Малфой закрыл рот руками, вжавшись в тело Джеймса спиной. Сам Поттер буквально лихорадочно дрожал от увиденного, наблюдая, как неизвестный мужчина вынимает свою волшебную палочку из плоти Регулуса. Он смеялся всё это время, пока Регулус кричал, но мало кому был интересен смех. Все обратили внимание на крик, наполненный настоящей болью. Всё плечо Блэка залила кровь и окровавленная плоть выглядела настолько ужасно, что вырвать захотелось не только Джеймсу, но и Ремусу.       Регулуса держали за руки, а колени были на полу. Как только из него вынули волшебную палочку, он издал хриплый крик и опустил голову вниз. Его тело дрожало, глаза были крепко закрыты, а уста искривлены так, словно он сейчас разрыдается.       Теперь Джеймс понимал, почему Регулус не хотел вовлекать в это Сириуса. Эту картину он бы не выдержал… отправился бы спасать своего брата и погиб бы вместе с ним.       — Это зрелище было весьма любопытным, — с довольными нотками в голосе сказал Реддл. — Отпусти его, Морак, я сам убью его…       Мораком оказался тот самый мужчина, что пытал Регулуса. Он был весьма не в себе, смотрел на Блэка глазами полными безумия, и чем-то напоминал Драко Барти из будущего. Но Морак отстранился, и следующее его действие заставило холодок пробежать по спине Драко: Морак приложил окровавленную волшебную палочку к своим губам и облизал её. В его глазах было столько безумия, и с этим же безумием он продолжал вылизывать кровь Регулуса на своём артефакте.       О, блять, Драко никогда в жизни ещё не чувствовал себя настолько ужасно. Но больше он не смотрел на Морака… он следил за движениями Тома Реддла, и Малфой осознал, что совершенно точно не был готов с этим жить. Он не готов… просто не готов к тому, что увидит.       Палочка Волдеморта взметнулась над головой. Ещё одно слово… одно движение и это будет конец. Глаза Драко неприятно защипали. Казалось, что сердце остановилось, когда кончик волшебной палочки начал опускаться, словно в замедленном времени.       — Что?.. — послышалось за спиной Малфоя, и мальчик ощутил пространство сзади себя.       Секунда… и…       — Авада…       — Круцио!       Ярчайшая красная вспышка осветила зал Малфой-мэнора, выпущенная из палочки Джеймса Поттера. Он стоял за спиной Тома Реддла, его трясло… нет. Он буквально вибрировал всем своим телом от жгучей злости к Тёмному Лорду. Джеймс совершенно не мог контролировать себя, ему было плевать на то, сколько последователей Волдеморта осталось в этом доме. Ему было плевать на то, кто перед ним, ему было плевать…       Джеймс дышал очень тяжело, его ноздри широко раскрывались и сужались, грудная клетка быстро вздымалась, и Поттер на первый взгляд был неконтролируемый, наполненный безграничным желанием убивать. Убить того, кто творит подобное. Расправится со всем злом, и уничтожить его навсегда.       От неожиданности Том начал извиваться и прогнулся в спине, издав сдавленный звук, похожий на шипение змеи. Его тело чуть-чуть приподнялось над полом, что, несомненно, обозначало силу заклинания Джеймса. Она была настолько велика, что невольно ему понравилось. Несомненно, держать Тёмного Лорда под контролем круциатуса любому бы понравилось, но теперь проблема была в другом.       Драко хватило одной секунды, чтобы выбраться из-под мантии-невидимки, вскинуть рукой и произнести:       — Экспеллиармус!       Волшебная палочка Люциуса Малфоя выскользнула из его ладони, и заклинание, направленное в Джеймса Поттера, так и не добралось до него.       — Ты! — возмутился Люциус, но внезапно замер, как только увидел состояние Драко. Красные глаза вызывали жалость, но в них было ещё что-то… настолько взрослое и пугающее, что Люциус сделал невольный шаг назад. — Драко…       — Заткнись, — рявкнул Драко. — Закрой свой рот! И больше никогда не прикасайся к Поттерам! Никогда не прикасайся к ним! Не смей! Не смей…       Он с силой стиснул зубы, чтобы не закричать на Люциуса и не назвать его отцом. Он не простил отца за прошлое… за то прошлое, в котором он не позволил ему и Гарри уйти из поместья. Воспоминание пронеслось в голове старой плёнкой, и он видел это и сейчас. Видел, как Люциус снова делает это. Наставляет свою волшебную палочку на беззащитного. На невиновного. На Поттера.       Это злило. Выводила Драко из себя, ведь его отец никогда не менялся. Ни в прошлом, ни в будущем, ни в одной другой вселенной Люциус Малфой никогда не изменится. Он будет раз за разом наступать на горло, перекрывать воздух и связывать руки. Драко чувствовал себя нехорошо, что мог бы поклясться, если бы не нападающие заклинания в его сторону, он бы прямо сейчас убил этого человека. Убил и исчез бы сам.       Юноша оборачивался и выставлял перед собой защищающие барьеры, краем глазом наблюдая, как Джеймс отшатнулся в сторону лежавшего на полу Регулуса, а Люциус упал рядом со своим Лордом.       — Петрификус Тоталус! — закричал Драко, отправив заклинание в мужчину напротив себя, и увернувшись от чужого проклятия.       Мужчина ничком упал на пол, и остались трое. Мальчик лихорадочно искал Эвана и Барти, а когда нашёл, то почувствовал лёгкое облегчение. Они нависали над Регулусом, помогая Джеймсу остановить обильное кровотечение его плеча. Надолго отвлекаться он не мог, и быстро взмахнул палочкой.       — Протего!       — Авада Кедавра! — закричал один из трёх мужчин, но Драко сдвинулся в место, спрятавшись за колонну. Убивающее заклинание пролетело мимо, оставляя на стене след от Непростительного.       Послышались глухие звуки падающих тел, что было весьма странно. Младший Малфой сделал вдох-выдох, повторив это несколько раз, и выглянул из-за колонны. Он распахнул глаза, увидев, как Ремус Люпин стоял в зале без мантии-невидимки, и с волшебной палочкой в ладони. Выглядел он весьма устрашающе со своими шрамами на лице, а когда он повернул лицо в сторону Драко, то улыбнулся уголками губ. Однако улыбка резко сошла с его лица, стоило встретиться с ошеломлённым Люциусом. Старший Малфой обхватил тело Лорда Волдеморта и вместе с ним отполз от Ремуса назад.       — Нет… Не убивай…       — Малфой, — сухо бросил Ремус. — Мне плевать на тебя. Мне плевать на это отребье, — он взглядом дал понять, что говорил о Волдеморте, — и плевать на твои оправдания. Ты хотел убить моего товарища и друга…       — Ремус, не убивай его, — Регулус упирался руками в пол, отхаркивая кровь, его голос был надломленным и жалким.       Если Драко прекрасно понимал, почему Регулус просил не убивать Люциуса, то для остальных это было неизвестно. На самом деле, у Ремуса не было причин оставлять его в живых, да даже если передать Министерству, то Люпин не представлял, какую причину нужно иметь, чтобы не делать этого.       — Регулус, ты в своём уме? Он хотел убить Джеймса! — взорвался Люпин, хмуря брови.       — Я знаю, — слабо улыбнулся он окровавленными губами. — Может… ему поделом было бы.       — Не время шутить, — грубо сказал Джеймс, ничуть не обидевшись.       — Плевать, — сплюнул Регулус, когда Барти и Эван молча подняли его на ноги. — Драко… где Драко?       Озираясь по сторонам, он вскоре встретил мальчика, но вид его был таким, что ещё чуть-чуть и он готов был разрыдаться. Слизеринцу хватило лишь того, что Регулус спросил о нём, чтобы преодолеть расстояние между ними и броситься к нему, заводя руки за мужскую спину. Совсем по-детски он прижался к Регулусу, искренне боясь за его состояние. Он вновь себе напомнил, что этот человек готов был пожертвовать собой ради счастья других, и, о… Боже, это было так ужасно. Драко никогда в жизни не чувствовал себя так… беспомощно. Это было похоже на слова Гарри Поттера. На слова Гарри из его сна, о том, что Драко должен был сражаться и защищать остальных, а не возвращаться в прошлое. Будто Гарри ради этого и умер. Ради других пожертвовал своей жизнью. Лишь одно могло успокоить его кровью облитое сердце – Гарри был жив. Как и жив был Регулус Блэк.       И теперь Драко осознал свою слабость – он не сможет дать людям умереть. Особенно своей семье.       — Ты жив, — тихо прошептал Малфой, не отпуская Блэка из хватки, которые казались скорее объятиями. Драко держался за Регулуса, будто схватил спасательный круг, желая привязать его к себе на всевозможные узлы.       — Да… жив, — так же тихо ответил Блэк, но в его голосе не было радости. Он звучал горестно, словно факт его существования приносил какую-то боль.       — Живи. Пожалуйста, живи, — проговорил Драко, но его слова казались приглушёнными из-за того, что говорил мальчик в чужую грудь, чувствуя запах крови.       — Что? Драко ты…       — Не волнуйся, — перебил его Малфой, немного отстраняясь от чужого тела. Блэк неприятно поморщился от телодвижения, но не сделал шаг назад. Драко смотрел на него с отчаянием, которое могло перевернуть все внутренности Регулуса. Блэк не привык, что кто-то так о нём переживал. Он не привык принимать эту заботу, но Драко, совершенно не знающий о нём практически ничего, давал не только чувство заботы, но и убедил его, что семья тоже может быть важна. — Просто… чёрт, Регулус. Не надо жертвовать собой ради будущего. Я смирюсь. Я смогу справиться. Никто не достоин смерти, — закончил он дрожащими губами, избегая взгляда таких же серых глаз, как и у него.       В глазах Регулуса что-то оттаяло, и он позволил себе улыбнуться.       — Ради него ты тоже готов на всё, верно? Он тебе очень важен? — поинтересовался Блэк, но не нуждался в ответе, ведь и так знал его. Тонкие пальцы коснулись волнистых волос Малфоя, и Регулус аккуратно убрал пряди за ухо. Он смотрел на мальчика ласково, впервые позволяя себе нечто подобное, и опустил руку на юношеское плечо. — Не волнуйся… я… — Регулус издал горловой звук, распахнув свои глаза. Послышалось что-то хлюпающее, и из горла с кашлем вышла кровь.       Драко совершенно не понимал… Только недавно он был наполнен лёгкой радостью, а теперь, наблюдая, как Регулус странно смотрит на него, вся надежда просачивается сквозь пальцы. Драко открыл рот, но тут же закрыл его. Он заставил себя опустить взгляд вниз, чтобы…       Неистовый ужас наполнил всё его тело, горло нещадно сдавило, а сердце сжалось и болезненно закололо.       Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.       Помогите. Помогите. Помогите.       Кто-нибудь…       Эван в ужасе закричал, Барти обратил внимание и из его горла вырвался возглас. И только Джеймс с Ремусом в неверии смотрели на Регулуса. Хотелось себя ударить, чтобы проснуться. Хотелось заменить собой этого человека, но всё, что они могли – наблюдать за тем, как длинное копьё проходит сквозь тело Регулуса Блэка, забирая его жизнь. Он пошатнулся, стараясь сжать плечо Драко. Ему совершенно не хотелось падать, и он очень хотел, чтобы его сейчас придержали.       Малфой без слов расставил дрожащие руки, в которые упало тело. Конец копья выходил из боковой части живота Регулуса и немного сдвинулось, несомненно, нанося огромную боль. Но Регулус только промычал в плечо мальчика и рассмеялся, оставляя на уже испачканной рубашке кровь. Драко не сможет отмыть эту кровь. Он не сможет избавиться от неё. Никогда.       — Это просто невероятно, — прохрипел Блэк, стараясь унять истеричный хохот.       По поместью разнёсся громкий смех. Морак… это был он. Он передвигался быстро, а Джеймс с Ремусом, казавшиеся не менее ошеломлённые, чем Драко, атаковывали Морака всеми имеющимися заклинаниями. В глазах Барти что-то вспыхнуло, он хотел подбежать к Регулусу, но его держал Эван. И это было правильное решение. Человек, ради которого они готовы предать Тёмного Лорда, умирал прямо у них на глазах.       Причин идти против Волдеморта… больше нет.       Колени Драко согнулись, и он ударился ими о каменный пол, терпя боль. Нет… это было совершенно не больно. То, что Регулус тратил свою жизнь на смех – вот это было больно.       — Регул… Регулус…       — О, Драко… всё хорошо, — прохрипел Блэк, превозмогая весь свой страх. Брюнет заставил себя занести руку за спину мальчика и провести по ней слабой рукой. — Так должно быть. Не… вини себя.       Драко сжал губы, не найдя в себе силы ответить. Все эмоции были перетянуты узлом, и если он откроет рот, то это будет катастрофа. Он чувствовал, как вибрируют его ладони, как горят его щеки, как трясётся всё его нутро. Он может перестать себя контролировать. Он может взорваться от обилия всех накопившихся эмоций, и просто-напросто умереть от испытуемого шока.       — Значит, Гарри Поттер, — тихо продолжил Регулус. — Он такой же, как и Джеймс?       Драко закрыл глаза, и из них хлынули слёзы. Он прижался к плечу Регулуса и зарыдал, судорожно кивая головой.       — Тогда… — Блэк слабо улыбнулся и зашёлся кашлем. Когда приступ стих, он продолжил: — Такой светлый человек должен быть у такого упрямца, как ты, Драко.       Рыдания наполнили зал Малфой-мэнора, и Драко не мог согласиться с этими словами, но и не согласиться тоже не мог. Он горько плакал, прижимая к себе Регулуса не слишком сильно, но и не слабо, чтобы не упустить момента, когда его жизнь подойдёт к концу.       — Ты… весь горишь, — заметил Регулус, ведь это была правда. Драко был таким горячим, что можно было вспотеть только от того, что к нему прижимаешься. От мальчика исходила странная энергия, словно он был наэлектризован, и Регулус понял, что это было не к добру. Он вновь зашёлся кашлем, ища взглядом Джеймса.       Как только он увидел Поттера, то заметил ещё деталь. Они все совершенно забыли о том, что здесь помимо Морака была ещё одна фигура. И пусть Джеймс Поттер смог использовать свою ярость в заклинании, чтобы выиграть время, Том Реддл в любом случае вернулся бы в эту игру. И сейчас, отойдя от круциатуса, он казался по-настоящему обезумевшим.       — Драко… — прохрипел Регулус. Он постарался оттащить от себя мальчика, но тот словно прирос к Блэку, истерично всхлипывая. — Мерлина ради… Кха… Драко, тебе надо уходить.       В ответ лишь всхлип. Всхлип и ещё раз всхлип.       — Джеймс! — воскликнул Регулус, вскоре застонав от боли.       Поттер испуганно обернулся на Блэка. Ремус его закрыл собой, продолжая сражение с Мораком. Джеймс проследил за взглядом Реджи и чуть не задохнулся воздухом. Люциус сжался у камина, судорожно озираясь, чтобы, в случае чего, увернуться от атаки в его сторону. Вот только атаковать его больше никто не был намерен. Рядом с ним выросла фигура Тома Реддла, и стоило ему оправиться от поттеровского заклинания, он взмахнул рукой, призывая в ладонь древко волшебной палочки. Одно движение и помещение наполнилось режущим порывом ветра. Второе движение – Джеймс и Ремус столкнулись спинами со стеной. Третье… Волдеморт переводит взгляд на Регулуса и Драко, которых от ветра прижало к другой стене, и самое странное – Драко так и не отпустил Регулуса.       Тёмный маг направил волшебную палочку к Драко и произнёс лишь одно:       — Круцио.       Регулус с ужасом схватил мальчика, желая его закрыть с собой, но к нему потянулись бледные руки и утянули за собой. Морак, скрывающийся от остальных, не дал Блэку помешать Тёмному Лорду, и когда оттащил тело Регулуса от тела Драко, с силой сдавил копьё в его плоти. Регулус взвыл от боли, зажмурившись. Хватило одного движения рук Морака, чтобы вытащить из него копьё, откинуть его в сторону и отбросить тело Регулуса, словно какую-то тряпичную куклу. Регулус задохнулся, больно ударился о стену, разбрызгивая по всему полу свою кровь. Он зашёлся кашлем, его глаза были широко раскрыты и устремлены на извивающееся тело Драко. К нему подползли Ремус и Джеймс, стараясь привести в чувства. Но Регулус не хотел… больше не хотел, хотя жизнь всё ещё теплилась в его теле.       — Эй, Реджи… пожалуйста, Реджи… — шептал Джеймс, обхватив лицо Регулуса ладонями. Его трясло от паники и ужаса.       — Си…Сириус…       — Да, Сириус. Да. Да, я… хочешь, отведу тебя?       — Не должен… знать…       — Нет, нет, нет, Регулус… нет… — Поттер широко раскрытыми глазами смотрел на того, кого однажды возненавидел. Но теперь, он искренне не хотел его смерти. Он искренне желал вернуть Сириусу брата.       — Джеймс… — тепло сошло с уст Регулуса тогда, когда он поднял руку, чтобы обхватить поттеровское запястье и прижать его ладонь к своей щеке ещё сильнее.       И всё.       Блеск серебра в глазах погас. Смерть забрала и эту жизнь.       Лицо Джеймса исказилось от боли. Карие глаза наполнились слезами, и капли упали на лицо Регулуса Блэка.       Ремус сглотнул ком в горле, не желая оставлять своего друга здесь. Он схватил Джеймса за локоть и дёрнул на себя.       — Джеймс… Драко! Надо помочь!       Это не отвлекло Джеймса от горя, но он хотя бы начал приходить в себя. Пусть больно было даже дышать, слёзы медленно прекращались. Поттер обернулся, вскинул волшебную палочку, и только собрался атаковать Волдеморта, как атаковали его. Морак не позволил этому случиться, утянув обоих в дуэль.       Драко задыхался, кричал совершенно неслышно, хотя внутренний крик разрывал не только тело, но и душу. В ушах он услышал хруст собственных костей, вперемешку с оглушающим звоном. Его руки выгнулись под неприятным углом, грудную клетку разрывало на части, но лишь по ощущениям. Том, двигаемый своей ненавистью, не позволял мальчишке даже вздохнуть, ломая его кости раз за разом, заставляя извиваться и кричать от мук круциатуса.       И в какой-то момент, узел, сдерживающий его эмоции, разорвался. Его тело взмыло вверх, словно кем-то удерживающее, и глаза покрыла тёмная пелена. Всё погасло. Боль и страх не тревожили, а перед глазами на какую-то секунду показался странный образ. Гарри Поттер выгнулся в спине, хватая ртом воздух. Драко слегка наклонил голову, не понимая картины. Он моргнул, и образ пропал, оставив после себя только чувство защищённости.       Серые глаза широко распахнулись. Он упал на твёрдый пол, тяжело дыша, при этом Том Реддл продолжал держать его под заклинанием. Вот только… что-то пошло не так. В глазах Реддла скользнуло что-то похожее на искреннее удивление, когда он стал свидетелем того, что на Драко больше не действует заклинание. Словно мальчика окутал невидимый барьер материнской защиты.       Драко опустил взгляд на свои руки. Он потянулся к своей волшебной палочке, но зашипел, обхватив свои рёбра руками. Ему сломали кости, двигаться становилось тяжело, и с каждой секундой он всё больше и больше убеждался в том, что может умереть. Однако эта боль была ничем. Она не мучала, не разрывала сердце и не выдирала душу с корнем, оставляя зияющую пустоту в груди. Эта боль была по-настоящему смешной.       Драко поднял с пола свою волшебную палочку, сделал шаг к Тому, который бросил затею пытаться пробиться через невиданную защиту, наложенную на мальчика. В одно движение Волдеморт преодолел расстояние, схватил Малфоя за шею и прижал к полу, сжимая пальцами тонкую шею.       — Я уничтожу тебя, Драко, — зашипел мужчина, сдавливая горло. — Если не заклинанием, то собственноручно. Ты отнял у меня слишком много… Ты и Регулус Блэк… поэтому…       Мгновенно помещением осветила яркая вспышка света. Задыхаясь, Драко распахнул глаза ещё шире, и в его взгляде появился проблеск осознания. Реддл неосознанно ослабил хватку на шее мальчика, щурясь глазами с непривычки, и блондин смог глубоко вздохнуть.       — Прощай, Том Реддл, — это было последнее, что сказал Малфой, прежде чем картинка начала расплываться. Когда свет стал тускнеть, а холодные руки больше не держали его за шею, Драко погрузился в темноту, и вынырнул из неё, падая на что-то твёрдое.       Закашлявшись, Малфой открыл глаза. Он распластался на столе кухни поместья Гриммо, 12, чувствуя, как сердце его беспрерывно бьётся о рёбра. Тело изнывало от боли, но он вернулся.       Вернулся…       Драко Малфой зашёлся громким смехом, не в силах сдвинуться с места. Вскоре смех перерос в короткие всхлипы, которые не смогли игнорировать. На кухню быстро вбежал мужчина, что-то выкрикивая, и Драко смог разобрать голос Сириуса. Сдерживая всхлипы, слизеринец посмотрел на Блэка блестящими глазами.       — Драко…. Что, чёрт возьми, с тобой произошло?       — Сириус, — в голосе было столько несчастья, что сердце ныло от сочувствия. — Сириус, мне так жаль… Мне так жаль его. Прости меня, Сириус.       — Драко, тебе надо вылечиться, — сказал Сириус, ведь считал, что обговорить этот случай они ещё смогут. На это у них будет много времени.       — Нет… Нет, постой, — он покачал головой, когда Сириус взял его на руки, чтобы перенести в гостиную. Драко вцепился пальцами в рубашку Блэка, испуганно смотря на него. — Гарри Поттер. Гарри? Он здесь? Сын Джеймса Поттера существует здесь? Скажи, что он родился… прошу…       — Драко… эй, Драко. Гарри родился, — успокоил его Сириус. — Не переживай.       И Малфой с облегчением выдохнул, расслабляясь в чужих руках. Пока что это было первое, что ему важно знать, а про другие возможные изменения он подумает потом. Не сейчас, когда его мозг отключался от напряжения и переноса через время и пространство, не сейчас, когда кровь Регулуса Блэка была на его руках, и тепло его слов всё ещё жалили с пугающей силой.

***

      Когда Драко очнулся, его окутало тепло. Сквозь окна пробивались лучи утреннего солнца, намекая Драко, что ему пора вставать. Он поморщился, закрыл глаза и глубоко вздохнул. За секунду в голове пронеслась лента воспоминаний, и Малфой распахнул глаза, резко принимая сидячее положение. Он приготовился почувствовать боль от сломанных костей, но ничего такого не ощущал.       Осмотрев комнату, он понял, что лежал в комнате Сириуса. Сам мужчина отсутствовал. Драко сдёрнул одеяло, спуская ноги с кровати. Стоило ему сделать шаг к двери, до него донёсся звук перемещения и прямо перед ним появился домовой эльф. Кикимер поднял на Малфоя свои большие глаза и поклонился.       — Молодой господин Драко, вам нужен отдых. Вы ещё очень слабы.       Драко молча смотрел на Кикимера, вспомнив то, что в их первую встречу это существо уже знало о Малфое. Конечно же, знало. Регулус совершенно точно рассказал своему домовому всю правду перед тем, как отправиться спасать Драко. Да, Регулус действительно всё предвидел.       — Кикимер, твой хозяин… Регулус Блэк. Что он тебе сказал? — поинтересовался Малфой.       Большие глаза эльфа наполнились скорбью. Юноше совершенно не хотелось тревожить старые раны Кикимера, вот только для Драко прошло совсем чуть-чуть времени. Он буквально вчера потерял Регулуса. Потерял того, кто должен был жить. Кто достоин был жизни больше, чем кто-либо другой.       — Хозяин Регулус… он сказал, — эльф отступил назад, сильно сгорбившись в спине. Ещё ниже склонив голову, Кикимер продолжил: — Сказал, что однажды сюда придёт юноша… тот юноша, которого Кикимер видел в ужасном озере. И Кикимер должен будет отдать ему медальон хозяина… эту страшную вещь.       — Регулус… он хотел, чтобы я попал туда. Хотел, чтобы ничего не менялось, — шепотом протянул поражённый Драко. Взгляд его переместился на дверь, к которой он быстро поспешил, игнорируя препятствие в лице Кикимера.       Спустившись по лестнице, Малфой закричал:       — Сириус! Где ты?       Он вбежал в гостиную, столкнувшись с грудью мужчины, и сделал резкий шаг назад, потирая нос.       — Осторожно. Драко, что случилось? Ты зачем поднялся? — обеспокоенно поинтересовался Блэк.       — Всё в порядке, — отмахнулся он от слов Сириуса, и проскользнул в теплую гостиную. — Мне нужно спросить у тебя. Что ты знаешь о Регулусе? Он пропал? Что, по-твоему, случилось? — Драко развернулся на мужчину, неотрывно наблюдая за ним.       Сириус вздохнул, скрестил руки на груди и подпёр плечом косяк проёма гостиной.       — Ну, Регулус… Он пропал в тысяча девятьсот семьдесят девятом году, — начал мужчина; его лицо приобрело задумчивый вид. — В последний раз, когда я что-либо слышал о нём… хм, это было от самого Волдеморта. Его искали Пожиратели смерти, но почему… я не знаю. Я после никогда не интересовался о его пропаже.       Драко медленно сел на диван, невидящим взглядом смотря перед собой, но продолжая спрашивать:       — Что ты знаешь о таком человеке… хм, его зовут Эван Розье.       — Мы учились вместе, — ответил Сириус. — Он перешёл на сторону Тёмного Лорда и пропал примерно после Регулуса.       — Барти Крауч-младший? — снова спросил Малфой.       — Он в Азкабане.       — Джеймс Поттер?       — Мёртв, — голос Сириуса стал хриплым, но он прочистил горло, продолжая. — Поттеров убили. Остался Гарри Поттер. Я хотел… убить Питера за предательство, но меня подставили, схватили и отправили в Азкабан.       Драко сам не понял, что чувствовал от всей этой истории. Несомненно, ему хотелось закричать от того, что ничего так и не поменялось, но вдруг почувствовал безграничное облегчение.       Ничего не поменялось… всё так, как и должно быть.       И Драко решил, что должен рассказать часть того, что с ним произошло. Нет… он обязан Сириусу, раз этого не сделали Ремус Люпин и Джеймс Поттер. Сам он не мог догадаться, почему? Возможно ли, что именно это было последнее, о чём попросил Регулус Джеймса? Ведь если да, то Малфой не сомневался в том, что Джеймс исполнит эту просьбу. Будет держать этот груз вины на своих плечах, но не предаст Регулуса и его выбор.       Драко тоже не хотел предавать его. Регулус сказал ему, что так должно быть, и Регулус в это верил. Это было его решение, а Малфой уже не мог исправить сделанное.       Почти до вечера Драко провёл на Гриммо, 12, рассказывая Сириусу детали его путешествия. Он не сказал о том, что в прошлом ввязался в дуэль с Сириусом под оборотным зельем, чтобы избежать других вопросом. Аккуратно подбирая каждое слово, Драко, закончив рассказ, посмотрел на Блэка ожидающим, напряжённым взглядом.       Сириус не был удивлён, не казался расстроенным или злым. Вместо этого он задумчиво потирал подбородок, расположившись на обшитом кожей диване. Спустя некоторое время мужчина посмотрел на Драко и тихо, словно говоря с предельной осторожностью, ответил:       — Регулус всегда был упрямцем.       Драко ошеломлённо моргнул, словно не этого ожидал услышать. Заметив чужое выражение лица, Сириус усмехнулся, поднялся с дивана и кинул на юношу смиренный взгляд.       — Слишком много времени прошло, Драко. Для меня… слишком много. Мне жаль, что всё это произошло с тобой. Ты пытался спасти его, но он встретился со своей судьбой. Регулус… он… — и вот голос Блэка надломился, раскрывая его переживания. Драко видел, как тяжело ему было продолжить, и как сильно Сириус сжал свои руки в кулаки. Мужчина перевёл взгляд на деревянный подоконник, кивком указывая на него Малфою. — Гарри отправлял сову. Они спокойно попадают в это поместье, но я не отвечал ему. Весьма проницательный малый. Додумался отправить письмо, надеясь, что кто-то из нас ответит. Вот только письмо было адресовано мне.       Серые глаза Малфоя устремились к подоконнику. Там и вправду лежало письмо. Юноша поднялся на ноги, прошёл к окну и взял пергамент, пробежавшись по тексту глазами.       Верно… совы. Если бы Драко не отправился телом и душой в прошлое, то, вероятно, получил бы письмо адресованное ему, а не Сириусу. Вот только, беспокоило его именно то, что письмо было отправлено Блэку. И… с весьма интересным содержанием.       «Сириус Блэк, я знаю, что Драко с тобой. Если с его головы упадёт хоть волос, я сообщу в Министерство о тебе. В твоих же интересах вернуть его мне!»       — И он считал, что это сработает, — выдохнул Драко весь воздух из лёгких, практически прохрипел. Стало не по себе, хотя по его груди растеклось приятное тепло. Но Гарри точно знает. Он знает о Сириусе.       — Это всего лишь копия его письма, не стал забирать его, и отправил сову обратно без ответа, — сказал Сириус, с любопытством глядя на Драко. Казалось, разговор о брате больше его не беспокоил, поэтому вёл Сириус себя очень непринуждённо. Всё своё внимание он отдал мальчику. — Гарри не глуп, догадался о том, что ты со мной. Придётся ему всё рассказать.       — Он… Нет, не думаю, что рассказать правду – лучшая идея, — Драко убрал письмо обратно, оборачиваясь на Сириуса. Его голос звучит убедительно и чертовски серьёзно. Сириус на время забывает о том, что перед ним не мальчик тринадцати лет, а магически совершеннолетний юноша. — В первый раз на тебя он отреагировал очень резко.       — О, да. Он посчитал меня плохим человеком. Помню.       — Не этот раз, — хмурится Драко. Его плечи напрягаются, а голос становится более слабым. Блэк продолжает заинтересованно наблюдать. — В мой первый раз… в той жизни. Гарри хотел тебя убить. Он считал, что ты предал его родителей, и ваша первая встреча была очень… это сложно объяснить. Профессор Люпин стал оборотнем, он пытался напасть на нас, но ты помог. Мерлин, я не знаю… — лицо Драко приобрело вид страдальца, и он вернулся на диван, беспомощно откинувшись на спинку. — Я бы хотел ему всё рассказать, хотел бы всё изменить, но не могу. Я устал. Сириус, я очень устал. Кажется, что кто-то вытягивает из меня жизнь. Я испытываю частые выбросы своей магии, и я не понимаю, почему? Это убьёт меня когда-нибудь, и меня не станет рядом. Мне стоило просто оставить всё так, как есть. Остаться в своём времени, ничего не менять, и не соглашаться на это. Я… я не…       — Драко, — сказал Сириус, когда заметил, что голос юноши грозился сорваться на всхлип. Он прошёл к дивану, садясь рядом с племянником, чтобы попытаться помочь. Этот юноша всё ещё выглядел, как ребёнок, а Сириус, в самом деле, очень любил детей. Этому человеку нужна помощь, а Блэк мог её дать. — Ты через многое прошёл. Энергия твоей магии может чувствовать эти изменения, и было бы странно, если бы у тебя не было с ней проблем. Запомни, что у всего есть своя цена, и когда ты вернулся назад – ты её заплатил. Когда ты решил вернуться, ты был уверен в себе, и где эта уверенность сейчас? Если ты хочешь изменить будущее, хочешь разорвать линию судьбы, по которой ты и Гарри шли в прошлой жизни, то рискуй. Риск обязательно оправдает средства. У тебя в голове знания, которые неведомы многим. Даже мне, — Сириус привлёк к себе внимание Малфоя, мягко положив на его плечо ладонь. — Пользуйся тем, что имеешь. И давай начнём с правды о том дне, когда его родители погибли. Думаю, Гарри обязан знать.       Глядя на мягкое выражение лица, Драко почувствовал чужую заботу. Это было так знакомо, привычно, что он хотел… хотел, как раньше – крепко обнять этого человека, поблагодарив за его доброту. В прошлом, после разговора с Сириусом, Драко знал, что может положиться на этого человека. А теперь он в этом был убеждён настолько, насколько вообще представить было невозможно.       Гарри Поттер заслуживал правды – это так. Но ещё Гарри Поттер заслуживал спокойной жизни без войны и моря крови за спиной. Драко боялся представить, что может произойти на этот раз, и кто может умереть. За всё надо платить, да… и слизеринец мог поплатиться жизнями близких ему людей. Но риск оправдает средства. Он верил в эти слова. Верил в них точно так же, как и верил Сириусу Блэку.

***

      В одной из комнат Дырявого котла пахло лекарствами и травами. На вид строгая женщина сновала туда-сюда, бормоча недовольства.       — Как так можно было? Драко… милый, тебе надо было срочно идти ко мне! Ишь ты, придумал! Твои повреждения заклинания обезболивающего не исцелят! Это всего-то на время… Ох, Мерлина ради, следи за своим здоровьем!       — Мам, — вздохнул Рон, выглядя весьма угрюмо. — Ты чего так переживаешь?       — Рональд, помолчи! — пальцем пригрозила сыну Молли. — У твоего друга такие повреждения, а мне не переживать?       — Он мне не друг, — пробормотал Рон, покосившись на Малфоя, что лежал на кровати. В глазах его Рональд смог увидеть смех.       — Рон, ты разбиваешь мне сердце, — театрально схватившись за сердце, Драко внезапно вскрикнул от вполне ощутимой боли.       Зрачки Рона на мгновение дрогнули, и он хотел было вскочить со стула, к Драко, но решил остаться на месте. Малфой заметил подобное действие, чему нельзя было не удивиться. Рон, правда, о нём переживал? Драко уже потерял надежду вернуть ту дружбу с Роном, которая была у него самая первая, но почему-то казалось, что вернуть её очень даже возможно. Это радовало… Но и пугало одновременно.       — Драко! — вскрикнула миссис Уизли, всплеснув руками. — Не двигайся!       И Драко перестал шевелиться, ожидая, когда женщина закончит с лекарствами.       Лечение было весьма болезненным. Знакомый для него костерост уже не был на вкус так противен, как тогда, когда он принимал его впервые. Молли старалась всеми силами уговорить Малфоя залечить его рану на плече, но тот с упрямством отказался. Впрочем, синяки с его тела сошли, царапины и мелкие повреждения – тоже. Самое тяжелое – залечить сломанные кости, поэтому Молли уговорила сына приглядеть за мальчиком, и, в случае температуры, давать ему лекарства. В общем и целом, Рональд готовился на эту ночь переехать в комнату Драко, даже не поспорив с матерью.       Во взгляде Молли стояла настоящая и искренняя печаль, когда она впервые увидела этого мальчика в подобном состоянии. Драко только сказал, что неудачно полетал на метле, но отчего-то миссис Уизли решила, что тут дела обстоят совсем по-другому. В голову себе она вбила то, что Драко прибыл сюда таким из дома. В ином случае, зачем наследнику древнейшего рода Малфоев оказываться в таком месте, как этом? Что-то в их семье произошло, и это игнорировать Молли не собиралась. Она знала, кто помог спасти её дочь в том году. Знала, кому должна сказать «Спасибо», и в этот момент её сердце обливалось кровью.       — Драко, мальчик мой, — миссис Уизли присела на край кровати, блестящими от слёз глазами посмотрев на него. — Спасибо тебе. Ты и Гарри… в том году спасли мою дочь. Спасибо. Если тебе понадобится помощь, ты – желанный гость в «Норе». Не отказывайся от предложения, ты хороший мальчик. Рональду повезло с таким другом.       Она не стала долго говорить, наблюдая лишь то, как Драко поджал губы, находясь явно в неловком положении. Дальше Молли оставила мальчиков, скрывшись за дверью.       — Но мой отец всё ещё со скептицизмом относится к тебе, — вскоре добавил Рон, говоря аккуратно и спокойно. Он поглядывал на Драко, сидя на стуле у стола. — Не бери это в голову. Моей матери ты нравишься.       — О, я просто в восторге, — просто ответил Драко, при этом, не выражая ни одной эмоции, отчего Рональд даже и не понял, что скрывалось под этой фразой. Сам Драко чувствовал себя отвратительно. Молли всегда была добра к нему, и это било в само сердце, напоминая Малфою о том, что он был тем человеком, который не заслужил подобной доброты. Он не считал себя плохим, ведь таким не был, но боялся Драко, что ему предстоит делать ужасные вещи. Правда, боялся.       — Ну, я хотел спросить насчёт моей крысы… Ты сказал, что она… что это…       Малфой моргнул, отвлекаясь от своих мыслей, и повернул голову на юношу. Верно… он должен сейчас что-нибудь сделать. Должен убедить Рона в том, что от крысы нужно избавиться.       — Питер Петтигрю, — Драко немного приподнялся на подушку, чтобы было удобнее. — Он анимаг. Это, правда, так. Питер Петтигрю повинен в смерти родителей Гарри. Его нельзя просто так оставлять.       — Но не убивать же! — резко насупился Рон, выглядя так, что Драко захотелось того пожалеть.       — И что ты предлагаешь? — вскинул брови Малфой. — Держать в банке с газеткой? С ним в любом случае надо что-то делать.       Мысль о том, что придётся убить кого-то, заставляла желудок Уизли скручиваться. Он смешно нахмурился, обдумывая варианты, и вот его лицо внезапно засияло. Он посмотрел на Драко с блеском в глазах, что весьма удивило блондина.       — Тайная комната! — Рональд вскочил со стула, присев на кровать Малфоя. — Драко, там многие годы был заточён Василиск. А что если мы заточим там Питера Петтигрю? Пронесём его в Хогвартс и откроем Тайную комнату. А потом просто забудем про него навсегда!       Глаза Драко широко распахнулись. Искренне удивившись этому предложению, Малфой на время потерял дар речи. В голове прокручивались самые разные варианты того, что можно было сделать, но Рон предложил самые лучший вариант, если исключать вероятность убийства.       — Рональд, иногда ты предлагаешь очень даже хорошие идеи!       На лице Уизли расцвела довольная улыбка, и Драко улыбнулся ему в ответ. Теперь стоило просто отправиться в Хогвартс.       Перед сном, в комнату вошла Гермиона, намекающим взглядом попросив Рональда оставить их. Уизли лишь недовольно вздохнул, но покинул комнату, ведь хотел ещё успеть поговорить с Гарри и Невиллом.       Когда дверь за гриффиндорцем закрылась, Гермиона сразу же поспешила к кровати Малфоя. Её взгляд стал пристальным, а голос серьёзным.       — Ты мне так и не объяснил, что с тобой произошло?       — Я же сказал, — удивлённо хлопнул глазами Драко. — Неудачный полёт на метле.       — Я уверена, что Рональд на это купился, — кивнула девочка, тоном намекая, что сама не поверила ни единому слову. — Бродяга – это ведь Сириус Блэк? Когда ты планировал рассказать об этом остальным?       Наверное, считать Гермиону глупой – было бы ошибкой. Само собой, она обо всём догадалась. Смогла выяснить только по некоторым фактам, а значит и врать Драко было бесполезно.       — Гарри знает, — пробормотал Драко, отводя взгляд от девочки.       — Рон и Невилл всё ещё считают его простой собакой, — возмутилась она.       — Им нельзя знать об этом.       — А Гарри – можно? — настаивала Грейнджер, казавшись весьма разочарованной.       — Я просто не хочу, чтобы об этом знали другие, — попытался сгладить ситуацию юноша.       Девочка вздохнула и опустила плечи, всем видом показывая недовольство. И хотя в её взгляде была огромная смесь эмоций, Малфой смог распознать беспокойство.       — А что насчёт крысы? — поинтересовалась она уже мягче.       — А что насчёт неё? Это анимаг, Гермиона. Пожиратель смерти. Мы решили запереть его в Тайной комнате.       — В Тайной… комнате? — голос её заметно дрогнул. — А если он сбежит?       — Он не сбежит, не зная парселтанга.       — О, и правда…       — Гермиона, не беспокойся, — мягко попросил её юноша. Его губы немного приподнялись. — На самом деле, Сириус чист, а Питер – нет. Надо помочь Сириусу, чтобы его оправдали, поэтому нам всё ещё нужен Питер Петтигрю. Это Питер должен был попасть в Азкабан, а не Сириус. Пусть всё произойдёт; пусть всё будет так, как и есть. Я сейчас хочу просто отдохнуть. Со мной всё хорошо, не стоит переживать. Мои кости завтра зарастут, и мы сможем вернуться в Хогвартс. Год будет спокойным, обещаю.       И это обещание он должен был сдержать. Этот учебный год будет спокойным. За исключением того, что Министерство отправит в Хогвартс дементоров. Вот это было опасно, а не Питер Петтигрю. И знает об этом пока что только Драко.       Гермиона всегда была примером сдержанности и спокойствия, но на этот раз Драко видел, как та беспокоилась. Если подумать – сейчас события напрочь отличаются от того, что было в прошлом. Само собой Драко здесь всех напугал, и Гермиону тоже. Она прокручивала в руке длинную цепочку с кулоном. Обратив на это внимание, Драко признал в кулоне один из талисманов Даров Смерти. Он сам подарил ей этот… Воскрешающий камень.       По телу мальчика прошлись холодные мурашки. Он задержал дыхание, стоило только вспомнить, как боялся потерять Гермиону. Всем сердцем боялся лишиться друга на той жестокой войне, которая забрала у него многих близких. И Гермиону Смерть чуть не утянула за собой. И если бы не магия… тёмная магия, которая с раннего детства была вложена в его голову, девушка бы умерла. Тот случай был единственный, когда никто из Трио не сказал ничего насчёт использования темнейшего ритуала. И за это Драко был им благодарен.       — Где Гарри? — внезапно задал вопрос Драко, и Гермиона заметно вздрогнула, отойдя от своих переживаний.       — С Сириусом, — девочка сжала талисман в ладони, прикрыла глаза и сделала глубокий вздох – после медленно выдохнула. — Питер убил родителей Гарри, я это поняла. Сириус невиновен – это хорошая новость, но держать взрослых в неведении… Я полагаю, Дамблдору нужно знать об этом.       — Дамблдор знает, — сказал Драко так легко, что у Гермионы раскрылся рот.       — Он… знает?       — Да, — подтвердил он свои слова.       — Но почему ничего не делает? — воскликнула Грейнджер, удивлённо хлопая глазами. Немного подумав, Драко ответил:       — Он делает. Просто это не так очевидно.       И это тоже была правда. Хотя… на все сто процентов он не был уверен. Дамблдор знает о Сириусе и Питере, а значит… что-то предпримет, так? Поможет Сириусу остаться свободным и чистым, а не запятнанным ужасным злом.

***

      Утро напомнило всем ученикам, что Хогвартс-экспресс отходит через три часа. Драко был собран, вещи готовы, а кости на удивление все целы. Лишь плечо немного ныло, но это было не так уж и важно. Мальчик засунул руку в карман штанов, выуживая оттуда медную монету. Она была самой простой. Самой медной из всех медных, но именно на этой монете Малфой смог увидеть гравировку созвездия Льва. И вправду, в самом сердце Льва находился Регул. Звезда Регулуса Блэка. Удачей стало то, что Драко смог забрать её из прошлого. Он не знал, почему смог, и можно ли было так переместить живого человека? И если да, Драко мог бы… забрать Регулуса.       Нет, эта мысль выглядела глупой. Настолько, что сам же ей и усмехнулся, обратно убирая медную монету. Вряд ли была возможность перенести из прошлого человека, ведь подобное, однозначно, изменило бы ход времени. Изменилось бы многое.       На первом этаже Дырявого котла был ажиотаж. Ребята уже собирались на вокзал, миссис Уизли подгоняла детей, Гермиона прощалась с родителями, которые желали проводить свою дочь в Хогвартс. Драко никогда не видел её родителей так близко… никогда не интересовался маглами, но те выглядели очень прилично, улыбались и обнимали свою дочь, говоря о том, что будут ждать на Рождество. Невилл говорил со своей бабушкой, что приехала этим утром, жестикулируя своими руками. Малфой потёр своё запястья, чувствуя приятный на ощупь браслет своими пальцами. Что ж, он продолжал его носить, да. Но порой он совсем забывал про него. Забывал о том, что этот браслет украшал его запястье. Люциус летом заметил эту деталь и насмешливо улыбнулся, сказав, что подобный аксессуар никак не подходит его образу. Драко ничего не ответил – проигнорировал отца, поднявшись в свою комнату.       И вот глаза Драко находят Гарри. Он идёт к нему, волоча за собой свой чемодан. Походка непринуждённая, а лицо достаточно спокойное, чтобы понять, что с Драко всё хорошо. Когда Гарри замечает друга – окидывает его взглядом, проверяя состояние, а потом улыбается.       — Привет, — говорит Поттер, оставляя попытки правильно закрепить клетку с Хедвигом к чемодану.       — Привет, — кивает Малфой, становясь рядом с Поттером. Он скрещивает руки на груди, наблюдая за прощаниями взрослых и их детей, и думает, что его мать никогда бы не пришла в подобное место, чтобы попрощаться с ним. Про отца он и вовсе молчал. Знал же, что Люциус на это не решится. Но это было к лучшему.       — Ты в порядке, — не вопрос, а констатация факта. И эти слова заставляют Драко посмотреть на Гарри и увидеть в его зелёных глазах невинную радость. Сердце Драко с силой сжалось. Хотелось за что-то взяться, чтобы не потерять равновесие, но он стоял ровно; только уголки губ его приподнялись.       — Как видишь, — ответил слизеринец. Немного помолчав, он нагнулся к Поттеру, тихо спрашивая: — А где Бродяга?       Вопрос на мгновение заставил Гарри растеряться, но только лишь на время. Он прикрыл ресницы, подперев деревянную балку первого этажа заведения.       — Ушёл.       — Что? — опешил Малфой, поражённо выдыхая.       — Ему с нами не место, — в голосе Гарри был серьёзный тон, он поднял на Драко взгляд, в котором Малфой не мог ничего прочесть. Он был то ли… озлобленный, то ли испуганный. Непонятно.       — Гарри, но он твой единственный…       — Мой кто? — Поттер приподнял бровь.       Губы Драко сжались. Гарри ещё не знал, что Сириус – его крестный отец. Возможно, сам Блэк не хотел пока говорить об этом.       — Он твой единственный шанс узнать о родителях, — слизеринец заставил себя это произнести, и облегчало то, что это, по сути, было фактом. Никто не сможет рассказать ему о Поттерах лучше, чем Сириус Блэк.       Брюнет покачал головой, выглядя очень расстроенным. Он склонил голову, неловко теребя свои пальцы.       — Я понимаю это, Драко. Но мои родители… Я бы хотел узнать о них, но их не было рядом со мной. Я жил без мамы и папы, но я рад, что они мои родители. Несомненно, они были хорошими людьми, и я в это верю. Мне не хочется тешить себя тем, что могло быть всё по-другому. Их нет рядом, они умерли… и я смотрел на их фотографию долгие месяцы, чтобы запомнить их счастливыми. Я уверен, что они будут рады узнать, что у меня есть семья, — Гарри повернул голову на Драко, расцепляя свои ладони. Он коснулся пальцами руки Малфоя и улыбнулся, взяв его за руку. — У меня есть семья, о которой я хочу заботиться. Ну, у меня есть ты.       Щёки Гарри покрылись румянцем, но и сам Малфой не выглядел уже спокойно. Кажется, это была самая настоящая паника! Касание отправило в его мозг какой-то сигнал, оповещающий о том, что ему срочно нужно убрать руку. Вот только он позволил Поттеру взять его за ладонь и их пальцы сплелись вместе. Дышать стало трудно, а сердце колотилось в клетке своей груди подобно птице, которая всеми силами желала на свободу. Драко боялся, что будет, если он всё же раскроет свою клетку и выпустит эту птицу в свободный полёт. Тогда Драко не сможет больше притворяться.       Пусть это была небольшая нежность между ними, которая говорила о многом, Драко не хотел уничтожать этот миг своими сомнениями. Он провёл большим пальцем по руке гриффиндорца, опуская взгляд на их сцепленные ладони.       — У тебя есть я, — согласился Малфой, его губы заметно подрагивали. — Только тогда, когда ты мне веришь.       — Я тебе верю, — поспешил сказать Поттер взволнованным тоном.       — Хорошо, — с улыбкой Драко вздохнул, поднимая яркий взгляд на Гарри Поттера. Это, несомненно, что-то значило. Теперь он уверен, что от Гарри ему не уйти, как и Гарри не уйдёт от него. Пока что. Пока всё в порядке, друг для друга они смогут стать опорой. Пока Гарри не спрашивает и не подозревает, Малфой может развязать свои руки, имея возможность свободно передвигаться.

***

      Станция Кингс-Кросс была полна народу. Счастливые первокурсники с восхищением озирались по сторонам, а родители с гордостью прощались со своими детьми. Множество волшебников было в этом месте, они толпились, пытаясь успеть на поезд, хотя времени было ещё достаточно. Хогвартс-экспресс отбывал через двадцать минут, и вся компания, прибывшая из Дырявого котла, успела вовремя. Что было… весьма удивительно. Подобное можно было посчитать настоящей удачей, ведь внезапно Рональд вспомнил, что забыл свою крысу. Малфой в тот момент чуть не выругался, и им пришлось возвращаться в Дырявый котёл, чтобы забрать Питера Петтигрю. Когда Драко с Роном влетели в комнату, они сразу же проверили коробку. И каково было их облегчение, когда они всё же нашли крысу. Питер был весьма спокоен, и боялся Драко, что это было только для отвлечения внимания.       В общем и целом, прибыли они на станцию… по-магловски. Но никто не возражал, ведь, как помнили ребята, форд «Англия» всё ещё где-то разъезжал в Запретном лесу. На секунду эта мысль даже ужалила, но потом все дружно забыли.       — Вдруг… я не понимаю, почему Министерство не отправило письмо, — бормотал Гарри, толкая чемодан и клетку с совой вперёд. — Мы пользовались магией. Это запрещено.       — О, вам очень повезло, — зыркнула на них Гермиона взглядом, в котором читалось осуждение. — Я не удивлюсь, если вас уже исключили…       Малфой с улыбкой и сверкающими глазами посмотрел на девочку.       — Ты ведь знаешь, что мы не можем колдовать в присутствии маглов. А запрет стоит на нашем месте жительства.       — Конечно, я знаю, — кивнула девочка другу, выглядя чересчур умной. Она ещё и пальчиком покрутила в воздухе, чтобы произвести впечатление. — Я слышала, что сам Министр магии был в Дырявом котле! Это было из-за Сириуса Блэка. Нельзя исключать того факта, что Министерство следило за этим заведением. Ваши заклинания не были скрыты от них.       — Но мы здесь, верно? — сказал Малфой. Он, конечно же, сам думал об этом. Даже Сириус говорил ему, но в тот момент, когда он и Гарри использовали заклинание, их словно действительно скрыли от чужого взора. Сириус никак не мог этого сделать, но кто? Вопрос остался без ответа.       — Вы здесь и давайте не будем говорить об этом, — проворчал Рональд, толкая тележку. Ему было всё ещё тяжело осознавать тот факт, что его любимица – зверский Пожиратель смерти.       — Рон прав, — вклинился в разговор Невилл. — Нужно верить в лучшее.       Все обратили на слова Долгопупса внимание. Ребята остановились у нужного им вагона, и миссис Уизли начала целовать своих детей. К счастью, их разговор не был услышан другими. Артур и Молли Уизли, вместе с Джинни и близнецами шли впереди остальных, лишь изредка бросая взгляды назад, чтобы убедиться, что ребята не отстают. Бабушка Невилла и родители Гермионы попрощались со своими детьми ещё в Дырявом котле, что, несомненно, было хорошо. Их и так было слишком много.       — Ну, дети, вы всё взяли? Ничего не забыли? — начала Молли, осматривая всех учеников.       — Мы-то не забыли, — усмехнулся Фред.       — А вот Рональд мог и голову забыть, — продолжил за братом Джордж.       Рон одарил близнецов мрачным взглядом, и те, хохоча, поспешили в поезд.       Ребята только собрались последовать их примеру, как Молли ахнула, резко замерев. Её взгляд был устремлён вдаль, куда и направились взгляды ребят.       Драко выглянул из-за спины Гарри и резко замер. Сердце его кольнуло.       — Мерлин… что она тут делает?       — Пришла попрощаться с тобой, наверное, — предположил Гарри, смотря на слизеринца через плечо. — Иди. Это твоя мать.       На самом деле, Драко не знал, что скажет, если встретит маму. Он сбежал из дома, даже не сказав, где он. Но ему отчего-то казалось, что Нарцисса не переживала за него. И это предположение, которое его успокаивало долгие дни, облегчало его существование рядом с Гарри Поттером.       — Драко, — миссис Уизли положила ладонь на плечо мальчика, привлекая его внимание, и пытаясь понять, что чувствует этот ребенок.       — Всё в порядке, миссис Уизли, — улыбнулся он, сходя с места. — Я подойду.       И этих слов было достаточно, чтобы Молли отпустила мальчика, издалека наблюдая за ним и Нарциссой.       Когда Драко подошёл к матери – напряжённо посмотрел на неё. Взгляд материнских глаз был волнующим, обеспокоенным… Ему вдруг стало нехорошо. Кончики ушей покраснели от стыда за то, что бросил мать. Она всегда поддерживала его, но Драко смог легко и просто уйти.       — Мама…       — Драко, я скучала, — произнесла она низким шепотом, а потом притянула сына к себе в объятия.       Глаза юноши вдруг заслезились. Драко обхватил мать руками, обнимая в ответ, и прикрывая глаза.       — Я тоже, — сказал он с небольшой дрожью в голосе. — Очень скучал, мам. Прости, что ушёл.       — Нет, — резко сообщила женщина, но не отстранилась от сына. — Тебе надо было уйти. Я никогда не понимала, что ты хотел на самом деле, но теперь знаю. Будь с теми, кого любишь. Не проси прощения за то, что ты выбрал. Это… твой выбор.       Словно что-то сильное ударило его по животу, и юноша забыл, как дышать. Эти слова… он так хотел их услышать. Хотел, чтобы мама поняла его, желал свободы от своих обязанностей, ведь прекрасно понимал, что в этой семье его ждёт только одно – смерть.       — Отец… как он?..       — Спроси у него сам, — ласково произнесла Нарцисса, и в её голосе слышалась улыбка. — Он здесь. И он очень хотел с тобой увидеться.       И вот Драко вздрогнул.       Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт.       Нет. Этого не должно было произойти.       Люциус Малфой.       Человек, с которым он встретился в прошлом.       Человек, на которого наставил волшебную палочку, готовый убить.       Мерлина ради, Драко не желал с ним встречаться от слова «совсем». Но что-то подталкивало его на то, чтобы обернуться и посмотреть туда, откуда он ощущал на себе взгляд.       Надо было стереть ему память, подумал Драко, но теперь ничего не исправить. Теперь уже всё будет так, как должно быть.       Драко освобождается от хватки материнских рук, поворачивая голову в сторону широких колонн. Там, опираясь на свою трость, стоял Люциус Малфой, внимательным взглядом наблюдая за сыном.       Драко сделал шаг в его сторону, но отец не сдвинулся с места, желая остаться в уединённом месте. Юноша глубоко вздохнул, подумав, что ничего в этом нет. Всё будет хорошо, ведь лицо отца было обычным. Хотя… что его это обычное лицо, когда этот человек привык примерять на себя разные маски? И среди всех масок… одна вызывала в Драко желание разозлиться – маска Пожирателя смерти.       — Отец, — сказал Драко, когда достиг мужчины и прижался спиной к колонне. — Не ожидал встретить тебя здесь.       — Не ожидал, что ты подойдёшь, — сказал Люциус. Взгляд Драко стал искренне удивлённым, ведь голос этого человека был мягким. Очень мягким. И подобное наводило на плохие мысли.       — С чего это? — поинтересовался Драко.       — Ты выбрал сторону, — спокойно сказал Люциус.       — И вправду, — невесело усмехнулся он.       — Поттеров, — добавил мужчина, в его голосе слышались смешинки. Но не те, которые говорили о насмешливости, а те, услышав которые, можно было подумать, что человек искренне радовался.       Драко промолчал, не найдя ответа. Он поджимал губы, смотря перед собой, а сбоку стоял Люциус, наблюдая за сыном.       — Тебе не стоит возвращаться домой без причины, Драко, — внезапно, голос Малфоя-старшего стал серьёзным. Он нахмурился и продолжил, заставив Драко всё же посмотреть на него. — Как бы мне не хотелось признавать это, но в безопасности ты будешь в другом месте. Не возвращайся, если на то не будет серьёзной причины, ты меня понял?       Юноша не понял, шутка это или нет. В любом случае подобные слова не были похожи на то, что мог сказать Люциус Малфой своему единственному сыну.       — Ты имеешь в виду, что… что я могу не возвращаться? — практически заставил себя сказать Драко, никогда прежде не чувствуя подобной растерянности от слов своего всегда черствого отца.       — А ты хочешь вернуться? — с любопытством поинтересовался Люциус.       — Смотря когда, — честно ответил Драко.       — Вот именно, — кивнул мужчина. — «Смотря когда». Поэтому, теперь стоит понять, когда возвращаться. Не этой жизни я тебе хотел Драко. Но ты меня убедил, что тебя надо отпустить. Когда-то ты меня смог вразумить, и я хочу сделать для тебя что-то. За то, что ты позволил мне жить. Ты и Регулус Блэк.       — Так ты…       — Помню, — сказал мужчина. Драко вдруг стал несчастным, закрыв свой рот. Он не знал, что сказать, как объясниться. И резко юноша осознал, что хоть на что-то ему удалось повлиять. Но неприятное чувство засело где-то глубоко внутри него. Он хотел забыть то, что увидел в том времени, но не мог. Это делало из него несчастного человека, которому хотелось хоть немного спокойствия.       — Спасибо, — это было последнее, что сказал Драко, прежде чем вернуться к остальным.       Внутренности переворачивались внутри от волнения, и это было неприятно. Но было и то, что успокаивало, ведь возможно, ещё не всё было потеряно. У него был шанс увидеть светлое будущее. И это было единственное, что он желал, хотя понимал, что к светлому будущему невозможен путь без жертв. Всему была своя цена.       Гарри сдвинул дверь купе, пропуская друзей внутрь. Невилл отправился в другое купе, и даже Малфой хотел было уйти, но Гарри потянул его за собой, явно давая понять, что всё ещё не готов был отпускать. Когда ребята вошли в купе – замерли.       Драко мысленно застонал, желая спрятаться куда-нибудь под землю. На них смотрели с великим любопытством карие глаза Ремуса Люпина, и когда взгляд его остановился на Драко, губы мужчины дрогнули.       — Я вас ждал, ребята. Не знал, в какое купе вы попадёте, но надеялся ещё раз поговорить с вами, — мужчина зарылся руками в свою сумку, вскоре выуживая оттуда плитку шоколада. Он со смешинками во взгляде протянул её Малфою. — Помогает расслабиться.       Драко стоял, словно был поражён заклинанием. Честно говоря, он не знал, смеяться ему или плакать, ведь судьба, определённо, подбрасывает неприятности. Стоило только расслабиться, как на него валится новая проблема – его оплошность и ошибки прошлого. В прямом и переносном смысле.       Всё же, Малфой потянулся за шоколадкой и его губы дрогнули в подобие улыбки.       — Спасибо. Меня зовут Драко Малфой.       Зрачки Ремуса сузились.       — Значит, Малфой, — кивнул он, откидываясь на сидение. — Я – Ремус Люпин.       «Ох, я знаю».       «Что ж, Драко, приятно снова тебя видеть».