Колибри

      Большой зал наполнился учениками. Вокруг слышались разговоры о недавнем походе в Хогсмид, куда Гарри так и не пошёл. Пусть юноша хотел отправиться вместе с Гермионой, Роном и Драко, но и в замке он не скучал. Встретившийся в коридорах Хогвартса Бродяга его очень напугал. Само собой Сириус опасался встречи с профессором Люпином, потому неудивительно, что анимаг скрылся так быстро, как только мог. Даже Гарри не был уверен, что смог бы в тот момент догнать Блэка.       Тогда Гарри и профессор Люпин отправились в кабинет, в котором мальчик заметил по виду старинный шкаф. Внутри этого шкафа что-то было, ведь изредка кто-то пытался вырваться оттуда.       — Профессор, что в этом шкафу? — Гарри остановился напротив, чувствуя, что за дверями скрывается что-то весьма пугающее.       — О, это… — мужчина присел на край стола и посмотрел на шкаф, — обыкновенный шкаф, Гарри. Но в нём живёт одно очень интересное, но не менее опасное существо. Ты знаешь что-нибудь о Боггартах?       — Нет, — честно признался Поттер, но, если вспомнить, то слышал, как волшебники упоминали Боггарта в своих высказываниях. Однако юный волшебник не совсем интересовался этим.       На время профессор задумался, вероятно о том, стоит ли рассказывать этому мальчику о неизвестном существе в шкафу? Однако к решению Люпин пришёл достаточно быстро, потому ответил:       — Боггарт — это существо, способное превратиться в твой самый огромный страх. Никто не видел истинную форму Боггарта, ведь он превращается в разные ужасы. Следующий урок я буду проводить с ним, поэтому советую тебе подготовиться, Гарри.       Гарри считал, что уроки с профессором Люпином будут весьма увлекательные. Он отличался от того же Квиррелла или Златопуста, ведь на этот раз от этого профессора точно нельзя будет ждать подвоха. Римус Люпин казался простым преподавателем, располагающим к себе учеников.       Когда Гарри собирался уходить, мужчина вдруг спросил у юноши:       — Гарри, а как близко ты общаешься с Драко Малфоем?       Вопрос застал врасплох. На самом деле, гриффиндорец хотел бы сказать, что достаточно близко, однако сам же не был уверен в данных словах.       — Мы дружим с начала учёбы в Хогвартсе, — честно признался Поттер, хотя его ответ был не до конца честным. Общение налаживаться у них начало только в том году. — А что такое, профессор?       Люпин, о чём-то задумавшись, сказал:       — Ничего… Просто, будь с ним осторожен. Он всё же из Слизерина.       Для Гарри Поттера это заявление было предрассудком — не более. Но юноша всё же согласно кивнул мужчине и отправился к выходу, решив, что для начала ему нужно будет узнать о Боггартах больше, чтобы хорошо подготовиться к уроку. Не зря ведь профессор Люпин предупредил Гарри, так?       Сейчас юный волшебник сидел за столом, в компании Гермионы и Рона.       — Правда, мне очень жаль, что ты с нами не пошёл. Но ты не представляешь, что это за место такое «Сладкое королевство», и чего только не было на полках! — воодушевленно рассказывал Уизли, но Гермиона, заметив, как брови Гарри едва заметно нахмурились, толкнула Рональда локтем в бок живота.       — Рон, как тебе не стыдно?       — Гермиона, ну почему ты так жестока ко мне? — возмутился ничего не понимающий Рональд, однако Грейнджер тяжело вздохнула и перевела взгляд на Гарри.       — Послушай, если хочешь, то в следующий раз мы тебе что-нибудь купим? Ты только скажи нам, Гарри…       — Нет, спасибо, — отказался юноша, перелистывая страницу газеты «Ежедневный пророк». Снова писали о Сириусе Блэке, вот только Поттер, знающий всю правду, не имел никакого желания читать лживые строки журналистов.       Друзья Гарри переглянулись, после чего их взгляды вдруг переместились в сторону больших дверей в зал.       Рональд, только собравшись потянуться за своим кубком с соком, так и замер с вытянутой к посуде рукой.       — И как это понимать!?       Гарри, оторвавшись от чтения газеты, проследил за взглядом друга и тоже не сдержал удивления:       — Это Невилл? С кем он там?       И вправду, за столом, где обычно сидят ученики Слизерина, сидел Невилл и незнакомый для Гарри мальчик. Кажется, Невилл что-то увлечённо рассказывал слизеринцу, а последний с интересом слушал гриффиндорца.       — Это Теодор Нотт, из Слизерина, — сообщила Гермиона спокойным тоном. — Невилл весь день в Хогсмиде за Драко и Ноттом ходил. Но… не похоже, что Теодору не интересно общение Невилла.       — Это Драко их познакомил? — поинтересовался Гарри, мельком осматривая помещение, чтобы найти Драко. Вот только Малфоя здесь не было.       — Этот Малфой… Почему он думает, что если мы с ним общаемся, то и другим нужно общаться со слизнями?       Негодование Рона можно было понять, ведь он только-только начал общаться с Драко, который как раз и был на факультете Слизерина. Драко помог спасти Джинни на втором курсе, после чего отношение Рона к этому человеку стало гораздо лучше. Он бы даже мог назвать Малфоя своим товарищем. Да и Фред с Джорджем стали говорить о Драко, как о своём друге, однако Рон не считал других из Слизерина друзьями. Драко, по его мнению, был единственным исключением для него.       — А может, Невилл сам решил начать общаться с Ноттом? — предположила подруга, на которую Рон посмотрел странным взглядом.       Он не считал, что Невилл мог бы сам прийти к тому, чтобы начать общаться с кем-то из Слизерина (Драко, — мысленно повторил Рональд, — исключение).       — Ребят, я тут подумал, — начал Гарри, складывая газету. — Пока ещё не наступило Рождество, нам нужно до конца понять смысл посланий «А».       — Ну и какой там смысл? Всё же и так понятно, — Рон, отвлекшись от Нотта и Невилла, посмотрел на друга. Он вдруг понизил голос, когда продолжил: — Нам нужно найти Дары Смерти.       Кажется, после того, как они выяснили о Дарах Смерти, Рон стал одержим идеей отыскать эти могущественные артефакты. Гермиона с трудом верила в нечто могущественное, а Гарри… он просто хотел узнать, чего добивался Малфой, когда отправлял им такие талисманы.       — Может, мы расскажем Драко? — предлагая это, Гарри выглядел весьма убедительно. — Мы можем гадать сколько угодно, но может вдруг Драко сможет разгадать смысл этих посланий?       Гермиона удивлённо посмотрела на друга.       — Почему ты думаешь, что Драко сможет нам помочь?       — Взгляд со стороны, я считаю. В любом случае, Драко каждый раз помогал нам, почему бы ему не помочь и в этот раз?       Верно. Гарри больше не намерен играть по правилам Драко Малфоя. Если он хотел что-то сказать, то пусть говорит прямо.       В итоге, все трое приняли решение рассказать Малфою про их тайного “поклонника”.       Тем же вечером, когда гриффиндорцы отправлялись в свою Башню, произошло нечто весьма ужасное. Хогвартс полностью всполошился, ведь Полная Дама заявила, что видела здесь Сириуса Блэка!       Гарри был насторожен, ведь прекрасно знал, что Сириус здесь не появится, ведь ему незачем было приходить к Башне Гриффиндора. Питер Петтигрю уже был в Тайной Комнате, дожидаясь дня, когда его передадут Министерству. Рональд, всё ещё с трудом веря в то, что его крыса — опасный Пожиратель Смерти, снабдил животное кормом, чтобы та вдруг не умерла. Гарри посчитал это забавным, но ничего не сказал.       Возвращаясь к “весьма ужасному”, то после этого случая всем ученикам было запрещено покидать свои спальни, пока замок школы осматривался профессорами и директором.       Ночь в Хогвартсе для многих была неспокойной, ведь почти каждый ученик страшился Сириуса Блэка. Гарри же был только взволнован. Ему не хотелось бы, чтобы друга его родителей закрыли в Азкабане. У Сириуса было что-то, что притягивало Гарри, а что — понять он пока не мог.       Он наблюдал за тёмным небом через окно, когда услышал посторонние звуки. Повернув голову, Гарри заметил, как что-то маленькое пытается пролезть через щель между дверью и полом. Однако это маленькое нечто быстро пролезло, воспарило в воздухе, и расправила свои бумажные крылья. Это была бумажная птичка, которая вскоре опустилась прямо на ладонь Гарри Поттера.       Развернув заколдованную бумажку, юноша надеялся на послание в ней, однако она была полностью пустой. Проверив её с двух сторон, гриффиндорец вздохнул.       «Обычная птичка», — подумал он, отложив бумажку в сторону. Правда он надеялся, что та снова станет птичкой, но ничего не произошло.       Если память Гарри не изменяет, то птица была похожа на маленькую колибри, которая быстро мчалась в ладонь Гарри Поттера, словно это было единственное, для чего она была создана. Но кто послал к нему эту заколдованную птичку?       Спустя несколько минут Гарри снова перевёл взгляд на бумажку. Он взял её в руки и рассмотрел. Точно ли она была пустой?       Однажды он дарил Драко невидимые чернила. Гарри даже узнавал у Гермионы специальное заклинание, чтобы прочесть то, что было скрыто магией чернил.       Достав из-под подушки волшебную палочку, Гарри навёл её кончик на маленький пергамент и произнёс:       — Апарекиум…       Глаза юноши становились шире с каждым разом, когда на поверхности листа начали проявляться слова.       «Бродяга рассказал, что столкнулся с профессором Люпином. Ему нужно было скрыться от него, а ближайшее укрытие нашлось в вашей гостиной. Загляни под свою кровать, там подарок из Сладкого королевства от Бродяги.       Спокойной ночи, Гарри».       Гарри, спрыгнув с подоконника, опустился на колени перед своей кроватью. Он запустил под неё руки и дотронулся до коробки. Когда Поттер её достал и открыл, то сразу же улыбнулся.       Конечно, он сам всё это не съест, и Драко с Бродягой это знал. Поэтому Гарри, как друг, поделится с Роном и Гермионой.       Светлая коробка была наполнена разнообразными сладостями, и, кажется, дно коробки было намного шире и больше, чем может показаться на первый взгляд. Сладостей было до безумия много, что съесть их Гарри в одиночку смог бы только за месяц!       Он не думал, почему Сириус делает это для него, ведь, наверняка, всё это стоит много денег. Гарри хочется думать лишь о том, что кто-то, помимо Драко, так заботится о нём. И на его удивление, этим человеком стал Сириус Блэк — ныне известный, как последователь Сами-Знаете-Кого.

***

      Выручай-комната служила укрытием для двух людей. В прошлом Драко знал, как просить Комнату сделать так, чтобы ни одна душа его не потревожила. Кажется, в этом месте он скрывался множество раз, прячась от учеников из Слизерина. Шестой год в Хогвартсе до сих пор был для Малфоя самым тяжелым годом в его двух жизнях. Он не будет лукавить, если признает в том, что считал себя трусом, прячущимся от одноклассников. Прячась за спиной Гарри Поттера, в котором Драко нашёл спасение для своей души, он так и не понял, что должен был сам спрятать Избранного за своей. Это он должен был получить Аваду от палочки Тёмного Лорда, но никак не Гарри Поттер.       И что сейчас?       Драко до сих пор не избавил свою душу от клейма труса, которым был раньше, и которым остался до сих пор.       Однако на этот раз у него всё же было преимущество — знания. У него был философский камень, да и бузинная палочка никак не могла пропасть из поля зрения, вместе с мантией-невидимкой. Единственное, что осталось найти — воскрешающий камень. И если собрать все Дары вместе, можно повелевать самой Смертью…       Юноша вдруг отвлёкся от своих мыслей, стоило только услышать, как на поверхность стола бросили книгу. Перед тем, как обратить внимание на своего компаньона, Малфой всматривался в сгусток красного дыма в шаре напоминалке, который подарил ему Невилл. Красный дым означал то, что Драко что-то забыл. Вот только проблема была в том, что он понятия не имел, что мог забыть. Каждый раз юноша пытался пробраться в свой разум и перебрать все воспоминания, чтобы вспомнить, но… не получалось.       — Драко, если ты продолжишь смотреть на этот шар, то ты всё равно ничего не вспомнишь, — Сириус, расположившийся за столом, листал книги, которые Драко взял для него из библиотеки. — Ты позвал меня сюда для обучения анимагии, верно? Перед тем, как тебя учить, ты должен запомнить заклинание. С этим проблем у тебя не будет, но ещё для начала мы должны понять, какой у тебя уровень знаний в зельях.       Драко располагался на диване рядом с созданным Комнатой камином. Атмосфера в Выручай-комнате царила мирная, даже можно было сказать… что Драко чувствовал себя очень уютно.       — Я много читал про анимагию, Сириус.       — Ты не понимаешь, какие могут быть последствия, если хоть что-нибудь ты совершишь неправильно, — сурово заявил Блэк, кинув взгляд на Драко. Стол располагался недалеко от дивана, поэтому между ним и Малфоем не было большого расстояния. — В год, когда мы узнали секрет Римуса, нам пришлось тщательно готовиться к преображению. Пусть раньше мы были безрассудными и уверенными в себе, но сейчас я понимаю, что риск стать чудовищем во время практики, может быть огромным.       Прекрасно понимая чужие опасения, Драко поднялся с дивана и присоединился к Сириусу за столом.       — Если всё удачно сложится, я не хочу, чтобы кто-то знал, что я — Анимаг, — предупредил его Малфой, беря книгу «Анимагия: человеческая и животная страсть».       — Учти, если Министерство узнает о твоей способности, тебя могут закрыть в Азкабане, — Сириус усмехнулся, откидываясь на спинку стула. Драко только закатил глаза, прекрасно зная об этом. — Кстати, — вдруг продолжил Блэк, — какой у тебя Патронус? Твоя анимагическая форма может соответствовать твоему Патронусу.       Стоило Сириусу произнести слово «Патронус», Драко напрягся. Это была… слишком болезненная тема для него с давних времён. Единственный раз, когда он смог использовать это заклинание — в своём сне, с его Гарри из прошлой жизни. Но это был только сон — не более. Потому считать это за умение призывать Патронус, он не мог.       Драко был не силён в этом заклинании. И, соответственно, он понятия не имел, какой у него Патронус.       — Я… не умею призывать Патронус, — честно признался Малфой, с неловкостью взглянув на Сириуса. — В прошлой моей жизни я так и не освоил это заклинание. Я всегда полагался на Патронус Гарри, потому что он всегда был рядом, если нам нужно было иметь дело с Дементорами. У него был прекрасный Патронус — олень. А я не мог призвать даже защитную стену, чтобы прогнать одного Дементора.       — Да, это проблема, мой мальчик, — вздохнул мужчина, постукивая пальцем по поверхности стола. К тому же, Сириуса удивил тот факт, что Патронус Гарри был таким же, как и у его отца, Джеймса Поттера. — Но есть ли у тебя представления о том, какое животное относится к тебе? Какое животное ты чувствуешь своим собственным?       Когда Драко об этом думал, то, конечно же, пытался представить животное. Но всё, что он мог ощутить — холод, темноту и смерть. В его жизни было слишком много тьмы, чтобы найти в ней что-то хорошее.       — Не знаю, это сложно, — Малфой, не показывая эмоций на лице, углубился в чтение. — Нужно подумать.       — Ну, у нас есть ещё время, — ответил Блэк, внимательным взглядом пытаясь уловить изменения на лице мальчика.       То, что Драко пострадал сильнее, чем кто-либо в этом мире, Сириус не сомневался. Этого мальчика нужно было беречь, его нужно было закрыть от боли и страданий, но, к сожалению, Драко по уши погряз в этой тьме. Вероятно, что-то, что увидел этот ребенок в прошлом, когда встретился с Регулусом, подействовало на него куда сильнее. Сириус не был уверен, что сам смог бы выдержать то, что пережил Драко. Смерть Регулуса старший Блэк видеть бы не хотел… Да и знать о его смерти, если честно, он бы не желал, зная, какую сторону выбрал его младший брат, пытаясь спасти будущее от Тёмного Лорда.       Спустя долгие годы, его смерть казалась Сириусу несправедливой.

***

      Гарри и Драко редко проводили время вместе, но совместные занятия позволяли им наслаждаться обществом друг друга. Как и сейчас, на занятии профессора Люпина, на которое Драко пришёл полностью подготовленным. Как он и предполагал, профессор, наконец, решил показать им Боггарта.       Раньше Драко не доводилось увидеть своего Боггарта, но зато прекрасно мог увидеть то, чего на самом деле боялся Гарри. Именно из-за того, что его Боггартом оказался Дементор, он стал изучать Патронус. Что касалось Малфоя, то сам он понятия не имел, чего так искренне боялся. Хотя… если подумать, то было единственное, что с ним уже произошло. Однако раз это произошло, то и бояться больше бессмысленно, так? Драко не знал… И это сводило его с ума, ведь страх для него, казалось, уже не играл огромной роли. С этим чувством волшебник хорошо справлялся, убеждая себя, что всё ужасное уже коснулось его жизни. Хуже уже не может быть.       Пока профессор Люпин рассказывал о Боггартах, Драко моргнул, и перед его глазами появилась Гермиона. Девочка вздохнула, словно спешила на занятие со всех ног, встретилась с взглядом Малфоя и улыбнулась ему.       — Привет, — прошептала она, после чего стала рассматривать в толпе учеников Гарри и Рона. — Это… о, Боггарт, верно?       — Ага, — подтвердил Драко.       «Всё это она знает», — подумалось вдруг слизеринцу. Но он не удивился, Гермиона и вправду знала многое.       Стоило Римусу спросить, как выглядит Боггарт, Гермиона тут же ответила на вопрос:       — Профессор, никто не знает, как выглядит Боггарт. Для каждого человека он выглядит по-своему.       — Правильно, мисс Грейнджер, — удовлетворённо ответил Люпин.       Рон ошарашенно взглянул на подругу и подошёл к ней вместе с Гарри.       — Гермиона, тебя же здесь не было!       — Рон, я стояла за твоей спиной, — шёпотом возмутилась Гермиона. — Драко подтвердит, верно же?       Одарив друга проницательным взглядом, Драко вдруг подтвердил:       — Да, она стояла рядом со мной.       Если быть честным, Драко и сам не видел Гермиону в классе. Однако не стал сдавать подругу с тем, что она пользуется маховиком времени, благодаря которому и появляются такие внезапные появления. Впрочем, Драко, возможно, и сам был бы не против использовать этот артефакт, но маховик времени использует слишком много энергии. А слизеринец не готов был так просто тратить свои силы. Тем более, он был не уверен, что этот предмет станет работать исправно с человеком, у которого были частые всплески энергии.       Внезапно Драко почувствовал на своей ладони касание. Повернув голову в сторону, он столкнулся с взглядом улыбающегося Гарри. Вопросительно вскинув бровь, слизеринец немного растерялся. Вот только Поттер, со своей чертовой улыбкой, не дал объяснений и сплёл их пальцы вместе. Драко замер, продолжая глядеть на юношу рядом с собой и не обращая внимания на то, о чём говорили Невилл и Люпин. Скорее, там опять будет Снейп в бабушкиной одежде. Драко насмотрелся и в первой своей жизни.       То ли по привычке, то ли из-за того, что касания казались очень приятными, Малфой в ответ сжал пальцы, при этом вдруг почувствовав, что что-то внутри него потеплело. Благодаря мантиям никто вокруг не смог увидеть, как они стояли, сплетая пальцы, но всё же… Здесь было столько людей, что заставляло слегка паниковать. Панси находилась рядом, держа Тео за плечо и что-то ему шепча. Крэбб и Гойл, совершенно не обращая внимания на то, что их друг, Драко Малфой, стоял впереди и ворковал с Гарри Поттером, смеялись и начали шептаться по поводу Боггарта Долгопупса.       Драко не обращал внимания. Сейчас его сердце замирало лишь от того, что Гарри был рядом. Сейчас чужие руки, словно обнимая сердце, грели юношу. И этот жест, который позволил себе Гарри, был похожим на тот же самый жест, который позволил себе Драко перед Тайной Комнатой. Когда они оба прошли через дверь в логово Василиска, Драко точно так же коснулся пальцами ладони Гарри. Однако его жест был неловким и нежным, а Гарри сплёл их пальцы так требовательно, словно сковав слизеринца цепями.       Драко будет дураком, если захочет выбраться из цепей.       В какой-то момент в голове Малфоя пронеслось осознание происходящего: история повторяется.       «Мерлин, что он делает!?» — подумал слизеринец, но Гарри, словно прочитав его мысли, наконец, сказал:       — Если встретишь Бродягу, то передай ему «спасибо» за сладости. Это было очень щедро с его стороны.       Гарри говорил тихо, чтобы слышал лишь Драко, но даже шёпот в исполнении Гарри Поттера казался Драко непростительно красивым.       Втянув носом воздух, Малфой просто кивнул.       В это время профессор Люпин попросил всех построиться в линию, чтобы начать практиковать заклинание «Ридикулус». Драко, мягко разъединив его и Гарри ладонь, поспешил вперёд гриффиндорца. Так или иначе, но профессор Люпин остановится на Гарри Поттере, а Малфой очень хотел увидеть свой Боггарт. Остановившись за спиной Рона, к которому постепенно подходила очередь, Драко обернулся. Гарри стоял прямо позади него, совершенно уверенный в своих силах.       Отвернувшись обратно, юноша обратил внимание на Боггарта Рона. Его страх никогда не менялся, что забавляло Драко каждый раз. Паук хоть и был не таким большим, но похож был чем-то на Арагога. Однако заставить того кататься на роликах — это действительно было смешно. Драко от души рассмеялся колдовству Рональда, после чего, успокоившись, сам вышел вперёд перед платяным шкафом.       Профессор Люпин встретил взгляд Драко. Последнему показалось, что мужчина хотел что-то спросить, однако одернул себя от этих мыслей. Он оперся поясницей о край стола, сложив руки на груди, и предупредил своего ученика:       — Хорошо, Драко, заклинание Ридикулус. Не забудь подумать о чём-нибудь смешном.       Драко кивнул, мысленно представляя, пожалуй… отца в магловской одежде, державшего в руке дворовую метлу. Пока это было самое смешное, о чём мог подумать юноша. Вероятно, что и профессора Люпина это может повеселить.       — Хорошо, профессор, — ответила Драко, готовясь встретить свой страх.       Всё произошло за секунду, после того, как дверцы шкафа распахнулись. Свет в помещении, будто внезапно погас. Хотя это была лишь иллюзия, которую видели все присутствующие ученики. Драко стоял перед ограждающей линией, которая кругом обводила шкаф. Боггарт мог находиться только в пределах круга, ведь заклинание магических рун его сдерживало, но Драко внезапно захотелось преодолеть расстояние прямо до вышедшего перед ним человека.       Фарфоровая кожа выделялась очень хорошо; серые глаза, которые напомнили юноше бушующие волны в плохую погоду, неотрывно наблюдали за учениками, и вскоре остановились на Малфое. Одежда его была точь-в-точь, как и запомнил Драко, что не удивительно, ведь это было совсем недавно.       Регулус Блэк, освободившись от оков платяного шкафа, остановился перед Малфоем. Его рука потянулась к мальчику, но Драко стоял, словно громом поражённый. Он совершенно ничего вокруг не слышал, ничего не видел, и даже чувствовать своё тело юный слизеринец полностью перестал. На него смотрели так, словно видели перед собой предателя семьи. Регулус так и не смог коснуться Драко, ведь магия рун могла бы с лёгкостью обжечь этот призрак.       — Хорошо, — медленно проговорил Регулус, заставив тело Драко вздрогнуть. Мальчик, совершенно сбившись с мыслей, открывал и закрывал рот, словно выброшенная на сушу рыба. Наконец в его теле послышался стук сердца. Боль пронзила всё нутро, отчего Малфою захотелось обхватить себя руками и убежать отсюда. Спрятаться так далеко, чтобы никто не смог его найти. Тем временем Регулус продолжил: — Я позволил тебе быть счастливым, Драко, — Блэк опустил взгляд на дрожащую руку юноши, которой он держал волшебную палочку, — но какой ценой? Ценой собственной жизни.       — Нет… — сорвалось с губ слизеринца. — Не правда… Нет…       — И со мной случилось это, — монотонным голосом проговорил Регулус, делая несколько шагов назад для демонстрации. Драко бросил взгляд на его тело. Он знал, что сейчас будет. Сбоку живота младшего Блэка появилось торчащее острие копья. Кровь испачкала белоснежную рубашку, и Регулус стал делать маленькие шажки вперёд, к Малфою. — Морак убил меня… И всё из-за тебя, Драко…       Тело иллюзорного Регулуса Блэка пошатывалось; пальцами правой руки он тянулся к мальчику, как вдруг Драко сбили с ног. Его грубо дёрнули в сторону, закрыли собой, и вперёд вышел Гарри Поттер. Боггарт издал своеобразный звук перевоплощения и преобразился… в Дементора.       Ученики всполошились, и только тогда, поражённый до глубины души Римус Люпин закрыл собой детей. Появление Регулуса погрузило профессора в прошлое, из которого он не мог выбраться вплоть до того, пока Боггарт не превратился в страх юного Гарри Поттера.       Драко тяжело дышал, смотря перед собой. Сердце его колотилось, как сумасшедшее, казалось, не собираясь останавливаться. Рон, которой помог Гарри сдвинуть Малфоя, держал его за плечи, сидя на полу, рядом со слизеринцем. Рональд был сбит с толку не меньше остальных, гадая о том, кем же был тот человек из шкафа? Может быть, кто-то из семьи Малфоя?       — Драко, ты как? — поспешила к другу Панси. Вокруг начали собираться слизеринцы, которые странно косились на Уизли. Паркинсон, потянув за собой Нотта, чтобы тот помог Драко, вдруг зло сверкнула взглядом, смотря на Рона. — Уизли, убери от него свои руки. Не хватало ещё, чтобы Драко от тебя маглолюбством заразился!       — Паркинсон, — Рональд смотрел на девочку с широко раскрытыми глазами, не понимая её внезапной словесной атаки. — У тебя пострадал друг, а ты вместо того, чтобы помочь ему, решила перейти на оскорбления в мою сторону?       — Какое же ты ничтожество, — брезгливо прошипела Панси, опускаясь к Драко и обращаясь уже к нему. — Ты в порядке?       Но Драко был не в порядке.       — Всё, ребята, урок окончен! Расходимся! — оповестил профессор, на что учащиеся начали недовольно восклицать. Но так надо было, ведь из-за его урока пострадали двое его учеников. И что самое главное, один из них — тот, с кем Люпин хотел поговорить ещё давно. — Давайте, давайте, на выход! В следующий раз продолжим с тех, кто ещё не пробовал.       Класс почти опустел. В нём остались Рон, Гермиона, Гарри, Драко, Панси, Нотт и Блейз. Люпин окинул их сосредоточенным взглядом, наблюдая за тем, как Гарри обхватил лицо Драко ладонями и, заглянув в его серые глаза, спросил:       — Драко, ответь мне, — мягкость исходила от его слов, но Драко даже не обращал на него внимания.       Не сейчас. Не сейчас. Оставьте… Оставьте в покое.       — Гарри, — позвал его профессор и подошёл к ребятам. Он опустил на плечо Малфоя ладонь, протянул Гарри плитку шоколада, которую гриффиндорец принял, и продолжил: — Прошу, отправляйтесь в свои гостиные. Я позабочусь о Драко.       — Профессор, ему нужна медицинская помощь! — возмутился Поттер, на что Римус с согласием кивнул.       — Будь уверен, я знаю, что делаю.       — Уходите, — наконец отозвался Малфой. Выражение его лица осталось шокированным, а голос — холодным. — Я в порядке.       Что ж, спорить с ним никто не стал. Ребята покинули кабинет профессора Люпина, оставляя их одних. Что касалось перепалки Рональда и Панси, то она продолжилась и в коридоре. Панси, ещё не до конца веря в то, что Драко этим летом сбежал из семьи и стал общаться с компанией Поттера, была уверена, что её друг полностью поддержит её в любом негативном отношении к гриффиндорцам.       — И кто просил такого как ты прикасаться к чистокровному волшебнику? — язвительно бросила Паркинсон в сторону Рональда.       Честно говоря, Рон был сбит с толку, как и Гарри с Гермионой. Они остановились в коридоре, глядя на троицу слизеринцев.       — Паркинсон, я тебя чем-то обидел? — задал вопрос Рональд.       — Что? Нет, конечно!       — Тогда я не понимаю твоего отношения ко мне, или в Слизерине принято оскорблять других учеников? Не надоело, когда изо рта грязь летит?       Возмущению девушки не было предела! Она указала пальцем в сторону Уизли, и только хотела было ответить в своём стиле, как Блейз Забини встал перед Роном так, что палец Панси упёрся в его грудь.       — Блейз, что ты делаешь? — с неверием в голосе пробормотала девочка. — Ты что, его защищаешь? Это всё из-за этой Джинни Уизли, так!?       — По-моему, мы уже поняли, что Драко общается с Гарри и его друзьями. Джинни здесь ни при чём. Стоит уважать выбор нашего друга, иначе какие мы для него друзья?       Речь Блейза удивила Рональда. Совсем чуть-чуть, но гриффиндорец даже оттаял к нему, потому, густо покраснев, повернул голову в сторону, чтобы скрыть своё смущение.       Гарри и Гермиона переглянулись, словно мысленно о чём-то сговорившись. Они схватили Рона за локоть, и повели дальше по коридору. Перед тем, как уйти, Гарри обратился к Забини:       — Спасибо, Блейз.       Стоило гриффиндорцам скрыться, Теодор Нотт одарил Блейза понимающим взглядом.       — Панс, ты же знаешь, что Блейз прав, — сказал он, по-дружески обнимая девочку за шею. Он мягко улыбнулся. — Но не беспокойся о том, что когда ему придётся сделать выбор, то выберет Драко правильную сторону.       Для Паркинсон правильная сторона была стороной Пожирателей Смерти. Вот только для Забини и Нотта правильная сторона была той, которую выберет Драко Малфой. А он обязательно выберет Поттера. Лишь Панси об этом не было известно, ведь та была под гнётом своего собственного отца, который был в прошлом ближе к Тёмному Лорду, чем многие главы чистокровных семей.

***

      Кабинет профессора Люпина погрузился в полную тишину. Никто из двоих присутствующих не собирался задавать вопросов, однако Римусу не были подвластны мысли этого мальчика, чтобы понимать о чём он сейчас думал. Быть честным, Римус Люпин очень удивился, когда увидел Драко в купе поезда Хогвартс-экспресса. Он ведь не дурак, понял, что это был тот же мальчик, что и в год смерти Регулуса Блэка. Однако услышав историю Гарри в Ночном рыцаре, мужчина пытался отрицать тот факт, что Драко, о котором рассказал ему Гарри, был тем же Драко из прошлого, ведь мог списать этот случай на то, что у этих юношей были одинаковые имена.       Но встреча в купе стёрла все его предположения.       Мужчина, помешивая в кубке смесь из разной жидкости, вскоре протянул напиток Драко. Мальчик удивлённо моргнул.       — Веритасерум? — скептически поинтересовался юноша.       — Даже если бы это было оно, я бы тебе не сказал, — отшутился Люпин. В его тоне не было жестокости. — Тонизирующий напиток, всего-то. Тебе сразу полегчает.       Думать, что этот человек был способен на зло, Драко не собирался. Профессор никогда бы не причинил зло тому, кто нуждался в помощи. Поэтому слизеринец принял кубок и сделал первый глоток тонизирующего напитка.       Помещение вновь погрузилось в тишину. У Драко было мало времени, чтобы осмыслить собственный страх, но ещё в прошлом он помнил, как же сильно не желал, чтобы Регулус жертвовал собой ради его счастья. И вот оно, это стало его Боггартом.       — Профессор, — медленно, подбирая каждое своё слово, начал Драко, — вы тоже видели его?       — Да, я тоже видел его, — подтвердил мужчина.       Драко перевёл взгляд на Римуса.       — Он был таким реальным…       — Но это был всего лишь страх, Драко. Это фантом, созданный твоим подсознанием, — мужчина присел за стол, складывая руки на груди. — Если быть честным, то мне интересна твоя история. Мы с тобой встречались, верно?       Взгляд серых глаз был спокоен. Разговор с Римусом его больше не пугал, ведь то, что пугало его больше, находилось в шкафу, до которого Малфой может дотянуться ладонью.       Вопрос профессора звучал не как вопрос. Римус Люпин уже обо всё догадался, поэтому Драко оставалось только подтвердить его догадки.       Когда мальчик кивнул, то сразу же задал вопрос, который терзал его с момента, как он вернулся из прошлого на Гриммо, 12:       — Профессор, мой вопрос, наверное, покажется странным… Но почему вы не рассказали Сириусу о его брате? Отец Гарри не смог бы скрыть это от него. Так почему?       — Потому что сердце Джеймса было искалечено, Драко. После того, когда ты исчез, нам с трудом удалось выбраться из поместья Малфоев. Джеймс чуть не лишился жизни вслед за Регулусом. Его тело мы так и не смогли забрать с собой, но когда трансгрессировали в безопасное место, Джеймс был полностью разбит. Последней волей Регулуса было — не говорить правду Сириусу. Но Джеймс не смог бы держать это в секрете. Поэтому… я забрал из памяти Джеймса этот фрагмент его жизни. А самому оставалось только молчать, выполняя обещание, данное младшему Блэку.       Вот оно что. Драко почему-то предполагал о том, что они наложили чары непреложного обета, нарушив который можно умереть. Но все годы груз тяжести нёс лишь один человек — Римус Люпин. И Драко был искренне восхищён его выдержкой.       — Ясно, — пробормотал юноша, опуская взгляд на свой кубок с напитком. — Я готов был к изменениям в будущем. Но всё осталось как прежде. Не знаю, кого я должен благодарить: вас или… Регулуса.       — Между прошлым и настоящим тончайшая грань, — профессор взмахнул волшебной палочкой, и свечи в кабинете погасли. Он привлёк к себе внимание студента и наколдовал перед собой прямую линию. — Это естественная временная линия, Драко. Но когда ты меняешь в прошлом хотя бы одну деталь, это влияет и на будущее, создавая другую параллельную реальность, — он провёл от первоначальной линии новую линию, которая выбивалась из строя в боковую сторону. — И таких параллельных реальностей может быть тысячи, понимаешь? Всё зависит от того, сколько раз ты менял прошлое. Есть такой термин в естественных науках, называется «эффект бабочки». Незначительное влияние на систему может иметь большие и непредсказуемые последствия, в том числе в совершенно другом месте. Например, при движении рукой можно вызвать вихрь в воздухе, — Люпин демонстративно махнул рукой, преображая потоки ветра в помещении так, чтобы Драко мог их увидеть, — который в конечном итоге может повлиять на характер движения воздуха в других частях комнаты или даже на открытом воздухе.       Римус указал Малфою на серебряные потоки воздуха, которые мгновенно начали менять направления, вскоре добираясь до пергаментов. Верхний пергамент подхватил воздух и опустил его на пол. Драко отстранился от стола профессора, прошёл к тумбочке и поднял пергамент неизвестного ученика из Рейвенкло.       — Если бы, допустим, ты вернулся в прошлое, и не позволил мне взмахнуть рукой, что бы произошло? — вдруг поинтересовался мужчина.       — Пергамент бы не упал, — понял слизеринец.       — Верно, а теперь, посмотри в окно, — попросил он, и юноша посмотрел в окно.       На улице, прямо под окнами кабинета профессора по ЗОТИ, проходила группа учеников. Драко тут же узнал их: Рон, Гарри и Гермиона!       — Ты также бы не опустился за пергаментом и не взглянул в окно, верно? Изменения незначительные, но, думаю, ты понимаешь меня.       — Эти изменения могут оказать влияние на будущее, — Драко повернулся на оборотня, прекрасно понимая, что именно хотел объяснить Римус Люпин. Изменения Драко в прошлом, могли создать параллельную вселенную, отделяющую от основной временной линии. Но у него уже была изначальная временная линия, которую он меняет. А значит, именно от нее идёт ещё одно ответвление параллельной реальности (а может быть, их и несколько). И все последующие изменения Драко в прошлом, создают новые ветви «настоящего».       Тема путешествий во времени всегда была увлекательной, но Драко казалось, что чего-то не хватало. Он что-то забыл, но что — понять не может. Не будет же врать шар напоминалка, так?       За небольшим разговором Драко сообщил профессору, что попал в прошлое совершенно случайно. Он нашёл артефакт в своём доме, который перенёс его во время Первой магической войны. Кажется, мужчина вполне себя удовлетворил этим ответом, а потому уже скоро отправил Драко в лазарет, чтобы мадам Помфри осмотрела ученика.

***

      Удивительно, но целительница настаивала на том, чтобы Драко не ходил на занятия три дня. Поппи Помфри была весьма добра к мальчику, прекрасно помня о его недуге с магией. Она опасалась того, что могло бы произойти с юношей, поэтому освободила от занятий, подготовив для Малфоя лекарства. Само собой, женщина утверждала, что лучше ему станет именно в палате в Больничном крыле, но Драко, пусть и был на вид ребёнком, умел заговаривать зубы так, что даже такая опытная женщина не смогла бы его переговорить.       В конечном счете, слизеринец остался в подземельях. По истечению трех дней, которые он провел в основном в Выручай-комнате с Сириусом, юноша все же решил разрешить одну проблему в лице Панси Паркинсон. Говоря по правде, он не испытывал к этой девушке неприязни, ведь был знаком с ней дольше чем тот же Нотт. Панси всегда умела подбодрить и найти нужные слова, чтобы поддержать. Однако сейчас в Паркинсон было больше раздражения, чем обычно. И если он не переубедит её в этом возрасте, то в будущем от неё можно будет ожидать больших проблем.       Драко накладывал на свои волосы чары, чтобы волосы перестали кудрявиться. Каким бы он ни был, но Драко всё ещё является наследником чистокровной семьи, поэтому следить за своим внешним видом — одно из правил в их доме.       Нотт наблюдал за ним со стороны, и, казалось, очень залюбовался им затылком. Ощущения, когда на тебя смотрят достаточно долгое время — очень неприятные. Драко хотелось закатить глаза, но вместо этого спросил:       — Тео, что-то случилось?       — Случилось, — кивнул юноша, и Драко, приподнимая брови от удивления, развернулся на друга. В груди мелко забилось сердце, словно чувствуя что-то нехорошее.       — Ну, говори.       — Кем был тот человек? Ну, на уроке профессора Люпина?       — А, он, — переживания Малфоя утихли. Но и говорить о Регулусе ему совсем не хотелось. Вот только сказать что-то всё равно он должен, ведь не знал, как соврать. — Можно сказать, что он мой троюродный дядя. Он умер ещё до моего рождения, я с ним не был знаком. Видел лишь по колдофотографии и портрету. А что?       — Просто, все вокруг шепчутся о разном… Например, о том, что ты — убийца, — Тео усмехнулся, приподнимая губы. Слухи слухами, но он знал, что Драко не был таким, однако надеялся на его искренний ответ. Конечно, он его получил, вот только в коротком рассказе Малфоя что-то не складывалось. Почему же этот его родственник, которого он никогда не видел в живую, был его самым большим страхом?       — Если я — убийца, тогда мой отец — предатель крови. Не позволяй этим слухам завладеть твоей светлой головушкой, Тео, — Драко демонстративно закатил глаза, прошёл к другу и похлопал его по плечу. — А теперь, раз уж нам надо понять, как решить проблему с нашей любимой подругой, поднимай свою задницу и пошли на завтрак. Я безумно голоден. А… где Блейз, кстати?       Тео тяжело вздохнул и накинул на свою школьную форму мантию, в последний раз поправив свои кудрявые тёмные волосы.       — Наверное, где-нибудь в районе гриффиндорской башни.       — И что он там делает?       — Уж точно не прыгать с башни собрался.       — Он что, серьёзно сблизился с Джинни? — поинтересовался Малфой, подхватив свою сумку с учебниками. Оба мальчика вышли из комнаты.       — Конечно, — подтвердил Теодор, — а ради кого ему туда идти, по-твоему?       — Я думал, что это будет… — слизеринец замолчал, смотря перед собой напряжённым взглядом. Он постарался изменить выражение лица на непринуждённое, вот только никак не получалось. В прошлом Блейз был увлечён Роном, но потом всё же предпочёл Панси. Сейчас человеком, в которого влюбился Забини, была Джинни Уизли. Возможно, ему просто нужно было выбрать Джинни в первой жизни, ведь, очевидно, этот человек не был всерьёз увлечён парнями. Драко вздохнул. — Впрочем, не важно. Джинни, так Джинни.       До Большого зала они шли молча, лишь Нотт странно поглядывал на друга. Крэбб и Гойл отправились на завтрак скорее самые первые, поэтому Драко не удивился, когда заметил их за слизеринским столом в компании Панси.       Малфой бросил беглый взгляд на гриффиндорцев, заметил компанию из трёх человек, и переглянулся с Тео.       — Ну, удачи, — сообщил ему Теодор, похлопав по плечу. — Если в тебя полетит убивающее, я тебя спасать не стану.       Драко усмехнулся, покачав головой.       — Ага, спасибо. Но не забудь сообщить Панси о том, что я тебе сказал. Добавь ещё, что я до глубины души разочарован в ней. Пусть строит из себя кого хочет, плевать, — вдруг голос и взгляд юноши похолодели до такой степени, что Нотт сделал шаг в сторону от Малфоя.       Если Панси была настроена против гриффиндорцев, то это также означало, что она была настроена против Драко Малфоя. С этими мыслями юноша двинулся в сторону гриффиндорского стола.       Внезапно, все за столом Гриффиндора затихли. Чувствуя себя неловко, Драко улыбнулся Гарри, Рону и Гермионе. Недалеко от них, вытянув голову, помахал ему Невилл.       — Драко, доброе утро! — Грейнджер тоже помахала в знак приветствия. — Что-то случилось?       — Привет, — сдержанно произнёс юноша, прочистив горло. — Я… эм, могу присоединиться к вам за стол?       — Что? — ошеломлённо проговорил Рон.       — Конечно!       — Да!       Голоса Гарри и Невилла смешались в унисон. Они переглянулись, и Драко внезапно захотелось рассмеяться. Наверное, в голове Гарри сейчас происходит сложный мыслительный процесс, касательно того, как отвоевать Драко у Невилла.       Чтобы не беспокоить поттеровское сердце, Драко сел рядом с ним, вдруг почувствовав на себе взгляды членов семьи Уизли. Никто не проронил ни слова, лишь улыбнулись Малфою, принимая его за своим столом. Тот же самый Перси, который является старостой школы, не возмутился, казалось, такому явному не соблюдению общих правил.       — И что же случилось со столом Слизерина? — внезапно поинтересовалась Гермиона, привлекая к себе внимание.       Рональд обернулся на слизеринский стол и пробормотал:       — Она скоро испепелит нас своим взглядом…       — А ты не обращай внимания, — посоветовал Драко, прекрасно понимая, что Паркинсон сейчас в полном отчаянии. После юноша обратился к Гермионе: — На самом деле, я поставил условие: вернусь за наш стол тогда, когда Панси извинится перед Роном за свои высказывания. Теодор мне рассказал о случ…       Драко резко вздрогнул и выронил из рук свою ложку, а в попытках её поймать, он перевернул кубок с соком, чуть не давясь воздухом.       — Драко? — обеспокоилась Гермиона. Друзья взглянули на слизеринца, замечая его красные щеки и широко распахнутые глаза. — Тебе плохо?       — А? — Драко вздохнул, — нет. Всё прекрасно.       Сбоку от него послышался голос Гарри. Он приблизился к лицу Драко так, что последнему захотелось вскочить и убежать отсюда.       — С тобой точно всё в порядке? — Поттер дотронулся пальцем до его щеки. — А то ты весь красный. Прямо здесь.       Ему хотелось сказать: «А по чьей милости я такой красный?», но слова не успели сойти с его губ, потому что прямо сейчас в Большой зал вошли Джинни и Блейз Забини. Вдвоём. И двигались они в сторону гриффиндорского стола.       — Мерлинова борода… — Рон опустил плечи, выглядя чересчур шокированным. — Моя сестра вместе с Забини…       Даже рука Гарри, которая ранее лежала на ноге Драко, сползла вниз. Слизеринец, заметив это, просто перехватил чужую ладонь и сплёл их пальцы. Драко, чуть улыбаясь, взглянул на Гарри. Последний склонил голову и улыбнулся в ответ.       Непонятно, что случилось с этим человеком, но теперь Поттер отличался от своей версии из первой жизни. Они стали ближе быстрее, чем было это в первый раз. И, вероятно, сейчас Гарри уже знал о чувствах Драко, ведь слизеринец всегда отвечал на эти телесные касания. Боялся он лишь одного, что эта связь в будущем сыграет с ним в плохую игру. Вот только лишить себя такой небольшой радости, как любовь Гарри Поттера, он не мог. Не в силах устоять перед этим человеком.       Возвращаясь к всеобщему обсуждению, Драко понял, что появление Блейза и Джинни ввело семейство Уизли в шок больше, чем появление Малфоя за их столом. Джинни Уизли, с улыбкой что-то рассказывая Забини, вскоре остановилась за столом Гриффиндора.       Блейз бросил вопросительный взгляд на Драко, после чего взглянул на слизеринский стол, откуда ни них смотрели множество чужих глаз.       Теодор Нотт, скрывая ладонью улыбку, подумал: «Ну, только мне осталось взять под руку Невилла и усадить его за свой стол. Об этом стоит задуматься…»