Колибри

      Говоря по правде, все слухи, доносящиеся из разных уголков Хогвартса, совершенно не волновали Гарри Поттера и его друзей. Каждый факультет обсуждал ситуацию, произошедшую на уроке профессора Люпина. Драко стал тем, кого сейчас обсуждали многие. Быть честным, даже Хагрид забеспокоился, услышав, как кто-то из учеников назвал Малфоя «убийцей». В тот день лесничий подошёл к Гарри, отвёл его в сторону, и спросил, что такого произошло с его другом Драко? Гарри тогда рассказал про Боггарта, но полностью опровергнул слухи про “убийцу”.              Хотя, гриффиндорец до сих пор не знал, кем именно был этот человек, который вышел из шкафа. Прошла неделя, как Малфой стал сидеть за столом Гриффиндора, но тема Боггарта никогда не затрагивалась в их окружении. Гермиона говорила, что спрашивать — не самая лучшая идея. Драко сам расскажет, если захочет. К удивлению Гарри, Рон поддержал подругу в этом.              Гарри смирился с незнанием, поэтому посветил себя обучению и подготовкой к матчу по квиддичу.              Пусть до зимы ещё оставалось время, но Гарри очень ждал Рождества. В этом году он проведёт этот праздник с Драко, а потому ему, Гарри, предстоит подготовить для друга особенный подарок.              Гарри думал об этом всю прогулку, на которую отправился вместе с Малфоем. Ну, конечно, Гарри не с первого раза удалось вытащить Драко из замка, но, в конечном итоге, слизеринец сдался и, отправившись в подземелья, вышел оттуда уже переодетым в уличную одежду.              Гуляли они недалеко от замка, говорили о предстоящем матче, в котором гриффиндорцы должны были играть против Хаффлпаффа.              Гарри, который точно знал, что они играют со Слизерином, вдруг поправил товарища:              — У нас ведь матч стоит с вашей командой.              Драко взглянул на друга. Осознание того, что он проговорился, сильно сжало его в тиски. Что-то нужно было придумать, ведь в прошлый раз Слизерин в плохую погоду не играл. Флинт даже заставил Майлза Блетчли, их вратаря, отправиться в больничное крыло, якобы с опасным вирусом. Какое колдовство Флинт применил на товарище, Драко не знал, однако мадам Помфри ещё долго гадала, что же за вирус такой подхватил этот молодой человек?              — Ну, знаешь, допустим, я просто знаю, что Слизерин участвовать откажется. Специалисты предсказали ухудшение погоды, а Флинт в такую погоду играть не любит. Думаю, вас поставят с Хаффлпаффом.              — А, ну да, — сощурил глаза Гарри. — Твои экстрасенсорные способности, Малфой, выходят на новый уровень!              — Так, не отвлекайся, Поттер! В Хаффлпаффе есть очень способные игроки, — сообщил Драко, пытаясь быстро сменить тему разговора. — Седрик Диггори, например. Ты знаешь, он тоже ловец, как и ты, и весьма хорош в этом. Говорят, от него многие девчонки без ума, ведь он невероятно красив, — Драко закатил глаза, чем вызвал тихий смешок со стороны Поттера. — О, смейся, смейся. Но тебе правда стоит подумать об этом.              — Ну, да, теперь о красоте Седрика только и буду думать, — нарочито серьёзным тоном ответил Гарри.              — Эй, — возмутился слизеринец, — думай только о его навыках ловца! Никто не просил тебя думать о его красоте!              — О, точно, прости, его красота на время затмила мой разум, — не унимался Гарри.              Драко нахмурился, хотя прекрасно понимал, что Поттер просто шутил. Он быстрым шагом отправился к Чёрному озеру, в то время как Гарри громко рассмеялся, пытаясь нагнать Малфоя.              Когда двое друзей добрались до озера, Гарри, улыбаясь, подхватил первый попавшийся камушек. Он не заметил, что Драко сделал то же самое, но раньше него.              — Знаешь, у маглов есть такая игра… — начал Гарри, как вдруг замер, наблюдая за тем, как Драко, держа одной рукой камень, целится по водной глади. Он замахнулся и бросил камень так, что, внезапно, он начал отскакивать от поверхности озера (Гарри посчитал шесть прыжков), после чего красиво начал скользить по воде, вскоре исчезая в тёмных водах.              — Ты про «лягушки»? — поинтересовался Драко, но не дал Гарри ответить, сразу же продолжая: — Да, я знаю. И, как видишь, я весьма хорош в этой игре, — губы юноши расплылись в самодовольной улыбке, когда он обернулся на Гарри Поттера.              — Как ты так смог? Не знал, что маги вроде тебя тоже знают о такой детской игре…              — Ну, я увлекаюсь магловедением. Это интересно, — просто ответил Драко, хотя, честно говоря, раньше он бы никогда не узнал о том, что магловские дети играют во что-то подобное, если бы не Гарри.              В прошлом им приходилось скрываться от Егерей во многих местах, пока однажды они не трансгрессировали к морю. Ночи были бессонными, всю компанию поддерживали лишь зелья, которые были в сумочке Гермионы. И то им приходилось с умом распределять каждое зелье, ведь никто из них не знал, как долго ещё придётся скрываться.              Тогда Драко проводил долгие часы у берега моря, любуясь ночным пейзажем. Чувство тревоги поглощало с каждым днём, им казалось, что за ними следят. Везде были уши и глаза, поэтому нигде надолго оставаться было нельзя, вот только… Рон был болен. На них давил не только крестраж Волдеморта, но ещё и распространение вируса, заставляющего людей с нестабильной энергией лишаться сил: поднималась температура, начинались головокружение и бред. К счастью, они смогли вовремя помочь Рональду, и оставалась лишь небольшая температура. Гермиона часто выбиралась в ближайшее поселение, чтобы найти еду и лекарства, а Гарри и Драко следили за больным другом.              Крестраж висел на шее Драко уже несколько дней. Гарри настаивал на том, чтобы передать кому-нибудь этот проклятый предмет, вот только на Гарри и Рона медальон влиял слишком непредсказуемо. Гермиона и Драко были единственными, кому было под силу справиться с давлением души Тома Реддла. Пока Грейнджер отсутствовала, Малфой не позволял остальным притрагиваться к проклятой вещи.              Тогда Драко думал вот о чём: «Гарри был связан с Волдемортом, поэтому я не удивлён, что душа Тома Реддла так влияет на него. Рон был силён физически и магически, однако ему недоставало эмоциональной сдержанности».              Драко вздохнул, любуясь луной в небе. Ночь столь спокойная, что вызывала подозрения. Вокруг их лагеря было множество разнообразных барьеров, чтобы избежать столкновений с Егерями, но волнение не отступало, как бы сильно Драко себя не утешал.              За спиной послышались шаги, и Малфой обернулся. Гарри, выглядящий уставшим, подошёл к товарищу и посмотрел вдаль водной глади.              — Не спится? — со слабой улыбкой поинтересовался Драко. Гарри молча кивнул.              Какое-то время между ними царила тишина, пока Драко вновь не поинтересовался:              — Как себя чувствует Рон?              — Уже лучше, — на удивление живо ответил Поттер. Он поднял камень с земли и подошёл ближе к воде. — Думаю, что можно будет отправляться, как только вернётся Гермиона.              Малфой наблюдал за тем, как Гарри, замахнувшись, запустил камушек в море. Вот только камень не потонул на дне, а несколько раз отскочил от поверхности воды, заставляя образоваться ряби. Малфой поднялся на ноги, удивляясь данному трюку. Честно говоря, он так ни разу не делал, а увидев, как получилось у Гарри, ему самому захотелось попробовать.              — Как ты это сделал? — поинтересовался он, поднимая камень с земли.              Поттер посмотрел на выбранный Малфоем камень и покачал головой.              — Ты должен выбрать особенный камень, плоский, для более лучшего эффекта.              И так они провели за метанием камней около получаса, пока у Драко все-таки не получилось. Гарри рассказал, как в детстве играл в эту игру, а Драко вспомнил, что в детстве его возлюбленного совершенно не было магии.              Применив на камне чары трансфигурации, они создали для себя опору, на которую оперлись, расположившись на песке. Гарри, склонив голову, наблюдал за Драко, словно он был единственным, кто его волновал в этом мире. Свет от большой луны красиво игрался с его платяным цветом волос и серыми глазами.              В этот момент весь мир остановился для них двоих; в этот момент их души соприкасались друг с другом, чтобы согреть. И Драко понимал, насколько драгоценным был этот миг.              — Гарри, когда мы победим… моего отца посадят, — голос Драко даже не дрогнул. Он прекрасно понимал, кем был его отец, но сделать ничего не мог.              Поттер опустил взгляд, взял ладонь Драко в свои ладони, и сказал:              — Я сделаю всё возможное, чтобы помочь, — его губы коснулись пальцев Малфоя, обжигая дыханием. — Спасибо тебе.              Взгляд серых глаз неотрывно следил за чужими действиями. Это было так по-особенному, что сердце Драко по-новому наполнялось любовью.              — За что? — осторожно поинтересовался Драко, встречаясь с Гарри взглядом.              — За всё, Драко. Ты сделал слишком многое для меня.              Однако Драко казалось иначе. Он был недостоин этой благодарности, ведь полагал, что Гарри сделал для него больше, чем кто-либо ещё. Ему нужно много времени, чтобы стать достойным Гарри Поттера, но и времени у них было совсем немного.              Ответив Гарри улыбкой, Малфой перевёл взгляд вперёд. Это место напомнило ему дом, в котором есть Гарри Поттер. Было бы славно, если бы таким и был их настоящий дом.              Они сидели, сплетая пальцы; их не тревожило ничего вокруг, что даже казалось, будто на шее Драко не висел тёмный артефакт, пытающийся пробраться в самое сердце влюблённого подростка. Малфой не был слаб, прекрасно чувствуя, как нити темнейшей магии окутывали его тело, вот только он сам не был светлым волшебником. Тёмная магия его не пугала.              — В детстве, мне отец рассказывал о мальчике, который победил темного волшебника, — Драко повернул голову к Гарри, чтобы видеть его лицо. Казалось, брови Поттера дрогнули, в желании нахмуриться, однако Малфой, коснувшись пальцами его лица, выглядел счастливо, что заставило Гарри смягчиться. — Он говорил, что этот мальчик будет великим волшебником, который сможет преодолеть все трудности жизни. Отец пусть и был Пожирателем, но он восхищался той силой, которая зародилась в маленьком ребёнке, — юноша спустился пальцами к шее Гарри Поттера, обхватил её и приблизил любимого к себе ближе. — На меня ничто не производило впечатления так, как рассказ о тебе со слов моего отца. Кажется, ещё тогда я понял, что хочу стать частью твоей жизни.              В тот момент Гарри не понял, как уже нежно целовал Малфоя в губы, то ли от желания отблагодарить за такие слова, то ли от желания заткнуть этого человека. Гарри чувствовал себя ужасно, когда слышал о том, что он являлся чьим-то смыслом жизни или же надеждой. Ему было нельзя становиться таким человеком, чтобы не разочаровать весь мир, но Драко верил в него. Это трогало сердце Гарри Поттера точно так же, как и приносило ужасную боль.              Драко цеплялся за толстый, бесформенный и местами порванный свитер Гарри, принимая и отвечая на поцелуй. Это казалось единственным, что было важно. Это был их момент, в котором не было войны и смертей; момент, когда они могли поддаться чувствам, как бы сильно не было неловко.              Гарри углубил поцелуй, обхватив шею Драко ладонями. Отстранившись от чужого лица, Поттер стал оставлять маленькие поцелуи на щеках, уголках губ и скулах.              — С первой встречи, ты стал частью моей жизни, Драко,— проговорил Гарри, прижавшись к щеке Малфоя своей щекой. А после он обнял парня, так, словно боялся отпустить. — Я не могу понять, почему такой человек, как ты, любит меня?              Драко усмехнулся, запрокидывая голову назад. Его губы расплылись в улыбке. Любовь Гарри — всё, что нужно было Драко в этом мире.              — У меня тот же вопрос к тебе, Поттер, — парировал Драко, засмотревшись на звёздное небо. Он внезапно продолжил: — Давай после войны купим домик в любом небольшом магловском городке? Поселимся там и будем наслаждаться жизнью до самой смерти.              Гарри отстранил голову и улыбнулся.              — В магловском городке? Представитель голубой крови согласился на жизнь среди маглов! Пожалуй, стоит вписать этот день в календаре, как день “самых неожиданных решений Драко Малфоя”!              Посмотрев на Гарри, Драко закатил глаза, но не стал ничего говорить. Вместо этого они вдвоем смеялись, напоминая друг другу о том, что счастье ещё не ушло. Улыбки и смех — это то, что недоставало им в это тяжелое время.              — Гарри, Драко! — послышался голос их товарища. Они отстранились друг от друга и обернулись на вышедшего из палатки Рона. В его руке был пергамент, а взгляд казался испуганным. — Гермиона отправила послание. Нам нужно убираться!              — Какое послание?! — поспешил Гарри к другу, беря в руки записку. — Откуда эта записка? Ты уверен, что это Гермиона?              — Я… — Рон осекся, выглядя не в самой лучшей форме. Он потёр переносицу и глубоко вздохнул. — Я не уверен, но почерк Гермионы. Записка просто появилась передо мной.              — Мы передаем послания через фальшивые галеоны, — напомнил Драко, перехватив бумажку из рук Гарри. — Если бы что-то случилось, мы бы об этом узнали именно так.              На записке было выведено почерком Грейнджер лишь несколько предложений: «Егеря идут в вашу сторону, уходите скорее! Я найду вас потом!»              — Ты думаешь, кто-то пытается выманить нас из этого места? — поинтересовался Гарри.              — Я думаю, наше местоположение уже давно стало известно, — ответил Драко, доставая волшебную палочку. Он отбросил от себя пергамент на землю и навёл на него артефакт, бросая в бумагу уничтожающее заклинание. Пергамент вспыхнул тёмным пламенем, издав несчастный писк, и исчез в прахе. — Тёмное колдовство. Это не Гермиона отправила записку. Но одно здесь написано верно: нужно убираться. Собираемся, быстрей!              Слов Драко хватило, чтобы в кратчайшие сроки свернуть лагерь. Гарри помогал Рону с палаткой, в то время как Малфой, используя чары слежения, пытался осмотреть округу на наличие чужаков. Странно было и то, что никого вокруг юноша не почувствовал, вот только… здесь было что-то ещё. Что-то, что заставило его сильно забеспокоиться.              — Драко? — позвал его Гарри, протягивая руку. — Мы трансгрессируем.              Но не успел он взять Поттера за ладонь, как послышались хлопки трансгрессии, и это были явно не Егеря. Берег моря, на котором друзья ранее расположились, с каждой секундой наполнялся людьми в чёрных мантиях. Сердца троих юношей на время остановились, стоило осознать происходящее.              «Как они нас нашли?» — молниеносно пронеслось в головах каждого волшебника, скрывающихся от Пожирателей Смерти.              Не успели незваные люди направить на них волшебные палочки, как Драко резко закричал:              — Бегите, бегите! Быстрей!              И трое подростков побежали.              В головах гудело, сердце колотилось, как ненормальное, разгоняя адреналин в крови. Каждое проклятие в их сторону было заблокировано, а в ответ летели нападающие заклинания. В такой критической ситуации они не смогли бы переместиться в другое место, но даже если бы и смогли, то эти люди, известные всем, как Пожиратели Смерти, могли бы отследить их местоположение. Драко понимал: их нельзя было недооценивать. Среди них были опасные тёмные волшебники, знания которых превышали знания самого Драко.              Бегство помогло сменить локацию. Теперь их окружали деревья, которые с треском ломались каждый раз, когда заклинания попадали в них. Ночь помогала лишь тем, что в это время можно было найти укрытие, что ребята и сделали.              Драко прижимал Рона к толстому дереву, пытаясь дышать так тихо, чтобы никто не слышал. Гарри отделился, скрывшись за камнем, но и этого было недостаточно, чтобы сбежать. Нужно трансгрессировать. Срочно.              — Рон, ты знаешь безопасное место? — у самого его уха прошептал Драко.              Рон, боясь даже дышать, только кивнул.              Руки тряслись, страх окольцевал Драко по обеим сторонам. Ритм своего сердца он ощущал в своей глотке, готовый выплюнуть орган из себя. Как бы там ни было, он спеша снял с себя медальон Салазара Слизерина и надел на шею Рона, встретив испуганно-удивлённый взгляд друга.              — Тихо, — Малфой приложил трясущиеся пальцы к своим губам, призывая к тишине. Его горло пересохло, а незнание, как себя чувствует Гарри, только усугубило положение. — Я… я прикрою тебя, пока ты бежишь к Гарри. Я буду отвлекать, а вы трансгрессируйте в безопасное место. Не говори мне, что это за место. Теперь мне нельзя знать, где вы находитесь.              — Ты с ума сошёл?! — прошипел Рональд, схватив Малфоя за плечи. Он крепко сжал их, заглядывая в глаза друга. — Тебя схватят!              Послышались звуки взрывов. Гарри выкрикивал заклинания из-за своего укрытия, выдав себя Пожирателям.              — Блять, — бросил Малфой. Сердце болезненно ударило о рёбра. — Рон, не тупи! Делай, что я говорю! Меня не убьют, а вас — да. Быстрей, давай, давай!              Это казалось самым несправедливым решением для Уизли. Он стиснул зубы, сдерживая навернувшиеся слезы. Ему было тяжело смириться с решением Драко, но иначе они бы не смогли. Кто-то должен был их прикрыть. Но может ли быть этим «кто-то» Драко Малфой? Рон отрицательно покачал головой, выказывая недовольство.              Раздался шлепок. Драко ударил друга по лицу ладонью, приводя его в чувства.              — Иначе Гарри умрёт, — Малфой схватил Рона за свитер и, прежде чем выйти из-за дерева, добавил: — Если он умрет здесь и сейчас, я обращу в прах этот мир, и каждый, кого ты так любишь, исчезнет с лица земли.              Рональд знал, что сейчас Драко говорил серьезно, ведь он действительно мог это сделать. А ещё, он знал, что Драко в его собственном доме не убьют. В худшем случае, его будут пытать, а в лучшем — будут держать в рядах Пожирателей под Империусом.              Сомнений больше не было. Рон уверенно кивнул, и они вдвоём выбрались из-за укрытия. Драко бежал, прикрывая спину Рона, столкнувшись с магами в чёрных мантиях и масками на лице.              — Протего! — выкрикнул Драко, замедляя шаг. Рон бежал за его спиной, направляясь к другу.              Пожиратели Смерти сменили тактику: разошлись по сторонам, чтобы обойти Малфоя и добраться до Гарри Поттера, вот только Драко не был обыкновенным волшебником. Он взмахнул волшебной палочкой, отбрасывая от себя людей в чёрном на расстояние с помощью природной магии; вновь взмахнул, движения его казались плавными и точными, хотя Малфой по прежнему сомневался в своих способностях.              — Протего хоррибилис! — из палочки вышел луч, который он направил в правую сторону, чтобы перекрыть бегущего Рона. Палочка поменяла направление в противоположную сторону и перед ним появилась защитная стена. Хрупкая стена, если быть точным, если два огненных шара смогли ощутимо ослабить барьер. Малфой использовал это заклинание в одиночку, чтобы закрыть куполом определённый участок местности, поэтому он очень истощился. Однако этого было достаточно, чтобы замедлить врагов.              — Драко! — воскликнул Гарри, — беги к нам!              — Рон! Делай, что я сказал! — командным тоном ответил Драко, и Рон не спорил.              — Что? Рон, почему ты…              Голос Гарри исчез вместе с хлопком трансгрессии.              Барьер начал разрушаться. Драко стоял, опустив голову и тяжело дышал. Этот щит действительно вытянул из него все силы. Ему хотелось упасть на колени, схватиться за рёбра, чтобы боль от каждого вдоха не была такой сильной.              Как только барьер разрушился, парень поднял голову, чтобы снова обороняться против пяти Пожирателей в одиночку. Но стоило одному из волшебников направить в его сторону свою волшебную палочку, как раздался знакомый голос:              — Стой.              Пожиратель Смерти остановился.              — Он будет нужен Тёмному Лорду. Мой сын знает многое, а эта информация полезна для Господина.              Вперёд вышел человек в плаще, раскрывая своё лицо под маской.              Люциус Малфой только что спас ему жизнь. Его отец, смотрящий на него, как на полное разочарование, прекрасно понимал, что его сын — кладезь информации. И только это спасло Драко от смерти.              По правде говоря, тогда Драко был не уверен, что его помилуют. Он был готов умереть там, в лесу, когда Гарри и Рон трансгрессировали, но его пленили в темнице, каждый день копаясь в его памяти.              Он выбрался из воспоминаний тогда, когда Гарри запустил, кажется, уже седьмой камень.              — Драко, ты, правда, остаешься на Рождество? — внезапно поинтересовался Гарри, усаживаясь на ранее созданную с помощью чар трансфигурации скамейку.              — Да. Дома меня не ждут, а отмечать праздник у Невилла мне совсем не хочется. Тем более, Бродяга тоже в окрестностях бегает.              — Понятно, — юноша посмотрел на Малфоя и улыбнулся. — Тогда проведём его вместе?              — Ты же это планировал с самого начала, — ответил он, пожимая плечами, — у меня других планов не было.              Гарри удовлетворённо кивнул. Он непроизвольно потянулся к ладони Драко, но последний, будто предвидя это действие, спрятал руки в карманы мантии.              Юный гриффиндорец понятия не имел, было это сделано специально или же совершенно случайно, но отчего-то он считал, что прикоснуться к Драко ему будет теперь сложно.              — Драко, можно у тебя кое-что спросить?              Слизеринец заинтересованно посмотрел на Гарри.              — Да, конечно.              — Что это всё значит? — неловкость слышалась в его голосе. — Я имею в виду, — Гарри перевёл взгляд на гладь Чёрного озера, выглядя задумавшимся, — эти касания. Я касаюсь твоих ладоней, мы сплетаем пальцы и это кажется мне самым обычным делом. Драко, ты ведь прекрасно знаешь, что я имею в виду, и я прекрасно помню твои слова в Дырявом котле. Но если ты не хочешь, то я не буду пытаться. Мне просто спокойно, когда я беру тебя за руку.              В Дырявом котле Драко не ответил на столь невинные чувства Гарри Поттера. Сейчас же Драко позволял Поттеру себя касаться, и им это нравилось. Он не до конца был уверен в правильности своих поступков, вот только стоит ему попытаться оттолкнуть этого человека, как Гарри с новой скоростью мчался за ним. Слова Гарри Поттера из его сна снова подтверждаются: в любой жизни, как бы сильно Малфой не отталкивал Гарри, последний будет тянуться к нему. Однако эта связь могла повлечь повторение истории, и, в конечном результате, Гарри снова может умереть.              Выражение лица Драко было спокойным. Он уже давно не был тем человеком, который смущается подобным разговорам. По ощущениям, Гарри будто стал взрослее, а это чувство заставляло слизеринца отнестись к словам друга серьезно.              Драко стоит сделать выбор, которому будет придерживаться. Впервые последовав неверному решению, он проиграл, лишив человечество надежды, но теперь, когда он уже на третьем курсе, Малфой должен сделать правильный выбор. Осознавая, что ему рано или поздно придётся рассказать Гарри о произошедшем, он чувствовал, как тревога подступала к горлу. Боязнь потерять что-то дорогое, было сильнее каких-либо других желаний, но его Гарри был прав: Драко не в силах держать Гарри Поттера; он не может ему запретить что-то чувствовать, как и указывать нужное для Малфоя направление. Он может лишь подтолкнуть, веря на этот раз в свои собственные силы, а не в силы Гарри Поттера.              Драко нужно сделать выбор. И этот выбор повлияет на весь ход событий.              — Когда я был маленьким, то с восхищением слушал о тебе, когда рассказывал мой отец. «Мальчик, который выжил» — эти слова были внушающими, и я восхищался тобой. В детстве ты был моим кумиром. Я полагал, что ты справишься с любыми трудностями, когда вырастешь. А потом я узнал, что ты едешь в Хогвартс. Даже если ты отверг меня вначале, — с его губ слетел лёгкий смешок, вспоминая, как он сам пытался спровоцировать Гарри в Хогвартс-экспрессе, — то я всегда хотел помогать тебе. Ведь я понял, что ты, Гарри, не такой всемогущий, каким тебя описывали. И за этот короткий период, я очень к тебе привязался. Ты — мой друг, с которым я хочу пройти все годы в Хогвартсе. Несмотря на то, что я не отвечаю твоим чувствам, я не отвернусь от тебя.              Драко вытянул ладонь из кармана мантии и раскрыл её перед собой для касания. Гарри удивлённо приподнял брови, но потянулся своей рукой к Драко. Когда их ладони соприкоснулись, Малфой соединил их руки в замок.              — В первую очередь, эти касания для меня являются подтверждением нашей дружбы, Гарри, — продолжил Драко, мягко улыбаясь. — Помни, что бы ни случилось, я буду на твоей стороне. Буду поддерживать тебя во всём; не отвернусь, даже если на Хогвартс опустится тьма. Запомни эти слова, ведь, что бы ни произошло, как бы сильно я не отталкивал тебя, ничто не изменит моего отношения к тебе.              Гарри слушал каждое слово друга затаив дыхание. Он пытался найти в этих словах что-то, что бы скрывалось в душе Драко Малфоя, но, возможно, Гарри было ещё рано понимать то, что имел в виду Драко. Но он поймёт. Рано или поздно, Гарри Поттер сможет расшифровать все послания, скрытые в словах Драко.              

***

             Когда день завершился, Гарри позвал Драко присоединиться к нему, Гермионе и Рону в Большом зале, перед отбоем.              Такое странное предложение повлекло вопрос:              — Для чего? Что-то случилось?              — Не совсем, но всё хорошо, — уклончиво ответил Гарри.              И вот, Драко сидел с ними за столом, наблюдал за метаниями взгляда Рона, будто что-то произошло. В руках Гермионы была книга, которую однажды Драко подарил девочке от лица тайного поклонника «А», хотя Малфой не был уверен, что подписал тогда подарок.              В Большом зале практически не было учеников, даже учителя уже давно отправились готовиться к завершению тяжёлого дня.              Не понимая происходящего, Драко, наконец, спросил:              — У вас точно всё в порядке?              Гермиона, как самая смышлёная среди них, положила книгу на стол и серьёзно посмотрела на Малфоя.              — У нас к тебе есть просьба, — сообщила она, вскоре вытягивая из-под одежды цепочку с кулоном.              На удивление Малфоя Рон и Гарри сделали то же самое.              Драко напрягся, мысленно считая, что его личность «А» была раскрыта, однако Гермиона развеяла его подозрения, когда сказала:              — Это нам подарил один человек, чью личность мы не знаем. Драко, ты можешь узнать этот символ? — девушка взяла из ладоней друзей талисманы и сложила перед слизеринцем знак Даров Смерти.              Драко опустил взгляд на украшения и некоторое время молчал. Было очень неловко говорить с ними о том, что сам же и подарил, однако… они, вероятно, его так и не вычислили, а потому Малфою стоит понять, для чего же состоится этот разговор?              Обдумав свои слова, юноша ответил:              — Я могу ошибаться, но этот знак очень популярен в Дурмстранге.              — Где? — удивился Гарри, явно не осведомлённый о других магических школах.              — Дурмстранг, — повторил Рональд, обращаясь к другу. — Это ещё одна магическая школа, находящаяся в Северной Скандинавии. Там учат тёмным заклинаниям, — Уизли посмотрел на Драко и обратился уже к нему:              — Почему в Дурмстранге популярен этот знак?              — Из-за одного тёмного волшебника. Он считается самым сильным и опасным волшебником до прихода Сами Знаете Кого, — взгляд серых глаз скользнул по Гарри, но последний совершенно не отреагировал на данное высказывание. Поэтому Драко продолжил: — Его звали Геллерт Гриндевальд. Этого волшебника победил наш директор Дамблдор. В то время Гриндевальд желал заполучить Дары Смерти, которые бы сделали его более могущественным человеком. Он желал господства и уверял, что оно пойдет на пользу всему обществу. Этой идеей «ради общего блага» он привлек Альбуса Дамблдора, но истинная личина Гриндевальда начала постепенно проявляться, после чего он был побеждён и заключён в тюрьме Нурменгард. В Дурмстранге Гриндевальд нарисовал знак Даров Смерти, что постепенно стало его собственным символом. Многие ошибочно полагали, что это символ тёмного мага, когда на самом деле, это была лишь его мечта стать могущественным волшебником, во имя господства над всем обществом.              Когда Драко закончил, была удивлена даже Гермиона. Она так увлеклась рассказом, что внезапно поинтересовалась:              — Так Гриндевальд заполучил хоть один Дар Смерти?              — Да, была бузинная палочка, которая после его поражения сменила своего владельца. До сих пор неизвестно местоположение этой волшебной палочки. Ну, я так только слышал. По миру разные легенды ходят.              Внезапно Малфой вспомнил своё первое перемещение в прошлое, когда коснулся дневника Тома Реддла. В тот момент он столкнулся с бузинной палочкой, потому слизеринец прекрасно знал, что этот могущественный артефакт служил верой и правдой лишь одному волшебнику. Именно после этого перемещения в прошлое Малфой узнал историю Геллерта Гриндевальда и Альбуса Дамблдора.              Драко тут же продолжил:              — Кто-то утверждает, что никаких Даров Смерти не существует, и они являются олицетворением силы трёх братьев Певерелл.              Гермиона провела рукой по своей книге сказок, кивая другу.              — Эту книгу мне подарил «А», — начала Грейнджер. Она выглядела очень сосредоточенно, пытаясь понять замысел человека, который дарит им подарки, при этом, не объясняя свои намерения. — Как и эти талисманы, — она указала взглядом на сложенный знак Даров Смерти, — будто намекая нам, что мы должны заполучить их. В книге сказок есть история братьев Певерелл, поэтому намерения некого «А» ясны, как день. Этот человек нам неизвестен, но он хочет что-то от нас. Мы решили рассказать тебе это, потому что думаем, что ты можешь нам помочь.              После Драко внимательно выслушал их. Конечно, ничего нового он так и не узнал, кроме того, что эти гриффиндорцы решили, что «А» желает, чтобы они нашли Дары Смерти. Драко не рассчитывал, что трое друзей придут к такому решению так быстро, но посыл они поняли правильно. Малфой, правда, мог с облегчением выдохнуть, направив их хотя бы к нужной мысли.              Спустя время, пока Гермиона и Рон рассказали про подарки на Рождество, Драко сказал:              — Вероятно, он и вправду хочет, чтобы вы нашли эти артефакты.              — Значит, ты веришь, что Дары Смерти существуют? — поинтересовался подозрительно притихший Гарри. Он не вмешивался в разговор, лишь слушал ребят, одновременно анализируя всё в своей голове. Он уже забрал свой талисман и надел цепочку на шею, пряча украшение под одеждой. Поттер взглянул на Драко спокойным взглядом. — И сама Смерть могла даровать такие артефакты трём братьям?              — Сама Смерть? — улыбнулся Драко немного насмешливо. — Ты, правда, веришь, что Смерть существует?              — Мы живем в мире, где магия — обычное дело, — легко пожал плечами Поттер, — так почему же существование Смерти должно удивлять?              — Ну, хотя бы потому что, Смерть может являться образным выражением, — парировал слизеринец, — а братья Певерелл могли быть могущественными магами, способными создать Дары Смерти. Нельзя утверждать существование Смерти точно так же, как и существование Бога. Допустим, Иисус — Сын Божий, — творил чудесные деяния: исцелял, воскрешал, изгонял, и управлял стихиями. Это всё было подвластно и нам, волшебникам. Получается, следуя вере маглов, мы — Дети Божьи, как и сам Иисус? Моё мировоззрение в корни отличается от взглядов маглов, ведь Иисус мог быть первым рождённым волшебником, а Бог — лишь вера людей, что впервые узрели магию и волшебство. Иисус сказал, что он — Сын Божий, и люди поверили. Вот и всё. Поэтому и Смерть может иметь образное выражение. Что есть Смерть? Смерть — противоположность жизни; смерть — последствия грехопадения; это разделение души и тела; страдание, отчаяние, боль и желание быть прощённым перед смертью — так чувствуется сама Смерть.              Гарри смотрел на него пристально, искренне изумившись знаниям этого человека. Сам Гарри тоже интересовался религией, однако в свои самые юные годы тётушка не позволяла ему читать библию и ходить в воскресную школу. Всё, что знал Гарри про религию — являлось написанным текстом из газет, которые Поттер успевал перехватывать по утрам.              — Это звучит убедительно, — согласился с ним Гарри. — Ты так много знаешь о магловской религии, Драко, — теперь же гриффиндорец растянул губы в издевательской улыбке, словно намекая Малфою о своих собственных подозрениях на этот счет.              Драко не отреагировал, только пожал плечами. Хотя, всё это он узнал в одной церкви, в которую однажды сходил с матерью перед тем, как отправиться в прошлое. В Бога Драко не верил, но готов был уверовать, если бы это помогло ему изменить прошлое и будущее.              — Я говорил уже, что мне интересно магловедение.              — Нет, правда, — втянулся в разговор Уизли, — даже я, рождённый в семье, в которой изучают маглов, остался под впечатлением!              — Рон, про религию маглов знают даже волшебники, — упрекнула его Гермиона, но звучало это мягко. Девушка обратила своё внимание на слизеринца. — Тогда, по твоему мнению, нам стоит начать поиски Даров Смерти?              Слова надо было подбирать осторожно, чтобы не выдать свою осведомленность о местоположении двух Даров Смерти, поэтому Драко стоит зайти издалека:              — Можно тщательно изучить сказку о Дарах Смерти и семейное древо братьев Певерелл. Ещё можно принять во внимание слухи о том, что у Гриндевальда была бузинная палочка. Так вы сможете приблизиться к ним.              Гарри молчал. Сложно было сдерживать свои мысли на этот счет, когда он знал о том, что «А» был Малфоем. И сейчас слизеринец дал им шанс заполучить эти артефакты. Вот только, для чего, Гарри ещё не знал. Грядёт ли что-то серьезное? Вероятно, так и есть.              Он вспомнил голос собственного «Я», который прозвучал в его сне. Он помнит, как перед ним появился собственный образ, предостерегающий его об опасности. Он сказал тогда то, во что Гарри с трудом удавалось поверить, но сейчас гриффиндорец готов поверить во что угодно, если это означает избавить Драко от той боли, которую Поттер почувствовал во сне.              

***

             Занятия по Уходу за магическими существами Гарри ждал очень сильно. После теории, Хагрид обещал, что на практике он познакомит их с очень интересным магическим животным.              На поляне, недалеко от Тёмного леса, собрались два факультета: Гриффиндор и Слизерин. Гарри и Рон ждали подругу, ведь та опять куда-то запропастилась. В руках студентов была Чудовищная книга о чудищах, которую можно открыть, погладив корешок книги.              — Тролль из Надрож! — воодушевленно воскликнул Невилл, привлекая внимание Гарри и Рона. Юноши повернулись к однокласснику, искренне удивляясь увиденному.              Невилл сидел на каменном ограждении, которое было установлено по округе, чтобы провести занятие. Рядом с Невиллом, подпирая плечом ограждение, сложив руки на груди, стоял Теодор Нотт. Он заглядывал в книгу Невилла, будто там было что-то очень интересное. Теодор указал пальцем на страницу с текстом.              — Здесь говорится, что у него непропорционально длинные руки с огромными ладонями, — Нотт поднял взгляд на Долгопупса. — Ну и страшилище, — с его губ вдруг слетел смешок.              — Ну, тут и не поспоришь, — неловко ответил Невилл, пряча взгляд от Теодора.              Рон открыл рот, чтобы что-то сказать, как Гарри опередил его:              — Видимо, они хорошо сдружились.              Рональд закрыл рот и замер на время, обдумывая эти слова. Повернув голову в сторону собравшихся слизеринцев, он, заметив Панси Паркинсон, вдруг ответил:              — Гарри, боюсь я за Невилла. Как бы эта Паркинсон не навредила ему…              И то, правда! Глядя на то, как Панси сверлила взглядом дуэт Невилла и Теодора, складывалось дурное предчувствие. Крэбб и Гойл поддержали подругу и находились рядом с ней, в то время когда Драко общался с Забини о чем-то, по всей видимости, интересном.              — Нужно сказать Невиллу, чтобы был осторожнее, — согласился с другом Поттер, переводя на него взгляд. — В Слизерине странная атмосфера. После того, как Драко стал с нами сидеть, они с ещё большей враждебностью относятся к нам.              — Да, ты прав. Невилл стал общаться с Ноттом, Драко с нами, а Забини вообще стал ходить за моей сестрой! И с чего бы вообще? — возмущению Рона не было предела! — Недавно я разговаривал с Джинни на эту тему, и знаешь, что она сказала? — глаза юноши стали ещё шире. — «Блейз хороший и тебе, Рон, стоит у него поучиться манерам»! Она сравнила меня с этим слизнем!              — А по-моему, в этом нет ничего плохого, Рон, — улыбнулся Гарри Поттер. — Блейз заступился за нас после урока у профессора Люпина. Я думаю, он не плохой парень.              — Гарри прав, — раздался девичий голос Гермионы, появившейся рядом с ними. Рон вздрогнул и обернулся на подругу. Тогда Грейнджер продолжила: — Забини очень прилежный и умный ученик. Он хорошо относится к Джинни, я с ней говорила уже.              — Как ты тут оказалась?! — удивился Рональд.              — Я давно была здесь, просто вы меня не замечали за своим разговором, — девушка нахмурилась, скрывая кулон под рубашкой. — И вообще, скоро ведь урок начнется, а вы ещё не открыли книгу?              — Да откроешь её тут, — понурил нос Уизли. — Я даже дотронуться до нее боюсь.              — Вот, — Гарри достал свою книгу, нежно проводя пальцами по корешку Чудовищной книги. Она вздрогнула и раскрылась в руках Гарри Поттера. — В прошлый раз тебе её открывал я, поэтому попробуй самостоятельно. Это не так уж и сложно.              Нахмурившись, друг решил, что на сей раз он и вправду откроет эту книгу сам.              Когда пришёл Хагрид, начался долгожданный урок.              На самом деле, животное, которое показал им лесничий, было невероятно красивым. У него было туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Гарри залюбовался волшебным существом, хотя многие стали бояться его. Не удивительно, ведь и когти на передних лапах были сильными и острыми.              — Это гиппогриф, — объяснил Хагрид. — К этому созданию никто не смеет приближаться без должного уважения. Запомните, гиппогрифы — гордые создания. Эти звери не выносят к себе ни единого оскорбления, ни пренебрежительного тона. Чтобы приблизиться к нему, нужно подходить не спеша и поклониться, глядя зверю прямо в глаза. Если вы уверены в себе и исполнены уважения к нему, гиппогриф поклонится вам в ответ. И только тогда вы можете подойти. Ну, ребята, кто хочет попробовать?              Гарри не отводил взгляда от существа, словно завороженный. Ему почему-то казалось, будто он уже видел его, но вспомнить, где именно, никак не мог.              — Гарри и Драко? Отлично, отлично! — воодушевился лесничий, выводя Поттера из своих раздумий.              — Что? — он обернулся, заметив, как все ученики отступили подальше, и лишь Малфой почему-то оказался рядом с ним, заинтересованно глядя на животное. — Почему ты не отступил, как остальные?              — Гиппогрифы очень интересные существа, может, мне любопытно попробовать завоевать доверие этого зверя?              — На тебя это не похоже, — усмехнулся Гарри, чувствуя спокойствие на душе.              — В последнее время я сам на себя не похож, — язвительно ответил Малфой. — Ты плохо на меня влияешь.              — А по-моему, очень даже хорошо, — в шуточном тоне возмутился гриффиндорец.              — Если вы наговорились, Гарри, давай первый! — сообщил Хагрид, подзывая юношу ближе. — Сделай маленькие шаги к гиппогрифу и поклонись.              Драко немного отошёл в сторону, давая Гарри подготовиться. На памяти Драко у Гарри в прошлом с этим проблем не было, потому слизеринец не переживал.              Вот только Гарри вдруг почувствовал неуверенность, будто у него не получится завоевать доверие волшебного зверя.              Он сделал небольшой шаг вперёд, смотря гиппогрифу прямо в глаза.              — Так, а теперь медленно поклонись, Гарри, — наставлял Хагрид, переживая за мальчика не меньше его самого.              Гарри медленно склонил голову, неотрывно смотря в глаза зверю. Внезапно он вдруг почувствовал что-то. Сердце обволокло чем-то приятным, спокойным и радостным. Гиппогриф сделал небольшой шаг к юноше, словно завороженный смотря в яркие, зелёные глаза. Они находились совсем рядом, и, казалось, чтобы разглядеть лицо Гарри, гиппогриф склонил перед ним голову.              «Вот это духовная сила…» — вдруг подумалось Поттеру, ведь от волшебного существа действительно исходила самая чистая и сильная энергия. Гарри даже почувствовал ее собственным телом.              — Отлично! Отлично! — вдруг торжествующе воскликнул лесничий. — А теперь, Гарри, я думаю, что он тебя покатает!              — Что? Стой, Хагрид!              Но не успел Гарри понять ситуацию, как лесничий уже поднял его и усадил верхом на гиппогрифа. По указаниям мужчины, гриффиндорец крепко схватился за перья животного. Один жест Хагрида и гиппогриф пустился в бег.              Гарри глубоко вздохнул, когда взлетел верхом на животном. Одноклассники начали визуально отдаляться, и Гарри не удержался от того, чтобы бросить взгляд вниз. Малфой смотрел на него, улыбался, словно ему было весело, или радостно за Гарри. И гриффиндорец улыбнулся в ответ, однако этого никто уже не заметил — гиппогриф набрал высоту.              Полёт всегда был для Поттера частью его жизни. Он чувствовал себя свободным человеком, не обременённым ничем. Квиддич стал тем видом спорта, который позволял ему радоваться полётами на метле, но сейчас Гарри летел не над полем для квиддича, а над всем миром. Его сердце наполнилось настоящим счастьем, желанием и трепетом.              Гарри немного отстранился от шеи волшебного животного и начал осматривать пейзажи окрестностей: лес густой и прекрасный, что невозможно даже представить, будто там было множество тёмных существ; озеро — гладкое и мирное, не тревожащее ни кем другим. Гарри опустил взгляд на озёрную гладь, вдруг заметив, как подводные жители решили поприветствовать юношу.              Вернув взгляд вперёд, Гарри Поттер медленно развёл руки в стороны, наслаждаясь этим мгновением.              Полёт — прекраснее и нет на этом свете.              Всё, что Гарри чувствовал раньше: всю боль и обиду он смог забыть, доверяя лишь ветру трепещущему его волосы.              

***

             Когда гиппогриф вернулся, Гарри спустился с него под множество аплодисментов.              — Гарри, ты очень хорошо справился, — похвалил юношу профессор. — А теперь, Драко…              — Я не стану летать, если всё получится, — предупредил профессора слизеринец.              — Ну, хорошо, — согласился Хагрид, не смея спорить с юношей. — Делай то же самое, что и Гарри.              Вспомнив, что в прошлой жизни он так и не решился попробовать, Малфой почему-то чувствовал странное опасение. Впрочем, пока он не попробует — не узнает, в чём дело, так?              Сделав медленный шаг к животному, Драко заметил, как гиппогриф отступил назад. Драко смотрел в его непроницаемые и красивые глаза всё время, но вдруг понял, что не получит ответного поклона.              Почему? Почему нет?!              Драко Малфой был уверен в себе, и он искренне уважал такое гордое существо. Так почему гиппогриф отступает от него так, словно был напуган?              — Ясно, — мрачно бросил слизеринец, отступив назад очень медленно. Он выпрямил спину, теперь же смотря на гиппогрифа без поклона. — Я недостоин, — добавил он тихим голосом и смиренно кивнул животному, словно принимая его решение.              «Я недостоин», — повторил он про себя, чувствуя, как это осознание болезненно ударило в солнечное сплетение.              — Драко? — позвал его Гарри, кладя руку на плечо. — Всё хорошо?              — Всё в порядке, — солгал он. Обида колотилась в его груди. — Может быть, я ещё смогу завоевать его доверие.              Все ученики притихли, выглядя так, словно были поражены ситуацией. Гарри был удивлён не меньше других.              Впрочем, если Драко это не задевало, то Гарри мог не переживать. Остаток урока прошёл в спокойствии, а следом и дни начали проходить достаточно мирно, несмотря на то, что вокруг были Дементоры.              Гарри и Рон предупредили Невилла насчёт Панси Паркинсон, но друг уверял, что всё в порядке. Каждый день Драко Малфой садился за стол Гриффиндора, отчего товарищи-гриффиндорцы в шутку предложили Драко сменить факультет. Гарри думал, что это вполне возможно, да и было бы весьма неплохо, если бы Малфой прошёл перераспределение.              Однажды, перед тем, как начался матч по квиддичу, Гарри остался после уроков по Защите от Тёмных Искусств. Профессора Люпина заменял Северус Снейп, что было весьма подозрительно для Гарри. Люпин не выглядел плохо, чтобы за один день он мог заболеть так сильно, что было запрещено посещать его.              Гарри дождался, пока ученики покинут класс, после чего подошел к преподавательскому столу.              Снейп смерил Поттера хмурым взглядом.              — Мистер Поттер, вы что-то хотели от меня? — монотонно бросил Снейп.              Сомневаясь в правильности своего поступка, Гарри всё же согласно кивнул. Снейп не был ему ненавистен с тех самых пор, как Драко объяснил ему о том, что этот мужчина приходился ему крестным отцом. Да и Гарри видел, как Северус Снейп переживал за Малфоя.              — Как вы относитесь к тому, чтобы Драко перераспределился на Гриффиндор? — прямо спросил Гарри.              Лицо Снейпа хоть и было по природе бледным, но сейчас казалось белее мела. Его чёрные брови нахмурились, а ладони сложились в замок. Казалось, его взгляд, пронизывающий мальчика до костей, мог придавить к земле, но Гарри уловил тень задумчивости на чужом мрачном лице.              — Почему вы обращаетесь с этим вопросом ко мне?              — Вы ведь его крестный, — ответил гриффиндорец. — Драко ушёл из дома, а вы — единственный, кто сейчас беспокоится о нём.              — Мистер Поттер, решения Драко — это его личные решения. Если он захочет перераспределиться, то я не вправе ему запрещать. Как вы сказали, я — его крестный, но я не могу влиять на его решения так, как могли бы повлиять его родные родители. Однако Драко вряд ли захочет проходить перераспределение.              Профессор был прав. Гарри это уже знал, но опасался юноша чего-то, что ещё не произошло. Будто грядёт настоящее бедствие, а Драко — его цель.              Когда гриффиндорец вышел из кабинета, его ждала Гермиона. Девочка улыбнулась другу.              — Рон ушёл с Драко, они будут готовить письмо для отца в Министерство. Нужно всё тщательно подготовить. А ты что-то спрашивал у профессора Снейпа?              — Да, хотел узнать его мнение насчет перераспределения Драко на Гриффиндор, — ответил Гарри.              — Ты что, тоже загорелся этой идеей?! — удивлённо воскликнула подруга. — Невилл только что говорил с Теодором об этом! Слизеринцы услышали разговор и начали шептаться. Боюсь, что это до добра не доведёт. Драко вряд ли захочет учиться на Гриффиндоре.              — Вот и Снейп сказал мне почти то же самое, — вздохнул он, направляясь по коридору.              Подруга с сочувствием посмотрела на Гарри. Ей самой бы хотелось, чтобы Драко учился на их факультете, вот только Гермиона знала, что этот человек никогда не уйдет из Слизерина.              Каждый день погода на улице портилась с новой силой. Ветер нещадно сдувал флаги, дождь лил так, словно хотел смыть всю грязь, но лишь разводил её ещё сильнее. Тренировки по квиддичу были ещё суровее. Гарри иногда казалось, что Вуд был просто одержим одной лишь игрой, желая чистой победы. Поттер играл в квиддич уже третий год и каждый год перед каждой игрой Оливер был на взводе. Не сказать, что гриффиндорец вусмерть уставал, но приходить в комнату и, заваливаясь спать даже не переодевшись, — это уже перебор.              — Гарри, он просто издевается, — сообщил другу Рон. Он шёл в раздевалку Гриффиндора, чтобы проводить Гарри. Гермиона уже заняла места на трибунах, чтобы лучше видеть матч. — Не переживай ты так. Даже если Вуд требует от тебя невозможного, делай то, что у тебя хорошо получается.              — И что же, по-твоему, у меня хорошо получается? — Гарри вскинул бровь, посмотрев на товарища.              — Ловить снитч! — весело отозвался Рональд и хлопнул другу по спине, когда они подошли к раздевалке.              — Только на этот раз лови не ртом, — послышалось возмущение со стороны. Малфой подпирал плечом стену, рядом с раздевалкой соперников.              — Он прав, друг, — согласился с Драко Рон. — Тебе чудом удалось его не проглотить в тот раз.              Гарри закатил глаза, не желая слышать подобные наставления.              — Кстати, — Драко вдруг настороженно сделал шаг вперед, — будь аккуратней. Льёт ливень, да ещё и Дементоры кругом.              — Дамблдор запретил им появляться на территории Хогвартса, — напомнил им Гарри, искренне веря, что ничего страшного не произойдёт.              — Если Дементоры посчитают тебя угрозой, то они не будут слушать никого. Ты помнишь, что нам говорили? — говоря это, слизеринец чувствовал настоящее раздражение от слов Гарри. Драко, честно говоря, никогда не нравилась та часть Гарри Поттера, которая так беспечно относится к любым предостережениям. — Они не ведают страха и не щадят никого. Так что, будь осторожен на матче. Ливень лишь усиливается.              Гарри насторожился: не каждый день он видел Малфоя таким… настораживающим. Обычно, если он о чём-то предостерегает, то что-то обязательно случается. Слова Драко не были пропущены мимо ушей, а наоборот — Гарри прислушался и кивнул ему.              — Хорошо, я буду осторожен на поле.              Когда Гарри Поттер покинул друзей, Рон покачал головой, поворачиваясь на слизеринца.              — Надеюсь, в этом году с Гарри ничего не случится, — настораживающе сказал Уизли.              — С ним каждый год случается какая-то чертовщина. Будто магнит для проблем, — фыркнул Малфой, двигаясь с Роном к выходу, чтобы отправиться на трибуны.              Перед выходом они достали свои дождевики, и вышли под дождь, поднимаясь по лестнице к своим местам.              — Ты к нам пойдешь? — поинтересовался Рон. Ему пришлось говорить громче, чем обычно, ведь зрители уже начали выкрикивать имена игроков с трибун.              Драко осмотрелся, щуря глаза. Найдя Забини, Нотта и Панси с Креббом и Гойлом вместе, он покачал головой.              — Нет, я пойду к своим, — тем же громким голосом ответил он. — Если что-то случится, я к вам подойду!              Рональд кивнул, сразу же идя к Гермионе. Ну а Драко, глубоко вздохнув, отправился к выделенным для Слизерина местам.              Сильный ветер, смешанный с ливнем, затрудняли его движения, но юноша двигался не спеша, ведь матч начнется ещё не скоро. Нужно будет дождаться, пока игроки переоденутся и только потом мадам Трюк начнёт игру.              — И кого сюда занесло, — буркнула Панси, когда к компании подошел Драко. — Что, гриффиндорцы позорно выбросили тебя, когда поняли, что ты их используешь?              — Панси, — Теодор выразительно посмотрел на подругу, — мы договорились же.              — Ага, а как насчёт того, что весь Хогвартс считает, что Драко уйдет в Гриффиндор? — возмутилась девушка, оборачиваясь на Драко с выпяченной вперёд грудью. — Ты хочешь предать наш факультет!              Малфой молчал. Его холодные глаза смотрели прямо в глаза подруги, но он не показал ни одной эмоции, слушая ее речь.              Как-то раз Теодор сообщил Драко, что Панси хотела с ним помириться, но не могла подойти первая, ведь гордость ей не позволяла. Тогда Малфой и решил, что пора бы уже закончить эти душевные испытания Паркинсон.              Вот только с момента, когда близнецы Уизли начали подстрекать его к перераспределению, Драко не мог найти нужных слов. С одной стороны, ситуация была весьма забавной, а с другой — косые взгляды слизеринцев преследовали его каждый день. Он бы не удивился, если бы в его спину бросили жалящее заклинание, как это однажды случилось с ним на шестом курсе в прошлой его жизни.              — Если ты будешь нести такую чушь, — грубо ответил Драко, пробираясь вперёд, к самому ограждению трибун, — я назло тебе уйду в Хаффлпафф.              — Что?! — воскликнула Паркинсон, но Драко ее резко перебил:              — Я не предавал наш факультет, Панс, — уже мягко продолжил он, поворачивая голову на подругу. Он видел, как сверкали её глаза от обиды, и это была влага не из-за дождя. — Я всего лишь хочу, чтобы мои лучшие друзья приняли то, что я общаюсь с Гарри Поттером и его друзьями. Или я, возможно, ошибся в своих лучших друзьях?              В девичьих глазах не было презрения или ненависти к Драко. Панси была обижена, ведь та была ещё ребенком. Однако Драко надо было это сказать, раз он уже сделал свой выбор.              Опустив голову, Паркинсон потянулась к дождевику Драко и схватилась за него, поджимая свои губы.              — Не ошибся… — тихо произнесла она.              Драко почувствовал облегчение. Он мягко улыбнулся ей и взял подругу за руку.              — Тогда я вернусь за наш родной стол, хорошо?              Взгляд девичьих глаз встретился с глазами Малфоя, в которых Панси вдруг увидела отражение собственного лица. Она не сдержалась и улыбнулась товарищу, принимая его слова.              

***

             Неудивительно, почему Флинт не хотел играть в такую отвратительную погоду. Прекрасно зная навыки каждого игрока в Слизерине, Драко был уверен, что Гриффиндору они бы проиграли сразу же. Сам он навряд ли бы смог выстоять против Гарри Поттера в такую погоду. И в матче с Хаффлпафф Драко в этом убедился.              Гриффиндорцы, несомненно, были очень ловкими, но и соперники не отставали, пытаясь догнать гриффиндорцев в очках. Игра длилась уже очень долго: Гриффиндор оторвался с разрывом в пятьдесят очков.              Начался тайм-аут. Драко заметил, как Гермиона спустилась с трибун к Поттеру и что-то сделала с его защитными очками.              — Грейнджер наложила водоотталкивающие чары? — поинтересовался Нотт, приближаясь к ограждению. Драко тоже об этом подумал. — Умно. Поттер без своих очков в ливень вряд ли что-то может увидеть. Снитч уже дважды мимо него пролетел.              — У Диггори есть все шансы победить Гарри, — добавил Забини. Ему этот матч показался очень увлекательным, не каждый день можно увидеть, как Гарри уступает ловцу противоположной команды.              Драко продолжил анализировать игру. Мысленно он отметил, что ничего серьезного пока не происходит.              

***

             — Давай, Гарри, лови снитч! Ты сможешь сделать это быстрее Диггори! — воодушевленно скомандовал Вуд. — Что ж, по мётлам!              И игроки, веря в свою победу, взмыли в воздух, держась за мётлы.              Гарри весь продрог и промок, однако заклинание Гермионы и вправду помогло. Он действительно видел все достаточно хорошо, чтобы словить ловкий золотой мячик. Пальцы скользили по древку его метлы, было неуютно летать в такую погоду, однако матч рано или поздно нужно было завершать.              Мимо пролетела фигура в форме Хаффлпаффа, и Гарри проследил за игроком.              «Седрик Диггори!»              Заметив еле уловимый снитч, за которым полетел Диггори, Гарри быстро полетел за ним. Крупные капли дождя били по лицу, ледяной ветер подмораживал пальцы на руках и всё тело слегка содрогалось. Однако адреналин, ударивший в голову Поттера, разгонял кровь по венам. В голове билось лишь одно: «Мы не проиграем! Мы не проиграем!»              Гарри обгонял Седрика, в полёте чуть не столкнувшись с ним мётлами. Он проследил за снитчем в сторону, куда направился и Диггори, как вдруг снитч внезапно поменял траекторию, резко взлетая в небеса!              Гарри потянул на себя метлу, меняя свой путь прямо за победой!              Внезапно стало до дрожи холодно. Казалось, губы юноши онемели от ледяного ветра, но Гарри решил, что, пока он не достигнет снитча, он не будет оглядываться.              Сердце замерло, когда молния полетела мимо мальчика, и вытянутая к снитчу рука вмиг оказалась на древке метлы.              «Думай, Гарри! Думай!»              Что-то вдруг стало настораживать его. Он опустил взгляд вниз, на поле, которое почти скрывалось облаками, как его сердце резко забилось: над полем пролетели сотни Дементоров, взмывая вверх, к гриффиндорцу.              Гарри не поддавался панике. Посмотрев на снитч, и сжав челюсть, меняя свое направление в другую сторону, он попытался оторваться от тёмных, зловещих мантий.              Он петлял между облаками, пока перед ним не выросла фигура Дементора. Костлявые пальцы потянулись к Гарри Поттеру, отчего ему пришлось снова изменить траекторию, вот только и с другой стороны фигуры тёмных созданий появлялись один за другим. Вмиг всё вокруг заледенело, отчего и древко его метлы начало потрескивать.              Он вдруг оцепенел. Перед глазами клубился белый туман, после чего в голове послышался женский голос:              «Только не Гарри, пожалуйста, не надо!»              «Пощадите! Только не Гарри!»              Гарри не понимал, что происходит, куда он летел и что собрался делать. Он чувствовал страх, пробирающий его до смерти.              Внезапно, это все прекратилось, туман перед глазами развеялся, и яркая вспышка серебряного света окутала мальчика, словно барьер. Гарри понял, что не был один на метле. Его держали в крепких руках, пока пытались оторваться от Дементоров уже с Гарри на метле.              Начались чувства тошноты и головной боли. Гриффиндорцу хотелось чем-то помочь, и когда он начал приходить в себя, незнакомый голос сказал:              — Держись за метлу, парень, — тон голоса был обеспокоенным, но в нём также чувствовалась неестественная для Гарри забота.              Гарри пытался последовать указанию незнакомца, крепко вцепившись в незнакомую ему метлу. Прижавшись к чёрному древку, Поттер вдруг смог разглядеть высеченные на гладком дереве буквы: «Блэк».              — Сириус?! — закричал Гарри, резко повернув голову назад, чтобы увидеть своего спасителя, однако лицо незнакомца было скрыто маской. Кучерявые черные волосы выбивались из капюшона чёрной мантии.              Мужчина, взмахнув волшебной палочкой, произнес:              — Экспекто Патронум!              Гарри ослепило сияние, исходящее от заклинания. Но не только это его поразило: незнакомец тоже засиял, словно сам являлся настоящим Патронусом.              Дементоры разбрелись по сторонам, и только тогда Гарри смог почувствовать, как расслабляется его тело.              Сириус спас его. Он был в безопасности.              Он был…              Усталость резко взяла над ним верх. Гарри услышал голос Малфоя, который кричал его имя. Но правда ли, что Драко сейчас был с ним? Правда ли, что его спас Сириус? Кто тот человек, который смог возвести высокую стену из щита Патронуса?              На это был способен великий волшебник. И таким ведь был его отец, да?              Но как объяснить именную метлу семейства Блэк?              Как объяснить то, что он, Гарри Поттер, почувствовал себя в полной безопасности, окруженный Дементорами?              — Повезло, что Драко додумался вмешаться.              — Я, правда, испугалась за него. Думала, что всё…              — А выглядит он очень даже неплохо.              Брови Гарри нахмурились из-за внезапного шума вокруг себя. Гриффиндорец медленно открыл глаза, уставившись на нависающих над ним ребят: он лежал в больничном крыле, а вокруг него была вся гриффиндорская команда, с ног до головы испачканные в грязи. Тут же были и Рон с Гермионой, мокрые, словно их только что облили водой.              — Гарри, как ты?! — поинтересовался бледный как полотно Фред.              Только пришедший в себя Гарри вдруг начал вспоминать, что с ним произошло: молния, Дементоры, незнакомец с метлой семьи Блэк. Патронус, на который, очевидно, был способен только сильнейший волшебник.              «Отец…»              Однако точно зная, что такого произойти не может, он мог предположить, что это был Сириус Блэк.              — Что случилось? — Гарри поднялся и сел на своей больничной кровати.              — Ты столкнулся с Дементорами, — коротко объяснил Фред. — Драко полетел тебя спасать.              — Драко? — удивился Гарри, на что получил кивки всей команды.              — Мы думали, ты умрёшь, — проговорила Алисия Спиннет, чьё тело до сих пор била дрожь. — Никто из нас не мог столкнуться с Дементором, но Малфой из Слизерина призвал свою метлу и без разрешения вмешался в матч.              — А что с матчем? Мы будем переигрывать? — поинтересовался Гарри, но все только молчали. Тогда он, заподозрив что-то нехорошее, ещё раз спросил:              — Мы что, проиграли?              — Диггори поймал снитч, — сказал Джордж. — Он сделал это тогда, когда ты пытался оторваться от Дементоров. Драко отправился за тобой после пойманного снитча. Вот только, всё было честно. Даже Вуд признал это.              Заметив, что среди всей команды не было Вуда, Гарри осторожно поинтересовался:              — А где Вуд?              — В душе, — легко ответил Фред. — Наверное, хочет утопиться.              Поттер почувствовал тяжесть на душе. Он ведь ещё никогда не упускал снитч! Он чувствовал себя так, словно подвёл Оливера…              Когда команда ушла, остались только Гермиона и Рон, выглядя очень плохо. Их лица бледнели с каждым разом, когда они смотрели на Гарри. Последний, уткнувшись лицом в колени, держался за голову.              — Это несправедливо, — повторял он эту фразу вот уже несколько минут.              — Гарри, ты не виноват… — проговорил Рон печальным тоном.              — Рон прав, ты здесь совсем не виноват.              Гарри слышал друзей, но отвечать ему совсем не хотелось. В конце концов, он поднял виноватый взгляд на друзей.              — Мне, правда, жаль. Но рано или поздно я бы проиграл.              — В следующий раз ты обязательно выиграешь! — подбодрил друга Рональд.              Гарри кивнул товарищу и настораживающе поинтересовался:              — А где Драко?              — Он у директора, — сказала Гермиона. — Как только тебя отправили в больничное крыло, Драко и директор Дамблдор скрылись из поля. И ещё… Ты не подумай, в этом тоже нет твоей вины, но Дементорам не разрешено было появляться на территории Хогвартса. Дамблдор очень рассердился и прогнал их. Ты можешь понять, почему они следовали за тобой?              Честно говоря, Гарри и сам хотел бы знать это. Столкнувшись с Дементором в поезде Хогвартс-экспресса, он смог ощутить клокочущий страх в груди, но то, что он почувствовал сегодня, было сильнее страха. Ещё и голос женщины, что просил о чём-то. Будто она пыталась защитить своего сына — Гарри Поттера.              — Я там был не один, — ответил Гарри, встретив взгляды друзей. — Меня спас не только Драко, но и кто-то ещё, отогнав от меня Дементоров тем же заклинанием, которое применял профессор Люпин.              — И как он выглядел? — поинтересовались со стороны входа в помещение.              Гарри повернул голову и увидел в дверях Драко. Он был напуган и осторожен.              — Драко? — Гарри только хотел было подняться с кровати, как Рональд не дал этому случиться, придержав друга за плечи. — Ты ведь видел его тоже?              — Не совсем. Он был в маске, но я думал, что ты увидел его лицо, раз находился так близко, — слизеринец подошёл к кровати Гарри и сел на край. — Когда я полетел за тобой, твоя метла пролетела мимо меня и угодила в Гремучую Иву. Но я полетел дальше, пытаясь найти тебя, пока не наткнулся на человека в маске. Он передал мне тебя и исчез так быстро, что я даже спросить его имени не успел.              Выслушав друга, Гарри ответил:              — Я думаю, это был Сириус Блэк. Я заметил на дереве метлы фамилию «Блэк».              Предположение удивило всех троих: Драко опешил, Гермиона как-то странно нахмурилась, а Рон открыл рот, но тут же его закрыл, не найдя нужных слов.              — Ну, я имею в виду, что я не могу быть уверенным. Я видел чёрные кудри, которые выбивались из капюшона, но его Патронус был очень сильным. Думаю, даже мощнее Патронуса профессора Люпина.              — Это не Сириус Блэк, — опровергнул чужое предположение Малфой. — Он бы не стал приближаться к Дементорам, пока он в розыске. Это был… кто-то другой.              Драко никогда не слышал, чтобы кто-то чужой спасал Гарри от Дементоров, за исключением того раза, когда Гарри спас себя вместе с Сириусом в прошлом, используя маховик времени. Вот только ситуации были совершенно разные. Это был взрослый мужчина, которого Драко не ожидал здесь увидеть.              Это был кто-то, кто знал семью Блэк; кто-то, у кого были чёрные кудрявые волосы; кто-то, у кого была маска Пожирателя Смерти, ведь тогда, когда Драко наткнулся на этого человека, он узнал эту маску. Точно такие же носили слуги Тёмного Лорда.              Первое, о ком он подумал, стал Регулус Блэк.              Вот только Регулус был мёртв.              Сердце юноши болезненно сжалось. Он снова почувствовал в себе всю свою нестабильную энергию, будто прямо сейчас он разлетится на мелкие детали.              Несмотря на сжимающую боль в груди, он повторял себе одно и то же: «Регулус мёртв, это не он. Не обнадеживай себя. Регулус умер».              Ведь если он хотя бы подумает о том, что этот человек может быть жив, Малфой не выдержит чувства вины.              Он всем сердцем хотел видеть Регулуса Блэка, но не после того, через что прошёл этот человек. Драко видел его умирающее тело там, в прошлом, в поместье Малфоев, но человек после такого выжить бы не смог.              Но если допустить мысль, что человек мог выжить, Драко не мог представить, какая боль приходит с такими ранениями. Не только физическая, но и душевная.              Драко должен приложить все усилия, чтобы понять, кем был тот человек.