Колибри

      Голова опустела, будто в ней совершенно не было мыслей. Драко чувствовал себя спокойно, словно в его жизни никогда не было войны. Покой здесь стал приятным бонусом для него.              Покой здесь…              Драко чувствовал, как чужие пальцы перебирают его волосы, как тепло тела согревает его сердце, и как душа наполняется безмятежным временем в этом месте.              Это место…              Где было «это место»?              — А я ведь говорил тебе, что отталкивать меня бесполезно, — голос Гарри показался Драко очень знаком. — Я везде пойду за тобой.              И Драко открыл глаза, встречаясь взглядом с Гарри Поттером.              Осознав, что он лежал на его коленях, Малфой поднялся, осматриваясь по сторонам. Он вспомнил это место.              «Снова Выручай-комната…»              — Гарри? — слизеринец повернул голову в сторону повзрослевшего Поттера. Это был его Гарри, тот самый, который умер на его глазах. Это был тот же сон, который ему снился на первом курсе после случая в Запретном лесу. — Мне снова снится сон?              — Да, так и есть, — подтвердил Гарри Поттер, забираясь на диван с ногами и обхватив колени руками. На его лице была насмешливая улыбка. — Уже второй раз у тебя всплеск энергии, который погружает тебя в длительный сон. Думаю, твои друзья переживают о тебе.              — Так в тот раз… я снова потерял контроль над магией, — в голове начали всплывать картинки: квиддич, незнакомец… Регулус Блэк. Мысль о том, что тем незнакомцем мог быть Регулус, заставила его энергию выбраться из ядра с накопившейся магией. Сколько же магии в нём копилось с момента последнего всплеска?              — Амедей ещё не заполучил дыхание Смерти? — осторожно поинтересовался Поттер, взглянув на Драко.              — Нет, я… — он замер и замолчал, осмыслив фразу Гарри. Медленно повернув на него голову, он спросил: — Откуда ты знаешь Амедея?              — Послушай, я знаю больше, чем тебе кажется, — предупредил его Поттер. Улыбка спала с его лица, словно её и не было никогда. Все мышцы напряглись, и Драко готов был поклясться, что мог почувствовать это напряжение собственным телом.              В прошлый раз он хотел принять этот сон за реальность. Они с Гарри изучали Патронус, а потом провели время вместе за разговорами. Расстались они очень быстро, что по пробуждению Малфой так и не смог разобраться: происходило это на самом деле, или же подсознание слизеринца показывало то, что он хотел видеть.              Нет… Драко был уверен, что дело не в его подсознании, а в самой душе. Юное тело не поддерживает всю накопленную годами энергию, погружая его во что-то наподобие магического сна. Но раз он находится здесь, чувствуя себя так, словно жил эти мгновения, он не во сне.              Возможно ли, что его душа находит место, в котором она чувствует спокойствие? И это спокойствие с Гарри Поттером?              — Гарри, — Драко повернулся к нему всем корпусом, внимательно осматривая лицо. Он даже заметил небольшой бледный шрам на щеке, который Гарри получил ещё на войне. Малфой вспомнил об этом только тогда, когда увидел. И если бы он сам себе придумал этот образ, то и шрама быть не должно. — Мне нужно убедиться, что ты — это ты, — он осекся на время, после чего, сформулировав слова, добавил: — Я имею в виду, это очень странно. Я вижу тебя в своих “снах”, но почему тебя? Ты, очевидно, Гарри из моего прошлого, так почему я вижу тебя, а не Гарри из моего настоящего? Когда я отправился в прошлое, то отпустил тебя, зная, что мы снова встретимся. Эта версия тебя не должна существовать, ведь это ещё не случилось…              — Драко, Люпин тебе объяснил, что есть множество других временных линий, — оборвал его речь Гарри. — Ты даже не предполагаешь, что, вернувшись в прошлое, ты создал новую временную линию, где та, твоя настоящая, всё ещё существует?              Драко осмысливал эти слова со странным давящим чувством. Он слышал профессора Люпина, вот только заклинание, которое использовали мама и Северус, должно было стереть ту временную линию. Судьба Драко была стёрта, а это значит, если он стёр её, решив всё переиграть, то и мир, в котором Гарри Поттер погиб, должен был исчезнуть.              — Её не существует, — Малфой покачал головой. — Я верю в это.              Гарри хмыкнул, наблюдая за тем, как слизеринец откидывается на спинку дивана и прикрывает ладонью глаза.              — Я снова здесь, хорошо, — согласился с этим Драко, — но легче мне не становится, даже если ты — тот самый Гарри. Выходит, твоя душа страдает. Я не исправил свои ошибки.              Выражение лица Гарри изменилось: оно стало жестче и увереннее. Убрав ладонь от глаз Драко, Поттер взял юношу за руку. Драко снова почувствовал эти шершавые пальцы на своей коже и вздохнул, успокаиваясь. Порой одного касания хватало, чтобы почувствовать себя в безопасности. Гарри с этим прекрасно справлялся всё время, что был с ним Драко.              — Я уже отстрадал своё, Драко, — Гарри говорил убедительно, поглаживая пальцами ладонь. — Я хотел предупредить тебя. Когда ты попал в прошлое, что-то изменилось.              — Ну, это я уже понял, — спокойно произнёс слизеринец, хотя настораживающие нотки в голосе Поттера заставили забеспокоиться. Он отстранился от спинки дивана, поэтому теперь сидел с Гарри рядом, заглянув в его зелёные глаза. — У меня есть философский камень, к тому же, Сириус на моей стороне…              — Нет, — сообщил Поттер, — не это прошлое. То прошлое, где ты спас Регулуса Блэка.              Драко вздрогнул. В ушах отзывалось эхо громко бьющегося сердца. Неужели… этот Гарри знал и про Регулуса? Каждый раз, когда Драко вспоминает Регулуса, он возвращается в тот миг, когда пытался всеми силами спасти этого человека. Он старался. Правда, старался. А ещё, Драко надеялся, что он будет жить и дальше, решив принять то будущее, в которое предстоит ему вернуться. И Малфой бы справился. Вот только… Морак. Этот человек (хотя Драко был не уверен, что он был человеком) убил младшего Блэка.              Каждый раз, возвращаясь мыслями в это прошлое, Драко чувствовал тупую боль осознания, что он не смог спасти одного единственного человека. Так как же он спасёт Гарри Поттера?              — Что… изменилось? — он удивился от собственного хриплого голоса, потому прочистил горло и снова сказал: — Регулус умер, ничего не должно было измениться.              — Это так, но кто-то же был на метле, да?              — Это был не Регулус.              Гарри согласно кивнул Драко:              — Тогда, это может быть кто-то другой. Это изменение связано с твоими скачками во времени. Будь осторожен…              Если Драко предупредили об этом, значит, это серьёзно. Стоит задуматься и понять, что предпринять дальше.              

***

             Больничное крыло опустело с отбоем. Вокруг царствовала тишина, лишь призраки по каким-то причинам спокойно блуждали по коридорам. Обитатели картин задремали, надеясь, что этой ночью их никто не потревожит.              В такую умиротворённую тишину начал пробуждаться юноша, приоткрывая свои веки. Он чувствовал давление на свою грудь, словно на нём кто-то лежал, желая перекрыть весь воздух. Малфой вздохнул полной грудью, увидев перед собой светлый потолок. Сбоку горела свеча, отбрасывая нежные тени на предметы в палате.              Полностью очнувшись, Драко опустил взгляд ниже, продолжая чувствовать давление на грудь. Никого рядом не наблюдалось, хотя он мог списать своё самочувствие на нестабильное состояние. Вот только… до ушей дошло мирное сопение, которое подтвердило его догадки о том, что на нём всё же кто-то лежал.              Вытянув руку из-под теплого одеяла, слизеринец потянулся к своей груди и почувствовал пальцами в пространстве ткань. Схватив её, Драко сдёрнул мантию-невидимку и облегчённо выдохнул.              — Вот чёрт, — прошептал Малфой так, чтобы не разбудить Гарри, налегающего на него сверху.              Поттер, обхватив Драко руками, мирно спал на его плече. Очки гриффиндорец сжимал пальцами.              Честно говоря, такое поведение весьма пугало, но и радовало одновременно. Драко было приятно знать, что именно чувствовал этот человек, но, опять же, если их отношения будут двигаться слишком быстро, Малфой мог потерять Гарри точно так же, как и в прошлый раз.              Но глядя на спящего гриффиндорца, ему не хотелось ни о чём думать. Возможно, ему и дальше хотелось бы оберегать чужой сон, хотя, судя по всему, было как раз таки всё наоборот.              Сколько же дней Драко проспал? И сколько раз Гарри вот так вот спал с ним на одной кровати? Мантией Поттер прикрывался как раз для того, чтобы мадам Помфри его не заметила, что было весьма похвально.              Драко немного приподнялся на локте, чувствуя, что тело слишком сильно ослабло. В прошлый раз мадам Помфри позаботилась о нём, и в этот раз — тоже. В душе было столько благодарности, ведь не сосчитать, сколько раз эта женщина обеспечивала ему защиту в этом крыле Хогвартса.              Драко нахмурился, почувствовав себя неловко в одной кровати с Гарри.              Попробовав вытянуть свое тело из-под тяжести Поттера, Драко осознал, что выходило слишком плохо. Однако он продолжил, вскоре заметив, как лицо гриффиндорца начало хмуриться. Спустя несколько секунд Гарри медленно открыл глаза, сонно уставившись на Драко.              — Проснулся, — пробормотал Поттер, широко улыбаясь. Он надел очки и приподнялся, разглядывая Драко всё ещё сонными глазами. — Как ты себя чувствуешь?              Драко смог немного освободиться, чтобы принять сидячее положение.              — Хорошо, — сообщил он. — Сколько я спал?              — Три дня, получается. Когда я был в палате после матча, ты потерял сознание. Тебя начало трясти, и Рон побежал за мадам Помфри. Тебя быстро привели в стабильное состояние, но ты никак не просыпался. Каждый день к тебе приходил профессор Снейп, пытаясь понять, в чём дело, — Гарри бросил взгляд на кольцо Драко на его пальце, которое слизеринец поспешил закрыть ладонью, поджав губы. Тем временем Гарри продолжил:              — Приходили твои друзья из Слизерина. Они тоже очень переживают. Даже… Паркинсон постоянно спрашивала у меня, что с тобой происходит. Я ничего не сказал, подумал, что ты сможешь сам все рассказать. Я все ещё хочу знать, почему профессор не решил твою проблему?              Драко открыл рот, совершенно не зная, что на это ответить. Он пролежал здесь три дня, снова заставив людей переживать о себе. Прекрасно понимая, что ему необходимо встретиться с Амедеем, Драко решил, что попробует найти способ позже, когда будет больше свободного времени. Вот только рассказать Гарри он был обязан, иначе, зная этого человека, Драко обречёт себя на большие неприятности, если Гарри Поттер начнёт во всём разбираться самостоятельно.              — Для того чтобы кольцо работало, нужно дыхание Смерти, — честно признался он.              — Дыхание Смерти? — глаза Гарри полыхнули интересом. — Ты же утверждал, что Смерть — образное представление.              Малфой тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Он, правда, говорил об этом Рону, Гермионе и Гарри, но только для того, чтобы они не слишком увлекались Смертью.              — Да, я говорил это. И то, что дыхание Смерти — ингредиент для создания артефакта, это не означает, что я верю в Её существование.              — По-моему, ты просто хочешь меня запутать ещё сильнее, — выразительным тоном сообщил ему гриффиндорец, сложив ноги по-турецки. Он откинулся одной рукой на матрас за спиной и склонил голову набок. Драко посмотрел на него, собравшись что-то сказать, как Поттер, улучив момент, резко выбил воздух из груди Малфоя своими следующими словами:              — Я знаю, что «А» — это ты, Драко. Ещё в прошлом году узнал.              Не сказать, что Драко был шокирован до глубины души, однако это всё равно поразило его. Он ведь так старался, чтобы его не вычислили, так, где же он прокололся?              — Я не понимаю, о чём ты, — притворно удивился Малфой, приподнимая брови вверх.              — Ну, конечно, — усмехнулся он. Губы скривились в печальной улыбке. — Ты не понимаешь, о чём я. Я не прошу тебя рассказывать мне всё, но выставлять меня дураком, Драко…              — Стой, — стиснув зубы, Драко схватил Гарри за запястье, когда понял, что он сейчас уйдёт. Он смотрел требовательно, не желая отпускать руку. Долго думать не пришлось, ведь Гарри был прав, он больше не мог выставлять его дураком. — Хорошо, это, правда, был я, — он не заметил, как перешёл на шёпот. — «А» — действительно я. Не говори Рону и Гермионе, пожалуйста. Я просто хочу, чтобы вы были в безопасности.              Гарри смотрел на Драко совершенно спокойно и с пониманием. Он не злился и более того, Гарри Поттер был благодарен за правду.              — Я понял тебя, — гриффиндорец взял Драко за его ладонь, которой он держал его запястье, и сжал. — Рону и Гермионе я не расскажу, потому что ты сам должен будешь им сказать об этом.              Кивнув на слова Гарри, Драко расслабился. Вот только что-то тревожное всё же на душе присутствовало.              — Спасибо. Но… я, правда, не очень много знаю про Дары Смерти.              — О, тогда тебе очень повезло, — Поттер повеселел, ярко улыбнулся, но в его тоне было что-то пугающее. — Все три дня мы с Гермионой и Роном искали информацию в библиотеке. Начали мы с братьев Певерелл, — Гарри выдержал паузу для интриги, хитро прищурился, и продолжил:              — Один из братьев, Игнотус Певерелл, был обладателем мантии-невидимки, — Гарри вытянул цепочку с талисманом на своей шее. Треугольник — знак мантии-невидимки. А после юноша подхватил свою мантию для демонстрации. — Как же удивительно, что именно я, Поттер, являюсь его потомком! Моя мантия раньше принадлежала моему отцу, а после передалась от отца к сыну, как сделал это Игнотус. И ты это ведь тоже знал, не так ли?              Драко убедился, что, на сей раз, они двигались в нужном направлении. Он больше не отрицал, просто кивнул.              — Да, я знал.              — Я так и думал, — в ответ кивнул Гарри. — Но где остальные Дары?              — Бузинная палочка у Дамблдора, а воскрешающий камень… его местонахождение я не знаю — это правда.              — Ну, хорошо, — гриффиндорец решил, что Драко ему не врал. Да и он не удивился совсем, когда узнал, что директор обладает одним из Даров Смерти. Дамблдор был великим волшебником, а великому волшебнику нужна великая волшебная палочка. — Тогда будем искать воскрешающий камень.              Драко был не против. Ему самому надоело лгать Гарри, поэтому решил быть во многом с ним честным.              Спустя некоторое время, Драко вдруг заговорил:              — Сириус не связывался с тобой?              — Не связывался, — на лице юноши появилась неловкая улыбка. — Я думал, что смогу с ним поговорить. Искал его везде, но так и не нашёл…              — Я бы тоже хотел с ним поговорить.              — Это из-за человека на метле? — тихо произнес Гарри, словно эта тема была запретной в Хогвартсе.              — Да, — так же тихо ответил Драко. — Он спас тебя от Дементоров, мы должны выяснить, кто это был.              Гарри кивнул, вспомнив, что хотел сообщить Малфою кое-что:              — Профессор Люпин начал меня обучать Патронусу. И между делом я у него спросил, возможно ли отогнать сотни Дементоров одним Патронусом? Он рассказал мне, что такому может научиться сильный волшебник, и таких профессор знает не так много: Дамблдор, например. Я уточнил, мог бы Сириус Блэк сотворить такой Патронус, ссылаясь на его побег из Азкабана, ведь там Дементоров было наверняка больше, чем преследовало меня. Люпин сказал, что такого быть не может. Потому Сириус точно не может быть тем, кто меня спас.              «Да, это был не Сириус», — настораживающе подумал Малфой.              Личность неизвестного его, честно говоря, не отпускала. После матча он и Дамблдор пришли в директорский кабинет, и Драко рассказал всё, что видел. Даже больше.              В тот вечер, когда за окнами грохотал гром, Драко сказал:              — Директор, я должен вам кое-что рассказать.              Дамблдор расположился за столом, указывая Драко на стул напротив:              — Хорошо, рассказывай, Драко.              Драко сел на стул, чувствуя, как к горлу подступил комок. Ему стало тяжело дышать, ведь открывать правду всегда казалось волнительно.              — Перед третьим курсом я снова попал в прошлое, — юноша встретился взглядом с директором, который кивком попросил продолжать. — Это был тысяча девятьсот семьдесят девятый год. Год, когда пропал Регулус Блэк. Я появился в прошлом прямо перед его смертью, решив спасти Регулуса…              Прошло не так много времени, прежде чем Драко рассказал всё, что с ним произошло в прошлом: про озеро с инферналами, про столкновение с Пожирателями, с Томом Реддлом, про сторону, которую, в конце концов, выбрали Эван и Барти. Про Джеймса и Римуса, про своего отца и Морака, что так жестоко убил Регулуса на его глазах. В общем, Драко рассказал всё, без утайки, надеясь, что Дамблдор сможет ему помочь.              Когда юноша закончил рассказ, мужчина озадачился.              — Про Регулуса я ничего не слышал с года его смерти. Эван Розье пропал позже, предполагалось, что он был убит кем-то из Пожирателей Смерти.              Драко замер, в изумлении уставившись на директора. Ему понадобилось примерно секунд десять, чтобы обрести способность говорить:              — Разве не в дуэли с Аврорами? — отчего-то Драко был уверен, что этот человек был убит именно так.              — Розье был убит последователями Волдеморта.              — А Крауч младший? — тут же поинтересовался Драко. Кажется, он начал кое-что понимать.              — В первой войне он пропал, никак не действуя со стороны. Лишь на слушание Игоря Каркарова выяснилось, что он входил в состав Пожирателей Смерти и был заключен в Азкабан.              Кое-что в голове Драко всё ещё не укладывалось, поэтому он задал ещё один вопрос:              — Разве Барти не пытал родителей Невилла вместе с Беллатрисой Лестрейндж?              Выражение лица Дамблдора стало весьма озадаченным. Вопросы Драко заставляли проникнуть глубоко в память, чтобы вспомнить все детали, не упуская ни одной.              — Нет, Драко, Барти Крауч младший никогда не пытал родителей Невилла.              Вот что он изменил. Барти и Эван больше не служили Тёмному Лорду даже после смерти Регулуса. И это… поражало так же, как и беспокоило. Ведь тогда, когда Драко спас Регулуса, но вскоре снова потерял, будущее всё равно изменилось. Хватило одной единственной детали, которую сотворил Малфой, и теперь, когда он находился здесь и сейчас, Барти может оказаться сторонником Ордена, а не Волдеморта. Помня детали из прошлой жизни, отец Барти способствовал его побегу из Азкабана, держа сына под Империусом. Однако Барти смог высвободиться от влияния Непростительного и уже сам наложил на отца Империус.              Если предположить, что Барти Крауч младший сейчас на свободе, мог бы он выйти из тени раньше, чем на Турнире трёх волшебников?              

***

             — Послушай, Драко, ты должен сосредоточиться, — профессор потёр переносицу пальцами, наблюдая за тем, как Малфой пытается вызвать Патронус.              Гарри сидел за партой, листая книгу по тёмным существам, одолженную у Люпина. Честно говоря, он уже устал, но, как и обещал Драко, составил ему компанию.              Решив, что Патронус Драко необходим, он попросил профессора позаниматься и с ним. Пусть Гарри смог совладать с заклинанием Патронуса, у Драко это совсем не получалось. Впрочем, он пытался и в прошлой жизни, а в этой — результат не изменился.              С момента, как он очнулся от магического сна, мадам Помфри снабдила мальчика всеми возможными лекарствами в пузырьках, после чего через пару дней отпустила его на занятия. Северус выглядел раздражённым, ведь считал, что после приобретения кольца, Драко станет намного лучше. К тому же, Поппи Помфри отчитала мужчину за то, что он, профессор Хогвартса, всё еще не смог найти решение проблеме Драко. Северус хотел поменять кольцо, однако Малфой не отдал его крестному, ведь боялся пропустить момент, когда ему удастся встретиться с Амедеем.              — Я сосредоточен, — ответил слизеринец, вновь делая плавное движение кистью, чтобы призвать Патронус: — Экспекто Патронум!              И… ничего.              Драко опустил палочку, чувствуя досаду.              — Ладно, может, я не так хорошо сосредоточен, — признался он, виновато посмотрев на Люпина. — Я больше не могу. Я пытаюсь зацепиться за воспоминания, подумать и вспомнить что-то хорошее, сильное, но у меня не получается.              — Или воспоминание недостаточно сильное, — поправил его Римус. Он вздохнул, опуская плечи вниз. — Я считаю, если бы у тебя возникло такое воспоминание, твое обучение Патронуса прошло бы легче.              — Ну, значит, мне стоит только ждать, — убрав палочку, Драко подхватил свою школьную сумку и повесил на плечо, развернувшись к профессору. — Все равно спасибо большое за урок.              Римус улыбнулся юноше, наблюдая за тем, как Гарри и Драко покидают кабинет.              Гриффиндорец задрал голову, разминая свою шею.              — Я уверен, что у тебя получится в следующий раз, — попытался подбодрить друга Гарри. Они шли по коридору в сторону Большого зала. — Мне тоже было тяжело, но я вспомнил о своих родителях.              — Если я буду вспоминать о своих родителях, Патронус если и появится, то только из жалости ко мне, — язвительно бросил Малфой, искренне не понимая, почему он, представитель двух древнейших чистокровных семей, один из одаренных волшебников, не мог совладать с телесным Патронусом.              — Да ладно тебе, ты слишком драматизируешь!              — О, тебе легко говорить, это ты у нас родился с золотой ложкой во рту. Знаменитый Гарри Поттер, у которого всё всегда получается! Победить злодея-профессора в подземельях? Легко! Сразиться с Василиском? А почему только с одним? Давайте два!              Гарри тихо хихикнул на возмущения Малфоя, не в праве на него обижаться. Когда слизеринец поспешил вперёд, Гарри только ускорился, пытаясь его догнать.              Учёба медленно шла, подталкивая учеников к Рождеству. Наступил день перед очередным полнолунием, и в этот день Драко получил письмо от Сириуса, в котором сообщалось, что он будет ожидать мальчика в Выручай-комнате ночью. Он добавил, чтобы Драко принёс лист мандрагоры, чему юноша заметно обрадовался.              В назначенное время Драко пробрался под дезиллюминационными чарами в Выручай-комнату, где ждал его Блэк, почитывая газету.              — Сириус? — позвал его Драко, держа в руках сверток с листьями мандрагоры. Ему пришлось пробраться к мадам Помфри, чтобы найти листы зрелой мандрагоры, ведь не был уверен, что в теплицах у мадам Стебель можно было найти зрелую мандрагору. Мысленно он подумал, что сейчас совсем не сезон.              — Да, ты вовремя, — Блэк улыбнулся, подозвав племянника к себе. — Давай поговорим о том дне на матче.              Конечно, Сириус следил за матчем, а потому не упустил детали, о которых говорили ученики. Одни утверждали, что Драко сам спас Гарри, а другие — что Поттер храбро сражался с сотней тёмных созданий. Правда всегда оставалась за Драко. И эту правду он не желал раскрывать кому-либо из студентов.              Расположившись на диване, Драко рассказал всё, что он видел и что услышал от Гарри в тот вечер.              Сириус озадачился, ведь метла дома Блэк — весьма убедительное доказательство того, что кто-то пробрался на «Гриммо, 12» и спас Гарри. Вот только проблема заключалась в том, что практически никто не мог преодолеть чары, наложенные на их дом, кроме тех, кто уже был в нём. И это понимал как Сириус, так и Драко.              — Моих сил не хватило бы, чтобы справиться с таким количеством Дементоров, — признался Блэк, подтвердив все догадки Драко и Гарри.              — Да, я так и подумал, — студент нахмурился; его голос, когда он начал говорить, стал серьезнее. — Ещё… я подумал про Регулуса.              — Патронус моего брата был не таким мощным, судя по тому, что Патронус незнакомца отогнал сотни Дементоров, — опровергнув предположение Драко, Блэк добавил: — Тем более, ты сам рассказал мне про смерть Регулуса.              Да, Драко рассказал ему про смерть его брата, но теперь он вообще не был ни в чём уверен. Люпин рассказал, что тело младшего Блэка они так и не смогли забрать, а это значит, никто не знал, что произошло потом. Хотя, если верить тому, что Малфой увидел в прошлом, после такой раны Регулус бы не смог выжить. Вот только было несколько живых людей, кто находился в мэноре после того, как Римус и Джеймс покинули поместье — Барти Крауч младший и Люциус Малфой. Это весьма настораживало… Возможно ли, что Драко придётся вернуться в родное поместье?              — Хорошо, у меня нет предположений, — вскоре ответил Драко, подумав, что о возвращении домой Малфой должен поговорить с Гарри. — Это кто-то, кто не хотел вредить Гарри, а значит, он является нашим союзником.              — Ты прав. Но пока мы не убедимся в этом, нужно следить за Гарри, — настораживающе сообщил Блэк. Драко с ним спорить не собирался, а потому согласно кивнул.              В эту ночь Драко и Сириус снова провели время за изучением Анимагии. И на сей раз, Блэк решил, что пора. Этой ночью Драко положил в рот лист мандрагоры, который нельзя будет вынимать до следующего полнолуния.              

***

             Перед Рождеством студенты Хогвартса собирались в Хогсмид, куда Гарри вновь не мог отправиться. На самом деле, он должен был купить подарки своим друзьям, а ещё подумывал о том, чтобы подарить рождественский подарок Сириусу, ведь этот человек странно притягивал Гарри, хотя ему никогда не удавалось увидеть его в человеческом обличии. Конечно, он видел фотографию в газете, но это было совсем не то… Возможно, в это Рождество он сможет увидеть Сириуса, а не Бродягу. И у него будет веское основание для этого!              Гарри наблюдал за снежными образами за окном. Рон покинул его минут пять назад, сообщив, что Драко и (цитата) «скользкий тип Забини» ждут его внизу.              Гарри досчитал до десяти, спустил ноги с подоконника, спрыгнув на пол. Он быстро опустился на колени, вытянул свой сундук с вещами и выудил оттуда мантию-невидимку.              Совершенно невидимый ни для кого он вышел в гостиную, убедившись, что здесь никого не было, а потому быстро ретировался из Башни Гриффиндора, чтобы выбраться в Хогсмид. У него были причины: он хотел купить подарки!              И с этой мыслью гриффиндорец прошёл по главной лестнице, выбираясь на улицу. Благо он был тепло одет, ведь щеки гриффиндорца уже начали замерзать.              Однако не успел он пройти по двору Хогвартса, как его вдруг подхватили близнецы Уизли такими ловкими движениями, что казалось, будто они поднимают руками пушинку. Гарри мысленно выругался, что никогда не было у него в привычке. Так или иначе, он догадывался, что кто-то сможет его вычислить, вот только как же так? Почему совершенно невидимого Гарри смогли разглядеть эти близнецы?              Совершенно не сопротивляясь, Гарри позволил себя вести обратно в замок, ведь если у него не получилось сейчас, то позже — обязательно получится!              — Ребят, я считал, что вы друзья мне, — пробормотал он, когда его завели за статую горгульи, и тогда же он стянул с себя свою мантию.              — Тише, Гарри, — на лице Фреда играла лукавая улыбка, которую Поттер видел так часто, что не сосчитать. — Мы твои сторонники на пути к нарушениям правил, — добавил он, подтолкнув своего брата локтем, и Джордж кивком подтвердил его слова.              — У нас есть для тебя рождественский подарок, — продолжил Джордж за своим братом. Он воровато осмотрелся, после чего поманил Гарри за собой в пустой кабинет.              Гарри не понимал, о каком подарке они говорят, да и можно ли дарить подарок заранее? Однако любопытство было сильнее и, как только они втроём оказались в изолированном от учеников месте, Гарри увидел, как Джордж достаёт из кармана пергамент.              — Вот тебе наш подарок, Гарри, — проговорил он.              — Это пергамент, — констатирует Поттер.              Джордж широко улыбнулся, подмигнув мальчику.              — Это секрет нашего успеха!              — И нам, конечно же, нелегко с ним расставаться, — продолжил Фред, добавляя своему голосу больше досады, — но мы решили, что тебе он нужнее.              Гарри всё ещё не понимал, в какой момент ему стоит смеяться, пока близнецы Уизли не рассказали историю, как стащили эту вещь из каморки Филча, из ящика, под названием «Конфисковано. Очень опасно».              Гриффиндорец не удержался от вопроса:              — И вы знаете, что делать с этим пергаментом?              — Знаем, — Фред самодовольно улыбнулся. — Этот свиток научил нас такому, чему не научит ни один профессор в Хогвартсе!              И тут-то глаза Гарри вспыхнули искренним любопытством. Под взглядом мальчика Фред достал волшебную палочку и навёл её кончик на пергамент.              — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость.              С интересом Гарри наблюдал, как на пергаменте начали появляться тоненькие чернильные линии, расползаясь как паутинка по краям пергамента, и вскоре распустились, как цветы, выводя чернилами слова:       

«Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост!

Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют свое новейшее изобретение — Карту Мародёров».

             На карте был изображен каждый уголок Хогвартса и не только: множество мест на много миль от Хогвартса тоже были указаны. Но что самое интересное, что заметил Гарри — маленькие точечки, которые двигались по всему замку. Взгляд гриффиндорца блуждал по карте очень долго, что, в конце концов, он наполнился огромным восхищением! Это же надо было создать карту, которая, очевидно, показывала всех в Хогвартсе! Да чего уж замок… на карте были изображены тайные ходы, ведущие прямо…              — Прямо в Хогсмид, — Фред указал на один из проходов, словно прочитав мысли Поттера. — Таких ходов всего семь. Филч знает только про четыре прохода, а об остальных — только мы.              Перед тем, как братья всё изложили про карту, напоследок они предупредили, что стереть её можно лишь фразой: «Шалость удалась».              Гарри не мог передать своего восторга, оставшись с картой один на один. Он вновь пригляделся к чернильным надписям: «Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост!»              — Бродяга… — он тут же раскрыл карту шире, пройдясь взглядом по этажам Хогвартса. Он видел местоположения Филча и миссис Норис. Так же Гарри смотрел на точку с именем профессора Снейпа, которая двигалась в… кабинет профессора Люпина. Дамблдор находился в своем кабинете, что не было удивительным, но к нему спешил незнакомый для Гарри гость.              После юноша нашел часть карты, на которой был изображен Запретный лес и все окрестности. Множество точек сгруппировались и двигались в сторону Хогсмида. Там Гарри и смог уловить движения Сириуса Блэка. Тот двигался весьма быстро, что заставило мальчика подумать о том, что Сириус был в своей анимагической форме.              Если карта признаёт анимага человеком, то… должно быть, она сможет признать в Коросте Питера Петтигрю? И тогда доказать невиновность Сириуса будет проще простого, так?              Вот только, как бы Гарри не пытался найти Тайную Комнату на Карте Мародёров, у него ничего не выходило. Ни на одной странице он так и не смог увидеть имя Питера Петтигрю.              Сам того не осознав, он провёл в пустующем кабинете больше получаса, разглядывая и наблюдая по карте за профессорами и оставшимися учениками. Вспомнив о своей первоначальной задаче, Поттер снова накрыл себя мантией-невидимкой и выбрался из кабинета, на сей раз, двигаясь к тайному проходу, который вёл до «Сладкого королевства».              В голове он держался за предположение, что эту Карту Мародёров создали Сириус, Римус, Питер и его, Гарри, отец — Джеймс Поттер.              

***

             Снег под ногами хрустел, а голоса радостных студентов разносились по округе. Драко вдохнул свежий воздух полной грудью, наблюдая, как друзья из Слизерина и Гриффиндора потихоньку находят общий язык. Панси Паркинсон, о чём-то спросив Гермиону, неловко улыбнулась, вскоре со взмахни руки, мол, попрощалась, поспешила за спешащими Теодором и Блейзом.              Гермиона, тепло укутавшись в шарф, который Драко подарил своим друзьям под именем «А», обернулась на Драко и Рона.              — Ну, куда отправимся? — её глаза искрились интересом и интригой, словно она замышляла какую-то шалость.              — Я хотел сходить в «Сладкое королевство», — сообщил Рон, словно ради мира сладостей и жил.              — Это понятно, Рон, — девушка неловко улыбнулась ему. — Но скоро Рождество, я думала, мы поймём покупать подарки.              — Я, пожалуй, загляну в «Круголётку», — согласился с Гермионой Драко, ведь в первую очередь подумал о подарках.              — Зачем тебе магазин спортивных товаров? — удивился Рон.              — Между прочим, Уизли, Гарри играет в квиддич! И я собирался купить ему что-нибудь для квиддича, — юный слизеринец закатил глаза, словно Рон спросил какую-то глупость. — Тем более, он недавно лишился метлы…              Рон понимающе кивнул, хотя совсем и не подумал о том, что Гарри может понадобиться что-то из спортивных товаров.              Ребята ещё некоторое время общались, пока все трое не услышали голос Невилла, который радостно проголосил:              — Бродяга?!              Гермиона и Драко напряглись, одновременно оборачиваясь на голос друга. И в самом деле, Бродяга стряхнул с себя снег, стараясь не приближаться к людям, оставаясь между зданиями. Однако Долгопупс, движимый самыми добрыми намерениями, поспешил к большому псу, чтобы растормошить его шерсть.              — Послушайте, — тон голоса Рона заставил обеспокоиться. Однако Уизли всё же продолжил, обращаясь к друзьям шёпотом. — Я, конечно, не уверен и могу ошибаться, но мне всё же хочется спросить.              Драко, сложив руки на груди, поинтересовался:              — Что случилось?              Рон выпалил так быстро, что Малфой на секунду опешил:              — Бродяга — это Сириус Блэк?              Кажется, подруга испугалась больше, чем Малфой. Гермиона неловко рассмеялась, махнула рукой, и поспешила отогнать эти мысли из головы Рона:              — Что ты того говоришь, Рон? Ну, это же полный бред…              — Постой, Гермиона, — Драко остановил подругу, пока было ещё не поздно. Рон всё равно узнает всю правду, поэтому лучше это произойдет сейчас. Слизеринец обратился к Рону шепотом:              — Да, это так.              — Я так и знал! — громче, чем планировалось, высказался Уизли, однако вскоре понизил голос, осознав свою ошибку. — Я знал! Ну, не могла такая собака быть твоей собакой. Твои родители бы позволили тебе какого-нибудь котенка, чем… огромного чёрного пса. А я ещё думал, почему тогда Гарри напал на Бродягу… это же так подозрительно. Тем более, истории про анимага! Ну, мне только за Невилла обидно, если он узнает личность Бродяги.              Спокойное принятие Рона заметно удивило Драко и Гермиону, однако последние слова друга заставили их всех троих обернуться на Невилла, который пытался всеми возможными способами подозвать Бродягу за собой.              — Полагаю, ему лучше вообще не знать, — усмехнулся Малфой и Рон с Гермионой подхватили его согласным кивком.              Драко отделился от друзей, двигаясь к Невиллу. Когда мальчик заметил Малфоя, то возмущенно поинтересовался:              — Неужели он у тебя боится скопления людей?              — Конечно, — подтвердил Драко. — Он труслив, когда дело доходит до людей. Не переживай, я прогуляюсь с ним, Невилл. Тебя разве Теодор не звал в «Сладкое королевство»?              — Ой, точно! — опомнился парень, поднимаясь с корточек. — Я пойду, ты проследи за своим псом!              — Несомненно, — улыбнулся Драко, махнув Невиллу рукой.              Он двинулся к уединенному и скрытому от многих людей месту, откуда открывался вид на Визжащую хижину. Сириус двигался рядом, осматриваясь и настораживаясь.              — Дамблдор прогнал Дементоров, помнишь? — напомнил мужчине юноша.              Сириус никак не отреагировал, лишь ускорился, вскоре осматриваясь по сторонам, когда прибыл на поляну с крутым склоном, огороженную хлипким забором, словно он способен уберечь кого-то от падения. Драко приблизился к забору, взглядом уставившись на Визжащую хижину. Он знал, что там, каждое полнолуние, Римус Люпин превращался в оборотня. Сейчас Драко и Сириус больше не встречаются в том доме, предпочитая уютную Выручай-комнату. И, честно говоря, Драко чувствовал отчаяние, охватывающее всё его тело, когда он смотрел на эту хижину. Вся мебель внутри была изодрана, а стены покрыты грубыми линиями от когтей оборотня. Малфой не представлял, каково это, когда ты превращаешься в зверя. Анимагия не позволит ему в полной мере ощутить нечто подобное, но ему тоже хотелось высказать своё сожаление Римусу.              — Мы с Роном уже подготовили письмо для Министерства магии, — сообщил Драко. — Он возьмёт его домой для отца, и я полагаю, что когда мистер Уизли отправится с ним в Министерство, они будут изучать это дело. Нужны будут доказательства. Хвост в надежном месте, но нам придется с Гарри его проведать.              Блэк поднял на мальчика свой взгляд. В глазах затесались печаль и разочарование. Драко не мог его осуждать за это. Если бы он мог выбирать год и время, в которое отправится, то, несомненно, попытался бы исправить то, что произошло в Годриковой впадине, в доме Поттеров.              Они стояли так молча еще какое-то время, пока их не нашла Гермиона.              — Эй, вы не поверите!              Слизеринец почувствовал, как что-то теплое коснулось его ладони, отчего Драко мгновенно вздрогнул. А потом… в его спину кто-то бросил снежный шарик!              Рон, появившийся следом за Гермионой, поскользнулся на ногах и плюхнулся назад. Он только хотел было что-то сказать, как мимо него снова пролетел снежный шарик, появившись будто из неоткуда! На этот раз он попал аккурат в Гермиону, отчего Грейнджер, громко воскликнув, опустилась вниз, набирая снег в ладони.              — Так не честно, Гарри! — улыбчиво отозвалась подруга, после чего поспешила обратиться к Драко:              — Давай, чего ты стоишь? Пусть у него и есть мантия, но чем нас больше — тем мы лучше!              Драко быстро сообразил, что сейчас рядом с ними находится Гарри Поттер, спрятанный под мантией-невидимкой. И это, по мнению Малфой, было неслыханной наглостью!              Рон, всё же поднявшись на ноги, присоединился к Гермионе и Драко, пытаясь достать снежками невидимого друга. Разносились звонкий смех и возгласы, и Сириус, мысленно улыбаясь такой детской забаве, ускользнул от группы счастливых детей.              Он прекрасно знал, что пока был в своей животной форме, ничего не мог сделать: не присоединиться, не прокомментировать. В его юношеской жизни были моменты подобно этим, но ему пришлось быстро повзрослеть. Семья, война, потеря любимых, а следом — Азкабан. Он был подростком, запертым в теле взрослого человека. Он был… Сириусом Блэком, тем самым мальчишкой, сбежавшим от тирании матери в семью Поттеров.              

***

             В этот прекрасный день, когда ничего не предвещало беды, всё же произошло одно небольшое событие. Гарри с друзьями столкнулись с Министром магии и МакГонагалл, двигающихся в «Три метлы». Хозяйка паба, мадам Розмерта, возмущенно рассказывала о том, что Дементоры стали часто заглядывать в её заведение, пугая всех посетителей. Однако среди всего этого разговора Гарри смог расслышать своё собственное имя, стоящее рядом с именем Сириуса Блэка.              Любопытство снова взяло верх над Гарри, потому он двигался быстро и ловко, спрятанный под мантией-невидимкой, и уже совсем скоро пробрался внутрь паба, поднявшись на верхний этаж, где скрылись взрослые. Поттер проскользнул внутрь незаметно, после чего прислушался.              Конечно, то, о чём они говорили, не было для Гарри секретом, но и правдой не являлось.              Мадам Розмерта вдруг сказала:              — Питер Петтигрю уже умер, так зачем Сириусу Блэку находиться в Хогсмиде? Он ведь знает, что здесь большая вероятность, что его найдут!              — А всё дело как раз таки в мальчике. В Гарри Поттере, — сообщила профессор, выглядя измученной. — Как бы там ни были, но нам известен один факт: Сириус Блэк был и всё ещё остаётся крёстным отцом Гарри Поттера.              — Во имя Мерлина! Какой ужас! — воскликнула мадам Розмерта, прикрывая ладонью свои губы. — Бедное дитя…              Гарри почувствовал, как желудок волнительно скручивался. Дальше он не слышал разговор, ведь выбрался из паба, двигаясь по площади. Он обходил стороной прохожих, чувствуя, как сердце гулко стучало в его груди.              «Крестный отец?»              Поттер сглотнул, почувствовав, как в горле пересохло.              «У меня есть крестный отец…»              Эта новость была отрезвляющей. Честно признаться, Гарри был уверен, что родственников у него больше нет, кроме Дурслей. Но нет… вот он. Его крестный отец, который был рядом. Крестный отец, который двенадцать лет страдал в Азкабане только потому, что близкий друг оказался предателем.              По спине прошлась волна мурашек, которая заставила его вздрогнуть и отогнать что-то неприятное. Что-то, что заставило Гарри рассердиться сильнее, чем когда он узнал правду про Коросту.              Питер был виноват. Одиночество Гарри — вина того, кто сейчас находился в Тайной Комнате.              Гарри боролся с собственными… демонами. Почему же ему так хотелось сказать «я тебя никогда не прощу! Ты достоин смерти!»? Стоило только подумать о том, что он мог быть счастлив, как на смену этим мыслям приходило желание, наконец, завершить то, что не могли родители и Сириус.              Гарри оказался на знакомой поляне, откидывая свою мантию-невидимку в сторону. Взявшись за забор, он стиснул зубы. Обида и злость смешались воедино, заставляя чувствовать нехорошие эмоции.              Он будто медленно сходил с ума, позволяя плохим эмоциям завладеть его разумом. Будто… в нём было что-то, что могло подтолкнуть мальчика на ужасные действия.              «Нет, только не Гарри! Только не Гарри!»              Голос, молящий о пощаде, который он слышал во время столкновения с Дементорами, крепко-накрепко закрепился на подкорке его подсознания.              Это была… его мама.              Этот жалобный голос матери — вина Питера Петтигрю.              — Извини, я не помешал? — раздался голос сбоку от Гарри, отчего гриффиндорец вздрогнул от неожиданности, поворачивая голову.              — Что? А, нет, — ответил юноша, но заметил, как незнакомец нахмурился, явно сбитый с толку. И тогда-то мальчик почувствовал охлаждающую влагу на своих щеках. Он плакал. Быстро утерев глаза рукавом одежды, он спрятал их в изгибе локтя. — Простите… Я…              — Все в порядке, — голос незнакомца спокойный, вежливый, но не лишен какой-то холодной сдержанности. Когда юный гриффиндорец снова взглянул на мужчину, который смотрел в сторону Визжащей хижины, то смог рассмотреть его темную мантию, натянутую на зимнее пальто.              На самом деле, Гарри показалось, что внешность этого человека была совсем непримечательной: тёмные волосы, тёмные глаза и совершенно обычное лицо. Кажется, если юноша перестанет смотреть на него, то он вовсе забудет, как мужчина выглядел.              — Ты ведь пришёл сюда, чтобы уединиться? — поинтересовался незнакомец, снова повернув на него голову.              — Я… — Гарри осекся. На самом деле, он хотел найти Сириуса, но поддался своим плохим эмоциям. — Я хотел уединиться.              — Ты чем-то расстроен?              Сперва вопрос показался странным, но потом мальчик вспомнил, что плакал, и этот человек видел его слёзы. Он почувствовал огромный стыд, но сдержал спокойное выражение лица.              — Скорее, я не смог сдержать эмоции…              — Я часто позволял эмоциям завладеть собой, но вспоминал лучшие моменты в своей жизни, — слова звучали, как наставление или совет. Незнакомый мужчина глубоко вздохнул, поднимая голову к небу. — Стоит держаться за воспоминания, ведь именно они делают нас сильнее, я прав?              Гарри смотрел на него, не мигая. Он всё ещё чувствовал неловкость в разговоре, вот только от этого человека исходило спокойствие, хотя голос казался острым, словно лезвие ножа. Сама энергия, окутавшая этого незнакомца, коснулась Гарри, внушая ему чувство защищенности. Может быть, это был не плохой человек, раз мальчик чувствует что-то такое, верно?              Не успел Гарри ответить, мужчина добавил:              — Меня зовут Альфард, а тебя?              — Гарри… Просто Гарри, — честно признался он.              — Гарри! — послышался голос подруги, за которой шли Рон и Драко.              Поттер обернулся на друзей, как вдруг заметил, что Альфард, накинув капюшон, поспешил уйти.              — Рад знакомству, Гарри, — напоследок сообщил он глубоким голосом, уходя прочь.              Когда друзья оказались рядом, Драко требовательно на него посмотрел:              — Кто это был?              — Я не знаю, — гриффиндорец нахмурил брови. — Он сказал, что его зовут Альфард.              От знакомого имени Драко словно ударило током. Он резко посмотрел в сторону, куда направился незнакомец, собравшись отправиться за ним, как заметил, что его нигде не наблюдалось. Видимо, этот Альфард трансгрессировал, хотя хлопка перемещения никто из троих ребят не услышал.              — Да неужели? — сухо усмехнулся Малфой.              С каждым разом он начинал убеждать себя, что случилось что-то, что он не предвидел. Кто-то, кто не должен был так неожиданно появляться в жизни Гарри (по крайней мере, не сейчас), пытается дать понять, что он присутствует в жизни Поттера.              И Драко Малфой всё ещё не знал, кто это был на самом деле.              

***

             Когда небо затянулось тьмой, а ученики Хогвартса вернулись в замок, прикупив подарки, Гарри ждала ещё одна беда.              Мальчик стоял в кабинете директора, чувствуя, что на этот раз не отделается предупреждением. Он покинул Хогвартс без разрешения его опекунов, а это было против правил.              — Директор, извините, я нарушил правило…              — Гарри, я позвал тебя не для этого, — вид Дамблдора был весьма виноватым. Было ясно, что ему крайне неприятно сообщать юноше о том, что его обеспокоило. — Ты ведь осведомлён, что твой дом находится под защитой Министерства магии до твоего совершеннолетия?              Когда Гарри, предчувствуя что-то нехорошее, кивнул, Альбус продолжил:              — Мне пришло письмо из Министерства с плохими для тебя вестями. Твой дядя Вернон, что является весьма странным явлением для маглов, погрузился в магический сон. Министерство охраняет дом твоих опекунов, но боюсь, что на Рождество тебе придётся вернуться домой, чтобы колдомедики смогли провести обследование с твоим участием. Им необходим ты, Гарри.              Сначала Поттер подумал о том, что это будет самое ужасное Рождество в его жизни. Но уже потом он очень забеспокоился: «Дядя Вернон погрузился в магический сон? Это ведь невозможно!»