Guiding Light

       Первым, что ощутил Лайт, когда его, словно глупого оленёнка с едва отросшими рожками, поймали в западню, был шок. Всеобъемлющий и невероятно иррациональный, ведь, будем честны, попадать в плен к Кире у Лайта не было ни малейшего желания, равно как и проработанного плана на этот счёт.       Лайт был уверен, что из-за выстрела звон в его ушах был громче ударов церковных колоколов. Парень был готов к любым стратегиям переговоров — да, пусть и не профессионально, но пудрить людям мозги, манипулировать, шантажировать и играть на человеческом факторе раньше у него выходило весьма неплохо. Теперь же он был банальным заложником, чья жизнь целиком и полностью зависела от того, нужен ли он Кёске Хигути живым, или же тот решит поквитаться с сыном главы СПК и пристрелить его до того, как кто-то успеет сделать хоть что-нибудь.        — Ему нужна помощь, — сухо проговорил Лайт, будто не веря собственным словам и глядя на Мацуду остекленевшим от страха взглядом. — Он может умереть, если ему не окажут помощь.        Никогда раньше Лайт не видел огнестрельных ранений настолько близко. Он мог буквально слышать запах пороха, витавший в воздухе, и еще более выводящий из себя запах крови, приобретающий всё более явный металлический оттенок.        — Только сейчас догадался? — глумливо спросил Хигути, держа Лайта на прицеле. — Вам обоим нужна помощь, мальчик, так что проси своих дружков из полиции не мешаться у меня под ногами, если не хочешь, чтоб твои мозги оказались размазанными по соседней стенке.        Мысленно в очередной раз пожурив себя за то, что шлемы, не так давно защищавшие их от разоблачения, теперь безо всякой надобности валялись на земле, Лайт сглотнул вязкую слюну. Конечно, когда приходится выбирать между тем, что тебя запишут в тетрадь и тем, что тебя пристрелят, стоит тянуть время до последнего. И Лайт, и Мацуда сняли свои шлемы самостоятельно, хоть и отнюдь не добровольно, за что даже удостоились сомнительного рода комплимента, и, что важнее, не получили смертельное огнестрельное ранение. Колено, простреленное Мацуде, который теперь лежит на полу, скуля от боли, всё же больше напоминает превентивные меры по тому, чтоб себя обезопасить, чем желание немедленно убить всех, находящихся в радиусе поражения. Кёске боится напортачить, а оттого пытается тянуть время. Что ж, это вселяет надежду: на стороне СПК достаточное количество умных людей, которые наверняка смогут придумать, как действовать дальше.        Стоя посреди коридора с приставленным к голове пистолетом, Лайт думал о том, что ему нужно собраться. Отключить панику, как бы сильно она не жаждала овладеть им, и начать отдавать всего себя выбранной ему роли — роли заложника. Унизительно ли это? После того, как Лайт узнал, что ранее именно он вершил судьбы людей, пускай и преступников, это было даже более унизительно, чем могло бы. Но лучше уж быть с приставленным к голове пистолетом, чем трупом, лежащим в гробу.        А из этого следовало лишь одно: нужно бороться!        Переведя взгляд на побледневшего Мацуду, Лайт понял, что какими бы умными ни были люди, находящиеся по другую сторону стеклянной двери, здесь и сейчас молодой полицейский буквально у него на глазах истекает кровью, пока не менее удивлённый таким поворотом событий Кёске, в чьи планы, очевидно, входило не совсем то, что происходит, тихо переговаривается со своим шинигами. Единственным, что немного облегчало ситуацию, было знание о том, что с ним говорит Рем, которая ни за что не позволит быть Мисе несчастной — а именно это и случится, если её новоиспеченный жених умрёт, так и не произнеся клятв вечной любви.        — Сделай что-нибудь, чтоб он не подох раньше времени! — небрежно приказал Хигути, отстранённо куда-то глядя. — Отдай рацию, живо! И чтоб без фокусов!        Едва подавив в себе радость от осознания того, насколько он был прав в своём предположении, что Рем действительно здесь, и что ему, Лайту, теперь позволено позаботиться о ранении товарища по несчастью, юноша принял как можно более покорное выражение лица. Подойдя к Мацуде, Лайт нервно сглотнул: теперь ему и правда придётся что-то делать с огнестрельной раной. Судя по всему, пуля прошла навылет и её хотя бы не придется извлекать, а это уже максимально хорошая новость, учитывая обстоятельства.        Нагнувшись за рацией, Лайт с ужасом обнаружил, как сильно стучит его собственное сердце. Казалось бы, не так давно он сам вершил судьбы людей; после — сидел срок в тюремной камере, позабыв о смене дня и ночи; потом, оказавшись в патовой ситуации, буквально выживал в дикой местности, уповая не то на командную работу, не то на чудо, в которое давным-давно перестал верить… И вот теперь, какая ирония, чья-то жизнь вновь практически находится в его руках!        Скользнув пальцами по нагрудному карману Мацуды, он открепил рацию и передал маленькое черное устройство Хигути, надеясь, что Ниа и Рьюзаки — вероятнее всего именно они возьмут на себя переговорный процесс — сделают всё возможное, чтоб вытащить их отсюда. Ох и достанется Лайту за его сегодняшнюю выходку, останься он в живых.        Но сейчас нужно было сосредоточиться. Посчитать пульс у идиота-Мацуды, так отчаянно пытающегося задержать преступника; позаботиться о его ране, по возможности не занеся в неё ещё больше грязи, чем уже есть. Получится ли уговорить Кёске позволить ему подойти к кулеру, стоящему в паре метров от выхода и набрать воды для дезинфекции? Конечно, спирт подошел бы в разы лучше, но здесь и сейчас, увы, об этом оставалось только мечтать.        — Как у вас дела? — послышался сквозь рацию на удивление спокойный голос Ниа, будто бы тот интересовался повседневностью, а вовсе не вёл переговоры с вооруженным преступником, держащем у себя двух заложников.        — Будешь задавать тупые вопросы — и второму колено прострелю! — гаркнул в ответ Хигути, краем глаза отмечая, как Лайт, удостоверившись в рваном дыхании Мацуды и наличии у того пульса, пытается разорвать его штанину, чтоб обеспечить себе доступ к ране.        — Что я должен делать? — так же кратко спросил Ниа, будто и не замечая раздражения в голосе собеседника.        — Так вам не жаль ваших ребят, придурки из СПК?.. — риторически спросил Кёске, покусывая верхнюю губу.        — Извини, Кёске, но сейчас мы даже не знаем, жив ли Мацуда, — ответил Ниа, видя сквозь стекло Лайта, но не в силах судить наверняка о судьбе полицейского.        То, что он извинился и назвал Хигути по имени, добавило тёплую нотку в их разговор и усложнило игру по запугиванию. «Мне действительно очень жаль, что так получилось, но как я могу пойти на какие бы то ни было условия, если даже не знаю, жив ли наш сотрудник»?        Хорошо зная теорию, Ниа применил один из самых мощных инструментов ведения переговоров: задал вопрос, требующий развернутого ответа. А это — дополнительное время, как минимум для того, чтоб Лайт успел промыть водой рану, разорвать вторую брючину Мацуды и соорудить из неё некое подобие перевязочного материала.        Теперь у Кёске появляется иллюзия контроля — только он может дать ответ, на его стороне сила. Только вот эти вопросы связывают его по рукам и ногам не хуже, чем самые крепкие верёвки.        Кёске стушевался, подыскивая слова и начиная тянуть с ответом: теперь, вместо того, чтоб диктовать свои условия и тем самым заставлять всю команду СПК плясать под свою дудку, он должен был решать проблемы Ниа. На все его угрозы и требования у гениального мальчишки был лишь один ответ: как он может выполнить его условия с вертолётом и роспуском всех полицейских и снайперов по периметру, если даже не знает, жив ли Мацуда и будет ли оставаться в живых Лайт.        — Поговорите оба с этим навязчивым, а то он от меня не отстанет! — гневливо гаркнул Хигути, теперь уже не приправляя свои слова угрозой, и даже, о чудо, не размахивая перед носом Лайта пистолетом.        — Это Лайт, слушаю тебя, — немного нервозно сказал парень, удивляясь, что ему вообще дали возможность общения с кем-то по ту сторону.        — Как ты и Мацуда? — лаконично спросил Ниа, вертя в руках игрушечный пистолетик.        — Я в порядке. У Мацуды сквозное ранение колена, я остановил кровь, но не уверен, что это надёжно.        — Пусть сам что-нибудь скажет, если он в сознании, — с тем же практически безучастным тембром проговорил Ниа, и, удостоверившись в правдивости слов, попросил передать рацию обратно Кёске, который в это время на удивление скрупулёзно рассматривал собственный пистолет. — Хорошо, этого достаточно, — вновь произнёс Ниа, всем своим видом давая Лайту и Мацуде понять, что именно он здесь владеет ситуацией.        — Спасибо за возможность общения с твоими заложниками, Кёске. Думаю, это тяжело — удерживать двух человек, зная, что именно от тебя зависит их жизнь, — сочувствующе сказал Ниа, вздыхая.        — Это тяжелее, чем мне казалось, — на удивление для себя честно ответил Кёске, переключаясь с Мацуды и Лайта на эмпатичного собеседника по ту сторону рации.        Работа Ниа сейчас состояла в том, чтоб создать у Кёске чувство, словно они давние и близкие друзья. Друзья ведь не размахивают пушкой друг у друга перед носом, не так ли?.. В эмоциональном восприятии на стероидах, безусловно, более квалифицировался Мэтт, а не Ниа, но ведь и электронную систему всей телестудии кто-то должен был взять под контроль.        — Мне тоже тяжело, — столь же честно отзеркалил Ниа, цепляя наживку на крючок. — Знаешь, мне в таких случаях помогает большой вкусный сет роллов. Готов продать душу за нежные роллы с крабом и сёмгой.        — Хочешь запудрить мне мозги, детективишка из СПК? — резко ответил Кёске, вновь потирая ствол пистолета.        — Хочу быть уверен, что полицейский не потеряет сознание от нехватки сил. Обезвоживание вам не грозит: как я понял, ты радушно разрешил парням доступ к питьевой воде, но сидеть часами впроголодь как-то не очень весело, на мой взгляд.        — Если в них окажется снотворное, я лично выпущу всю обойму в твоих приятелей, — поколебавшись, и явно о чем-то посоветовавшись с Рем, ответил Хигути. Похоже, он понимал, что застрял здесь надолго. — Мне нужен вертолёт с пилотом и, так уж и быть, я дам этому парню возможность поискать на ресепшене аптечку: не хватало еще убить этого вашего…        Согласившись, и поблагодарив его за помощь Лайту и Мацуде, Ниа впервые за последнее время выключил рацию, протяжно выдохнул и смахнул выступивший пот со лба.

***

       Мысли Рьюзаки, казалось, бежали вперёд со скоростью света. Нужно было в кратчайшие сроки понять, как именно вывести из смертельной ловушки обоих непутёвых молодых людей. И если Мацуда являлся полноценным, хоть и не всегда оценённым сотрудником полиции, то от одной мысли о том, что сейчас под дулом пистолета находится Лайт, по спине детектива пробегал холодок.        Опустим сантименты, сейчас они ничем не помогут. Строго по фактам, что мы имеем? Преступник вооружён двумя пистолетами и тетрадью смерти, к которой прикреплена Рем, которая, в свою очередь, будет ратовать за то, чтоб Мацуда остался жив, так как от этого напрямую зависит счастье Мисы. Эта шинигами скорее уж сама убьёт Кёске и рассыпется в пыль, чем позволит ему разбить Мисе сердце смертью идиота-полицейского. И это определенно хорошая новость.        С минуты на минуту должны привезти суши, что, конечно, удивляло незнающих, но было вполне закономерным решением Ниа, внимательно слушающего курсы переговорщиков, ведь еда — один из основополагающих факторов, помогающих успокоить и снизить уровень агрессии. Кому, банально, охота ругаться на сытый желудок?.. Далее речь шла уже о более важных вещах: Кёске запросил вертолёт. Что ж, он не так глуп, как хотел казаться изначально, наверняка приметил огромную махину, прилетевшую, разумеется, с характерным звуком от попадания воздуха в лопасти. Только глухой не услышал бы!        Пилотировать самостоятельно он вряд ли сможет, значит, потребует вертолёт с пилотом. С невооружённым гражданским пилотом, а не подставным полицейским, знающим все виды борьбы. Что ж, на этом вполне можно сыграть, ведь кто поверит, что бледный молодой юноша умеет хоть что-то, кроме пилотирования, каковое умение, конечно же, придется подтвердить на глазах у преступника. А ещё следует помнить о возможной опасности быть убитым при помощи тетради смерти, ведь Кёске уже имеет глаза…        — …и ему явно невыгодно будет убивать единственного человека, способного пилотировать вертолёт, — закончил мысль Мелло, подходя к Рьюзаки. — Не замечал за тобой привычку бубнить план себе под нос. Неужели это Лайт так благотворно на тебя влияет?        — Киллер сможет обезвредить Кёске, если тот будет угрожать ему? — нервозно спросил Рьюзаки, сам же зная ответ на свой вопрос, что, конечно, не укрылось от Мелло.        — Возьму это на себя, если не доверяешь тем профи, что работают в полиции Токио. Но, поверь, им это тоже выгодно. Все боевые патроны заменены на транквилизаторы с лошадиной дозой, так что можем начинать хоть сейчас. Кажется, наш болтушка Ниа всё еще висит с ним на связи. Я мог бы сказать, что в полиции тоже есть хорошие специалисты, умеющие пилотировать вертолёт и работающие «в поле» многие годы, но… — Мелло кротко улыбнулся, глядя на наставника, в кои-то веки ради операции заставившего себя обуться и теперь нервно потирающего нога об ногу. — Это ведь твоё дело, и едва ли ты допустишь к своему Лайтику кого бы то ни было.        — Почему же, Ниа, судя по всему, успешно справляется со своей задачей, — поддел Рьюзаки, надеясь, что хоть эта дурацкая реплика поможет ему немного успокоиться. — Как и Мэтт, перехвативший контроль всех систем этого здания. Я верю во всех вас.        — Рьюга совсем поплыл; такими темпами кое-кого и завтраки в постель ожидают… Работаем по плану. Приём, — проговорил Мелло в рацию, и, услышав подтверждение, подмигнул, прежде чем достать пистолет из кобуры и пойти на свою позицию.

***

       Как и предполагалось, сразу после поедания суши, вкус которых Лайт и Мацуда не особо запомнили, но о которых наверняка ещё долго будут вспоминать, Лайт под всё тем же дулом пистолета покорно пошёл вверх по лестнице, поднимаясь на крышу здания. Парень отчаянно пытался не думать о том, что с ним будет, взбреди Кёске в голову мысль сбросить его с многоэтажки вниз. Это у Мацуды такой трюк прошёл, притом не без помощи. Лайту на подобное рассчитывать не придётся.        Или всё же… Ниа отлично смог уболтать Хигути, не позволив ему за всё это время, показавшееся Лайту вечностью, ни убить кого-то из них, ни нанести ещё какие-либо ранения. Всё же в чем-то этот маленький любитель игрушек действительно хорош. Наверняка сидит сейчас где-то в полицейской машине, держа в руках игрушечный вертолётик и пару пластмассовых пистолетов.        Мэтт, скорее всего, уже держит под контролем все камеры внутреннего и внешнего наблюдения, а также двери, окна и все возможные электронные устройства. Если бы Лайт шел за Кёске, а не наоборот, можно было бы попробовать закрыть после него двери, которые наверняка заблокируются, однако же учитывая, что Лайт идёт впереди, стойко ощущая пистолет, приставленный к затылку, такой фокус у него не пройдёт.        Ну, хоть Мацуде в этом вопросе повезло: что бы там ни сказал Ниа, убеждая, что раненый полицейский будет балластом в вертолёте, сказал он это уверенно, и теперь простреленным коленом полицейского уже наверняка занимаются медики.        Мысленно считая ступеньки, Лайт строил гипотезы о том, что же произойдёт дальше: может, на крыше их уже ждёт группа захвата, которая обезвредит Кёске раньше, чем тот успеет нажать на спуск? Хотя, вряд ли, для этого приходилось бы взлетать несколько раз, либо для захвата выбраны лучшие профессионалы своего дела, способные обезоружить крепкого мужчину, отчаянно готового идти до последнего.        Либо…        Лайт едва подавил вскрик, поняв, что именно мог придумать столь же достаточно отчаявшийся молодой человек, умеющий пилотировать вертолёт, знающий несколько техник единоборств, с самой что ни на есть заурядной внешностью, и, что актуальнее в данной ситуации, имеющий личную заинтересованность в этом деле.        Поднявшись и толкнув дверь, ведущую на крышу, Лайт едва не закатил глаза от осознания того, насколько сильно один его знакомый идиот, мнящий себя гением, рвётся попасть под горячую руку. Конечно, этого следовало ожидать: джинсы, белая кофта, ботинки — он даже соизволил надеть ботинки, абсолютно не удосужившись вспомнить о форме гражданской авиации! — сам Рьюзаки собственной персоной, и неважно, что половина лица скрыта шлемом. Убить можно и выпустив пулю в сердце, не обязательно иметь для этого ручку.        — Открой вертолёт, я должен знать, что там нет полицейских! — приказал Хигути, всё еще держа Лайта на прицеле.        Рьюзаки скучающе-профессионально выполнил требование, наглядно продемонстрировав, что на крыше сейчас лишь трое людей.        — Скажешь, что топливо кончилось, или еще какой-то бред, я и тебе башку прострелю, ясно? Шевелись давай!        Всё внутри детектива натянулось, словно струна, вот-вот готовая лопнуть: Кёске толкает Лайта вперёд, сажая, почти заваливая того в вертолёт, в то время как сам переводит пистолет на пилота — и именно это стало его роковой ошибкой. Рьюзаки одним движением выбивает пистолет из рук совершенно не ожидающего такого исхода преступника, и пока тот ищет свою тетрадь, применяет удушающий приём, заставляя Кёске буквально молить о кислороде. Хигути спешно тянется ко второму пистолету, когда Лайт слышит оглушительный выстрел, зажимая уши руками.        — Цель обезврежена, — рапортует Мелло по рации. — Задето правое предплечье, у него шок. Рьюга…        — Хигути потерял сознание. Удушье, шок и ранение сделали своё дело, — спокойно проговорил по рации Рьюзаки, застегивая на Хигути наручники и забирая у того тетрадь смерти. — Пусть работает группа захвата. Надеюсь, у них хватит ума забрать пистолеты.        Подняв взгляд, Рьюзаки заметил так и сидящего в вертолёте Лайта, побелевшими пальцами вцепившегося в обивку кресла. Остекленевший взгляд — вот и всё, что выдавало в нём панику, поглотившую ум и тело одновременно.        — Вставай, Лайт-кун, — спокойно проговорил Рьюзаки, протягивая парню руку. — Группа захвата сделает всё по инструкции, идём. Нам здесь больше нечего делать.        — А как же… Как же вертолёт? — обеспокоенно спросил Лайт, переводя взгляд с лежащего окровавленного преступника на полицейских, обсуждающих что-то о его транспортировке.        — Есть специалисты, способные увести его отсюда и без меня. Или ты не хочешь спускаться по той же лестнице? — непонимающе поинтересовался Рьюзаки, понимая, что такой вариант тоже вполне вероятен. — Мы можем остаться на некоторое время здесь: медики прибудут, как только ты скажешь.        — Ты решил поболтать со мной сам, видя, что физически на мне нет ни царапины? — попытался отшутиться Лайт, пусть это вышло и не очень-то хорошо.        — Взял на себя смелость побыть твоим кризисным психологом в этот вечер. Конечно, после вооружённого нападения и удержания в заложниках, по статистике…        — О, только не это! Я пока не готов к разговорам о заложниках и статистике. Я обязательно поговорю с отцом, психологом, да с кем угодно, только, — Лайт опустил взгляд, пытаясь скрыть румянец на щеках, — скажи, мы ведь можем сесть в этот вертолёт и вернуться на базу на нём? Вместе. Предварительно сделав ещё одну маленькую остановку.        Рьюзаки хмыкнул себе под нос, понимая, что это против всех возможных правил. Но у них на борту точно есть аптечка с успокоительным и тёплый плед. А что до остановок... Разумеется, на это нужны разрешения, но зная его полномочия...        — Приём. С Лайтом и со мной всё в порядке, — сказал будто заранее отрепетированную фразу Рьюзаки, зная, что за ним сейчас, по меньшей мере, наблюдает Мелло, силясь не рассмеяться от комичности их проявлений чувств. — Сообщите, в какой больнице Мацуда и каково его состояние. Мы вернёмся в штаб через пару часов. Конец связи.        Ночной Токио достаточно великолепен для того, чтоб полюбоваться им, пусть даже и после всего, что произошло с ними этим вечером.