в тихом шепоте на утесе

Этот день обещал быть насыщенным на события, но никак на эмоции и размышления. У Чимина был огромный, расписанный по пунктам план в том самом блокноте, что именно сегодня необходимо сделать. Это будет нелегко, но даже в случае провала у него был другой план, неплохой, но запасной. Второй вариант использовать как-то не хотелось, потому что выпытывать под видом заинтересованности ответы на все интересующие вопросы у братьев Чон было… Чимину не хотелось вот так пользоваться их дружбой, поэтому оставил эти пункты на самый конец, почти не зачеркнув их через час размышлений. Да, сегодня на сон он вырвал всего два-три часа из всей ночи, но ему было как-то все равно, организм действовал, мозг генерировал новые идеи для плана и выдавал необходимые знания, так что он не видел ничего плохо в таком коротком сне, тем более уже привык. Летом у него мало получалось спать, порой бодрствовал целыми ночами, так что даже два часа на сон отличное достижение. — Совсем не отличное! — обеспокоено возмутился Тэхён, усаживаясь к Чимину под бок на завтраке. Они уже перестали соблюдать правила рассадки, впрочем, как и все, садясь со своими друзьями. Тем более мало, кто обращал пристальное внимание к перемежавшимся концам факультетских столов, лишь бы вели себя прилично, а они вели себя вполне себе пристойно, если не считать вечные перепалки Чимина с Чонгуком. — Да, тебе бы послушать Тэхёна и поберечь своё красивое личико, — вкрадчиво с сонной улыбкой произнёс Чонгук, пристально глядя ему в глаза и усаживаясь ровно напротив. — И ничего не скажешь? — спустя мгновения тишины со стороны Чимина спросил он, отправляя в рот очередной кусок сырного тоста. А Чимин просто задумался, в голове прокручивая все сказанное Чонгуком. Ведь он с ним не особо-то и дружил, знаниями младший Чон обладает не меньшими, чем старший, так что… Может наплевать на первый план и просто перейти ко второму, взяв в подопытные кролики этого бесящего гриффиндорца? — Я обязан отвечать на все, что ты скажешь? — спокойно ответил Чимин, принимаясь за завтрак. Только вот есть не хотелось от слова совсем. В носу все ещё стоял этот тошнотворный запах лилий и морской воды… Лучше бы не спал, чем это… Он тяжело выдохнул и против желания своего организма отправил в рот кусочек куриного пирога, чувствуя поднимающуюся тошноту. Ответа на его реплику не последовало, и это радовало тем, что не надо было выдавливать из себя ещё и слова, да и Чонгук заткнулся, неужели ему, наконец, надоело? Ромашковый чай, который он полюбил так в последнее время, успокоил расшалившийся желудок, но не спас от резко кольнувшего сердца. Чимин поднял взгляд. Ему было интересно взглянуть на выражение лица Чонгука, может тот обиделся и теперь не будет разговаривать с ним? Или может ему просто безразлично на все это и просто надоело? В любом случае, если хоть один из вариантов верен, Чимину станет намного проще, ведь не нужно будет с ним общаться. Только вот, на деле ни один из вариантов не подошел. Чонгук смотрел прямо на него, не отрываясь и, вроде, даже не моргая. Чимин никогда не видел его с таким серьезным взглядом, это пугало. Никогда в темных глазах напротив не было столько тяжёлой сосредоточенности без капли привычной шутливости и игривости. Стало неожиданно холодно, а сердце, свалившись куда-то в безмолвный Тартар, вернулось загнанной пташкой, заставляя дыхание сбиться. Нет, он этого не покажет. Не покажет того, что сейчас с ним происходит. Не тем глазам напротив, никогда им, ни за что им, ни в коем разе им… Чимину хотелось бы что-то сказать, чтобы разорвать этот немыслимый порочный круг, в котором только их двое, но тело не слушалось, а в мысли лезли картинки того самого дня, когда все это началось. Но ему и не пришлось ничего делать. Из его тарелки, легко паря, вылетел тот самый несчастный кусок пирога, и Чимин хотел было возмутиться, когда увидел, что тот приземлился в тарелку Чонгука, но тот на поднявшееся возмущение лишь с ещё более серьезным взглядом кивнул на тарелку самого Пака. Где лежал необычайно лёгкий для желудка нежнейший омлет… Самое то для него сейчас, только… — Je n'ai pas besoin de votre inquiétude, — брезгливо бросил Чимин, с привычной для него аристократичной лёгкостью. — Просто… — Чонгук раздраженно откинулся назад, подняв голову вверх и размашисто проведя рукой по волосам, громко вздохнув. — Заткнись и ешь, — цыкнул он, резко вставая и стремительной походкой направляясь к выходу из зала. — Ты чего?! — возмутился Хосок, собираясь уже разнимать друзей, но Чонгук лишь помахал рукой и угрюмо добавил: — У меня есть ещё важное дело до уроков, — и скрылся из вида, оставив всех в одном сплошном недоумении. — Чего это он? — тихо спросил Тэхён, словно Чонгук все ещё сидел с ними и мог их услышать. — Не знаю, — пожал плечами Хосок, кидая беглый взгляд на Чимина, будто зная, что именно он довёл его до такого. А Чимин и не знал, что это так подействует на Чона. Вот ведь, ещё одна морока. Тягостный вздох добавил лишь ощущение тяжести где-то в груди и на плечах. И омлет был как всегда безупречно вкусным.

***

Если говорить о Хогвартсе в целом, то мало что здесь поменялось, больше именно вернулось к каким-то историческим временам. Уроки перестали ассоциироваться с чем-то интересным, приятным и познавательным, превращаясь в удавку каторжника. Никаких практических занятий, оно и понятно, Пожирателям Смерти обученные ученики были далеко не на руку, сплошная скучная теория без права выбора дисциплин. За каждое нарушение правил отправляли в подготовленный дисциплинарный комитет, заставляя отрабатывать наказание. А сама атмосфера в замке стала походить на нечто иерархальное. Факультет змеев явно был на верхней строчке, завоевывая вполне оправданный авторитет среди новоприбывших учителей. Да и неожиданно среди других факультетов начали выступать те самые наследники семей Пожирателей Смерти, невольно настропаляя на себя остальную часть учеников. Да, теперь это были почти касты: угодные и неугодные. Конечно, пока это не так глобально выявлялось, только взглядами и толками, но Чимин знал, что все самое страшное ещё впереди. Он словно видел в чайной гуще, что это будет война не только против Темного Лорда, но и своеобразная Гражданская война: ученики против учеников. Тэхён всегда рядом с ним, это было неким неизменным правилом, как и то, что Чонгук находил возможность обязательно обратить на себя внимание Чимина, но толи гнетущая атмосфера Хогвартса, толи реальная обида взыграли в нем, и уроки прошли совсем уж скучно, что Чимин к концу последнего бесстыже зевнул, заражая почти всех учеников и зарабатывая своё первое наказание. В том, что оно будет не последнее, он был уверен, потому что сильнее всего в своей жизни ненавидел правила. — Вечером встретимся во дворе? — спросил Тэхён, когда Чимин горделивой походкой направился в сторону дисциплинарного комитета. — Если ненадолго, мне нужно заскочить ещё в библиотеку, — улыбнулся ему друг. — Хорошо, давай тогда около семи где обычно, — уверенный кивок, и оба разошлись по своим делам. Чимину было все равно на то, что его заставляют писать теми самыми любимыми ручками Амбридж, его волновал лишь тот факт, что они отнимали время на изучение. Впрочем, сам виноват, должен сам отвечать за свои ошибки. Только раздражение на впустую потраченное время разрасталось, пока его все-таки не отпустили, и он резво не направился к Тэхёну, потому что уже близилось время их встречи. Ему не хотелось переносить или вообще отменять их договорённость, ведь Тэхён — это… Это была недолгая встреча, и она его немного успокоила, придала новый прилив сил и тонну воспоминаний. Чимин не мог представить себя без Тэхёна, это было не то, чтобы тяжело, а в принципе невозможно. И как бы не хотелось остаться вот так, лёжа на уютных коленях Тэхёна, миссия давила на плечи и требовала его внимания. Ему так хотелось порой все рассказать ему, чтобы не чувствовать всей этой вины, которая каждый раз скребла по его душе. Он нагло врал прямо в лицо простодушного, самого близкого к его душе человека. И врагу такого не пожелаешь!

Cigarette after sex — K.

Библиотека встретила его привычным ароматом древнего пергамента, пыли и сухости, окутала ореолом тихой восторженной почтительности и уважения к тем трудам, что стояли на полках. Чимин никак не мог скрыть той дрожи от осознания всевозможных знаний, предоставленных ученикам. Ему всегда не хватало знаний, ему всегда хотелось читать и читать, поглощать информацию ото всюду, где бы он не находился. Родители с детства говорили ему, что у него пытливый ум, а он сначала и не понимал, что это значит, а после прочитав значение в одной из книг, согласился с этим в полной мере. Пытливый ум — это про него, про его страсть к знаниям, поэтому его и бесило то, что они дались этому раздражающему его Чонгуку абсолютно даром, ведь он был наслышан о семейной библиотеке Чонов. Раздражение с новой волной накатило на него, когда за одним из столов в нужной ему секции сидел тот самый бесящий гриффиндорец. Чонгук читал какую-то толстенную книги, попутно что-то выписывая в роскошный блокнот, хотя по каким-то стрелкам и таблицам можно было понять, что это для ЖАБА. Как бы сильно не хотелось назвать Чонгука ленивой задницей, которая только и отлынивает на матчах по квиддичу, но нет. Седьмой год учебы закрыл для него спорт, как бы сильно все не хотели оставить Чона в команде, да и оценки были стабильно на уровне В (Выше ожидаемого), так что… Нет, Чонгук не был ленивой задницей, но теперь маячил перед глазами в библиотеке чаще, чем обычно. Чимин тихонечко обошёл окольными путями Чонгука, ему не хотелось личный раз сталкиваться с ним. После завтрака им так и не удалось поговорить или перекинуться парой фраз, и это немного напрягало. В памяти все ещё всплывал тот взгляд, и становилось не по себе, заставляя поёжится. Бесящий тип, хмф! Отыскать нужную книгу было довольно трудно, тем более вряд ли кто-то бы написал именно такой труд, поэтому пришлось вытащить пару более-менее подходящих и отложить на стол по-соседству. Чимин заметил ещё пару книг, поэтому поднялся на небольшую лесенку за ними, когда большие ладони легли на его бедра, почти у самых коленей. — Чего?! — испуганно взвизгнул Чимин, тут же опуская взгляд вниз. — Не обращай на меня внимания, я просто поддерживаю тебя, чтобы ты не упал, — спокойно ответил Чонгук, внимательно наблюдая за ним снизу. И ведь да, ладони не крепко, но довольно твёрдо держали его за ноги, не совершая никаких странных поползновений, которые всегда ожидались от него. Только крепкая поддержка, внимательный взгляд и даже ни одного пошлого комм… — Не ожидал настолько накаченных ног, удивлен, не в обиду, — едва не присвистнул Чонгук, легко сжав ладони и тут же разжав. — Никто тебя и не просит меня трогать, — огрызнулся Чимин, доставая необходимо книгу и тут же цепляясь взглядом за другую. — А может мне хочется тебя коснуться? — усмехнулся гриффиндорец. — А может да не может. Отпусти, — цыкнул Чимин, заглядывая с темные глаза. Чонгук тут же убрал руки, поднимая их на манер «сдаюсь» и улыбаясь своим мыслям. Чимин с нарочито громким вздохом спустился и отошёл к столу, укладывая книги поверх отложенных. — Что интересного читаешь? — прозвучало над самым ухом, обдавая щекотящим тёплым дыханием. — Ничего интересного для тебя, — огрызнулся Чимин, отодвигаясь от заглянувшего через его плечо Чонгука, но тут же натыкаясь на его грудь. — Ты чего тут встал? — возмутился он, когда отодвигаться некуда, потому что Чон его буквально обволок со всех сторон. — Читаю, интересно же, — хмыкнул он в ответ. — Чего пытаешься отыскать? Что-то определенное? — Не твоего ума дело, — огрызнулся Чимин и отодвинул стул, тут же усаживаясь за стол. Рядом с Чонгуком сохранять аристократичную холодность и самообладание не получалось. Он словно выводил его из привычного равновесия, заставлял распаляться буквально по любому поводу, вестись на всевозможные провокации. Почему же он не может просто спокойно дать ему отпор? Ведёт себя не лучше, чем обычный идиот, хах. Чонгук деловито уселся рядом, перенося тут же все свои вещи. — Вместе веселее, — прокомментировал он и тут же принялся снова что-то выписывать из книги, так увлечённо выглядя, что теперь уже Чимину было любопытно, что же такое писал Чон. Чимин кинул беглый взгляд на блокнот Чонгука, в который раз за всю учебу с эстетическим удовольствием удивляясь красивому, ровному почерку, по которому сложно было сказать, что его владелец довольно известный спортсмен. И как бы он не хотел скрыть своего восхищения и наслаждения почерком, оно, видимо, каждый раз проглядывалось в его взгляде или выражении лица, потому что Чонгук повернулся полубоком к нему, пододвигая блокнот ближе к Чимину, давая ему полный обзор на написанное. И тот лишь озорно фыркнул, скрывая смешок за ладонью. — Чего? — почти обиженно возмутился Чонгук, надув губы. — Нет-нет, ничего, — Чимин стоически сдерживал рвущийся смешок, но трясущиеся плечи все равно выдавали его с головой. — Ну, чего? — снов возмутился гриффиндорец и схватил слизеринца за плечи, разворачивая к себе лицом. — Чего смешного-то? — Ничего такого, — сделав глубокий вдох, начала Чимин, сначала заглянув в глаза напротив, а после смущённо отведя его на тот самый блокнот. — Свойства китайской кусачьей капусты и таким почерком, — он хохотнул, чуть сжимаясь по привычке и щуря глаза, вновь переводя взгляд на Чонгука. Сердце неожиданно ёкнуло, когда увидел, как за ним наблюдал Чонгук. Он облокотился на стол, отодвинув немного мешающиеся книги, и внимательно наблюдал за Чимином. Он видел, как тот зарывался тёплым взглядом в его чёрных волосах, нежно вглядывался в каждую морщинку его прищуренных от смеха глаз. Чимину казалось, что Чонгук смотрел на что-то эфемерное, тёплое, солнечное и желаемое, что заставляло нервничать и… — Чего? — смущённо пробормотал Чимин, одергивая мантию. — Ничего, — он пожал плечами, не скрывая довольной, радостной и трепетной улыбки. — Просто ты такой красивый. Особенно, когда искренне улыбаешься. А дальше череда таких странных дней и встреч с Чонгуком…

***

DPR IAN — So beautiful

За завтраком Чонгук неизменно садился напротив, все также без устали внимательно наблюдая за ним, пока самому Чимину кусок в горло не лез, а в мыслях крутилась сказанная вчера вечером фраза: «Просто ты красивый. Особенно, когда улыбаешься». В темных глазах нежность мешалась чем-то более серьезным. Чонгук следил за каждым его действием, провожая взглядом каждый кусок омлета, который он отправлял в рот, скользил взглядом по изящному жесту его кистей, держащих чашку. Его взгляд менялся стоило ему чуть дольше залипнуть на пухлых губах, на которых вечно из-за нервов оставались крошки от еды, провожал каждый его глоток, становясь почти невыносимей для Чимина, который не знал, что ему делать, кроме как отвоевывать личное пространство. — Arrête ça, — прошипел Чимин, пряча взгляд в чашке зелёного чая с каким-то привкусом, которого он не разобрал за всей этой суетности. — Je ne veux pas. Ça ne me dérangerait pas de manger dans tes mains, — ухмыльнулся Чонгук с нетипичным смешком наблюдая, как Чимин с громким звоном поставил чашку обратно в блюдце и резко встал, тут же направляясь к выходу из Большого зала. — Tu me cherches? — рыкнул он ему, обернувшись. — Pourquoi? Je t'aime, — бросил ему в догонку Чонгук и громко засмеялся, под странные взгляды друзей и других учеников.

***

— Ну, и что это было? — возмутился Чимин, усаживаясь за стол, прекрасно зная, что где-то за ним следует Чонгук. Тот не отвязывался от него целый день, решив, видимо, прилипнуть как банный лист и доканывать похабными фразочками. Чимин пытался не вестись, но не получалось. Он каждый раз огрызался, понимая, что гриффиндорец просто издевается над ним, вынашивает на его счёт какие-то планы и это бесило ещё сильнее, чем то, что Чонгук, в принципе, сегодня ходил как хвостик. — О чем ты? — он недоуменно поднял брови в ответ, усаживаясь ровно на то же место, что и вчера. Эта огромная книга снова лежала перед ним вместе с блокнотом, тогда как у Чимина книги уже сменились другими, что удручало. Чонгук обернулся к нему, пересекаясь взглядом и словно выискивая что-то своё. Чимин сконфуженно повернулся к нему, облокачиваясь боком на спинку стула, чтобы поговорить как нормальные люди. — Твои фразочки сегодня, — уточнил он, замечая растекающуюся на губах с пирсингом улыбку. — А почему бы и нет? — пожал тот плечами, пристально наблюдая за каждой эмоцией на лице. Чимин хотел было возмутился, но его тут же перебил Чонгук: — Сегодня новые книги? — Не твое дело, — хмыкнул слизеринец и уткнулся в первую лежавшую на самом верху стопки книгу.

***

— Сколько это будет продолжаться? — с усталым вздохом спрашивал Чимин, вчитываясь в новые книги, которых не становилось по обыкновению меньше. — О чем ты? — пожимал плечами Чонгук, наконец, закрывая надоевшую за последние две недели громадную книгу и поднимаясь с места. — Не строй из себя глупого, — возмущался Чимин, раздражаясь с каждым днём все сильнее и сильнее. Чонгук на это ничего не ответил, возвращая книгу на место и беря в руки новую уже по ЗОТИ. Хотелось подначить его и саркастично спросить: «Неужели пропустил пятый курс, а, Чон? Может стоило меньше заниматься квиддичем?». Только Чимин в это же мгновение прикусывал язык, прекрасно вспоминая пятый курс и серьезные тренировки с матчами, после того, как командам по квиддичу из разных школ на Турнире Трёх Волшебников удалось вырвать время на дружескую игру. Их тогда так загоняли, что мало кто помнил спокойного и вот такого не уставшего и не раздражённого на все и вся Чонгука. — Зачем мне мнить из себя непонятно кого, когда ты просто не хочешь говорить прямо? — нет, он явно издевался над ним, причём не скрываясь. Чимин просто не кинул на него беглый уставший взгляд и уткнулся в книгу, прислушиваясь к шелесту и скрипу рядом.

***

— Fottiti! — рычал Чимин, когда Чонгук снова начал приставать со своей этой похабщиной. Чонгук не оставлял его нигде, доканывал кучей записок, брошенными фразами в адрес его внешности и крутился поблизости. Так продолжалось месяц, особенно если учесть, что найти по смене владельца палочки ничего не получалось. Он находил крупицы информации, которые противоречили сами себе. Это бесило, выводило из себя. Он тратил время, которым не обладал. Расчеты давали сбой, а давление со стороны семьи и Пожирателей невыносимей. — Con grande piacere, — широко улыбнулся Чонгук. — Ау, чего? — возмутился он, когда получил звучный шлёпок по спине от Хосока. — Прекращай уже, — серьёзный тон брата в миг подействовал на него, и он замолчал. Привычная улыбка слезла с его лица, теперь он казался кем-то другим, более серьезным и собранным, словно вернувшимся на пятый курс. Чимин просто довольно ухмыльнулся и резко развернулся на пятках, поднимая руки к небу. — Неужели и на Чон Чонгука нашлась управа! Больше он ничего не слышал, даже когда скрылся в одном из поворотов незаканчивающегося коридора. Братья, с которыми он остался после ужина, пока все остальные разбежались по делам, оставались молчаливыми, какими они были на первом году обучения. Близкими и молчаливыми. Но Чимина сейчас это мало волновало. Ему необходимо было проветрится, нужно было перевести дух и собраться с мыслями перед новым рывком.

polnalyubvi — Успокой меня

И таким местом силы был для него утёс подле Хогвартса. Вроде бы ничего особенно в нем не было, кроме выточенных скал нависающих на волнующейся водой. Ему нравилось сидеть здесь, на самом краешке, свесив ноги и ощущая притяжение. Белые лилии обволакивали его ярким запахом, но именно они и ветер дующий с воды делали это место таким важным для него. Бьющаяся вода о скалы и крупные валуны уносили его далеко в свои мысли, она позволяла ему сконцентрироваться на более насущных делах и, наконец, понять, что нужно делать. Чимин облокотился на какой-то разваленный камень, видимо, когда-то похожий на саркофаг, и глухо выдохнул. В небе горели звезды, отражаясь на водной глади переливами и искажениями, но ему больше нравились они, чем мигающие лампочки. Водная гладь волновалась, шумно ласкала скалы, приносила запах воды, возвращая воспоминания, от которых ему никуда не деться. Но ему сейчас не до тех ярких картинок, ему нужно снова вспомнить все то, что он узнал. Крупицы, ничем не связанные. Связанные лишь идеей, идеей обуздать дикий нрав Бузинной палочки. Бузинная палочка — непобедимая в бою и особо прихотливая к смене хозяина. Это и волновало Темного Лорда, как и неожиданная ее кража, которая вскрылась после пыток Грегоровича. Впрочем, это не задача Чимина, поэтому его это не волновало. Задача узнать все нюансы смены палочек, кроме как смерти владельца, — это то, что волновало больше. Смерть — основная причина смены владельца палочки, и Темному Лорду ничего не стоило убить любого ради сильной палочки, которая бы не была братом палочки Поттера. Именно поэтому палочка Люциуса Малфоя не слушалась его, вся в характер его владельца. Дальше причины становились более размытыми и непонятными. Кто-то писал, что нужно обезоружить, кто-то писал, что нужно победить владельца, в целом, ничего действительно конкретного, и это бесило. С такими данными и не пойдёшь отчитываться к Темному Лорду, высмеют, да и только. Чимин тяжело выдохнул, устав за этот месяц от огромных количеств знаний и книг. Да и Чонгук приставал каждый день, усаживаясь рядом и мозоля глаза, приставая с похабными фразочка и добивая странной заботой о его здоровье. Чонгук внимательно наблюдал за ним за едой, порой меняя на другую более легкую еду, подливая ромашковый чай и подкладывая нежное сладкое. Это напрягало… Чимин поднялся, поучаствовав притяжение к земле, чудом устояв на ногах, нельзя так резко вставать, ну да ладно. Спальня встретила его привычной полутьмой с горящими свечами, которые распространяли какой-то уже привычный запах, который он так и не смог понять за эти семь лет, за окнами проплыла русалка, привычно махнув находящимся в спальне учениками рукой с перепонками и хвостом. Чимин скинул мантию, аккуратно повесив ее на вешалку и переодевшись в ночную шелковую рубашку со штанами. Привычно заколдовал полог своей кровати, пожелав всем спокойной ночи, и зажег лампу, снова доставая блокнот и зачеркивая какие-то записанные слова, что-то, наоборот, подчеркивая или обводя. Он откинул блокнот, распластываясь по кровати и грузно вздыхая, утыкаясь взглядом в одну точку. Под подушкой лежал непримечательный мешок с заклинанием Незримого Расширения, где как раз и по обыкновению хранился блокнот с лампой. — Акцио курильница, — Чимин направил палочку на этот мешочек и спустя мгновение в его руку опустилась золотая курильница, сделанная на заказ в форме Хогвартса. Он поставил ее в ногах и аккуратно «инсендио» зажег ее, наблюдая за витиеватым дымом, который поднимался из неё. Приятный аромат наполнял его лёгкие, Чимин глубоко вдыхал, пропитываясь им изнутри, заполняя каждую клетку его тела этим вяжущим веществом, которое медленно высасывало из него силы, заставляя улечься обратно на подушку, вытянуться во все стороны и замереть, уставившись в зелёные лианы на пологе. Мысли медленно покидали его голову, оставляя приятную пустоту. Наконец-то тишина. Наконец-то…

***

polnalyubvi — It’s not me

Сон без ярких картинок, хотя такой же короткий, пошёл ему явно на пользу, потому что он чувствовал прилив сил, и ему хотелось снова запереться в библиотеке и добить эту затянувшуюся миссию, чтобы приступить к следующей. Голова побаливала, как и всегда, он уже не обращал на неё внимания, но ромашковый чай и снова опустившееся легкое пирожное с лавандой с подачи Чонгука чуть-чуть ее притупили и даже ещё больше подняли настроение. Он не мог сдержать улыбки. — Хорошее настроение? — поинтересовался Чонгук. — Угу, — и даже Чон не раздражал, и, видимо, это стало для него легким удивлением. Потому что когда Чимин поднял голову, Чонгук искренне улыбался ему в ответ, залипая взглядом на его губах с яркой улыбкой. Это было странно. Они привычно и неожиданно вместе ушли в библиотеку, пока все их друзья направились в Хогсмид, предварительно поиздевавшись на Чонгуком, что тот повторяет то, что он пропустил на пятом-шестом курсе. Чимин нашёл ещё парочку уже тоненьких книг, те уже кончались, не давая никакой надежды на спешное окончание миссии и это подрывало его хорошее настроение. Чимин раздраженно хлопнул книгой, хватаясь за голову, которая разболелась с новой силой. Чонгук тут же замер, оборачиваясь к нему и пододвигаясь ближе. — Ты ищешь информацию о том, как сменить владельца палочки? — его шепот на ухо пустил не меньше мурашек, чем осознание, что Чонгук понял то, что он искал. Чимин резко поднял голову, не сумев скрыть испуга в своём взгляде, которым он зарылся в темные глаза напротив. — Я прав, не так ли? — и Чимин бы хотел сказать что-то против. — Не отнекивайся. — Чт… — Мог бы просто спросить у меня, — слабо улыбнулся Чонгук. Чимин поджал губы. Это план был в его мыслях, но он вскоре отбросил его за ненадобностью. Хоть он и был Чон Чонгуком, использовать его таким способом не хотелось. Это было бы бесчеловечно. — Обычно палочка меняет владельца только в бою, смерть хоть и является причиной смены палочки, но даже если забрать ее, та будет брыкаться и капризничать. Поэтому чаще волшебников либо хоронят с палочками, либо должно пройти огромное количество времени, чтобы та подчинилась новому владельцу, — начал спокойно рассуждать Чонгук. — С непобедимой в бою палочкой все намного сложнее, — театрально вздохнул он. — Бузинная палочка сама по себе боец, поэтому принимает лишь тех, кто выбьет ее из рук хозяина, причём любым способом. Абсолютно. — То есть… — Грабеж, убийство, — все, что придумаешь, — пожал он плечами. И теперь в голове Чимина все складывалось в один единственный пазл. Грегорович был владельцем Бузинной палочки, но его ограбили, и именно это взбесило Темного Лорда. И тут сердце упало, а после забилось сильнее. Темный Лорда знал все, но ему нужно было этому документальное подтверждение. Голова снова разболелась, живот скрутило. Его снова тошнило… Чонгук обеспокоенно положил руки на его плечи, что-то ему говоря, но шум моря, запах лилий и морской воды заполнили все вокруг него. Чимин прикрыл рот рукой, сжимаясь под тяжестью чего-то незримого. Мерзкий комок подкатывал к горлу все ближе и ближе. Прохладные руки легли на его щеки, заставляя поднять голову и заглянуть в темные глаза напротив. Теперь его топило беспокойство, оно поглотило все то, что рисовало ему воображение, обволакивало в тёплый кокон и накрывало с головой, заставляя забыться в ощущениях и некой нужности, важности и ценности себя в этих больших руках. Тошнота проходила, взгляд метался между двумя глазами, не зная, чего ожидать от их владельца. — Я люблю тебя… Всего лишь фраза, сказанная тихим шепотом, но с такой неприсущей ему серьезностью, в которой сквозило отчаяние, серьезность и какая-то странная боль… Она заставила сердце Чимина сжаться, заставила почти вздохнуть, чтобы облегчить стрельнувшую в груди боль, заставила вздрогнуть и прислушаться. — Люблю тебя… Чонгук продолжал шептать, словно не видя всех тех метаний в душе и мыслях Чимина, или, может, видя, но… Чимину не хотелось обесценивать то, что он чувствовал исходящее от него. Чувства — это не то, над чем Чимин будет смеяться или отмахиваться. Он сам знал это, пережил и… Просто не ожидал, что обьектом столь сильных чувств окажется именно он… — Люблю тебя. Твои глаза, твой смех, твою улыбку, твой французский, — он слабо хохотнул, прикрыв глаза и тут же открывая снова. — Люблю твои руки, когда они записывают конспекты. Твои пушащиеся волосы, которые тебе вечно мешают на ветру, твои фразочки, твои… твои… Он задыхался, пытаясь выразить все то, что скопилось в его душе, но не мог, Чимин его понимал, поэтому молчал, не произнося ни слова, не нарушая этой доверительной нервной тишины. Чонгук следил за ним, как и он, кусал кольцо в губе, не в силах сформулировать все то, что крутилось на языке, Чимин видел это. Чимин видел все это и молчал, не в силах отмахнуться от шторма в темных глазах напротив.