в тихом шепоте на утесе

Чимин уже и не помнил, когда последний раз засыпал без сновидений или тяжелых дум. Все усугублялось с каждым прожитым днём, а теперь и признанием Чонгука. Оно крутилось, вертелось и воспроизводилось раз за разом в его голове, не давая и малейшего шанса забыть хотя бы малую часть случившегося. Нет, оно лишь усиливалось. Он помнил то отчаяние, помнил тяжёлые руки на плечах, помнил исходящее от них приятное тепло. Он помнил все, даже то, чего в тот миг и не заметил. Мысли раз за разом возвращали его в библиотеку, туда к стеллажам, столам и пергаментам. Книжная пыль витала в воздухе, перемешиваясь с ставшим привычным запахом тела Чонгука, как бы это странно не звучало. Каждый человек пах по-разному, это факт, и он подтверждал едва заметный, но уже знакомый запах, исходящий от Чонгука. Пергамент мешался с каким-то запахом хвойного леса или хлопка, а может и совсем сразу, захлебываясь в отчаянности, сквозящей в голосе. «Я люблю тебя» Три привычных каждому слову никогда в его жизни не звучали так… болезненно? Чимин и не знал, как назвать весь тот ворох чувств, что он почувствовал, услышал в голосе Чонгука. Это причиняло боль. И не только ментальную. Физическую… Ему было порой снова трудно дышать, хотя так хотелось. Он снова и снова сжимался, кусая уже опухшие губы. Он снова и снова вспоминал взгляд напротив и падал, не зная даже куда. Просто падал, понимая, что не сможет ответить этому искреннему, он был точно уверен, он чувствовал это, хотя сомнения все ещё заполняли его разум, порыву. Не сможет, потому что они ведь…

polnalyubvi — Не покидай меня никогда, море

Чимин аккуратно выскользнул из кровати, накидывая школьную мантию поверх ночной пижамы и залезая в, до хохота не подходящие всему этому наряду сшитые на заказ, кожаные туфли. Дверь спальни лишь одиноко и приглушенно мяукнула, оповещая об ее открытии, но даже не издала ни единого звука, когда закрывалась, словно видела этот растерянный, погруженный в мысли взгляд, что решила не оповещать других о ночных вылазках. В гостиной факультета никого не было, лишь огонь приглушенно потрескивал в камине, а портретам не было дела до учеников, так что и оттуда выскользнуть удалось без проблем. Дезиллюминационное заклинание и привычный контроль дыхания с выточенными беззвучными шагами помогали прокрасться мимо дежурящих преподавателей, которые шепотом, а порой и не стесняясь, в голос обсуждали все то, что творилось в Хогвартсе и в целом в мире. Мало, кто поддерживал политику Темного Лорда, хотя желающих выступить против него было ещё меньше. Любимый утёс никогда не подводил его, здесь никогда никого не было, лишь белые лилии, полуразрушенный саркофаг и шум бьющихся волн. Спокойствие окружило его в считанные секунды, заставляя мысли вновь хлынуть новым потоком, возможно полным хаоса, но… Как же они познакомились с Чонгуком? Почему вдруг они стали так странно себя вести? Чимин вряд ли бы вспомнил точную причину, но невольно его захлестнули воспоминания. Они, как отражения звёзд на водной глади, манили и уносили куда-то далеко. Далеко к курчавому шебутному мальчишке Тэхёну с ласковым, не по возрасту спокойному Джину, немного отстраненному Джуну в очках, одиночке Юнги и молчаливым, но не отходящим друг от друга братьям Хосоку и Чонгуку. Первый пробег сквозь стену, чтобы попасть на платформу Девять и Три четверти. Гудок Хогвартс Экспресса, и счастливые почти до слез глаза родителей. Уютное купе, которое он успел занять, начавший бег пейзаж за окном, а после и первая неловкая встреча с братьями Ким. Тэхён, хотя тогда он не знал этого несущегося по коридору вагона мальчишку, пролетел мимо но двери, когда та неожиданно, но уверенно открылась и показалась темная макушка с пухлыми щечками с ямочками Намджуна. — Здесь занято? — вежливо поинтересовался он, а Чимин признал в нем одного из детей Кимов. — Нет, заходите, — улыбнулся со всей обученной вежливостью Чимин. — Джин, здесь свободно, — Джун нырнул куда-то назад и, по всей тогда видимости, окликнул наследника главной ветви. — Тэхён, мы нашли место, — послышался чей-то яркий голос, а после дверь открылась полностью, являя взгляду Чимина двух довольно известных братьев Ким. Джин все ещё не смотрел на него, взирал куда-то вдаль вагона, когда послышался стремительный бег и появилась рыжая курчавая макушка с квадратной, шкодливой и до безобразия счастливой улыбкой. Тэхён плюхнулся напротив Чимина, тут же утыкаясь носом в окно, словно не замечая лишнего человека, и выражая восхищение вздохами и восторженными окликами. Джин сел рядом с ним, а Намджун сел рядом с Чимином, тут же оборачиваясь к нему. — Ты ведь наследник Паков? — он поправил немного сползшие очки. — Да, Пак Чимин, — тот протянул ему руку. — Ким Намджун и… — он перевёл взгляд на Джина, — Ким Сокджин, не так ли? Джун лишь лучезарно улыбнулся и пожал руку. Джин даже не обратил на разговор внимания, препираясь о чем-то с нахмурившимся… — Это наш брат, Ким Тэхён, — увидел его взгляд Намджун и пояснил. — Он маглорождённый, — уточнил тихо мальчишка, а Чимин внутренне скривился. Не пристало чистокровным сидеть с представителями нечистой крови, только вот просчитался немного. Тэхён был другим, совершенно. Ему стоило перевести взгляд с окна на Чимина, и тот просто пропал в безграничном океане доброты и чистой искренности. Улыбка напротив вызывала давно погасшее чувство тепла, вызывая холодящие мурашки. Чимину неожиданно захотелось плакать, поэтому он что-то пробурчал и перевел взгляд в окно. Купе замолкло надолго, словно не собиралось тревожить какое-то внутреннее восхищение и необузданный восторг, перемешанный с любопытством и нервозностью. Тогда их уже в ночной темноте встретил великан с копной волос и длинной бородой, он провёл их к лодкам, где они оказались с двумя неизвестными — братьями Чон. Те лишь кивнули в ответ им, усаживаясь так близко к друг другу, что они казались сиамскими близнецами. Такими они были и оставшийся первый год, словно по указке переговариваясь с преподавателями или учениками. Тихие братья, общающиеся только друг с другом, они вызывали странный интерес, который перебивал лишь интерес к легендарному Гарри Поттеру. Каждый ребёнок знал, кто стоящий перед ним с круглыми очечками и шрамом в виде молнии. Каждый слышал ту историю, и каждый хотел стать его другом. Чимин же на каждый вздох фанатки лишь раздраженно хмыкал, особенно после первой пары зельеварения. Ну, как можно было не знать ответы на такие лёгкие вопросы? Вон, даже маглорожденная Грейнджер изо всех сил тянула руку. Хмф! Впрочем, первый год прошёл слишком тихо, под пристальные взгляды темных глаз Чонгука. Он не улыбался, не говорил, просто смотрел и наблюдал, стоило Чимину появиться в его поле зрения. Это напрягало, но в целом, не мешало, так что ему было все равно. «Пусть смотрит, если хочется», — думалось ему, пока он с вежливой улыбкой кивал ему, замечая кивок в ответ. Все это неожиданно закончилось, стоило на втором курсе появиться какому-то странному существу, который решил обращать учеников в камень. Странный случай, но не менее пугающий. Каждый факультет назойливо обсуждал произошедшее, оно постепенно превращалось в панику, а после и некую паранойю, которую усугубляли запреты преподавателей. Тогда Чимин вновь стоял позади толпы, наблюдая за телом удивленной Грейнджер, смотрящейся в зеркало. Она окаменела, словно в одну секунду, даже не успела понять, что произошло… Это было ужасно. Чимин по привычке натянул вежливую улыбку на лицо, стоило его знакомым, тем самым Кимам, который уже близились к званию друзей, неожиданно прибившемуся на фоне этой почти трагедии Юнги и Чонам подойти ближе. Он поздоровался со всеми, когда поднял взгляд на Чонгука. Он стоял ровно напротив, не сводил темных глаз с него, а после произнёс: — Ты — пустой. И больше ничего… А в Чимине поднялось невообразимое недовольство и возмущение, которое отзывалось где-то в глубине страхом. Ему было страшно, Чонгук словно смотрел внутрь его, не замечал напускной обложки, которую он так уверенно сшивал, подшивал и надевал на себя каждый раз. А видел ту самую слабую сущность, которую он ненавидел в себе, которую он пытался заткнуть и запереть. Никто не должен был видеть этого. Никто, и уж точно не Чонгук, но тот увидел и разглядел, так ещё и прямолинейно высказал. — Ты оскорбил меня, — взяв себя в руки, произнёс почти не дрожащим голосом Чимин, сжимая кулаки. — Я требую извинений. — На правду не обижаются, а тем более не извиняются, — меланхолично протянул Чонгук и впервые ухмыльнулся, едва заметно, но ухмыльнулся. И Чимина это задело, сильно. Что даже сейчас он помнил эту сцену до мельчайших подробностей. Задело так, что он надув губы и насупив брови, ушёл, сильно толкнув Чонгука плечом. А после понеслась череда странных перебрасываний фразами, каждый пытался уколоть сильнее, сделать больнее, и теперь уже друзья старались это остановить. Это переходило какие-то границы, они оскорбляли друг друга, иногда выступали даже в дуэлях против друг друга и это все за второй и третий курс. А после все как-то неожиданно поменялось. Брошенные фразы перестали быть колкими и едкими, стали насыщенными явным флиртом и это стало новой игрой. Чонгуку некогда было до дуэлей, поэтому они теперь посылали друг друга в любое время, когда появлялись в поле зрения. Пытались добиться какой-то реакции и у них обоих получалось. После все это снова переросло в оскорбления, только теперь на других языках, когда это достало всех вокруг. Злющий Хосок «чуть не пустил в них Аваду», уложив обоих на лопатки в буквальном смысле. Хотя почему он не помнил, когда они снова начали плеваться в друг друга ядом? Помнил, прекрасно, помнил, потому что брошенная раздражённым Чонгуком фраза засела до сих пор в его голове. Пятый курс для всех выдался тяжелым, смотреть на худеющего с каждым днём Чонгука было невозможно, не говоря о том, чтобы выдержать всего того раздражения, которым он поливал всех вокруг, не зная, как по-другому избавиться от него. Чимин тогда решил прекратить, да и само собой все как-то утихло, все эти их перекидки флиртом и поддержать, всеми возможными способами, на которые он был способен. В тот день он случайно задел Чонгука плечом, споткнувшись о чуть выступившую плитку на полу. Легко совсем, но извиниться стоило, поэтому Чимин со всем собранным спокойствием и дружелюбием улыбнулся и произнёс: — Прости. Взгляд Чонгука в тот момент прошил его насквозь, стало не по себе, а улыбка сама собой сошла с лица. Стало страшно, никто из друзей не знал, что Чонгук может быть настолько страшным и угрожающим вместе с темными кругами под глазами и отрастающими волосами, которые падали на лицо. — Даже не пытайся. Не беси, — выплюнул Чонгук, даже не останавливаясь и не оборачиваясь на опешившего Пака. Одна брошенная фраза, а Чимину хватило, чтобы сменить непривычное дружелюбие на привычное раздражение. Снова понеслись дни, недели и почти месяца, когда они вновь оскорбляли друг друга, с каждым днём все сильнее и сильнее. Пока Чонгук в сердцах не крикнул: — Тебе не идёт улыбка, потому что у тебя за душой нет ничего! И Чимин впервые сорвался. Он набросился на Чонгука, прекрасно понимая неравенство сил, вцепился в его волосы и повалил на пол, тут же отстраняясь и хватаясь за палочку. Направив ее на грудь Чонгука, тут же хватая его за грудки и злостно шипя: — Да что ты обо мне знаешь? Думаешь, ты такой великий зрячий, только ты глуп и слеп, замечаешь только свои проблемы. Ты эгоист, Чонгук, эгоист. Чонгук дернулся, скидывая с себя Чимина, пытаясь ухватить его за грудки, только между ними стал Хосок с таким безразличным лицом, что всем зевакам стало не по себе, но только не им. Они смотрели только друг на друга, раздраженно дышали, желая сделать шаг и не проиграть другому. — Остановились, — спокойно произнёс Хосок, повернувшись лицом к Чонгуку. — Угомонились, — твёрдо бросил он обоим. Но кто ж его будет слушать? В голове белый шум и крутящаяся мысль о том, что нужно быть быстрее и напасть первым. Шаг вперёд, а после горизонт резко сместился, отзываясь болью в спине. Воздух из лёгких вышибло напрочь, заставляя сделать судорожный вздох и застонать от резкой боли. Ни один из них не сделал и шага, когда Хосок перекинул их через себя, выполнив известный всем причём. Палочка улетела куда-то, но сейчас Чимина это мало волновало, потому что гнев, наконец, отпустил его тело и голову, давая снова резво мыслить. И что они здесь натворили? Что на это скажут его родители, а Темный Лорд? Он судорожно дышал сквозь боль, мысли метались от одного к другому, не задерживаясь и на долю секунды. Стало неожиданно страшно, он корил себя за несдержанность, бесился на Чонгука, когда над ним навис Хосок с обеспокоенным лицом. — Чимини, ты в порядке? — он присел рядом с ним на корточки, приложил руки к его лицу и внимательно следил за его выражением лица. — В полном, прости, — Чимин попытался слабо улыбнуться, но получалось плохо. — Нет, это ты меня прости, я не знал, как вас ещё разнять, вас бы отчислили… — Хосок обеспокоенной бормотал, пытался оправдать свой поступок, но Чимину было плевать, потому что он знал, что тот поступил правильно. — Спасибо. — Прости меня, — как-то очень уж болезненно улыбнулся Хосок. — И его тоже прости, не думаю, что он хотел причинить тебе боль. Чимин перевел взгляд на Чонгука, тот точно также лежал на холодном полу, только скрывал своё лицо в локте, словно желал отгородиться от всего того, что его окружало, лишь его грудь часто и глубоко поднималась, выдавая напряженное состояние. Чимин поднялся, не без помощи Хосока, и перевёл на него взгляд, улыбаясь уже более смело. — Иди к нему, — махнул он головой на его брата. — Я в порядке, я все понимаю, — Хосок обеспокоенно смотрел на него, помогая подняться и отряхнуться. — Просто передай ему, что мне было неприятно слышать такие вещи от него. — Хорошо, Чимини, хорошо, — Хосок легонько обнял его и ушёл к брату, точно также присаживаясь рядом с ним. Тэхён с округлыми от беспокойства глазами подхватил его, почти усаживая на свою спину, и довёл до медпункта, прекрасно понимая, что не к чему скрываться, весь инцидент доложат учителям. Так все и произошло. Их втроем вызвала профессор Макгонагалл, отчитав, как шкодливых котят, и выставила за дверь Хосока, как пытавшегося остановить дальнейшее безумие. Она строго посмотрела на тихих Чимина и Чонгука, старательно выписывающих на листах объяснительную за своё поведение. Чонгук сильно склонил голову, прячась за волосами, а Чимин аристократично уселся перед листом, думая, чтобы ему такое написать. Если честно, в тот момент ему ничего не хотелось. Было обидно и грустно от слов Чонгука, страшно от того, что он смотрел в самую его суть, туда, куда бы он не хотел, чтобы кто-то совал свой нос. Но у Чонгука получилось… — Прости, — шепот слева отвлёк его от дум и он обернулся к Чонгуку. — Прости, правда, — он все также не поднимал головы, а его голос был едва слышно, видны лишь сильно сжатые кулаки, сжимающие перо. — Я перешёл за грань, — продолжал он, словно ему и не требовался ответ собеседника. — Мне не стоило говорить так, — а Чимин молчал, выжидал, когда же тот поднимет голову и не побоится посмотреть на него. — Это больше не будет, — и вот он взгляд темных глаз. Немного опухших, потемневших от чего-то и наполненным каким-то безумным отчаянием, но не из-за произошедшего, чего-то более глубокого, это было легко различимо. Вина, да, считывалась с ходу, но не это болезненное отчаяние, которое было слишком чуждым среди всего этого… Чимину показалось, что Чонгук плакал до этого выговора, причём плакал долго, что его сильно сломало, дав сильную трещину в привычном образе. И даже легкое дуновение, карточный домик бы рухнул, но Чимину бы это не хотелось, он любил Хосока, он глубоко поселился в его душе, поэтому… — Впредь я бы не хотел такое слышать, — лишь произнёс он, на секунду легко улыбнувшись. А Чонгука доломало, казалось, окончательно. Его маска некоего спокойствия и собранности лопнула в ту же секунду, в тот же миг. Скривила его лицо, да так, что не верилось, что такое выражение лица полное противоречивых эмоций может быть у Чонгука. Его губы задрожали, а глаза наполнились какими-то слезами, которые он тут же скрыл в ладонях. Нет, он не плакал, он рыдал, словно он разбился и не мог собраться обратно. Чимину стало страшно, он подскочил к нему, тут же подзывая профессора, которая послала эльфа за Хосоком. Тот запыхавшийся влетел обратно в кабинет, бросаясь к рыдающему брату, прижимая его к себе на манер ребенка, раскачивая в своих руках. Здесь никто больше им не нужен был. Профессор Макгонагалл отпустила всех с отработки, прикрыв дверь класса и негромко оповестив Хосока о том, чтобы оставили дверь открытой после того, как уйдут. Чимин вышел следом, кинув обеспокоенный взгляд на Чонгука. На следующий день никто из братьев Чон не появился на завтраке, да и в целом не появлялись на уроках. Профессор Макгонагалл, увидев состояние Чонгука, приказала дать неделю отдыха всем тем, кто занимался квиддичем, без возможности прикасаться к метлам. Ее испугало то, что происходило с их сборной, и как бывшая спортсмен она приняла верное решение. Чонгук появился лишь спустя три дня, но, хоть он и выглядел все ещё изможденно и бледно, он широко улыбался. Ярко и почти лучезарно. Чонгук вернулся. Вернулся даже лучшим. Он сел на завтраке напротив Чимина и улыбался, наблюдая за всем, что бы тот не делал, а после произнёс: — Нет, ну, таким сильным рукам грех не поддаться. И так все вышла на новый уровень, игру которую Чимин до сегодняшнего дня пытался понять. Странный Чонгук и не менее странные действия со словами, но теперь они обрастали какими-то новыми мыслями, ощущениями и более глубинными смыслами.

polnalyubvi — Где ты?

Чимин тяжело выдохнул. Впереди брезжил рассвет, надо бы возвращаться в спальню. Только он просчитался, время уже было прилично, хоть и на улице не было учеников, преподаватели уже не патрулировали коридоры и территорию, поэтому он, не скрываясь, решил прогуляться по променаду, раздумывая, как подойти к Чонгуку. В его голове было много вопросов, ему хотелось просто вывалить все это на его голову, чтобы с этим разбирался кто-то другой, а не он. Он потянулся, почти звучно зазевав, когда увидел впереди стоявшего и замершего Чонгука в спортивном костюме и бутылкой воды. Он обернулся на звук шагов и, видимо, узнав подошедшего, искренне и счастливо улыбнулся. Чимину тут же стало стыдно за весь его непонятный образ. Мантия поверх светлой пижамы, растрепанные волосы, он был уверен, что его глаза ярко выражали желание поспать хотя бы час. Только Чонгук, кинув беглый взгляд на его фигуру, тут же вернул взгляд на лицо, словно не замечая в этом чего-то сверхъестественного. — Доброе утро. — Доброе, — кивнул ему Чимин, подходя ближе. — Не спиться? — его голос пропитался виноватыми нотками, а губы игрались с пирсингом. — Из-за вчерашнего? — Нет, не совсем… — начал было Чимин. — Да, — все же честно ответил он, сдавшись. — Меня волнует множество вопросов, Чонгук. — Спрашивай, — кивнул тот в ответ, даже не поморщившись таким своеобразным ответом. — Я постараюсь ответить на них. — Почему я? — Прям так сразу? — легко засмеялся он, а после увидев в глаза Чимина твёрдую суровость перевел взгляд на небо и ответил. — Это довольно сложно объяснить. До того как я понял, что это любовь, мои глаза были прикованы к тебе. Дальше, — он снова посмотрел на него. — Тогда почему у нас было все вот так? — и Чонгук понял, о чем Чимин спрашивал. Он глухо выдохнул, словно собираясь с мыслями, только вот Чимин все же увидел краснеющее лицо и уши Чонгука, которое тот так пытался скрыть. — Да потому что дураком был, — так тихо выдохнул он, что Чимину показалось, что он ослышался. — Я так долго пытался отбросить эти чувства, пытался отдалиться от тебя таким способом, а выходило все боком для меня, — он краснел все пуще с каждым словом. — Как дурак думал, что если сделаю тебе больно, то моя любовь станет меньше. — Но это не повод, чтобы оскорблять меня. — А я и не пытаюсь оправдать себя, правда. Я таким идиотом был, думая, что выводя тебя на эмоции, видел тебя истинного. Думал, что разочаруюсь, но в итоге влюбился сильнее. — Но на пятом ку… — Не напоминай, — он зажевал губу с пирсингом снова, играясь с кольцом. — До того дня ты был единственным человеком, что не врал мне и никогда не старался понравиться мне, поэтому я сорвался, когда и ты извинился с этой вежливой улыбочкой. Меня это задело, словно и ты захотел отдалиться от меня, словно и ты стал одним из серой массы, которая меня раздражала. И я сорвался, правда, я не хотел причинить тебе боль, честно, — его пронзительный взгляд, полный вины, снова взирал на него, как тогда. — Тот день стал роковым для меня, — выдохнул он, поднимая взгляд к небу. — Тогда я принял все, что чувствовал, и вся вина за то, что я творил предыдущие годы так резко навалилась на меня, что я не выдержал. Это было жалко, да? — и Чимин понял, о каком моменте говорил Чонгук. — Нет, я никогда так не думал, — уверил его Чимин, для убедительности покачав головой. — Я думал, что ты настолько вымотался, что просто сорвался на мне, хотя это и было обидно. — Прости, правда, я был таким придурком, — он виновато улыбался. Они замолкли, наблюдая друг за другом, не в силах вымолвить что-то ещё. Каждый думал о своём, но о чем-то одном. — Наверное, не стоило вот так признаваться тебе, но я хотел, чтобы ты знал о моих чувствах. Тебе не нужно давать на них ответ, Чимин. Я все же эгоист, как ты тогда и сказал.

***

polnalyubvi — Дикий райский сад

Его снова тошнило, почти выворачивало наизнанку. Воздух в лёгких заканчивался, но он не желал делать вздох, прекрасно зная, что вокруг него лишь этот мерзкий запах лилий. Они окружили его, повернулись к нему своими бутонами, словно насмехаясь над его слабостью. У него не было сил встать и выйти из этого порочного круга, саркофаг рядом с головой уже не выглядел таким древним и разломанным, он напоминал недавно прикрытой крышкой гроб с какими-то безумными плясками, высеченными на тулове. Он словно срастался с этим бесконечным белым, дурнопахнущим полем, он чувствовал, как лилий поглощают его, а внизу насмехается море, добавляя в и без того невыносимый запах соленые нотки. Оно шумело, остервенело билось о скалы, создавая лишний шум, смешиваясь с непривычно тихим, но настолько пропитанным злобой голосом. Он шептал ему на ухо, словно его владелец сидел на его груди, не давая сделать полноценный вдох и выбивая из него воздух. Он мучитель, не сладкий, а именно истязатель, заставлял его задыхаться всей этой тошнотворной мешаниной, вгоняя его в агонию, заставляя слёзы выступить на его глазах, судорожно жаться и неистово дрожать, доводить до исступления. Его тошнило, горло садило, лёгкие горели. Ему хотелось сделать вдох, но он знал, что его ждёт, когда он это сделает. «Лучше умереть…» Эта мысль крутилась в его голове, ему хотелось уже задохнуться и не чувствовать ничего, лишь бы все это закончилось. Лишь бы не слышать этот голос… Судорожный вздох и резко распахнутые глаза, наконец, выдернули его из преследовавшего его уже второй год кошмара. Он пытался дышать, но это получалось из ряда вон плохо. Рваные вздохи и выдохи никак не хотели уходить в мерный ритм, а сердце загнанной пташкой собиралось вырваться из его груди. Горло саднило, словно он кричал, а глаза жгло. Хотя чего таить. Он был уверен, что кричал, что плакал, этот соленый привкус на губах он точно узнает. Сколько он так лежал, Чимин не знал. Но вскоре услышал привычный шелест перьев и отдернул полог. В спальне никого не оказалось, впрочем, утро выходного дня не оставляло никого равнодушным. Он слышал вчера вечером толки о походе в Хогсмид, даже его звали, но Чимин отказался. Он сидел за написание письма для родителей, прекрасно зная, что его ждёт на следующее, уже на сегодняшнее утро. Семейная сова уселась на излюбленную жердочку, выставив на показ небольшое письмо, привязанное к лапке. Можно было даже не читать содержимое, чтобы понять, что его вызывают в родовое поместье. Неприятная толпа мурашек пробежала по спине, вызывая противоречивые эмоции. В любом случае ему необходимо отчитаться перед Темным Лордом, но желания не было никакого. С тяжелым вздохом Чимин поднялся с кровати, думая на тем, что ему бы надеть. Темная рубашка с чёрным джемпером, строгие брюки и любимые туфли, — все как любили родители. В гостиной одиноко сидел Юнги, вчитываясь в какую-то книгу. Он поднял взгляд на Чимина, добро улыбаясь. — Домой? — Да, — Чимин уселся на подлокотник дивана рядом с ним. — Обещался их навещать, вот они и вызывают, — хихикнул он. — Да, надо будет мою тоже навестить, — выдохнул Юнги. — У тебя все в порядке? — спросил он немного погодя. — Что? У меня все в норме, — удивился Чимин и внутренне сжался. — Тэ о тебе переживает, беспокоится о том, что ты мало спишь и теряешь вес. Впрочем, — добавил он тише, — все мы переживаем, — его улыбка, обращённая к Чимину, была наполнена виной и явным волнением, даже неким страхом, что друг оттолкнёт его. — Ты сильно похудел, довольно мало ешь, а ещё отстранился от нас, — Юнги уронил голову на его колени. — Мы не обижаемся, мы понимаем, что тебе нужно время, но попытайся довериться нам, — шептал он в колени, а сердце Чимина рыдало, не выдерживая той боли, которую он причинял своим друзьям, такими действиями. — Я постараюсь, правда, — прошептал он в ответ. — Мы всегда рядом, знай это, — Юнги обнял его ноги, прижимаясь сильнее к его животу. Юнги напоминал Чимину кота, дикого, но жаждущего ласки, гордого, но безумно любящего. Поэтому он и не сдержался, закрывшись рукой в его блондинистые сухие волосы с легкой, счастливой улыбкой. Чимин ценил своих друзей, они многое прошли, чтобы стать близкими, обожающими друг друга друзьями, почти братьями. — Тэ искал тебя, найди его до того, как уйти, — прикрыл глаза Юнги, а после взглянул снизу вверх на Чимина. — Хорошо, — кивнул тот и ещё немного погладил его по голове. Тэхёна искать долго не пришлось. Он неожиданно появился из-за угла одного коридоров, едва не сбив Чимина с ног, благо, что успел крепко схватил и прижал к себе. Громкий возглас над головой и сильные руки на спине: — Чимин! — Привет, — улыбнулся ему в ответ Чимин, прильнув к другу сильнее и укладывая голову на его плече. — Куда так торопился? — Юнги звал погулять, — бегло пробормотал Тэхён, а Чимин почувствовал сбившееся биение его сердца. — А ты? — он немного отстранил его и оглядел с ног до головы, тут же скривившись. — Домой собрался? — Да, родители вызывают, — кивнул Чимин, не скрывая от Тэхёна причины. А тот и крепче прижал к себе, обвивая его руками, позволяя снова улечься и прижаться к его шее. Он зарылся лицом в его волосы и прошептал так тихо, как только мог: — Будь осторожен, Минни. И Чимину хотелось раствориться в нем. Ему было противно вспоминать то время, когда он был без Тэхёна. Ему были противны свои мысли на его счёт, как он мог назвать такого важного в его жизни человека такими глупыми, бездушными, отвратительными словами. Тэхён был его солнцем, ярким и тёплым, в объятьях которого всегда было комфортно, тепло и уютно. Ни с кем не было, только с ним. Только с этим лучезарным инопланетянином, который дрался с ним, чтобы Чимин его так не называл, который капризничал, лишь бы усесться на его коленях, который милашничал, вызывая у всем дикий приступ милоты, который поддерживал его во всем. — Хорошо, Хённи, хорошо, — улыбнулся Чимин, пряча ее в складках его одежды. Чимин легко отстранился, все ещё цепляясь за лёгкий кремовый блейзер Тэхёна. Они улыбались друг другу, ласково и по-родному. Наверное, мало, кто мог понять всей сути их отношений, но… — Прошу, будь в порядке. Снова прошептал ему Тэхён и легко коснулся губами его лба, вызывая трепет от родного тепла, которое в этот же миг разлилось по всему его телу, придавая новых сил. И это, наверное, казалось чем-то очень странным, но необходим, нужным им обоим. Их друзья привыкли к таким маленьким обрядам, а на всех остальных им было плевать. Родителям Чимина давно уже доложили о таком неподобающем поведении, а после они просто привыкли, перестали обращать на такое внимание. Чимин снова отстранился, время его не щадило, не останавливалось, как хотелось, а бежало куда-то. Тэхён слабо улыбался ему, беспокойно и взволнованно. — Я буду, Хённи, — он приподнялся слегка на носочках и чмокнул его в щеку. — До вечера, — успокаивающе улыбнулся он ему. — До вечера, Минни.

***

AURORA — Churchyard

Привычный родовой дом Паков встретил его непривычной прохладой и звенящей тишиной. Он перешагнул через решетку, когда к нему трансгрессировал Гипп со стаканом прохладной воды. Стало как-то мрачно, странно неудобно и неуютно. Глоток воды затушил последние отзвуки жара, заставляя поёжится от холода. — Спасибо, Гипп, — он отдал стакан обратно. — Где родители? И почему тут так… — он не мог подобрать правильного слова, но Гипп его и так понял. — Хозяева ожидают вас в поместье Малфоев на собрании. По поводу дома ничего не скажу, хозяева стали предпочитать мрак и прохладу теплу и солнцу. — Я понял, Гипп. Спасибо. Чимин направился в кабинет отца, в котором был камин соединенным сразу с залом для собрания по всем местам, куда мог прийти Темный Лорд. Снова Летучий порох, и он замер в камине, чувствуя на себе липкие взгляды Пожирателей Смерти. Зелёный всполох приковал их внимание, вгоняя Чимина в небольшую заминку. — Проходи, Чимин, — проговорил ему Темный Лорд, сидящий во главе длинного стола из темного дерева. Над ним вилась пара свечей, горящих сине-зелёным огнём, а Нагайна скрутилась на его ногах, позволяя его костлявым рукам лениво поглаживать ее голову. Темный Лорд протянул к нему руку, как бы зазывая именно его, а не кого-то другого. Чимин почтительно поклонился. — Прошу прощения за опоздание, Темный Лорд. — Все в порядке, Чимин, присаживайся, — протянул он. Его голос был похож на движения змеи или той же Нагайны. Тягуче медленные, но сводящие с ума, заставляющие покрыться мурашками от страха перед неизвестностью: нападет или нет? Темный Лорд легко расправлялся с неугодными ему, перед глазами Чимина все ещё стояла яркая картинка с лета. Хруст костей и запах крови, пока Нагайна прожирала их профессора магловедения. Он мог легко запустить запрещённое, смертельное заклинание и как ни в чем не бывало улыбнуться. Чимин прошел ближе, оглядывая стол на предмет свободных стульев. И один такой имелся, почти с противоположной стороны от Темного Лорда, почти рядом с новым кандидатом на пост Министра Магии. Он спешно уселся, не вызывая лишнего шума в замершей тишине, которая образовалась с его приходом. Родители лишь кивнули ему в знак приветствия, но не более, тут же переводя взгляд на Темного Лорда. Тот все с той же улыбкой пару раз погладил Нагайну по голове и поднял взгляд, оборачиваясь к профессору Снейпу. — Продолжай, Северус, — протянул он своим почти шипящим голосом. — Ученики продолжают сбиваться в кучки, но с каждым разом их становится все меньше и… — начал профессор Снейп с тем самым голосом и интонацией, которыми читал лекции по Зельеварению. Чимин слегка поёжился, словно от прохлады, но на самом деле ему не хотелось слышать всего того, что говорил их декан. Каждый его отчёт создавал в нем диссонанс, он вспоминал раз за разом о всех учениках, о наказаниях, о друзьях и это сводило его с ума. Он все ещё пытался принять тот факт, что их строгий, но до мелочей правильный профессор был Пожирателем. Хотя чего тут говорить, сам он не лучше… Чимин мысленно вздохнул, не дав и малейшей трещины своей маске спокойствия и разумности, окинул сидящих беглым взглядом, тут же цепляясь за белую макушку сокурсника, который уже сидел подле отца, Нарциссы же не наблюдалось. На лице Драко все та же раздражающая неуверенность, сомнение и хорошо скрытое отчаяние. Нет, оно не проявлялось в его лице или глазах, это были какие-то лишние движения, которые выдавали его с головой. Чимин легко кивнул Малфою, когда тот поднял на него взгляд и слегка склонил голову в бок, приподняв брови в немом вопросе. Он покачал головой, не хваталось ему внимания ещё и Драко, тем более он просто наткнулся на него взглядом и точно не хотел ничего спрашивать. — Чимин. Вдруг неожиданный шипящий голос ворвался в его тишину, заставляя внутренне съежится и покрыться мурашками. Он никак не ожидал, что Темный Лорд вызовет его на собрании прямо перед всеми Пожирателями. Чимин резко перевел взгляд на него, элегантно поднимаясь. Он поймал взгляд родителей, те горделиво улыбались ему, а мама едва ли не собиралась зааплодировать, но быстро бросила эту идею. Вряд ли кто-то, сидящий здесь, мог понять его чувства сейчас, которые нескончаемым потом лились жгуче ледяным потом по его телу, но вот один случайно брошенный на Драко взгляд и… Чимину захотелось скрыться, закрыться, лишь бы Малфой так на него не смотрел, не с таким страхом, обеспокоенностью и отчаянным неверием во все случившееся. — Да, Темный Лорд, я закончил порученную мне миссию, — ответил он, распрямляясь и минуя взгляд Драко, посмотрел на Темного Лорда, тот был весь во внимании. — Нет точных сведений, все они крупицами находились во всевозможных трактатах, — начал было он. — Но ты… — глаза Темного Лорда опасно блеснули. — Соединил все нашедшее в одну теорию: обычные палочки реже подвержены смене владельца, даже после его смерти они капризны и неохотливо лежат в чужих руках, тогда как с непобедимыми палочками все по-другому: она выбирает сильнейшего. Самое главное, чтобы победили ее нынешнего владельца, каким образом, ей все равно, лишь бы предыдущий хозяин оказался повержен. Чимин замолк, ожидая почти приговора, только Темный Лорд задумчиво замолк, замирая со стеклянным взглядом в своём кресле, лишь медленно поглаживая Нагайну. Замер он, замерли и другие, не смея ворошить и тревожить своего Владыку. Весь дом замер в ожидании чего-либо. Холодок пробежался по спине Чимина, когда Темный Лорд все же поднял взгляд и одарил его широкой улыбкой, которая больше казалась довольным оскалом, злобным, но таким счастливым. — Спасибо, Чимин. Не особо много нового, но… — и он снова замолк, а сердце Чимина упало куда-то на первый этаж поместья Малфоев. — Это то, что нужно было мне, — и Чимин выдохнул, скрывая рванное дыхание в поклоне. — Прошу прощения, Темный Лорд, и благодарю за похвалу. Он тихо сел обратно, погружаясь в свои мысли, отгораживаясь от всего того, что было произнесено за столом. Чимин не мог отделаться от этих липких ощущений по всему телу, а в памяти всплывал взгляд Драко, заставляя подняться новую волну раздражения. Ему хотелось вернуться в Хогвартс и на время забыть обо всем этом, вернуться в ту мирную жизнь, словно и не было ничего из этого. Чимин вздохнул, почувствовав прикосновение к своей руке, это был кто-то из Пожирателей. Обычно никто между собой особо не контактировал, только по необходимости, поэтому такой жест немного напряг Чимина. Он перевел взгляд на сидящего, и это оказалась миловидная, не выглядящая на свои года женщина, азиатского происхождения. Статность и холодность — это было про нее, наверное, ее можно было бы сравнить с Нарциссой Малфой, но Чимину не хотелось, потому что именно ее и ее мужа он знал с пеленок. — Ты молодец, — она улыбнулась ему, все также держа руку на его предплечье, пока Темный Лорд, махнув рукой, откинулся на спинку кресла, давая разрешение на переговоры. — Спасибо, миссис Чхве, — улыбнулся он ей в ответ, все как учили. И ей бы хотелось что-то еще сказать, сильнее стиснув его руку, но Темный Лорд резко выпрямился, дав всем всего пару минут на разговоры. Замершая тишина и напряженная жгучая рука давили на Чимина сильнее, чем ощущение взгляда. Он знал его, знал, потому и, противясь своему желанию, поднял глаза, натыкаясь на стальной взгляд. В них было многое, хотелось скрыться, но раздражение брало вверх. Чимин, фыркнув, резко отвел взгляд, краем уха услышав, как Темный Лорд поднялся и закончил это собрание какими-то словами, которых он уже не услышал, да и не хотел. Они всегда содержали одно и то же, он почти заучил их, поэтому просто поднялся и, бросив взгляд на Драко, вышел из зала, ожидая родителей. Те ненадолго подошли к нему, когда Чимин увидел, как в камин входит и исчезает Малфой. Казалось, что раздражения в нем накопилось до ключевой точки. Поцеловав родителей в щеки, он поспешил вернуться в Хогвартс, когда уже в кабинете напротив него показался Драко. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в упор, словно видя то, что он хотел сам. — С меня хватит этих взглядов! — шагнул к нему Чимин, злобно шипя сквозь зубы. — С меня хватит твоего разнузданного поведения, — продолжал он, приближаясь к Малфою на шаг ближе. — Я давал тебе много шансов, Малфой. — И когда ты решил, что ты — всесильный и именно ты даешь шансы, а, Пак? — вскинул бровь Драко, встречаясь с таким же раздражённым взглядом. — Ты прекрасно знаешь, о чем я. Ты бесишь, Малфой, тем, что пора бы выбрать сторону. Не мни из себя Пожирателя, когда дрожишь от одной лишь поставленной перед тобой задачей, — яростно выплевывал Чимин. — Если считаешь себя Пожирателем, гордо носи этот статус, не позволяй помыкать собой, не… — Как ты? — усмехнулся Драко, прервав браваду Чимина, словно ему не было до неё никакого дела. — Ты должен перестать метаться! Выбери уже сторону! — чеканил каждое слово Чимин. — А сам-то? И Чимина словно ужарили ушатом по голове. Ледяная вода, а после холод жгучей ярости, которая почти волной цунами поднялась в его теле. Он тяжело выдохнул, осознавая, что выйти из себя без последствий не выйдет, а ему нельзя рисковать. Не сейчас. Чимин развернулся на каблуках и направился к выходу, слыша в догонку: — Ты знаешь, что я прекрасно понимаю тебя…

***

polnalyubvi — Забери солнце мое

Стены дорогого сердцу Хогвартса не успокаивали, а казались совсем холодными и неродными. Они возвышались над Чимином, довлели над его головой, грузно опускались на его плечи, тянули его к полу, под землю, в саму преисподнюю. Его дыхание сбивалось, от ярости или чего-то другого, он даже не думал. Ноги вели его куда-то, куда-то подальше от злополучной каминной и Драко. Это было его последнее предостережение, последний разговор почти по душам, насколько это было возможно в их случае. — Оп, куда торопимся? — неожиданно появился наверху лестницы Чонгук. Он всего лишь появился в его поле зрения сегодня, а в голову лезли картинки, яркие воспоминания и слова, сорвавшиеся с этих самых губ. Ярость, клокочущая во всем его естестве, куда-то испарилась, словно не никогда и не было. Чимин загнано дышал, быстрый шаг по коридорам отзывался бешеным биением в груди, а может это из-за того, что он снова увидел Чона со всплывшим в голове воспоминанием и его ответом на вопрос? Он не успел даже подумать над ответом, этот день выжал все его силы, моральные и физические. Чимин замер внизу лестницы, просто наблюдая за спускающимся Чонгуком. Тот остановился на той же ступеньке, что и он, не отрывая взгляда от глаз Чимина ни на секунду. Того мало волновало, что тот пытался в них рассмотреть, ему было все равно. Слабость волнами накатывала, этот день, правда, сильно выжал его. — Как ты? Один вопрос адресованный ему, с такой ощущаемой заботой, нежностью и обеспокоенностью, казалось, восполнил весь запас его сил и мотивации. Чимин поднял руку, просто, так ему захотелось, и опустил взгляд на болтающиеся в нагрудном кармане Чонгука очки в тонкой металлической оправе. Он и не знал, что у Чона проблемы со зрением… — В порядке. Одна фраза, но на автомате сорвавшаяся с губ, сейчас не казалась такой правильной, правдивой и подходящей к ситуации. Она резанула Чимина изнутри, заставляя скривиться и с кольнувшей иголкой вины не поднимать взгляда, наблюдать за татуированной рукой Чонгука, которая легко коснулась его ладони. Совсем-совсем легко, нежнее пёрышка, словно и не было никакого прикосновения. Чимин молчал, наблюдая за этими нехитрыми действиями. Чонгук коснулся чуть сильнее, а после, не встретив сопротивления, переплел их пальцы вместе, так заботливо их сжимая. — Как прошел твой день? Снова вопрос ласковым голосом, но Чимина волновал замок из их рук. Чонгук оглаживал его большой палец своим, а мыслей в голове не было, лишь усталость, разбитость и пустота. — Был у родителей. Короткий ответ, без должных эмоций, просто констатация факта, но, казалось, Чонгука все устраивало. Он слегка сжал его пальцы, прижал его руку к своей груди, и это стало каким-то открытием для Чимина. В груди напротив билась загнанная пташка, которая так проворно пыталась вырваться и прижаться к руке Чимина, что тот, не выдержав всех навалившихся разом эмоций, поднял взгляд на лицо Чонгука. Тот улыбался. Улыбался так, что почему-то хотелось плакать и просить его не смотреть больше так… — Пойдём немного посидим во дворе? Такой голос не мог принадлежать такому накаченному, татуированному парню с курчавыми длинными волосами и пирсингом. Не мог, но принадлежал и вызывал множество споров у других. Чимин лишь кивнул, отдаваясь воле Чонгука. Тот легко, ненастойчиво, очень обходительно и аккуратно повёл его во внутренний двор, по пути тихонечко рассказывая о том, как Хосок решил заняться все-таки домашкой, но взвыл от ее количества и носился по всему замку, разыскивая друзей, чтобы списать, но никто не соглашался. Но Чимину, да простят его друзья, было все равно. Он слушал голос, переливы и интонации, вслушивался в стойкость и непоколебимость в нем, отыскивая в нем что-то ещё. Он замер, не в силах двинуться дальше. Они были уже в коридорах променада, и им оставалось пройти лишь один пролёт, но Чимин остановился, наблюдая, как путается лёгкий свет луны в волосах Чонгука, как та играется в его глазах, полных беспокойства. Чонгук остановился напротив, совсем рядом, они не разрывали зрительный контакт, найдя в нем что-то своё, возможно утешительное. Чонгук свободной рукой ласково отер скатившуюся слезу. Его губы скривились в улыбке, но Чимин видел, как ему было тяжело осознавать свою беспомощность, когда это касалось его. Он не знал, как помочь, чем помочь, что ему сделать, лишь бы не видеть перед собой такого Чимина. — Как он смог возродиться? Вопрос, заданный таким тихим шепотом, разрезал тишину вокруг, заставил замереть вокруг все и прислушаться сильнее к словам. Он не знал, кого ещё спросить, но вопрос сам вырвался. Сказанного не воротишь… — Не знаю, — честно прошептал ему в ответ Чонгук, но в его голосе было столько уверенности в чем-то, что Чимину хотелось верить всему, чтобы тот сейчас не сказал. — Но существует много способов для этого. Наша библиотека битком забита такими книгами, — он слегка покачал головой. — А пару десятков лет назад одна из таких пропала с полки, так что… — Чонгук пожал плечами. — Возможно, его приспешники провели какой-то ритуал, выполнив все условия, а может он и сам возродился. — Как? — спросил Чимин, ластясь к руке Чонгука на его щеке. — Кто-то делит свою душу на части, чтобы… — …быть бессметным, — продолжил Чимин, выдыхая и прикрывая глаза. Он не знал, чего он хотел добиться таким вопросом, но стало как-то легче, что ли? Чонгук напротив внушал уверенность в чем-то стойком, непоколебимом, но настолько воздушно теплом, что не хотелось сомневаться во этих истинах. Чонгук молчал, он ждал слов Чимина, и тот это прекрасно знал, но продолжал молчать, нежиться в этих руках, плавится в этом заботливом тепле, пока пролетающее мысли морозили все его естество. — Позволь мне любить тебя… И тихий шепот Чонгука снова заглушил все вокруг.