Бремя героя

итеру нравилось слушать рассказы моракса. потому что — ну, каждый, кто имел несчастье (или наоборот) повстречать чжунли, становился перед выбором: беззаветно влюбиться в его истории или постараться больше никогда и нигде с ним не пересекаться. даже взглядами — во избежание. у гео архонта — пусть и бывшего — находилась парочка другая анекдотов о любой, кажется, более или менее распространённой местной диковинке. (и этот самый человек, — нет, бог; нет, теперь всё-таки человек, — жалуется на пожравшую воспоминания эрозию? да путешественник паймон готов был ставить на то, что у трети, или, может, даже половины населения тейвата, находящейся в гораздо более нежном возрасте, столь «плохая» память вызовет исключительно чувство чернющей зависти). кстати о паймон. не зря ведь он оставил свою прелестную маленькую компаньонку с собственными прелестными, но не маленькими сбережениями в ли юэ, удовлетворять вообще не прелестные и уж точно не маленикие аппетиты. — мастер чжунли, мне необходимо узнать кое-что, — неприлично перебил он, склонившись к рассказчику ближе. всё-таки тема которую он хотел бы поднять...не для чужих ушей. — касаемо бездны. и, видя, как чжунли с сожалением качает головой и отводит взгляд, поспешно добавил, невольно придвигаясь ещё ближе: — ничего, что заставило бы вас нарушить контракт, мне только нужно узнать о... ладони легли на его бока, небрежно касаясь голой кожи и с силой оттащили назад, навязывая объятия, вжимая в чье-то горячее тело. путешественник инстинктивно дернулся. потом, осознав, что отпускать его не собираются, дёрнулся сильнее, пытаясь дотянуться до меча; но руки сжались крепче, плотнее притискивая к чужому телу. итера окутало знакомым — восхитительным — запахом жжёной травы, и он расслабился, почти растёкся в чужих объятиях ещё до того, как услышал дотла спаливший последние остававшиеся сомнения голос. — не хотелось бы прерывать эту, вне всякого сомнения, увлекательную беседу, — почти прошипел эндзё, устраивая подбородок на итеровой голове, чтобы поза для сверления бывшего архонта взглядом стала более удобной. — но мы редко получаем то, чего «хотелось бы», верно? чжунли смотрел обеспокоенно — взглядом спрашивая всё ли в порядке. — твой знакомый, путешественник? — напряжённо спросил он. — «знакомый»? — эндзё рассмеялся, коротко и зло, а после продолжил, обращаясь уже к итеру. — о, куколка, разве я просто знакомый? чжунли оценил представшую перед ним картину: путешественника, что, расслабленно откинувшись на чужую грудь, блаженно улыбался, и, казалось, надышаться не мог; почти вибрирующее от злости создание бездны... вспомнил недавний тревожный вопрос итера, почти мольбу рассказать о чем-то, о... ком-то. бывший гео архонт незаметно фыркнул, пробормотал что-то про свои молодые годы, и, нарочито громко попрощавшись, быстрым шагом направился в сторону гавани. а путешественник... а путешественник, наверняка выглядел словно человек, оставивший какую-то деревню без дурачка. я люблю его, думал итер. и он меня — да.