Время чудовищ

Пылай мой рай Теперь ты больше не нужен Ты обезоружен предо мной И прямо в черном сердце Я храню свою тонкую боль

ТЕППО — ПЫЛАЙ

За один глоток Ребекка выпила столько крови, сколько хватило бы для гибели взрослого человека, но именно в этом Элрику повезло, он человеком не был и, почувствовав неожиданную слабость в теле, даже смог устоять на локтях, не упасть в обморок, осознать, в какой затруднительной ситуации оказался. Разгоряченное тело замерло на границе между обликами, выносливости ящероподобной формы хватило бы еще на глоток или два. Стоило собраться и оттолкнуть деву, но ее сладкий, дурманящий запах еще мутил разум. Он ощущал себя мухой, застрявшей в сиропе, перед глазами всё потемнело, плясали черные точки, а на оголенную, белоснежную грудь Ребекки капала его собственная багровая кровь. Слова отца набатом зазвучали в голове «Не стоит доверять людям, не стоит». — Реб-екка… Она не откликнулась, слишком занятая поздним ужином. Элрик запоздало подумал о том, что стоило назвать ее настоящим именем, а потом взмолиться или пригрозить, если это имело хоть какой-то смысл. Он ощутил, как длинный язык прошелся по ране, как хрупкая фигурка прижалась к нему сильнее, Ребекка не собиралась отпускать добычу так просто. Острые зубы вот-вот должны были снова войти в плоть. — Постой… Внезапно сквозь мутную пелену, гул в ушах и тяжелое дыхание послышался отдаленный шум на первом этаже дома. Он не был громким, но ясно дал понять, там кто-то есть. Испуганно встрепенувшись, дева отпрянула, повернувшись в сторону двери. — Мать… боги, только не сейчас. С трудом дракон собрал последние мысли вместе, их было немного, но сосредоточиться хотя бы на одной оказалось нелегко, тревога, словно яд, вдруг пробралась под кожу. Что-то точно произошло, но что? — Она убьет тебя, Элрик. — О чем ты? Разве ты… — Одевайся и уходи, немедленно! Ребекка похлопала дракона по щекам и с ужасом вновь глянула на дверь. Шум на первом этаже нарастал, и разум Элрика лениво констатировал: кто-то отчаянно стучится в дверь. Еще один ночной гость или действительно мать Рапунцель догадалась, где пряталась всё время ее дочь? Возможно, стоит ее вернуть, но вот незадача, девку я уже «попортил». Внизу раздался особенно громкий хлопок, магический барьер особняка не выдержал, тонкие нити древних заклинаний лопнули, опав на границе дома тонкой разорванной паутиной, позволив чужаку проникнуть внутрь. В ночной темноте чащи показались молнии, ударив в землю, они, как гончие, устремились за злодеем и его силой, заставив дом заметно вздрогнуть от такого вероломства. Только тогда Элрик действительно понял, что происходит и в какую попал беду. Тело словно облили холодной водой, нервы стянулись в жгуты, нужно было срочно защитить свою землю, свои стены и жизнь, которую с таким трудом отвоевали его родители, но сил на это не нашлось ничуть. Он отвратительно ослаб, всё по вине Ребекки. Кое-как встав на колени, он взмахом скинул деву с постели и коснулся уже затягивающейся раны. — Тварь… — Я хочу помочь! — Чудовище. — И всё же. Поджав в обиде губы, Ребекка с вызовом взглянула на дракона и, поднявшись на ноги, облачилась в простыню. Не то, чтобы ее действительно смущала нагота, но вступать в бой голой, лишь в пятнах крови, было слишком даже перед собственным создателем. Кроме того, следы вспыхнувшей страсти любовника всё еще украшали ее тело. Элрик, пошатываясь, сошел с кровати, держась за столбик балдахина, драконья кровь постепенно возвращала силы. — Не утруждайся. Я больше не поверю этому смазливому личику. — Мне казалось, ты взял у меня достаточно, чтобы я поела. Мне так хотелось есть, я была так голодна. Голос девы вдруг показался особенно тихим, плачущим, давящим на жалость, возвращая образ хрупкой незнакомки заблудшей в лесу. Посмотрев на нее, Элрик заметил собравшиеся в глазах слезы, почти что настоящие, честные, тронувшие душу, но красные разводы на губах и подбородке слишком явно напоминали о цене безоговорочного доверия. — Дай мне халат. — Сейчас. Поспешно отмерев, Ребекка суетливо осмотрела спальню, подхватив с кресла бархатную ткань, руки, чуть подрагивая, накинули халат на плечи Элрика, помогая ему одеться. Сладкий запах ее кожи вновь коснулся носа дракона. Манящий, желанный, удивительно притягательный. На миг Элрику даже показалось, что плата за близость с этим чудом была не такой уж и большой. Стал бы его кто-то осуждать за подобную тягу к прекрасному? Времени, проведенного с ней, оказалось недостаточно, чтобы покрыть розовеющую грудь поцелуями, чтобы сжать тонкую талию в объятьях, чтобы насладиться в полной мере срывающейся с опухших губ мольбой о нежности, ласке, о… Предупреждающе рыкнув, дракон отпрянул, пока дурман окончательно не смутил его разум. На языке, словно налет, осел привкус сладчайшей патоки, от которого невольно скрутило желудок. — Уйди. — Тебе не справиться с матерью одному, она сильный маг. — Разберусь. В подтверждение своей отваги Элрик окончательно выпрямился и, завязав пояс, стиснул зубы, пережидая накатившую слабость. Драконья кровь кипела в жилах, стремясь восполнить недостаток. Если ему удастся выиграть еще несколько минут, если колдунья заплутает хоть ненадолго, если боги еще не отвернулись от его рода, он успеет окрепнуть достаточно, чтобы бросить вызов собственной судьбе. Грохот на первом этаже, будто в унисон хозяину дома, набрал силу, возвещая, что времени для подготовки не осталось. Отесанный многие столетия назад камень задрожал, издав недовольный гул потревоженного святилища семьи Хауэлл, прославленной ветви еще тех созданий, что направляли людей и были почитаемы наравне с создателями. Мы пришли в этот мир раньше слабовольного, суетливого человечества, а теперь вынуждены сражаться за собственное место под солнцем. Нужно прекратить это раз и навсегда. — Элрик… Ребекка успела сделать лишь шаг к любовнику, как двери комнаты резко открылись. На пороге появилась высокая, грозная, немолодая уже чародейка с узловатым посохом ожившей ветви векового дуба, шевелившегося под ладонью, словно непокорный древесный змей. Направив это оружие на дракона, незваная гостья разжала тонкие губы и с ненавистью выпалила слова какого-то неведомого проклятья, рассекшего воздух дугой черного, смоляного лезвия. Столбики кровати разлетелись щепой, каменная стена зашипела оплавленным порезом, Элрик успел инстинктивно призвать чешую, закрывшую его тело плотным панцирем, но даже через нее он прочувствовал небывалую силу и ярость чужой магии. Прикрыв лицо руками, он судорожно стиснул зубы, пережидая мерзкую волну мурашек, норовивших пробраться под чешуйки, словно муравьи. Такое не сделал бы простой человек, и даже среднему магу это не под силу. Здесь явно крылась мощь куда серьезнее. Впереди показалось мимолетное движение воздуха. — Не трогай его! Не смей! Я уйду с тобой! Вернусь в башню, только не нападай на него… Вставшая на защиту любовника, Ребекка отважно заслонила собой дракона едва ли не вдвое превосходившего ее в размерах. Во взгляде чародейки на миг мелькнуло удивление, быстро сменившееся неподдельным интересом. Осмотрев свою подопечную, а затем и Элрика, она недобро усмехнулась. — Ты уже околдовала его, не так ли? Значит, пути назад нет. Кроме того, мне давно не попадались драконы… Новое заклинание прозвучало настолько неожиданно, что мужчина не успел воззвать к собственной силе, чтобы укрепить защиту или отдернуть Ребекку с линии огня. Магический поток прокатился по полу волной призрачно угольных терний и поймал обоих в тугие коконы, впиваясь тысячей тонких игл в молочную кожу девы и норовя выколоть глаза дракону. Попытавшись сбросить с себя путы и раздавить в руках хрупкие на вид шипы, Элрик ощутил, как они упрямо пробиваются под невидимые стыки его почти идеальной брони. Резкий пронзительный крик заглушил нарастающий шум в ушах, Элрик инстинктивно вытянул перед собой ладонь, но лишь зачерпнул пальцами воздух. Приподняв пудовые веки, он сквозь узкую щель разглядел, как медленно и неотвратимо Ребекка двинулась вперед, приближаясь к колдунье. Любопытство нарушительницы сменилось тенью страха во взгляде, выставив посох выше, она вновь что-то произнесла, и, даже не представляя, к чему может привести эта магия, дракон ощутил, как всё нутро сжалось в один тревожный ком под солнечным сплетением. Он всей душой не хотел встречаться с этими чарами, его пугал сам звук рассекаемого комнату заклинания, он впервые отчетливо ощутил, как страх сковывает плоть. Но передо мной Ребекка, и она получила намного больше него. Намного больше… Внутренний взор охотно подсунул то, во что, вероятно, превратилась нежное желанное тело, так сладко льнувшее к нему целую вечность назад. — Отойди! Отойди от нее! Элрик заставил, буквально приказал себе тоже сделать шаг вперед, пока возле ушей пронесся новый поток магии. Голос колдуньи истерично звенел, кажется, она совсем не рассчитывала на отпор, на хоть какое-то сопротивление со стороны любовников. Вновь приоткрыв глаза, дракон разглядел в цветастом хороводе ярких, ослепительных всполохов окровавленные руки, тянущиеся к дубовому посоху. Тонкие пальцы сжали ожившую ветвь, испускаемая из нее сила словно взбрыкнула, соприкоснувшись с неведомой сутью Ребекки. — Прочь! В последней попытке защитить себя и отбить оружие, чародейка ударила кончиком посоха о пол. Каменная кладка вздыбилась, задрожала, силясь сбить с ног враждующих, но упрямая девчонка осталась держать ветвь, стискивая ее так сильно, что древесина покрылась первыми трещинами, грозя вот-вот разлететься в щепки. Встав рядом с Ребеккой, Элрик расслышал или даже скорее почувствовал ее тяжелое дыхание, скрип сжатых зубов и едва различимый, протяжный вой от сводящей смертной судорогой боли. Она не пыталась атаковать колдунью, она не пыталась впиться в чужую плоть и не сделала ни единого удара пришедшей хозяйке. Вероятно, на это была веская причина, такая, о которой дракон пообещал спросить позже, а пока, воззвав ко всей оставшейся в нем мощи, посильнее размахнулся, вскинул когтистую лапу, поймав такую маленькую в его ладони и такую хрупкую голову. Вскрикнув что-то невнятное, женщина запоздало отшатнулась назад, но чудовищная хватка была явно быстрее. Могучее бронированное тело позволило перегнуться через поток магии вперед и, сделав широкий шаг, со всей силы впечатать колдунью в каменную стену разрушенного и поруганного ей дома. — Нет! К удивлению Элрика, магичка не погибла сразу, и даже ожидаемого хруста под пальцами не чувствовалось. Защитив себя в последний момент, женщина смягчила удар, но не настолько, чтобы не ощутить его вовсе, поэтому, недолго думая, дракон ударил еще раз и еще, пока последняя искра проклятых заклинаний не погасла в прожженной чарами комнате. Отпустив нарушительницу, Элрик проследил, как ее тело поломанной куклой обмякло на закопченном полу, но даже тогда, упрямо, как настоящая злобная ведьма, она продолжила что-то шептать побледневшими, едва шевелящимися губами. — Мать… вся в мать… и сдохнешь ровно как эта дура… Возмущенно зарычав, дракон сжал лапу в кулак и опустил ее в последний раз. Задержавшись на миг, Элрик проверил, что колдунья действительно умерла, на этот раз окончательно, без права вернуться и навредить еще сильнее. Алая пелена перед глазами постепенно гасла, волной прохладного прилива возвращались первые осознанные мысли и чувства, что-то помимо бесконечной злости, упорства и раздражения. Кожа, повинуясь разуму, прятала чешуйки, тело отвратительно зудело от витавшей вокруг магии, остаточные обрывки заклинаний вспыхивали то тут, то там, солнечными зайчиками, тусклыми кладбищенскими огнями и блеском лучей на водной глади. Страшно представить, сколько всего знала эта тварь, сколько сил и тайн хранила в своей голове, а самое удивительное, как и почему рядом с ней оказалась Ребекка? Вспомнив о любовнице, мужчина обернулся и, не стесняясь вновь открывшейся наготы, сделал шаг к ней, лишь в последнее мгновение замерев над съежившейся на полу белой фигуркой. Сидя на коленях, обхватив остатки изломанного посоха руками, дева мелко тряслась, судорожно хватая ртом воздух. Простыня на ней истлела, судорожное дыхание срывалось в тихие, жалобные всхлипы, будто от нахлынувших переживаний стягивало горло. Ветви, раньше подобные дубовым, внутри оказались жуткого багрового оттенка, будто кто-то решил напоить, вымочить их в вине или чем-то похуже. Оглянувшись на разрушенную спальню, Элрик не нашел ни единого укрытия для гостьи, ничего, во что можно было завернуть Ребекку и стереть кровь, густо покрывшую уже затягивающиеся раны. Ей повезло заметно меньше, чем подготовленному к бою дракону, но даже так он ощущал, что дань, полученная в постели, должна залечить большую часть травм. Правда, мужчина не был уверен, что гостья плачет только из-за царапин. — Ребекка… Мягко позвав деву, Элрик медленно опустился к ней и осторожно прикоснулся к подрагивающим плечам. Подняв заплаканное лицо, Ребекка бросила щепки и подалась к дракону навстречу, без стеснения обняв его и повиснув на шее. Плач принял новый оборот, став гораздо громче и истеричнее. — У меня была мать! Настоящая мать, а не эта мразь! Была! — Т-ты… Она… Она могла это сказать нарочно. Запах крови и сладчайшей нежной кожи совершенно нагой девицы ударил в нос мужчины на миг затуманив разум, не хуже солнечного удара, но стиснув зубы, Элрик заставил себя сосредоточиться на ином, не поддаваться вспыхнувшему в груди желанию, сдержать разрастающийся огонь в венах. Ладони рассеянно огладили прелестную спину Ребекки, губы не глядя отметили ее висок. Ему хотелось забыться, сбросить с себя гнет произошедшего, снова забраться в постель, наслаждаясь друг другом и услышать заветный стон. — Нет! Я уверена, у меня была семья! Любящая, потерянная… Возможно, когда-то меня искали и ждали. — Д-да… возможно… Прижав деву покрепче к себе, дракон позволил себе расцеловать тонкую шею и, почти дурея от близости, задрал голову вынудив себя отвлечься и тщательнее осмотреть окружающую комнату. Судя по тому, что старые заклинания, защищавшие это место, пали, а колдунья довольно грубо прорвалась сюда, прежняя мирная жизнь в собственном замке неожиданно подошла к концу. Впереди ждала лишь неизвестность, дни, выстроенные с нуля, и почти наверняка долгий путь. Последние из его рода когда-то скрывались в столице или близ нее, и без их помощи Элрику будет нелегко. Но брать ли в новую жизнь Ребекку?