Эксперимент в восточном стиле

- Что вы хотите этим сказать? – лицо Мэриан тоже невольно посерьезнело. - А вы сопоставьте факты. Вейзи скрывается от посторонних глаз, ускользает, избегая встречи с нами, и, в конце концов, заманивает в, как вы выразились, ловушку. По простоте душевной или по какой-то другой причине герр Вительсбах считал, что Вейзи просто жертва эксперимента, угодившая в другой век, неосторожно воспользовавшись изобретением его алхимика. Однако теперь, сдается мне, не все так просто. Если бы Вейзи был просто жертвой – а это совсем не его амплуа – то он бы искал встречи с нами, а не сбегал, как преступник. Добавьте к этому постой в «Колизее» - отеле, где «случайные гости редки», и эту странную записку – ясно же, что не чаи гонять он нас приглашает в заброшенный дом. Мэриан с сомнением оглядела его с ног до головы. - Гай, простите, но я вас просто не узнаю. - Отчего же? - Раньше… ну, вы только не обижайтесь, но просто раньше вы действительно не славились такими сложными логическими выкладками. - А, - Гисборн отмахнулся, - просто я довольно долго варился в этой кухне и криминальные повадки чую издалека. - Не стоит сравнивать. Ваша служба у Вейзи в XII веке официально считается законной. - Я не о XII веке, а о XXI. …Постойте, я что-то путаю! – Гисборн мотнул головой и спросил скорее сам себя, нежели Мэриан. – Но как это может?.. Что-то все перемешалось. - Вот и я о том же, - Мэриан растерянно посмотрела на него. – Правда, у меня есть одна теория… Гай, предлагаю вернуться в «Ноттингем-касл» и обсудить ее и наши дальнейшие действия. *** - Н-да, немного же тут осталось от прежних времен, - Гисборн критично оглядел один из покоев бывшего Ноттингемского замка, который теперь именовался просто комнатой 216 в отеле «Ноттингем-касл». – Интересно, что это раньше было за помещение? - Даже не хочу пытаться узнать, - ответила Мэриан, скидывая сапожки с гудящих ног и с наслаждением ступая босыми ступнями на ковер. – Гай, нам нужно решить, что делать. С одной стороны, Вейзи явно устроил нам ловушку. А с другой – это наш единственный шанс добраться до него. Может, стоит рискнуть? Praemonitus praemunitus. Кто предупрежден, тот вооружен. - Вы говорили, у вас есть какая-то теория? - Да, и если она верна, то объясняет не только то, почему Вейзи скрывается от нас, но и другие вещи. Вы, наверное, и сами заметили некоторые нестыковки в своей памяти? Гисборн нервно кивнул. - Понимаете, временную складку мы создаем, соединяя два максимума непрерывной поверхности, которые разъединяются не сразу. В уравнение временной складки входят две переменные из разных эпох. А переменные эти – вовсе не телесная оболочка, а наше сознание. Вам не показалось странным, что вы оказались в этом веке таким образом, будто всю жизнь тут и жили – все знаете, все умеете? - Предпочел не ломать себе голову, - ответил Гисборн. - Я так и думала, - не удержалась от сарказма Мэриан. – Так вот – из области окрестности одного максимума вы движетесь к окрестности другого, и по мере этого происходят изменения в вашем сознании. В этой эпохе появляется некая предыстория, делающая человека полноправным членом XXI века, если так можно выразиться. Зато XII век все больше кажется вам вычитанным в учебниках истории. Как только временные параметры оказываются вне определенной области допустимых значений, уравнение теряет силу, а ваше сознание теряет связь с эпохой, из которой вы явились, - она просто стирается из вашей памяти. По закону сохранения энергии ни одно физическое тело не появляется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Если хотите, тело – это множитель, а сознание – переменная, - Гисборн как-то с подозрением посмотрел на нее. - Ладно, ладно, вижу, в математике вы не сильны. Просто поймите для себя: пройдет пару дней, и из нашей памяти окончательно сотрется все, что касается нашей жизни в XII веке. - Хм… получается, времени у нас в любом случае в обрез. Только ваша теория все-таки не объясняет, почему Вейзи решил поиграть с нами в догонялки. - Объясняет, и еще как. Вейзи пробыл здесь дольше нас и, вероятно, уже успел определиться со своей предысторией. Скорее всего, она пришлась ему по душе. Сопоставив все это с вашими умозаключениями, можно сделать вывод – Вейзи возвращаться не хочет и всеми силами пытается помешать нам найти его. Гисборн в изнеможении повалился в кресло. - Его предыстория пришлась ему по душе! Ну, еще бы! А моя предыстория, получается, и есть криминальная деятельность? - Возможно, - с некоторой опаской согласилась Мэриан. – Кстати, на эту теорию меня натолкнула ваша фраза о том, что вы любите «Манчестер» с детства. А потом я вспомнила, что вообще-то учусь на физико-астрономическом факультете Ноттингемского университета и сейчас должна писать дипломную работу, а не бегать с вами по городу. - Чего это вас понесло в науку? – буркнул Гисборн. - Ходили бы по подиуму или снимались бы в рекламе… - Еще одно слово, Гай Гисборн, и вы вылетите отсюда вон! – возмущенно воскликнула Мэриан, из чего бывший рыцарь сделал вывод, что подобные замечания девушка слышит далеко не впервые. – Я еще получу грамоту Athena SWAN как женщина, внесшая вклад в науку! Открою новые возможности в использовании простых веществ, выявлю новые законы взаимодействия физических материй! А вы…, - она метнула в него уничтожающий взгляд, - вы просто ничего не смыслите в настоящих женщинах – современных и образованных! - Мэриан, и чего вы так ерепенитесь, право слово? – пробормотал Гай, слегка съежившись в кресле от такой экспрессии. – Да идите хоть в космонавты! Все равно никуда вы от себя не денетесь. Мэриан открыла рот, закрыла и, видимо, не желая больше общаться с таким невежественным типом, ледяным тоном произнесла: - Умерьте свою фантазию касательно моей профессии и займитесь лучше делом, - с этими словами она уселась в кресло напротив и гордо уставилась в карту. - Делом? – Гисборн потер подбородок и оглядел комнату, соображая, каким таким делом ему предлагают заняться. – Хорошо, - он вылез из кресла, упал на диван и щелкнул пультом от телевизора. – О, я так и знал, матч «Манчестера» еще не закончился! - Кресло продолжало хранить презрительное молчание. - Мэриан, да не сердитесь вы так! Я уверен, что вы добьетесь, чего хотите, в любой области, даже в этой вашей физике. За один ваш взгляд, за одну улыбку с кафедры все ученые сразу дадут вам любые мыслимые и немыслимые грамоты, - Мэриан развернула карту во всю ширь, так что совершенно исчезла за ней. - …Ну, что я опять не так сказал? Некоторое время в комнате 216 слышался только возбужденный голос футбольного комментатора. Затем Гисборн внезапно понял, что за беспокойство одолевало его последние полчаса. - Мэриан, скажите, неужели нигде в этих шикарных апартаментах нет никакой еды? Я ничего не ел с самого утра. Карта резко зашуршала, открыв негодующее лицо с прыгающими сережками. - Вот как? Не ели с самого утра? Теперь, надеюсь, вы лучше понимаете ваших крестьян? Гисборн сжался на своем диване. - Ну, пожалуйста, не надо опять… Мне казалось, в этом веке вы ко мне более лояльны, - карта хрустнула и снова водворилась в прежнее положение. – Ну, Мэриан!.. Ужасно хотелось отвесить ему еще какую-нибудь колкость – в конце концов, он их заслужил. Вместо этого Мэриан сказала – добрее, чем собиралась: - Если вас устроят остатки моего завтрака, посмотрите на туалетном столике под салфеткой. *** Как в таких случаях принято говорить? Звенья одной цепи потихоньку выстраиваются в ряд…. Оставались два звена, которые никак не хотели прилаживаться друг к другу. Другими словами, графа Фридриха занимал последний вопрос – перехитрил ли Вейзи Азрийю или наоборот? Он вспомнил, как год назад – да что там, аккурат после своего возвращения из Англии – во время своих путешествий по родине случай свел его с юной девушкой-сарацинкой. Она была фантастически красива и окутана изысканным флером восточной таинственности, но оказалась занята довольно-таки неподходящим для девицы занятием - алхимическими экспериментами, доставшимися ей по наследству после гибели своего престарелого отца. По традиции своего народа Азрийя жила замкнуто и скрытно, почти ни с кем не общалась и отчаянно нуждалась в поддержке своих исследований. Граф, вначале заинтересовавшийся восточной красавицей, в конце концов заинтересовался и ее наукой. Впрочем, другой вариант вряд ли был возможен – Азрийя была фанатично предана своим экспериментам и могла бы убедить в своих взглядах любого, не только любопытного и интересующего всякими новшествами Фридриха. Граф фон Вительсбах, чей романтический и слегка легкомысленный взгляд на мир не мешал его практицизму и деловой хватке, когда это было необходимо, решил, что такой случай упускать нельзя. Он обеспечил сарацинке практическое применение ее талантов, и деньги потекли рекой, тем более, что известному и влиятельному соотечественнику-графу, ведшему все дела, люди доверяли больше, чем «язычнице» и «еретичке». Азрийя не возражала против такого оборота – при возможности она вообще старалась не показываться никому на глаза, в перерывах между созданием всяких удобных бытовых мелочей занимаясь настоящими, сложными экспериментами. Тем, чему она обещала посвятить свою жизнь. И вот, в один прекрасный день она сообщила графу, что ее главный эксперимент удался. Показывая Фридриху исписанный непонятными закорючками пергамент, Азрийя заявила, что это – уравнение временной складки. Философский камень, позволяющий преодолевать временные преграды. В свое время граф счел это за простое совпадение, но примерно в то же время он получил письмо от уже знакомого ему шерифа Ноттингемского, любезно приглашавшего Фридриха снова наведаться в Англию и поделиться своими изобретениями с английским народом. Граф намеревался отказаться от сомнительного удовольствия иметь дело с Вейзи снова, но Азрийя проявила поразительное упорство, убеждая, что шериф – именно тот человек без предрассудков, который оценит ее новое изобретение по достоинству, а не отправит на костер. А убеждала она очень умело. Поэтому, вопреки всем разумным доводам, дело закончилось тем, что донельзя убежденный граф вместе с Азрийей и кувшинами с подозрительным порошком сел на корабль. И через три недели прибыл в Ноттингем. Поэтому теперь, запоздало осознав очевидную дурь снова связаться с Вейзи, граф шел по коридору Ноттингемского замка, одолеваемый неприятными мыслями. «Что за ерунда? Второй раз в Ноттингеме, и второй раз обводят вокруг пальца, как мальчишку! Да, и второй раз леди Мэриан оказывает мне неоценимую услугу». *** Тем временем в «Ноттингем-касле» полным ходом шла подготовка к захвату бывшего шерифа Ноттингемского. - Мэриан, насколько я понял герра Вительсбаха, нам просто нужно на какой-то небольшой промежуток времени оказаться с Вейзи в одном закрытом пространстве. - Хорошо. Мы будем соглашаться на все его условия, прикинемся паиньками, а вы тем временем незаметно откроете крышку кувшина. - Не все так просто. А что, если он вовсе не собирается вести с нами переговоры? Пристрелит, и концы в воду. - Фу, Гай, как грубо! - Однако вполне вероятно. Это вам не молекулы в атомах считать. - Во-первых, не молекулы в атомах, а атомы в молекулах. А во-вторых, у меня есть план. Ну, ладно, полплана. Посмотрите на расположение домов, - она подошла к нему и протянула карту. – Подвиньтесь, я сяду. Гисборн послушно освободил ей место на диване, сев при этом на пульт. Секундная заминка – и спортивные новости сменились новостями графства. … - А сейчас на нашем канале независимый кандидат от Ноттингема в Палату Общин мистер Сайрус Вейсс ответит на вопросы нашего журналиста. Гисборн лениво потянулся к пульту, намереваясь вернуть на место спортивный канал. Но в это мгновенье мистер Вейсс заговорил – и рука бывшего рыцаря замерла на полпути. Гая передернуло – казалось, он уже сто лет не слышал этот поистине театральный голос, то опускающийся до вкрадчивого, убаюкивающего шепота, то возвышающийся к олимпийским высотам. Хотя, какие сто лет – по сути, он не слышал голоса своего бывшего патрона целых девять веков. - Гай!.. Гай!!! – завороженно прошептала рядом Мэриан, восторженно хватая его за руку. Бывший Черный рыцарь медленно повернул голову – с экрана телевизора на него смотрел бывший шериф Ноттингемский – впрочем, судя по его теперешнему положению, не такой уж и бывший. Внешне благопристойная и даже скромная фигура в строгом черном костюме на ступенях здания Английского Парламента оживленно отвечала в микрофоны столпившихся кольцом журналистов. Ничего экстравагантного, вызывающего, провоцирующего… Но тут Вейзи – или Вейсс – улыбнулся, и Мэриан с Гисборном как по команде подпрыгнули на диване: ровно тридцать два алмаза шерифской улыбки ослепительно засверкали во вспышках телекамер. Независимый кандидат от Ноттингема закончил интервью, на экране снова появилась студия и любезная фигура телеведущей, и только тогда Гай и Мэриан в некотором замешательстве обнаружили, что сидят, держась за руки и с открытым ртом уставившись в телевизор. Первой пришла в себя Мэриан. - Быстрее, пока он опять не слинял! – она метнулась было в холл, но Гай удержал ее за футболку и усадил обратно. - Мэриан, и куда вы, позвольте спросить, собрались? Улица, номер дома? Надеюсь, не на Мелтон роуд? – она открыла было рот, но Гисборн снова ее перебил. – Знаете, я промочил ноги и зверски устал, так что больше носиться по городу как нашкодивший стражник не намерен. Есть идея получше. Он подошел к телефону и нажал кнопку. - Мне нужен адрес конторы мистера Сайруса Вейсса, независимого кандидата в Палату Общин от Ноттингема. И подайте такси к отелю. Адрес - контора Вейсса. К какому времени? Сию секунду!!! … То есть, я хотел сказать, как можно быстрее. - Гай, ваши манеры с XII века отнюдь не улучшились, - заметила Мэриан. – Кстати, еще один ответ на вопрос, почему мы нигде не могли найти мистера Вейзи. А вот в «Колизее» его, видимо, знают под его собственным именем. Если бы мы сразу искали Вейсса, то он бы еще в первой половине дня был у нас в руках. - Не торопитесь. Если Вейзи был непрост, то Вейсс тем более. Кстати, зачем он так назвался? Еще одна математическая метаморфоза? - Гай, не ерничайте. Вы, мистер криминальный авторитет, скажите мне, зачем люди меняют имя? - Ну, большей частью затем, чтобы прикрыть свои прошлые грешки. - Вот вы и сами ответили на свой вопрос. - Да когда же Вейзи успел так наследить в этой эпохе, чтобы ему понадобилось менять имя? У него тоже подмоченная предыстория? - Как вам сказать… Наследить он успел, только не в этой эпохе, а в Средневековье. Вы помните легенду о Робине Гуде? - Легенду? – взревел Гисборн. – Этот шервудский оборванец успел стать легендой?! - Представьте себе. Вы, конечно же, не заметили, что половина улиц в этом Ноттингеме носят его имя. А теперь подумайте, кто из избирателей будет голосовать за человека, носящего фамилию угнетателя английского народа в целом и английской легенды в частности? Гисборн издал звук, похожий на раздраженный рык медведя в малиновых зарослях, и хрустнул пальцами так, будто хотел кого-то придушить. Мисс Найтон на всякий случай отступила на полшага, радуясь про себя, что в современное сознание Гисборна легенда о благородном шервудском разбойнике еще не проникла. Там ведь довольно недвусмысленно сказано, чьей возлюбленной была леди Мэриан. Кажется, она довольно опрометчиво напомнила Гаю об английском фольклоре и едва не наломала больших дров. Между тем ярость Гисборна внезапно сменилась унынием. Он уселся в кресло и развернул рекламную брошюрку на столе. - «Экскурсии для иностранцев по местам, связанным с Робином Гудом, благородным разбойником, защитником бедных…» и прочая, и прочая. Мэриан, расскажите, а что стало с Вейзи в XII веке? Его казнили, лишили титула, выдворили из страны, утопили в реке Трент, зажарили и съели? - Гай, почему вас так это волнует? – Мэриан предусмотрительно забрала брошюрку у него из рук. – Разве не вы несколько часов назад желали ему катиться далеко и надолго? - А вы не понимаете? Какая бы судьба не ждала шерифа в Средневековье, та же ждет и меня. Я его главный помощник и правая рука. - Ах, вот вы о чем… Но ведь я говорила, что в ваших руках все изменить. А я помогу вам в этом. Гисборн взглянул на нее такой горячий взгляд, что мисс Найтон слегка запаниковала, чувствуя, что ее благожелательные и вполне братские намерения снова выходят ей боком. Но в эту минуту затренькал телефон. - Слушаю, - голос Гисборна прозвучал несколько глуховато. – А, замечательно. Мы уже выходим, - он положил трубку. – Мэриан, наше такси на месте.