Эттеленьяр

Не успели мы пройти пару минут, как над нами снова пролетел большой орёл, в лапах которого мы вскоре увидели тело павшего эльфийского лорда — это был Глорфиндель. Аккуратно положив эльфа на землю, он, не оборачиваясь, полетел вдаль. Обступив бездыханное тело, в нашей группе воцарилась тишина — некогда великий воин был мёртв. И снова, снова я слышала странные щелчки в этой тишине, но теперь я не обращала на это внимание, как позже окажется — зря. — Мы похороним его здесь, на месте его смерти. Туор озвучил мысли всех присутствующих. Умерших эльфов было принято хоронить в земле, обычно возводя над ними курган или пирамиду из камней, либо установить надгробный камень(если было время и место). Непогребенное тело должно обрести покой, и лишать его такой возможности считалось плохим делом. Мы всё ещё были в горах, так что пришлось возвести вокруг тела пирамиду из камней, после чего эльфийские девы начали отпевать Глорфинделя. Стоит заметить, что пение эльфов резко отличалось от человеческого, оно было на совершенно другом уровне как по красоте, так и по ощущениям. Каждое слово, каждый звук был пропитан древней магией, источником которой были эмоции исполнителей. Мы опустили головы, слушая мольбы эльфиек о его вечном покое, и боль от их слов ощущали все, даже я. Это было странно, хотя... почему странно? Разве я не могу чувствовать? Снова треск в голове, что, на удивление, гармонично сочетается с мелодией. И вот всё заканчивается, и, после минуты молчания, мы продолжаем путь. Кто-то вытирает выступившие слезы — выжившие понимали, что в родной дом они больше не вернутся. Так продолжился наш путь к Гавани Сириона, тайному убежищу эльфов и людей — в дельте великой реки Сириона для тех, кто бежал на юг от владычества Тёмного Властелина Моргота. Я шла, как и раньше, позади беженцев, как вдруг мимолётный взгляд на Эарендиля, сына человека Туора и эльфийки Идриль, заставил меня вспомнить себя в его возрасте. Предыстория. Часть 1/4. — Мама! Мама! Смотри! Двадцатилетняя на вид девушка плавной походкой продвигалась по длинному коридору огромного дома, когда услышала крики своей единственной дочери. Стоит сказать, дом был богато устроен, если судить по другим постройкам. Это был двухэтажный дом из бука, с верандой, несколькими балконами и возвышающейся над всем домом дозорной вышкой, что была обустроена под место отдыха. Сам дом стоял на окраине города, возле леса, который отгораживал от дома крепкий резной забор из того же дерева. Забор служил как проход-арка в сам лес, также забор огораживал всю территорию дома, принадлежавшего графу Вильяму Бэйтсу и его семье. Внутри же дом был просторным, мебель богато украшена. Большая её часть имела символику рода Бэйтс — летучую мышь на красном фоне. В доме тут и там стояли или были прикреплены к стене подсвечник, просторная гостиная могла похвастать большим обеденным столом, и массивным, каменным монолитным креслом, в которое были инкрустированы рубины. На спинке кресла красовалась выгравированная летучая мышь, глаза её отдавали красным. Место главы дома Бэйтс за обеденным столом, хотя последний никогда ещё не использовался по назначению. — Кассандра, сколько раз мне повторять, чтобы ты себя вела сдержанней? Веди себя достойно дворянской фамилии Бэйтс. Планета Земля, на дворе 871 год н.э. Восхождение первого короля англосаксов — Альфреда Великого. Страна с трудом переносит набеги викингов. Граф Бэйтс же со своей семьей жил в старом Лондоне. Девочка с красными как кровь глазами и угольными волосами была полной копией своей матери, а ещё была такой же своенравной. — Мама! Кассандра вновь обратила на себя внимание, указывая на зеркало, которое не отражало ребёнка. — Видишь девочку? Малышка хитро улыбнулась, поглядывая на мать. — Нет. Лаконично и беспрестанно ответила Мэриэнн (так звали мать девочки). — А она есть! Кассандра указала на себя и, громко рассмеявшись, убежала, радуясь тому что смогла отнять у матери немного времени. Заметив, что её дочь одета не в домашний наряд, Мэриэнн решила отправиться за ней. — А ну стоять! Но девушку уже не слушали. Когда Кассандра скрылась за углом, мать тихо рассмеялась, исчезая в тени. Я бежала на улицу, чтобы мать не смогла найти меня. Догонялки и прятки — это весело! Но долго бежать не пришлось, я почувствовала присутствие за спиной, и тут же оказалась висящей над полом вверх ногами, мать крепко держала меня за ногу. — И куда это мы бежим? Я, приняв поражение, расслабилась и перестала оказывать сопротивление. — Я познакомилась с одним мальчиком, ну вернее он со мной, ну вернее… Вообщем, мы познакомились, я бегу в лес с ним поиграть. Невинно хлопая глазками, ответила я, на что мать лишь вздохнула. Она грустно вздохнула, закрывая глаза, и отрицательно покачала головой. По неизвестной мне причине они не позволяли мне выходить за территорию дома, но я то и дело пробиралась за неё погулять — так я и встретила своего первого друга, его звали Элфи. — Дорогая, ты же знаешь, что тебе нельзя выходить из дома. Наконец, открыв глаза, заботливо сказала мама. Но от этого стало лишь грустно. Само собой, такое случалось не в первый раз, но каждый раз стена непонимания, и, в какой-то мере, даже недоверия между мной и родителями росла. — Я понимаю, мам… Грустно ответила я ей, уже продумывая как буду выкручиваться из сложившейся ситуации. Наконец меня опустили на ноги и отправили в комнату, что я послушно и сделала. Но там я надолго не задержалась. Когда с характерным стуком дверь дома захлопнулась и послышался стук копыт о каменную дорогу, я, недолго думая, выпорхнула из комнаты и побежала к своему первому другу. К месту встречи я прибыла раньше чем рассчитывала, но это не изменило того, что я сильно опоздала. К моему удивлению, Элфи сидел на зелёной траве в густом хвойном лесу, который укрывал нас от остатков заходящего солнца. Местом встречи же была маленькая зелёная поляна, окруженная стеной из ели. Казалось, она была создана специально для игр двух маленьких детей. Было относительно темно, поэтому неким образом у меня получилось остаться незамеченной, когда я подошла к Элфи сзади, и, как полагается, напугала его. Тот, в свою очередь, громко закричал, пугая местных птиц, заставляя их упорхнуть и вызывая у меня сильный приступ смеха. — Что ты делаешь, малявка?! Я продолжала смеяться, а его истерическим тоном заданный вопрос лишь заставил меня согнуться и засмеяться с новой силой. Спустя время я облегченно выдохнула, всё-ещё изредка посмеиваясь. — Элфи такой трусишка, кто бы мог подумать. С издевкой спросила я, прищурив глаза. — Я не трусишка! Вот! Смотри, что я стащил из комнаты своего отца! Особенность паренька был необычайно громкий голос, или же он просто был слишком эмоциональный, но сути это не меняло. Он достал из-за спины большой кинжал. По сравнению с оружием отца, он не блистал и был заметно менее острым, но всё же это был кинжал! — Как тебе это удалось?! И что мы будем с ним делать? Я приподняла голову, рассматривая верхушки деревьев, и деловито сложила руки на груди. — Мы вырубим лес. — с полной серьезностью сказала я, что стало поводом для смеха уже со стороны Элфи. — Мы что?!.. Лес?! Сквозь смех проговорил он, я же не понимала причины его смеха. Стоит сказать, что Элфи был старше меня на четыре года, но в те времена подобная дружба была нормальной, разве что не между мальчиком и девочкой. Возможно родители именно из-за этого и не позволяли мне видеться с ним.. Наконец успокоившись, Элфи объяснил мне, что кинжалом не вырубить не то что лес, но даже одно-единственное дерево. — Для этого используют топор. — подытожил он свои объяснения. — Тогда приноси в следующий раз его! Зачем нам кинжал? Он потёр подбородок, видимо обдумывая мой вопрос. Раньше надо было думать! Так мы решили играть в догонялки, что важно, без использования кинжала. Когда настала моя очередь догонять, было уже совсем темно. Я медленно, но верно настигала свою цель и что-то во мне изменилось, для меня это стало больше чем догонялки. Скорее охота. Вдруг Элфи, не заметив в темноте выступавший корень, споткнулся и упал. В полёте он успел повернуться, чтобы посмотреть причину своего падения, поэтому упал на спину, и вместо корня Элфи увидел меня, уже сидевшую на нём. Со стороны было видно как два играющих ребёнка вдруг затихли. Вдруг на лице девочки появился жуткий оскал. Когда она открыла глаза, в темноте хищно и опасно засветились два красных огня. Мальчик вжался в землю и истошно заорал, но крику этому не суждено было продлиться долго. Вскоре на поляне было слышно лишь бульканье и тихие причмокивания, но вскоре затихли и они. Я хищно смотрела в глаза своего друга, его глаза наполнились ужасом. Его раздражающе громкий голос издал душераздирающий крик, который уже успел мне надоесть — недолго думая, я инстинктивно впилась в его шею и сделала первый глоток свежей детской крови. Вдруг по телу разлилось непередаваемое удовольствие, по спине и рукам бегали табуны мурашек, дыхание сбилось, а я начала терять связь с реальностью, находясь в состоянии эйфории. Эти новые ощущения что-то изменили во мне, что-то пробудили. Я чувствовала, что стала более собой чем была до этого. Поляна наполнилась запахом железа, а окружающий лес вмиг стал во много раз темнее... лишь два ярких глаза можно было видеть в этой непроглядной тьме. Когда всё закончилось, я с ужасом осмотрела бездыханное тело друга, и открывшаяся кровавая картина заставила кричать от ужаса уже меня. В глазах отпечаталась разорванная шея Элфи, и покрытая кровью одежда. Как его, так и мои руки, казалось, полностью пропитанные его кровью, а с подбородка медленно стекали струйки. Было уже непонятно, кровь это, слёзы или всё вместе. Недолго думая, я без усилий подняла его обмякшее тело и двинулась с ним домой, дабы родители ему помогли, они ведь помогут эму? Должны помочь! Всё ещё была ночь, но было видно лучше, чем днём, и в разы более четко — я была способна разглядеть даже мельчайших муравьев, при этом находясь в движении на огромной скорости, чего я не заметила. За несколько минут я добралась до дома, моя одежда была разорвана в некоторых местах, из-за быстрого передвижения по лесу ветки разорвали её, а на лице было месиво из слёз, крови и грязи. С таким видом я ворвалась в гостиную через задний вход, в ней сидела мать и отец, которые уставились на меня с удивлением. Именно удивлением — казалось, они ожидали подобного уже давно. Мать тут же подбежала ко мне, и, выхватив из рук мальчика, осмотрела его. — Мёртв. Огласила она. После чего зал погрузился в тишину, лишь мои тихие всхлипы разрывали её. Отец, легко отодвинув массивное кресло, медленно подошёл к телу Элфи. — Его будут искать. Он выдержал паузу, и продолжил. — Кассандра, вспоминай, где вы были, что там делали и что у вас было при себе. Он холодно, но с обеспокоенным взглядом задавал вопросы. Его можно было понять, я поставила под угрозу нашу спокойную жизнь, а ему, как главе семейства, нужно принять решение. Решение, которое обеспечит наше благополучие. Мать это понимала, но я не хотела. Я не понимала, мне казалось отцу всё равно на меня. Поникнув, я в деталях пересказала всё случившееся. А мама осматривала тело мальчика на предмет чего-то. — Мэриэнн? Отец с ожиданием перевёл взгляд с меня, уже закончившей рассказ, на мать. — Отсутствует. Меня всегда поражало как родители понимали друг-друга с полуслова — как и сейчас, я не понимала о чём они. — Кэсси, тот кинжал, он не у тебя? Я перевела взгляд на мать и отрицательно покачала головой. Отец же вздохнул и на долгую минуту прикрыл глаза, а после сказал что нужно делать. — У нас есть неделя, чтобы собрать всё необходимое и организовать переезд. Люди и так уже задаются вопросами о нашей долгой молодости. Вот и повод сменить место жительства, возможно временно. Я уже не слушала его, после рассказа у меня перед глазами вновь появилась картина разорванного Элфи, который сейчас заляпал кровью и наш пол. Дальше всё было как в тумане — точно могу сказать, что мать помыла меня и отнесла в комнату, где я в прострации пролежала сутки без сна. Первые сутки, вторые, третьи... спать просто не хотелось. Спустя неделю мы, надев тёмные плащи и закрывшись капюшонами, взяли давно собранные вещи и, под покровом ночи, быстро покинули дом. Не останавливаясь, мы покинули и город. Так закончилось моё проживание в медленно образующейся Англии. Так закончилось моё беззаботное детство. К тому времени когда я вернулась из своих воспоминаний, мы уже подходили к реке Сирион, в лес Нан-Татрен. Тут и сделали привал, организовав пир из тех припасов, что удалось взять при побеге, в память о погибших. Туор же рассказывал нам о своих странствиях и спел своему сыну Эарендилю песню о явлении Ульмо, после чего оба грустно посмотрели в сторону реки, что впадала в море. Далее мы двинулись вдоль реки, и, спустя ещё несколько дней, дошли до Гаваней Сириона. Здесь мне пришлось действовать одной. Из слухов я узнала, что примерно 4 года назад в город прибыли беженцы из Дориата, уцелевшие после жестокой резни между эльфами, именующими себя «Вторым Братоубийством». Очевидно, было и первое, но мне о нём ничего известно не было. С ними и прибыла некая Эльфинг, которая принесла с собой Сильмариль. К счастью о Сильмарилях я кое-что знала. Всего их было три, три волшебных самоцвета, которые были созданы Феанором, и стали величайшим и прекраснейшим творением рук эльфов, ибо вобрали в себя благословенный свет Двух Древ Валинора, что освещали Арду до сотворения Валар Солнца и Месяца. Был уже 511-е П.Э.(Первая Эпоха) Я приняла решение найти эту самую Эльвинг, да хоть глазком глянуть на столь великое творение как Сильмариль, но меня опередили. Неожиданно для себя я нашла Эльвинг в компании Эарендиля — уже сейчас между ними чувствовалась связь, которую они с радостью укрепляли. А спустя четырнадцать лет 525-го П.Э., родители Эарендиля, чувствуя приближение старости, решили отплыть на поиски Валинора. На прощание с ними решила пойти и я, ведь эти эльф и человек за это время уже не были чужими для меня. При мне Идриль отдала сыну Элессар, сказав что камень должен помочь ему исцелить многие раны Средиземья, но велела никому его не отдавать. Меня же она попросила о частном разговоре, на что я не могла не согласиться. — Эттеленьяр, за эти годы ты хорошо прижилась в обществе эльфов. Ты многое сделала для нас, и я вряд ли смогу отблагодарить тебя за это, хоть ты и не нуждаешься в этом. Несмотря на это, я хочу попросить тебя присмотреть за моим сыном в дни нашего отсутствия, но, вероятно, мы уже не вернёмся. Она поднесла палец к своим губам, указывая что последние слова должны остаться между нами — я лишь кивнула, соглашаясь. Когда с церемониями было покончено и Туор вместе со своей супругой скрылись за горизонтом, все, кому они были дороги, начали расходиться, но не Эарендиль. Он ещё долго смотрел за горизонт, пытаясь найти там что-то. Но, сдаётся мне, тоска по морю заполонила и его сердце, как когда и сердце Туора, что и послужило причиной их ухода. Если это так, то вскоре я попрощаюсь с ещё одним небезразличным мне существом, и снова в голове от моих размышлений раздался треск и скрежет, будто в стеклянной стене появилась новая трещина. Положив на прощание руку на плечо Эарендиля, я покинула бухту. Время шло, было относительно мирно. Как и говорила Идриль, пока Эарендиль жил среди народа Гаваней Сириона, все находили исцеление и процветали. Мне же становилось лишь хуже, и что именно было не так — непонятно. Чем дольше я находилась в Сирионе, тем сильнее становился так называемый треск. Временами начинала болеть голова. Но я, как всегда, не подавала вида, оставаясь всё такой же холодной и беспристрастной. Наконец моё состояние, хоть и немного, но начало меня волновать. Вскоре, как я и предсказывала, связь между Эарендилем и Эльвинг была неразрушима и сын Идриль женился на хранительнице Сильмариля, после чего, в 532-м году П.Э. у них родились два сына Элронд и Эльрос. Тем не менее, я оказалась права и в другом. В сердце уже отца двух детей, Эарендиля, поселилась тоска по морю, как когда-то и в сердце его отца, и плаванья вдоль берегов Средиземья не приносили ему утешения. К этому моменту сын Туора уже был любим всеми обитателями Гавани, и однажды, на одиноком причале, я снова встретила его. — Ты всё так же приходишь сюда каждый вечер — я присела рядом с ним. Выходила интересная картина — столь светлая фигура просто не сочеталась со мной, сгустком тьмы, как по сути, так и по виду. В воздухе над нами летали чайки, а в глаза били лучи уходящего солнца. —Извини меня, Эттеленьяр, ты не сможешь дальше выполнять просьбу матери Я лишь понимающе кивнула, одарив его изучающим взглядом. Его глаза, с возрастом, казалось, стали подобны водам этой реки, будто отражали его судьбу. На мгновение, периферийным взглядом, я заметила отражение — резко повернув голову, я увидела лишь водную гладь. Помотав головой, я лишь хмыкнула про себя, подумав, что существа Средиземья слишком обыденно воспринимают отсутствие у меня тени и отражения где-либо. От дальнейших раздумий меня отвлек Эарендиль. — Вскоре я покину это прекрасное место. Я отправляюсь на поиски отца и матери, они так и не вернулись… — выдержав паузу, он стал серьезнее, и продолжил. — Возможно, я смогу найти Валинор, и, прежде чем умру, передать Валар послание от эльфов и людей, надеюсь оно… Нет, оно должно склонить их к оказанию помощи народам Средиземья. Кирдан уже оказал мне услугу в постройке корабля. Окажешь ли ты мне услугу после моего отплытия? Я с улыбкой посмотрела на него. — Это явно у вас семейное. Конечно я присмотрю за твоими детьми, мой друг. Треск. Я схватилась за голову, обескураживая Эарендиля, но подняв вторую руку дала понять, что всё в порядке. В порядке ведь? — Я догадывалась, что так и будет, ещё в день отплытия твоих родителей. Плыви с волей эльфов и людей Средиземья. Я ушла первой. А вскоре Эарендиль уплыл — наша последняя встреча была прощальной, так что второй раз прощаться не пришлось. Я же всё больше времени проводила с Элрондом и Эльросом, его братом-близнецом. Два полуэльфа были столь различны, сколь и схожи. Для Элронда на время я выступила личным спарринг-партнером, и хоть эльфийскими клинками я управлялась откровенно плохо, но я компенсировала это неуловимой скоростью и боевым опытом. — Госпожа Эттеленьяр, кажется, у нас спарринг должен был быть. — Элронд осуждающе смотрел на меня, осуждающе… но с уважением. — Правда? Ну я была занята, вот и не пришла, на сколько минут я опоздала? — На три дня, госпожа. От его обращения меня вновь перекосило. — И я, кажется, просила называть меня просто по имени. — Просили, но я так не могу. Я лишь обреченно покачала головой, вспоминая его прадеда, Тургона. К нам очень вовремя подошла его мать Эльвинг, супруга Эарендиля. — Скажи мне Эльвинг, он ведь не в тебя пошёл? Она удивлённо посмотрела на меня и, заметив серьезный взгляд Элронда, с издёвкой ответила. — Нет, госпожа. Элронд удовлетворённо улыбнулся матери, которая тотчас захихикала. — Тургон был бы рад узнать о своём наследии. Ладно уж, тогда проведем спарринг сейчас. Так пролетали дни, а я всё чаще проводила своё время за раздумьями, прячась в тени Эльронда. Пока не настал тот день. В Гавани Сириона явились Сыновья Феанора.