Эттеленьяр

      Решено было плыть морем. Кирдан предоставил мне небольшое судно из тёмного серого дерева, обрамлённое белым металлом. Я собрала минимальную команду из желавших уплыть со мной эльфов и отправилась вдоль Харлиндона на юг. Плыли вблизи побережья, осматривая виднеющиеся вдалеке горы, что подпирали собою небо — именно они отделяли Харлиндон от остального Средиземья. Моя команда состояла из 9 эльфов, включая меня — благо корабли Кирдана не требовали ухода и позволяли держать малую команду без потери возможностей корабля. Последний был быстр — буквально за три дня мы уже преодолели Харлиндон и, соответственно, вышли за владения королевства Линдон. Так же за эти три дня я лучше узнала членов своей команды, 8 молодых и авантюрных эльфов — трое из них были девушки.       Фарвалур и Фарвен приходились друг другу родными братьями и стали душой нашей компании. Они были умелыми воинами. Правда участвовали они только во Второй Резне, как впрочем и остальные.       Морзумин, Норлар и Фензейрос служили охраной Эльвинг, и, честно, они были слабым звеном в нашей команде в плане единства, так как для них этот поход был скорее изгнанием из-за невыполнения клятвы перед Эльвинг. Никакие мои уговоры и пояснения им не помогали.       Девушки же были поживее — Энфиль прекрасно владела луком, и с любезностью согласилась научить стрелять меня, но только когда у меня появится собственное оружие. Она была высокая и гибкая как кошка, но в резне она потеряла правый глаз, часть волос, и получила ожог на пол лица — произошло это в ходе сражения: потеряв глаз, Энфиль упала на стену, та развалилась, и всё поддерживаемое ею рухнуло на Энфиль, так что в некотором роде девушке ещё повезло.       Эсварис же была одного со мной роста, по Земным меркам это примерно 176 сантиметров. Всё же, в этом мире все были высокими, по крайней мере эльфы точно. Молодая эльфийка решила повидать мир и набраться опыта, в чём я обязательно ей помогу как смогу.       И последняя, Брюбелла, она явно была странная как для эльфа, вечно ходила за мной, будто что-то подмечая для себя, а после года путешествий я заметила, что её поведение начинает походить на моё! Вот здесь я не поняла — с одной стороны конечно было приятно, что кто-то берет с меня пример, но настолько, чтобы перестать быть собой? Мне не понять этого.       Как я и сказала, в плавании мы были уже год, у нас были с собой припасы на несколько лет. К счастью, эльфам много есть не нужно, не говоря уже обо мне, а еда у нас не портилась.       Ещё дней двадцать назад мы прошли остатки суши и отправились дальше на юг, куда не плавало ни одно судно смертных и бессмертных. Вскоре мы увидели сушу на горизонте — мы собрались на палубе и тщательно осматривали покрытый густым тёмным лесом материк. Прислушавшись к ощущениям, мы не почувствовали опасности, но что-то не давало нам покоя, а причалив, мы взяли с собой провизию на несколько дней и двинулись в лес. Было тихо. Слишком тихо для леса, что казался живым.       Мы решили не разделяться, дабы избежать ненужных эксцессов, но оружие держали наготове. Я шла впереди, сзади Фарвалур, Фензейрос и Энфиль шли сзади, положив стрелы на тетиву. Брюбелла, Морзумин, Норлар и Эсварис вместе с Фарвеном шли в центре, держа в руках кинжалы и мечи.       Продвигались мы медленно, но уверенно, пока не услышали треск со стороны корабля — мы тут же двинулись к нему, но было поздно. Что-то попросту раздавило судно, что-то колоссальных размеров. Сразу возник вопрос — что это было? и куда это нечто делось? Столь огромное существо не могло пропасть бесследно, но следов мы не обнаружили. Мы принялись вытаскивать из обломков всё уцелевшее — к счастью, эльфийский хлеб был надёжно упакован, поэтому мои компаньоны без еды не останутся на какое-то время.       Вскоре из леса послышался шум, доносился топот, казалось, даже земля начала вибрировать. Что это было, гадать не пришлось — пауки. Гигантские пауки размером с полтора-два эльфа — очевидно они не были настроены дружелюбно, но я приняла решение в бой не вступать. В лесу у нас было преимущество, как мне показалось, и мы, взобравшись на ветки, приняли передвигаться по ним в противоположную от пауков сторону. Так мы были быстрее и оставляли после себя меньше следов. Бежали тем же строем, что позволило нашим лучникам по дороге отстрелять несколько пауков. Вскоре погоня завершилась, но двигаться мы не прекратили — нужно было найти укрытие в относительно безопасном месте.       Континент, казалось, покрыт лишь сплошным лесом из тёмного дерева с тёмнозелеными листьями, солнце не пробивалось сквозь них, а сами деревья были в высоту с десятиэтажный дом. Ветки были расположены ближе к центру и тянулись далее вверх, поэтому на них вполне можно было организовать укрытие — что мы и сделали, найдя более-менее нормальное место.       Для эльфов лес был естественной средой обитания, они свободно расположились на размашистых ветках неизвестного мне дерева, я же чувствовала себя некомфортно. То мне казалось что сейчас я свалюсь, то создавалось впечатление что ветка вот-вот рухнет. Эльфы лишь посмеивались надо мной, на что я лишь добро улыбалась. Когда мы все закончили с обустройством ночлега, мы собрались, чтобы обсудить случившееся. Первой начала я. — Я чувствую неладное в этом лесе. Думаю, пауки — меньшая из бед, что здесь обитает. Нужно сходить на разведку.       Но тут возразила своим мелодичным голосом Эсварис, одного со мной роста золотоволосая эльфийка. Глаза её были зелёными, будто листва только проснувшегося весеннего дерева, а обрамляли их большие, словно ветки этого самого дерева, ресницы. Думаю, среди эльфов она была бы популярна, да и характер у неё был отличный, покладистый, но при этом с огромным внутренним стержнем. Она была достойным эльфом. — Но Госпожа Этти, нам лучше не разделяться, а всем вместе идти ещё более опасно, необходимо как можно быстрее покинуть это место!       Но уже она была прервана Фарвалуром на ряду со своим братом Фарвеном. Они были высокими сильными эльфами, от них чувствовалась уверенность в собственных силах — это придавало уверенности остальным. Братья также были золотоволосыми, впрочем, как и остальные эльфы в нашей команде. Глаза у них были серые настолько, что казались белым серебром — они завораживали. — Что ж, наверняка ты изучала кораблестроение, желательно у самого Владыки Кирдана, да? — Фарвалур спросил с издевкой, после чего Фарвен серьёзно добавил. — Своими силами нам отсюда не выбраться, да и мы не знаем насколько большое это место. Мы буквально даже не знаем где мы, это тот же континент или другой? Если другой, то есть ли тут ещё эльфы? Или люди? Да я сейчас и гномам был бы рад!       Ему ответила Энфиль, золотоволосая, с единственным карим глазом. Короткие, относительно других эльфов волосы до начала лопаток и низкий мелодичный, зрелый голос. — Судя по местной фауне, даже если кто-то здесь и был, то недолго, и вряд ли дожил до нашего прихода — мы влипли, господа и дамы.       Остальные же молчали. И всё же я настаивала на своём. — Я пойду на разведку, вам лучше всего остаться — если мы здесь надолго, то нужно знать, с чем мы имеем дело.       Было видно, что идея им не нравилась, но так как они понимали, что это необходимость, то нехотя кивнули.       Оставив свою сумку с припасами, я не сразу спустилась с дерева. Я побежала по веткам вдаль от нашего лагеря и спустилась уже там, чтобы не раскрывать его место расположения. Лес был далеко не приветлив. Дождавшись когда окончательно стемнеет и настанет моё естественное время, я продолжила тихий, но быстрый путь сначала к кораблю. Часть его остатков, которого уже ушла в море, а часть прибилась к берегу, будто боясь глубины под собой.       Вдруг я заметила небольшую группу пауков, неотличимых от тех, что напали на нас — я начала на расстоянии следовать за ними. Их движения были точно скоординированы — создавалось впечатление, что они разумны. Если последняя догадка верна, то у нас ещё более серьезные проблемы, чем мы предполагали ранее. Чем дальше в лес мы продвигались, тем больше скоплений пауков я наблюдала. Тут и там на ветках и между стволами деревьев начала появляться чёрная паутина. Нет, не чёрная, она поглощала весь свет вокруг себя, что делало её сплошным тонким сгустком тьмы. Очевидно, мы двигались в логово.       Мы прибыли к некой пещере, образовавшейся из-за такого большого количества паутины, что, казалось, ею можно покрыть весь Белертанд! Я такого ещё не видела. Было темно, а значит тени отсутствуют, уйти по ним не получится. От моих размышлений меня отвлёк звук. Что-то выбиралось из паутинной пещеры, и был это гигантских размеров паук. Нет, паучиха.. Своим ростом она достигала верхушек деревьев, и была столь же черна, сколь и окружавшая её паутина. На её фоне другие пауки выглядели жалко, как выглядела и я, что была ещё меньше. Вдруг аура вокруг сгустилась, и паучиха заметно напряглась, резко повернувшись в мою сторону. Я была раскрыта, не знаю как, но была. В голове осталось лишь две мысли — бежать и напасть, но когда я услышала женский голос, исходящий от паучихи, вариантов мыслей стало больше, как минимум на один. — Выходи.       Она говорила на всеобщем наречии, и каждое её слово, сказанное тоненьким голоском, было пропитано подавляющим могуществом. — Я тебя чувствую, я слышу твою жажду, она переполняет тебя.       Она ощутила мою жажду крови? Как это возможно? Если пред ней будет голодный эльф, она и это узнает? Что за чудеса? Но делать было нечего, я вышла из своего укрытия и уверенно предстала перед ней. — Хмм, кто ты?       Вдруг я почувствовала, что в моё сознание попытались вторгнуться. Некоторые вампиры могли читать мысли, и для этого вторгались в сознание существа — это чувство было мне знакомо, но виду я не подала. — Прежде чем спрашивать, представься сама. — я проговорила это с неким смешком дабы спровоцировать — в таком случае у меня появилось бы преимущество при атаке. Но.. — Пытаешься спровоцировать меня, дабы получить преимущество? Ты умна для своих лет, Порождение Тени.       Я ужаснулась от её ответа и уже продумывала план побега. — Ты сильна, слишком сильна чтобы оставлять тебя в живых.       Пока мы мило болтали, пауки окружили и бросились на меня во главе с паучихой. Как я дошла до этого?! — Знай же, ты будешь поглощена ненасытной Унголиант!       Я была прекрасным, возможно лучшим дуэлянтом в этом мире, но с одним мечом сражаться против сотен пауков было задачей не из лёгких. Пробиваясь с боем и сокрушая нацелившиеся в меня жала и хелицеры, я продвигалась вперёд, медленно, но верно выходя из смертоносного круга, что образовали пауки. Я получала множество ранений — к счастью, они успевали затянуться, но на их местах тут же появлялись новые. Всё было неплохо, но в момент, когда я вырвалась из оточения, чья-то мощная лапа ударила по мне со страшной силой и оторвала мою руку. Меня саму откинуло, но, слыша громогласный топот, я мигом встрепенулась. Повернувшись, я заметила жаждущий, завороженный взгляд Унголиант на своей отросшей руке. Она медленно продвигалась сквозь своё потомство. Я, недолго думая, поспешно отступила, благо моя скорость, превосходящая в разы любого человека или эльфа, помогла мне быстро скрыться.       Я печально вздохнула, глядя на свой плащ и одежды — теперь это можно было назвать лишь тряпьем, а плащ годился лишь на то, чтобы прикрыть грудь, что проступала сквозь разорванную одежду. В таком состоянии и отправилась назад в лагерь, конечно не напрямик. Для начала я вышла на берег. Отыскав там остатки корабля и прикинув примерное расположение базы, я принялась петлять по лесу чтобы избавиться от возможной слежки. Так я и добралась к нашему укрытию, ошарашивая эльфов состоянием своей одежды. — Госпожа Этти!       Хором воскликнула команда. Сначала они называли меня так шутки ради, чтобы позлить, но позже даже я к этому привыкла и уже воспринимала подобное обращение как должное. — Что произошло?! Вы в ужасном состоянии!       Я лишь отмахнулась на высказывание Брюбеллы, чьи тёмно синие как крепкий глубинный лёд большие глаза с волнением уставились на меня. — Я в отличном состоянии как и всегда, одежды жалко.. Почти сотню лет она мне прослужила, а теперь это лишь тряпки.       Я присела, закрывая себя как могла остатками плаща, там где было необходимо и продолжила. Мужская половина нашей компании с достоинством… Не отводила от меня взгляда! Благо вторая половина, женская, объяснила парням что это делать, мягко говоря, нежелательно. — Следуя за пауками, я нашла их логово и запомнила путь туда, но он не прост. Тьма там непроглядна (не для моих глаз конечно). Есть неприятная догадка — скорее всего пауки разумны, или же, что ещё хуже, у них коллективный разум с центром в виде их матери, с которой мне не по моему желанию удалось установить контакт. Она представилась мне именем Унголиант, вам оно о чём-то говорит?       Когда я закончила, пространство погрузилось в мёртвую тишину, а в глазах эльфов горел ужас, их начало трясти. Имя было им знакомо, это ясно, другой вопрос — чего их так трясет? Хотя вспоминая её скорость, что лишь немного не дотягивала до меня, умение читать мысли и невероятная сила в придачу к всепоглощающей тьме, постоянно окружавшей её явно о чём-то говорит, но настолько животный страх? Даже близнецы выглядят чуть ли не отчаявшимися в своём положении. — Унголиант — это ужас во плоти. Если Моргот повелевал тьмой, то она и есть сама тьма, она ночной кошмар, страшная сказка, что рассказывают любители пощекотать нервы. Она ужас, что в одиночку погрузил Валинор, и вместе с ним весь мир во тьму. Она та, что поглотила свет великих древ и поставила самого Моргота на колени. Далее её история мало кому известна, но все знают о неё ненасытности — её алчный всепоглощающий голод не остановится ни перед чем.       Унголиант поглотит всех, кто станет на её пути.       Поведала мне это Брюбелла, а я тем временем застыла, вспоминая её голодный взгляд на своей отросшей руке. — Мхмхм… Мха-ха.. Ха-ха-ха-ха-ха..       Я негромко рассмеялась прикрывая ладонью глаза. — Что ж, сегодня у неё счастливый день, ведь она узнала о моём существовании.       Я перевела взгляд на руку. — Я же, по сути, бесконечный источник энергии, меня можно пожирать сколько угодно, но я восстановлюсь после любого ранения. Да, мои части тела испарятся, но энергия от них никуда не исчезнет — и она это увидела, поняла. Я являюсь ключом к её могуществу.       Дерево, в котором мы прятались, вновь погрузилось в тишину, и так окружавшую весь лес, теперь было ясно почему лес молчит, эльфы не слышали их разговоров, деревья молчали. — Но это не конец, мы же не сложим руки. Да, ситуация не из лучших, но мы же пережили тиранию Моргота! Мы должны хотя бы попытаться взять верх в скором противостоянии! Да, нас мало, но все мы воины, не говоря уже об госпоже Этти, что пережила падение Гондолина и сразила в бою балрога Готмога, самого военачальника Моргота!       Я лишь тихо рассмеялась на его слова, но потом серьезно добавила. — Не стоит отчаиваться, когда не ясен путь и исход его. Моя мать однажды сказала: «Чем ближе мы к концу, тем дальше он от нас».       Само собой, это было сказано мне. Она имела в виду, что сила вампира часто зависит от его эмоций, а как известно, отчаянье — одна из сильнейших эмоций. Отчаянье и придавало вампирам силы, второе дыхание для последней смертоносной атаки. Эта атака максимально отдаляла миг их гибели, но эльфы, похоже, трактовали фразу каждый по-своему — их глаза наполнились уверенностью. Противостояние, пока только теоретическое, ещё даже не началось, а боевой дух уже был на высоте.       Мы организовали Первый Военный Совет. На нем мы выдвигали различные варианты ведения противостояния против укравшей у меня титул порождения тени Унголиант. Варианты были разные, от прямого столкновения с самой Унголиант — что было самоубийством для эльфов; до партизанской войны, что, по моему опыту, было в нашей ситуации лучшее решение — на этом и остановились. Так как нас было девять, решено было действовать группами по два эльфа, ну и я одна, всего пять групп.       Задачами нашими была охота и постепенное истребление численности пауков, так как они служили пропитанием для Унголиант, что пожирала собственное потомство. Одной из целей стало истребление пауков, с которыми сношалась сама паучиха, так как хотя пауки росли медленно, но зато делали это в больших количествах. Эту, несомненно сложнейшую, задачу я взяла на себя.       Также было установлено правило при любых непонятных происшествиях сразу ретироваться. Как только в голове появлялось чувство тревоги, предзнаменуя опасность и следующие за ней проблемы, эльфы должны были отступать максимально быстро и оперативно.       Так и началось наше противостояние Унголиант, что продолжалось с переменным успехом, пока перед нами не послала проблема пропитания — если я могла стерпеть свою жажду в течении сотен лет, то эльфы уже замечали, что взятая ещё в Серых Гаванях провизия почти закончилась. — У нас проблемы. — констатировал факт Фарвалур.       Эльфы экономили еду — было видно, что голод негативно сказывался на них в бою, всё чаще из вылазок они приходили с ранениями. Спасала лишь эльфийская медицина, но и она требовала энергию, которая заканчивалась. — В таком темпе еды хватит ещё на пол года… Снова уменьшать дневную дозу? —говорила Брюбелла. Если в нашем отряде я была главой, то она стала кем-то вроде моего секретаря, правда такой термин в этом мире отсутствует. — Нет! Мы не можем уменьшить её, мы и так на грани истощения! Если бы мы не экономили, еда бы закончилась ещё два года назад! — негромко прокричала Энфиль. — Но в таком случае мы раньше умрем от голода! — Брюбелла вторила Энфиль, словно эхо. — Лучше умереть в бою, чем от голодного истощения. — спокойно, но всё же устало произнёс Морзумин — за это время светловолосый эльф стал своего рода разумом компании, я лишь слушала и делала выводы. — Решение есть.       Я положила ногу на ногу, сложив руки на груди, и открыла глаза. Стоит сказать, что за бесчисленные сражения, что мы провели в эти годы, наша одежда полностью износилась. Пришлось производить свою, поэтому одеты мы были в нижнее бельё, сотканное из лиан — мы походили на аборигенов из моего мира. Помыться удавалось не часто, так как в этот момент могли напасть пауки, поэтому запах от эльфов был соответствующий. Я не издавала никаких запахов даже в таком состоянии, так как в этом природа моей хищной сущности — быть максимально незаметной для всех органов чувств. Также мы научились, вернее нам пришлось научиться делать оружие из палок и камней, в общем из всего подручного. Правду говорят, хочешь жить — умей вертеться. И мы вертелись, да только еду восполнить было негде. — Есть возможность сделать вас подобными мне. Вы станете сильнее, быстрее, ваши чувства обострятся и вы почти перестанете нуждаться в еде, но всё же не полностью.       На меня уставились с неподдельным интересом красивые аборигены. Да уж, рассказать кому, так не поверят. — Подобными вам? А чем вы питаетесь?       Я выдержала паузу. — Кровью.       Удивление в глазах эльфов лишь росло. — Чьей кровью?       Настороженно спросила Эсварис. — Вы первые кто узнает об этом, прошу отнестись с пониманием. Получив утвердительные кивки я продолжила. — До этого момента я питалась лишь кровью эльфов, но, полагаю, человеческая и гномья мне тоже подходят, но это лишь моя особенность как чистокровной, вы же сможете пополнять силы и кровью животных, в том числе пауков.       Повисла тишина. — И сколько эльфов вы убили ради пропитания?       На меня хмуро уставились близнецы. — Я убила много эльфов, но ради пропитания — никого. Видишь ли, за время своего существования я научилась контролировать свою жажду, и благодаря этому могу не питаться сотни лет. Для пропитания мне не нужно никого убивать, достаточно.. ну, допустим, бокал крови, но от долгого голода я могу сорваться. Сейчас вы как раз в том состоянии, чтобы понять мои ощущения в такие моменты, правда такого у меня ещё не было. Близнецы смягчили взгляд и виновато уставились на меня, как же просто ими манипулировать. Само собой, я могу обходиться и без крови, но кто же откажется от столь желанного удовольствия. Думали они недолго, они были готовы на всё, лишь бы избавить своих сородичей от скрытой угрозы. Правда вскоре они перестанут быть кровными сородичами, и станут ближе ко мне, но всё же будут не столь сильными. А жаль, такие силы нам бы пригодились. — Мы согласны. Посоветовавшись Брюбелла, одобрила эту затею. — Тогда отправляйтесь спать. Завтра вы проснётесь уже моими сородичами.       Не буду же я проводить этот интимный для вампира процесс при всех? Передача своего дара действительно очень смущает, даже не знаю какими чувствами это объяснить. Думаю, это равносильно отношению к половому акту у людей, да, это наиболее точное сравнение.       Следующая ночь была пиром для меня. Я надпивала немного крови у каждого и тут же впрыскивала им свой яд, что и было единственным способом заражения. По моему желанию слюна превращалась в некий уникальный для моего вида аналог вируса, что быстро проникал в тело существа, и полностью видоизменял его. Кровь же я пила для стимуляции этого процесса, что является подобием возбуждения, но скорее на ментальном уровне, чем на физическом, хотя и на этом тоже — в таком состоянии я не позволила бы им себя увидеть. Да и не только им, тем более это мой первый раз.       Ночь для эльфов была длинной и, пожалуй, болезненной. Девушки иногда так громко кричали от боли (побочный эффект от изменения тела), что я была готова к раскрытию нашего места положения и последующего нападения, но всё обошлось. Утром на меня смотрели восемь пар красных глаз. Единственно что они не светились во тьме как у меня — уровень силы был не тот, но зато этим утром они ощутили себя чуть ли не всесильными. — Так вот каково вам, госпожа Этти?..       Задумчиво произнесла Брюбелла. — Я чувствую себя великолепно, хоть и непривычно.       Слова Энфиль немного смутили меня, что заставило отвести взгляд, благо этого никто не заметил — каждый прислушивался к своим ощущениям. — Я чувствую в себе силу. Благодарю за этот дар, господа Этти.       Близнецы, вечно ходившие в паре, синхронно склонили головы. Они были помешаны на силе, так как чувствовали такую же ответственность за присутствующих здесь, как и я. Единство эльфов сыграло ключевую роль в нашей компании, так как со временем мы научились понимать друг друга с полуслова. — Кхм. Что ж, не желаете ли испробовать свои силы в бою?       Но тут я заметила грусть на лицах присутствующих, и с непониманием склонила голову. А заметив моё непонимание, Брюбелла пояснила мне причину. — Деревья, господа Этти. Мы поняли, почему не слышали их гомона — они мертвы, но по неведомым нам причинам они всё ещё стоят, не сохнут, а листья не попадают.       Новорождённым вампирам было не просто принять это, но всё же они прислушались к моим словам и отправились на охоту. Сказать, что они были в восторге, ничего не сказать — за один день была проделана работа, на которую ранее уходили недели. Это были хорошие новости.       Спустя двадцать лет был объявлен Второй Военный Совет.       Наша тактика принесла значительные успехи. Пауки уже поняли, что мы представляем великую опасность и смерть для них, поэтому натиск с их стороны лишь усилился, количество пауков, хоть и очень медленно, но росло.       Прибывшие сюда дети уже были закалёнными воинами, что не раз побывали на грани жизни и смерти, но всё обходилось.       Мы также не стояли на месте, и находили новые способы использовать подручные материалы. К примеру, из фаланг лап пауков мы научились делать подобие фляги — в неё вампиры набирали кровь тех же пауков и использовали последнюю как для пропитания, так и для быстрого заживления ранений. Хотя и далеко не такого быстрого как у меня — если, к примеру, у меня рука могла восстановиться за секунд пять, а будучи сытой я могла это сделать ещё быстрее, то им на это приходилось тратить дни.       Со временем вампиры осмелели достаточно, чтобы начать терять конечности, но и эффективность сражений вырастала. Также из крепких панцирей и лиан мы соорудили подобие брони — не шедевр работы Высших Эльфов, но всё же лучше чем одно нижнее бельё. Мы стали делать банальные ловушки — к примеру, с закрепленным бревном, что летело на жертву, когда та не замечала натянутую между деревьями лиану.       Я заметила на совете несколько влюблённых взглядов, и меня осенило. Мы же тоже можем увеличить нашу численность, это залог выживания. Я сразу дала наставление и свою поддержку молодым парам. И так вскоре наша численность начала расти. Было сложно, акушером никто из нас не был, поэтому пришлось надеяться на естественность процесса — это было правильным решением. В такие моменты было особенно тяжело, ведь детей, что уже рождались низшими вампирами, нужно было воспитывать, обучать, защищать. В такие моменты наша оборона проседала, но нашей главной задачей было не дать понять врагу о том, что нас становится больше.       Так проходили годы. Дети росли, рождались новые, пары у нас образовали Фензейрос и Эсварис, Морзумин и Брюбелла, Норлар и Энфиль. У Брюбеллы в первые роды родилась тройня, что было редкостью для эльфов, поэтому все радовались как дети. Так и продолжалось наше противостояние до одного дня.       В одной из вылазок я обнаружила место обитания одного из партнёров Унголиант. Проследовав в его логово, я попала в засаду самой павшей Майер, и с горечью осознала, что из её кокона не под силу выбраться даже мне, столь прочной была паутина. Я расслабилась… Всё шло слишком хорошо, слишком гладко, и я расслабилась. — Ты и твои собаки уже изрядно выбесили меня! —з логова произнесла Унголиант, приподняв лапу так чтобы я висела на уровне десятков глаз. В каждом из них чувствовалась радость, паучиха торжествовала — её потомство схватило меня, и понесло в её логово. Там меня в своём теневом царстве подвесили на стене, не оставляя возможности сбежать, по крайней мере сейчас. И началась бесконечная боль. Боль и ещё раз боль. Чёртова паучиха пожирала меня раз за разом, раз за разом, а я восстанавливалась и восстанавливалась, из разу в раз. Она не отходила от меня ни на шаг с того момента, как я оказалась здесь. — Не переживай, скоро тебя накормят.       Я обреченно посмотрела на паучиху, не понимая о чем она говорит, но тут ей принесли какую-то ёмкость — подцепив её лапой, она своими мощными и сильными хелицерами открыла мне рот и начала заливать в меня эту жидкость. По телу пробежала неприятная дрожь, а потом начались конвульсии на ряду с огромной тошнотой, а после и рвотой. Трясло меня долго, а счёт времени я утратила ещё давно. К Унголиант приходили её дети, но она, их полностью игнорируя, она пожирала мои руки, ноги, пожирала мои внутренности, но голову трогать не решалась. А когда она, спустя бесчисленное количество времени, устала от моих криков, паучиха без сожалений сожрала своё потомство. Схватив хелицерами лапу убитого, паучиха проткнула мне шею, пригвоздив ее к стене — более я не могла ни двигать головой ни кричать. И лишь Эру известно, сколько времени я пробыла здесь. Однажды я заметила, что паучиха стала больше, паутина её стала темнее настолько, что даже я едва видела сквозь этот мрак. Когда боль для меня вновь стала обыденностью, я начала терять надежду на высвобождение, начала закрываться от мира. Треск, постоянно преследовавший меня, ушёл, но головная боль, по понятным причинам, нет. Худший исход, который я могла для себя представить, как и любое бессмертное существо — это бесконечные пытки. Пытки, сводящие с ума. Так я впала в беспамятство.