Эттеленьяр

      Я уже упоминала, что пауков в последнее время становится меньше? Так ведь Унголиант занята мной, а больше делать потомство некому. И всё же, пробиваясь сквозь грёзы и беспамятство, я сделала кое-что важное — научилась противостоять ментальному воздействию паучихи. Теперь мои мысли ей не прочесть, но она слишком занята пожиранием меня, чтобы заметить это. Не то чтобы я была в восторге от этого факта, так как боль была действительно адская. В какой-то момент мне даже вспомнилась первая мировая, были же времена. Но не суть, вскоре мой болевой порог был уже настолько высоким, что когда мои конечности отрывались, я лишь морщилась. Когда мне вырывали различные органы, кроме сердца, то уже даже не дёргалась, но всё же кричала. Ей не могло прийти в голову что это меня не убьет. Свыкнуться со своим заточением было просто, во мне теплилась надежда на спасение, мне всего-то нужно было избавиться от кокона, и я гарантировано буду свободна. Только как это сделать, если она постоянно становится сильнее? Я уже не уверена, что смогу её победить.       Вдруг что-то разрезало пустоту во тьме и вонзилось возле моей правой руки, освобождая её. Недолго думая, я тут же вытащила нечто из паутинной стенки и полоснула этим по неуспевшей среагировать паучихе. Когда Унголиант отпрянула, я нанесла удар по себе, освобождая себя из кокона. Оттолкнувшись ногами от стенки на которой висела, я освободила шею, та тут же восстановилась. Сгруппировавшись, я закрыла глаза, ведь этот орган чувств был сейчас бесполезен... В голове всплыло воспоминание. Воспоминания Кассандры — Ещё раз!       Мои уши были плотно обвязаны чтобы максимально понизить их возможности. Разумеется я продолжала хорошо слышать, но на куда меньшее расстояние. Прошло два года с моего пробуждения и последующего первого убийства. Что вообще собой представляет так званое «Пробуждение»? Это своего рода переломный момент в жизни всех чистокровных новорождённых вампиров, момент, когда просыпается жажда, способности, силы, обостряются чувства, и почти полностью атрофируется весь эмоциональный спектр. Процесс этот быстрый, но всё же не мгновенный, а среди чистокровных ходят легенды, что чем раньше пробудился вампир, тем могущественнее он будет в итоге — подтверждений данной теории нет. Моё пробуждение было действительно ранним, поэтому и столь кровавым. У меня не было и шанса сдержать себя, как говорят некоторые из нас: «Против природы не пойдешь». Спустя два года нам удалось покинуть дом и добраться до Европы. Здесь мы и осели, мне было уже 12 и мать обучала меня самостоятельно охотиться.       Как всё было? Отец отлавливал людей, а позже отпускал их в лес, я же вместе с матерью выслеживала их. Сначала было просто, достаточно лишь было повести носом, как я улавливала чёткий запах пота и аромат крови от маленьких ранок, незамеченных жертвой. Позже мать лишила меня обоняния и я обходилась хорошим слухом и прекраснейшим зрением.       Сейчас меня лишили и слуха — это уже было реально сложно. Я буквально ничего не понимала, а мама, будучи прирождённой охотницей, стала учить меня читать следы. Таким образом, я обучалась ориентироваться в лесу и находить полюса. В целом, лес со временем перестал для меня быть чем-то страшным и непонятным. И вот, я, в очередной раз продвигаясь по следам, заметила жертву — это был мужчина примерно 35 лет. Кем он был меня не волновало, я жаждала лишь одного — его кровь. Вот только в этом и была одна из целей матери — научить меня сдерживаться. Получалось плохо, но в этот раз я пересилила себя, нужно же когда-то. Какой это человек, восьмидесятый? Сотый? Я перестала считать после тридцатого. В общем, я притаилась и приступила к самому интересному — наблюдению. Нет ничего лучше от ощущения полного контроля ситуации, когда жертва у тебя как на ладони, и ты изредка бросаешь в неё взгляд чтобы довести сначала до отчаяния от безвыходной ситуации, а потом и до безумия, буквально заставляя жертву ощущать твоё присутствие. Вампиры очень плохо ощущают эмоции, но кровь даёт нам возможность обойти это и получить море удовольствия. Суть в том, что чем более сильными были эмоции и переживания жертвы, тем вкуснее была её кровь и, соответственно, было больше ощущений, своего рода наркотик. Вот мужчина запнулся и упал, подняться ему было уже не суждено. Набросившись на него со спины, я вонзила клыки в его артерию, и за считаные секунды выпила его досуха. Так я прошла испытание со слухом, вернее, с его отсутствием. Следующим уроком, что дала мне мать, было выслеживание и ощущение мира без глаз, что были самым важным органом чувств у людей и им подобных, включая вампиров. В этот раз мои уши были открыты, но глаза закрывала тёмная повязка. — Мам, я не могу так! Как мне обращать внимание на всё?! А если впереди огромный беззвучный валун?!       Я не видела, что делала мать, но ощущала её раздражение от моей беспомощности. — Ты сама ответила на свой вопрос. Ты же слышишь малейшие порывы ветра, падение листьев. Если впереди будет камень, ты вполне ощутишь, как воздух обтекает его, словно вода.       И вновь я принялась блуждать по лесу, максимально концентрируясь на слухе, давалось мне это с трудом. Спустя год я всё же ощутила это, у меня будто второе зрение открылось, нет, третий глаз! Это был он(нет)! Двигаясь осторожно, я постепенно начала ускоряться, уловив носом знакомый сладкий аромат, и, ловко увиливая от образовавшихся передо мной деревьев, быстро добралась до жертвы. На этот раз это была девушка, она… Я чувствовала, что она была не одна, но слух подсказывал, что рядом никого. Я замедлилась и стала следовать за ней. Соленый запах слёз витал в воздухе, и на секунду я заколебалась, пока не услышала вдалеке приближение матери. Если не я это сделаю, то она, а она жалеть не будет, даже беременную женщину. Вдохнув воздух, я мигом приблизилась со спины, и сломала шею матери ещё не родившегося ребёнка. — Будет лучше, если ты не поймёшь, что потеряла. Так будет лучше. Будет.       Я выдохнула и опустилась к ней, выпивая её кровь — это была единственная трапеза за всю мою жизнь, от которой я не получила морального удовольствия. — Я знала, что ты справишься, Кассандра.       Я стянула с себя повязку, и холодно уставилась на мать, та также смотрела на меня. Я была уже не ребёнком, после стольких убийств я начала понимать, почему мы прячемся, почему родители столь строги ко мне, и почему я больше всего остального чувствую одиночество, насколько это возможно. — Что ж, Кэсси, я научила тебя всему, что тебе нужно, дальнейшее продвижение в этих направлениях ты будешь совершенствовать сама. Пошли домой. — Да, мама. Конец воспоминаний Кассандры.       Сгруппировавшись в падении, я приземлилась на ноги. Держа в руке, как оказалось, меч, я закрыла глаза и начала наносить размашистые, но быстрые удары по конечностям Унголиант. Те кто помогли мне ранее, начали убегать. Нанеся последний удар, который паучиха уже сумела отразить, я побежала следом, догоняя знакомого по запаху вампира, и ускоряясь ещё сильнее. Вскоре, вокруг нас собрались ещё несколько десятков источников запаха, которые следовали за мной, я же поспешно отступала в предполагаемое место расположения базы.       Я прибыла первой, находясь в центре большого, как казалось, поселения, а когда меня обступили, я всё же открыла глаза. Я была окружена множеством красноглазых вампиров, что с опаской смотрели на меня. Увидев мои глаза они успокоились, но всё же заворожено в меня вглядывались, особенно мужская часть. Я не двигалась, а вскоре вспомнила, что на моём плече кто-то есть. Я скинула его на землю и приставила меч к горлу. — Кто?       От моего холодного и даже угрожающего с едва заметной толикой безумия голоса вампир вздрогнул и поднял на меня голову. — Госпожа, это я - Фарвалур.       Смотря в мои властные глаза, он не решался подняться. Но тут нас догнали отставшие. Рядом со мной выстроились ещё семеро вампиров, и с восхищением уставились на меня. — Это вы?       Наконец вспомнив и признав в фигурах свою команду, я чуть шире открыла глаза, от удивления опустив меч. Вдруг снова послышался треск, что затмил все звуки и чувства: казалось, что моё сознание в миг стало хрупким, словно хрусталь; мои ноги подкосились, пошатнувшись и выронив меч, я начала заваливаться в бок, а когда меня подхватили, я уже провалилась во тьму своего сознания.       В голове было пусто, лишь ясный треск и скрежет доносились до меня, проходя дальше эхом, но тьма стала расступаться, и мне предстал зал в виде купола. Стены, как и потолок, были каменными, выхода нигде не было, под ногами же был треснутый в нескольких местах стеклянный пол. Нет, пол был ниже, стекло всё ещё отгораживало меня от чего-то. Всё ещё там кто-то был, но всё пространство внизу было мутным и разглядеть ничего не получалось. — И снова я здесь.. Снова это видение. Так. Я снова на три года отключусь после него?!       Ответа конечно же не последовало, да и кому здесь отвечать мне? Вряд ли фигура подо мной слышит меня. Кажется я обещала себе, что разберусь с этим видением, да я забыла. Подумаешь, с кем не бывает! Меня вообще-то пожирали заживо кто его знает сколько времени! Хмм, Унголиант пожрала и мою одежду. Я там что, голая стояла? Это объяснило голодные взгляды на моё совершенное тело, в придачу с вампирской харизмой оно идеально. Ну а что? Себя любить нужно, не похвалишь себя сама — никто не похвалит. Ладно уж, в первый раз что-ли, но откуда на этом континенте столько вампиров? Расплодились? Это сколько ж она меня там держала?! — Оох, моя голова сейчас взорвётся.       Хмм? — А трещин на стекле стало больше…       Я прошла вдоль новых трещин и прикоснулась к ним, но ничего не случилось. Вдруг всё померкло, я снова погрузилась во тьму. Наконец боль прошла, и меня настигло долгожданное умиротворение, как давно я не чувствовала себя так хорошо…       Я проснулась в кровати, по ощущениям из дерева и листьев, довольно мягкую, нужно подметить. Дул прохладный ветерок, и мне на лицо упало несколько прядей угольных волос. Не чувствуя никого поблизости, я открыла глаза. Кровать эта находилась в комнате, хорошо обставленной комнате из тёмного дерева, в ней было большое окно с видом на тёмно-зелёные кроны деревьев. Было безсолнечное утро, это место всегда было пасмурным. Как будто скоро начнётся гроза, но она не начиналась. Я была одета в свитое из тонких лиан подобие бюстгальтера и короткое платье из того же материала. Что ж поделать, лучше чем ничего. В комнате также был стол, и на нём стояла… — Это кровь? Чья она? Не паучья — факт.       Я подошла ближе, и, сунув в подобие кружки мизинец, сначала поднесла палец к носу, а потом и ко рту. — Это кровь вампира, да, в своё время я вдоволь напилась её…       Взяв кружку в руки, я пригубила кровь, словно вино, и направилась к выходу. Открыв двери, я увидела вполне благополучную винтовую лестницу, что обвивала такое же тёмное дерево. Лестница была без перил и вела в гущу листвы, под которой скрывалось целое маленькое поселение: то тут то там бегали вампиры с острыми ушами, было много детей, (хотя я сомневаюсь, что взрослых по вампирским тире эльфийским меркам здесь много взрослых) на множестве деревьев были возведены многоуровневые дома, которые держали ветки или искусственно созданные подпорки. Эти дома на разных уровнях связывали навесные мосты.       Надо признать, выглядели они надёжными, часть жителей деревни была одета на мой лад, но огромное множество были в настоящих доспехах из панцирей пауков. Население за прошедшее время сумело достигнуть больших высот в этом ремесле.       Интересно, как обстоят дела с оружием? Я спускалась ниже, эльфы-вампиры вдохнули жизнь в это место. Оно действительно цвело, насколько это могло показаться, ведь живого здесь ничего не было.       Также в деревне было необычайно тихо — хоть было много народу, но вели они себя максимально скрытно, и это правильно — они вели войну на выживание. Судя по всему успешно, раз сумели настолько сильно увеличить свою численность, и более того — вытащить меня из лап самой Унголиант, уже поднабравшейся сил за мой счёт. Где центр деревни, определить мне не удалось.       Жители с интересом осматривали меня, даже не пряча свои взгляды. Видимо, тут все друг друга знали — видеть новое лицо было необычно, хотя и я с интересом рассматривала их в ответ. Тут ко мне сзади подошли два вампира в доспехах. Подходили они максимально скрытно, но я бы не была собой если бы не заметила их. — Госпожа Этти, вы наконец вернулись! — с тихим восклицанием проговорил смутно знакомый голос. Я развернулась и увидела два эльфа-близнеца с красными как кровь глазами. — Я видела вас будто вчера, Фарвалур, Фарвен.       Я тепло им улыбнулась и даже позволила себе некую близость, обняв обоих. Они ответили мне и провели меня по запутанной паутине троп, что образовали то широкие и тонкие ветви деревьев, то ранее упомянутые навесные мосты. Деревня оказалась больше чем я думала, но вот мы прибыли к первому зданию деревни. Знакомое дерево, здесь мы провели первый и второй Военные Советы. Как интересно всё обернулось. Когда мы входили в здание, стража почтительно поклонилась и впустила нас, мы поднялись на место проведения совета. Там я увидела остальных членов своей команды. — Госпожа! Вы вернулись! Ко мне сбежались все присутствующие и заключили в объятия. — Ну что вы, удивлены моему возвращению?       Наконец меня отпустили и я могла вдохнуть полной грудью. У меня даже появилось чувство… Будто я дома. Вдруг я ощутила за спиной какое-то странное присутствие и резко обернулась. — Здравствуйте, госпожа.       Ну да, конечно. Брюбелла, чтоб её! — Как это всё понимать? Как?       Я показала пальцем на деревню в которой чувствовала по меньшей мере сотню существ разного возраста, на что старые пары обнялись и с теплотой посмотрели на деревню. Лишь близнецы стояли осторонь. — Госпожа Этти, вы так много пропустили… Вы были в заключении 244 года.       Я вот хотела что-то сказать, но осеклась. Сколько? 200. Два века, два. С половиной. Века. Меня. Пожирала. Безумная. Паучиха. Мне не нашлось, что ответить. Я осела на пол, медленно осознавая всё произошедшее. Мозг медленно, но уверенно вырезал большую часть воспоминаний, проведённых в коконе, но тело помнит. — Как?       Сил вдруг перестало хватать даже на слова. — Как вы вытащили меня?       Слова давались с трудом, я перестала дышать… — Вы сами выбрались, мы лишь предоставили возможность. — добро усмехнулись близнецы, поднося ко мне меч, когда-то реквизированный у убитого мною сына Феанора. — Вы не только спаслись, вы помогли и мне сбежать, ведь я пошёл в логово Унголиант ради вас, что было самоубийством.       Я лишь кивнула. — За эти века мы создали по сути новый род эльфов, Дроу. Мы шестеро являемся его родоначальниками во главе с Королевой Эттеленьяр. С тех времён мы ведём войну с отродьем Унголиант, и вполне преуспели в этом, в частности, нами было зачищено гнездо, в котором удерживали вас. Но таких гнёзд осталось ещё четыре, включая главное.       Голова кипела, это не то, что я хотела слышать после пережитого. — Стоп.       Я подняла руку, заставляя эльфийку остановиться. Я уже собиралась что-то сказать, но так и не сумела, мысли просто не лезли в голову, мне нужен был отдых. Ничего не говоря, я поднялась и отправилась назад в свои покои. Так завершился этот день. Всем знакомо это приятное чувство, когда лежишь в кровати и не хочется никуда вставать? Мне вот незнакомо, вернее я забыла о нём ещё тысячу лет назад, ну… вернее забыла до сегодняшнего утра, потому что вдруг после всего произошедшего меня поглотила апатия, и это странно.       Вампирам несвойственна апатия. Кто-то скажет это последствия пыток, похоже по ощущениям. Но это не первый раз. Взять Первую Мировую: я выступала на стороне Франции, возле меня разорвался снаряд, ну как возле меня, он буквально припечатал меня к земле и разорвал на части. Вообще всё равно, восстановилась и дальше в атаку — весело было, когда против нас впервые задействовали химическое оружие. Сначала наших много подохло, конечно. Хотя потом штаб спрашивал, как я одна выжила, что делать если мой организм попросту нейтрализовал негативное воздействие хлора? Но им же это не сказать, ещё спалят как когда-то, приняв за средневековую ведьму. Да, было дело. Но не суть.       Лежала я и лежала, в голове было пусто, хотелось закутаться в одеяло, но такая роскошь здесь отсутствует. Честно, я чувствовала себя плохо, это не было физическое истощение. Казалось, что моя психика пострадала после двухсот лет тьмы и боли, но как такое может быть?       Моя психика просто не может пострадать, хотя... может это как-то связано с треском, что преследует меня с первого дня пребывания в Арде? А ведь действительно, впервые он проявился при смерти Глорфинделя, а потом? Точно помню что голова трещала, когда прощалась с Туором и Идриль, родителями Эарендиля, ну а позже и с самим Эарендилем. Вспомнив о последнем я поднялась с кровати и подошла к окну. Яркая звезда Эарендиль светил мне и всему миру, свет его пробивался даже сквозь тёмную пелену туч.       За время моего заточения вампиры далеко продвинулись в изучении континента и формировании своего общества. Для начала они объявили о новом роде эльфов, Вальдар, или же Дроу. К слову о них, питание кровью пауков крайне негативно влияет на них, так как она пропитана тьмой Унголиант. Это отражается на их внешнем виде, и даже рассудке. Их кожа более тёмная, так что они действительно походят на Дроу, но пусть называют себя как хотят. Также они успели изучить этот континент, по размерам он не уступает всему Средиземью. Они дали ему название на правах единственных (почти) обитателей — Теневые земли.       К слову, все жители деревни в той или иной мере приходятся друг-другу родственниками, кроме прародителей этой новой эльфийской расы, разумеется. Из себя они представляют огромную боевую мощь, сопоставимую, пожалуй, с вампирами Камарилья, что держал порядок среди всех вампиров довольно долгое время. Неудивительно что им удалось выкосить одно паучье гнездо, в которых пауков было по меньшей мере тысяча. Большинство жителей деревни лучники, так как нормально оружие здесь делать затруднительно. Стрелы без исключений с каменными наконечниками, но благо эльфы знают толк в луках и стрелах, поэтому даже они достаточно эффективны против пауков. Я же не знала, стоит ли мне учиться стрелять из лука, с одной стороны не помешает, с другой — апатия против. В итоге я перестала созерцать звезду Эарендиля, и вернулась в кровать. На следующее утро ко мне в комнату зашли, предварительно постучав и дождавшись разрешения. Это были близнецы. — Госпожа Этти, вы довольно много времени здесь провели, не желаете отправиться с нашим отрядом на зачистку территории?       Я скептически обвела их взглядом, всё ещё лежа в кровати, идти не хотелось. Если продолжу тут лежать, то апатия никогда не уйдёт, а лишь будет прогрессировать. — Думаю это не плохое решение, где и когда?       Я принялась подниматься, и так как была одета, мне оставалось лишь прицепить к себе пояс, что держал ножны моего меча — хорошо, что ножны пережили эти столетия. — Прямо сейчас, мы сопроводим вас!       Обрадовавшись, они резво схватили меня под руку с обеих сторон и потащили на выход из деревни. Очевидно они были рады тому, что мне становится лучше, хотя с чего бы? Мне не было плохо, мне просто не может быть плохо. Мы довольно быстро добрались по веткам до небольшой группы из 10 Дроу, хотя по здешним меркам это много. Группа была неразговорчива, да и мне говорить не особо хотелось, но близнецы не затыкались. — Госпожа Этти, а что с вами там произошло? — с непомерным интересом спросил Фарвен — любопытство однажды погубит его. — Идиот, кто о таком спрашивает? — проговорил Фарвалур. Он был более благоразумен и спокоен по сравнению со своим братом, который постоянно втягивал его в неприятности. — Что ж, рассказывать особо нечего, эта дрянь пожирала меня заживо, как позже выяснилось — 244 года. Так себе ощущения.       Отряд остановился и дружно уставился на меня. — Но как вы выжили?! Мало того, вы даже не пострадали! — спросил кто-то, мне неизвестный.       Я хитро улыбнулась. — Я бы больше удивилась, сумей она нанести мне хоть какой-то значимый вред. Хотя признаю — было больно. По крайней мере, первое время. А так-то, убить меня может только одно существо — я сама.       Что ж, мои слова многие восприняли с сомнением, но вслух выразить их никто не решился, и мы продолжили продвигаться по лесу, пока не настигли группу пауков, что состояла примерно из 50 особей. Я ускорилась, резко выбиваясь вперед группы, и первая настигла пауков, сразу отсекая одному из них четыре конечности, делая его недееспособным. Тому, что оказался впереди меня, я полоснула по глазам; удар того, что обошёл меня, перенаправила в сторону — обошедший попал по своему собрату, мне оставалось лишь добить обоих. Подпрыгнув и сделав изящный кувырок, я приземлилась прямо в гущу огромных пауков и начала кружить в красивом смертоносном танце — когда я остановилась, подоспевшему отряду оставалось лишь добить неспособных сопротивляться калек. — Да, твоей боевой мощи в наших рядах очень не хватало!       Я даже не напряглась, было скучно. — Двигаемся дальше. — скомандовала я, и направилась в глубь леса. Близнецы двинулись за мной, а за ними и остальной отряд. Вскоре послышался громкий топот множества лап, мы притаились. — Это ещё что такое?.. — тихо прошептал кто-то из отряда, широкими глазами глядя на огромную, с двести особей навалу пауков. — Мы уничтожили лишь передовой отряд. Они двигаются в сторону базы. — заключила я, подумав. Они сумели вычислить её местоположение? Нет. Хотя почему нет? За двести лет пора бы уже. — Нужно предупредить деревню. — подытожил Фарвалур. — Вы двое, отправляйтесь в деревню как можно скорее, у нас мало времени. Остальные, мы задержим пауков здесь. В ближний бой переходить при крайней необходимости, стараемся максимально держаться на расстоянии и скрываться в листве. Действуем по тактике: залп, смена позиции, залп, смена. Все всё поняли?       Я получила утвердительные кивки. — Почему вы ещё здесь?! Дроу спохватились и отправились в деревню за подкреплением. Мы же приготовились к бою. Спустя несколько секунд пауки проходили между широкими деревьями под нами. По моей команде отряд выстрелил и тут же быстро переместился в противоположную точку, обходя пауков сзади. Тут моего слуха коснулся громкий топот уже за нашими спинами, моему взору предстала целая армия пауков. Из-за деревьев мне было сложно сосчитать их, но последних было явно больше чем тех, что были перед нами. Я донесла эту информацию до остальных, те в свою очередь побледнели. — Уходим влево и постараемся отвести их от деревни, нельзя ставить гражданских под удар. Ты! Предупреди их, скажи, что это полномасштабная атака, пусть приводят всех боеспособных, пауки собрали здесь серьезные силы.       Девушка не колебалась, тут же отправившись вдогонку за двумя Дроу. Ситуация складывалась просто ужасная — нас осталось восемь. Даже если мы будем вести полноценную непрерывную стрельбу, мы не сильно проредим их. Но делать было нечего, нужно было тянуть время до прихода основных сил. — Вносим в тактику коррективы, водим их за собой и отстреливаем лишь тех, кто выяснил наше местоположение или подобрался слишком близко. Нужно чтобы они взяли наш след, но не обнаружили нас. Я поведу нас так, чтобы не взяли в кольцо, так что не теряйте меня из виду. За мной.       Так мы продолжили путь в том же направлении, изредка отстреливая пауков и заставляя их следовать за нами. В итоге они объединились в один большой отряд и их явно было не меньше тысячи. Как только наследие моей команды раньше справлялось с такими армадами?! — Я впервые вижу, чтобы они собирались в такой численности, видимо Унголиант всё же взяла управление в свои тёмные лапы — она не глупа, это факт.       Я лишь кивнула на слова Фарвена и продолжила вести оставшихся в свободном от пауков направлении. Но они были повсюду, окружения было не избежать. Нет я одна смогла бы прорваться, но не с целым отрядом, что значительно уступал мне по скорости. — Мы окружены, наше раскрытие лишь вопрос времени. Займем оборону на наивысшем дереве, чтобы получить преимущество высоты. Так как у меня нет лука, я займу оборонительную позицию на низших ветках, остальные отстреливайте тех кто будет забираться на дерево, и только их! Нечего тратить стрелы попусту, их и так немного осталось.       Мы залезли повыше на одинокое, но наиболее высокое дерево, и затаились. Пауки шастали вокруг нас ещё некоторое время, но вот послышался злополучный писк. Нас обнаружили.       Всё пауки тут же поползли по дереву, но их начали отстреливать лучники. Пауки долго не могли приблизиться к моей позиции, вплоть до того момента, когда стрелы не закончились. Тогда ко мне спустились остальные, и мы вместе стали отбиваться от пауков, которых становилось только больше. У меня промелькнула мысль, что дерево может не выдержать столь огромного веса, ведь пауки вполне могли его переломить, соберись их побольше.       Не знаю сколько мы держались, но вот послышались первые вопли моих подчиненных — на наших глазах два паука разорвали пополам одного из нас, и дерево окрасила первая кровь Дроу. Вниз полетели внутренности жителя моей деревни, и я стала ещё более яростной — впрочем, как и все остальные, а пауки всё прибывали. Вот над лесом раздался визг девушки, а следом и душераздирающий крик ещё одного Дроу. Нас осталось шестеро, но и это было ненадолго. Смерть каждого из нас отдавалась болью в ещё живых членах отряда, крики раздавались то тут, то там, пока на дереве не остались лишь самые искусные воины — я и близнецы. Злоба и ненависть, казалось, затмила их разум.       Краем глаза я заметила, как паук вцепился в ногу Фарвалура, но в этот момент множество пауков начали падать замертво от множества стрел. Подкрепление прибыло, но паук державший ногу Фарвалура, падая утащил последнего за собой, что раздалось нестерпимой болью в моём сердце. Наверняка в моём сознании снова что-то затрещало, но я не слушала. Ведомая злостью и болью, я спрыгнула вслед за ним, а за мной последовал и Фарвен — это было глупым и необдуманным решением, но нам было всё равно, мы должны были вытащить его!       Приземлившись рядом с телом Дроу, мы ужаснулись — он был изуродован, у него отсутствовала одна нога, и пауки уже потрошили его. Фарвен заорал словно зверь, и кинулся к брату — я же бросилась за ним, отбиваясь от множества пауков, но их было слишком много. Я стала получать ранения, а Фарвен и подавно. В итоге, добравшись до разорванного тела Фарвалура, сам Фарвен уже получил множество ранений, и, отбив тело брата у пауков, уже сам не мог сопротивляться.       Мне пришлось защищать его. По паукам прилетали множество стрел и их стало значительно меньше, но одна защищать уже ставшего для меня другом Фарвена я долго не могла.       Миг — нас атакуют с трёх сторон. Миг — я отбиваю одну атаку. Миг — меня пробивает насквозь лапа паука, вместе с Фарвеном. Миг — его пробивают насквозь, вместе со мной. Мы застыли. Я перестала ощущать в нём жизнь. Его снова проткнули, я почувствовала вес обмякшего Дроу.       Треск. Я закрываю глаза, моё тело дрожит, я перестаю контролировать себя и отдаюсь инстинктам, которые были в свойственны вампирам, в отличии от людей и эльфов. Я обрубаю лапы пауков и начинаю рубать их мечем, всё ещё с закрытыми глазами. Я кружилась вокруг тел моих друзей, что совсем недавно вытащили меня из лап падшего Майер. Слышится свист стрел, сквозь закрытые глаза просачиваются слёзы. Я открываю глаза, стоя в окружении множества Дроу.       Битва была окончена, но никто не радовался, цена была слишком высока. Это были первые потери за два века — мы потеряли двух основателей деревни, единственных из основателей, что не оставили наследия в деревне. Я повернулась к телам погибших друзей, присела рядом в лужу крови, но пятна волновали меня не больше, чем моё физическое состояние — я и так была вся в крови.       Я протянула руки к лицам Фарвена и Фарвалура, закрывая их глаза. Вечная боль застыла на их лицах, отразившись и на моём. Ко мне подошли поникшие жители деревни, произнося молчаливую молитву, каждый свою. Послышался плач, кто-то не смог сдержать своих эмоций, и правильно, зачем сдерживаться… По возвращении в деревню, мы похоронили останки двух основателей поселения под центральным деревом, сделав два стоящих рядом кургана, в дальнейшем получивших название Кургана Близнецов-основателей. В деревне была объявлена неделя траура.