Эттеленьяр

      Мы сидели в зале, где проводились военные советы. За прошедшее время их было уже одиннадцать. Сидели молча. Каждому из семи присутствующих было что сказать, но слова эти отдавались болью в сердце. Никто так и не проронил слезу, хотя боль эта разрывала на части.       Гибель наших друзей и детей здесь присутствующих нанесла нам сильнейший удар. И хотя технически мы обошлись малыми потерями, но гибель каждого из них была трагедией, так как за два века их не было вовсе. И нельзя сказать, что мы расслабились — столь огромная орда с лёгкостью могла нас уничтожить, не предупреди мы остальных. Так, в молчании, провели мы не один час, пока жители деревни оплакивали всех погибших... нужно было что-то делать. — Так продолжаться не может. — слово взял Фензейрос, погибшие Дроу были его наследием. Было видно, что по нему и Эсварис, его супруге, это нанесло сильный удар, другие могли лишь посочувствовать. — Мы должны нанести по ним удар. — с угрозой в голосе произнесла Эсварис, многолетнее противостояние уже успело надоесть всем. — Мы в крайне невыгодном положении. Унголиант после встречи со мной поднабрала веса.       Я закрыла глаза и начала думать. С одной стороны, она действительно стала сильнее, но с другой я всё же могу составить ей конкуренцию, пока не попадусь в её сети, но теперь я к этому готова. С другой стороны, другие… Тут меня осенило. Ну конечно, нужно остановить процесс размножения! Если осталось четыре гнезда, значит есть и четыре паука, с которыми сношается проклятая паучиха. Я открыла глаза. — Мы нанесём им удар туда, куда они не ожидают, ведь это верх безрассудности.       Немой вопрос поселился во взглядах моих друзей. — Мы отнимем у Унголиант возможность размножаться. Несомненно, прошлая битва нанесла огромный удар и по ним, а значит они как минимум ослабли. Если мы лишим их возможности увеличивать свою численность — это будет начало конца. Но да, риск огромен. Так как нанести удар сразу по четырем гнездам у нас попросту не хватит сил, то действовать нужно скрытно. Главное — нанести удары одновременно, так как после первого убийства главного паука в гнезде Унголиант поймет наш замысел. Но не буду лукавить, скорее всего это путь в один конец, да и неизвестно, в каком именно гнезде сейчас сама паучиха... — Известно. — меня перебила Брюбелла. Она поднялась со стула и подошла к столу, на котором было подобие карты. Вернее, сам стол был картой, на нём был вырезан материк и все ключевые для нас точки. Она указала пальцем на южное гнездо, которое было самым далёким от нас. — Это самое огромное по численности гнездо, именно оттуда прибыло полчище пауков. Вероятно, сейчас оно пустует, а сама Унголиант восстанавливает его численность, прячась за стеной в виде трёх других гнезд.       Все оживленно посмотрели на говорившую Дроу. — Брю, я говорила как сильно люблю тебя? — с насмешкой я посмотрела на смутившуюся девушку. Она была права, но оставался главный вопрос. Кто готов пожертвовать собой ради этой цели? Конечно, одной из них буду я — во-первых, чтобы сократить потери, во-вторых.. Мне и терять-то особо нечего. Вернее, я бессмертна, меня могут лишить чего-то другие, либо я сама.       Когда в средние века к власти пришла организация вампиров Камарилья, одним из первых правил, введённых организацией, был запрет на близкие отношения между вампирами и смертными, потому что в отличии от чистокровных, низшие вампиры продолжают чувствовать так же ярко как и люди, поэтому от множества потерь они сходили с ума и ставили себе подобных в опасное положение. Я начинаю жалеть, что никогда не следовала правилам, но думать об этом уже поздно. — Мы пойдём.       Я не отводила взгляд от решительного Фензейроса и грозной Эсварис. Я не могла их отговорить, это было их решение. Если бы было возможно, я бы сделала всё сама, но.. Я прикрыла глаза. Никто и не думал сказать что-то против их решения, никто не лишит матери возможности отомстить за своих детей, но.. — Осталось одно гнездо.. Не успели мы что-либо сказать, как в зал тихо вошёл один из внуков Эсварис. — Я пойду. Мы синхронно повернулись в сторону юноши — по нашим меркам, он был похож на мать, наверное.. Мы молчали в ожидании когда тот продолжит. — Не буду скрывать, я подслушал ваш разговор, и я желаю идти. Наши родители отдали жизни чтобы защитить меня и мою младшую сестру, но их жертвы недостаточно, я отдам свою жизнь ради будущего своей сестры и всей деревни. Прошу, позвольте мне, я справлюсь.       Я лишь перевела взгляд на его родню — они смотрели с некой ноткой одобрения, что меня несомненно удивило. Но чего уж, он сделал свой выбор, и мотивы его благородны, а навыки на достойном уровне. — Да будет так. У нас три дня на подготовку. — я поднялась и, скрываясь за дверью добавила. — Приготовьте прощальную речь что ли..       Даже не знаю, какие эмоции я вложила в эти слова. Несомненно, мне было больно, но, видимо, бессознательно я ещё не приняла того факта, что они идут насмерть, а я останусь жить. Я вернулась в свою комнату, и, усевшись на кровати в позу лотоса и закрыв глаза, погрузилась в свои мысли — так и уснула. На следующий день я проводила инструктаж по повадкам наших целей, благо пауки были весьма однообразны. Также рассказывала об их слабых местах и общих недостатках, жители и без меня это знали, но повторить было не лишним. У нас не было права на ошибку, мы немного потренировались вместе и вскоре разошлись. На следующий день мы закатили прощальный пир, на котором все смогли проститься, а я всё чаще ловила на себе холодные взгляды. Вы думаете, мне хочется отправлять их на смерть, глупые дети? Если бы была возможность, я бы сделала всё одна! Но такой возможности нет, смиритесь с этим. Гнёзда окутаны мраком в большом радиусе, поэтому я не могу даже переместиться туда через тень. С пира я ушла первой — мне нужно было подготовиться до возможного боя с Унголиант. На следующий день. — Итак, пришло время нам выступить в последний путь, цель этого пути преломит ход многолетней войны, и, наконец, даст нам надежду.       Мы стояли на площади, куда собрались все жители деревни. Мы были в полной экипировке и тщательно проверили чтобы ничего не стучало, не шуршало и не звенело. Слово взяла Эсварис. — Пепел, наполняясь влагой, становится грязью, после чего ногами втаптывается в землю. Там он забывается, сливается с толщей былого дёрна.       Помня, где захоронены кости, можно однажды соорудить на могиле алтарь памяти падшим. Помня, где стоит тот алтарь, можно написать на его кирпичах эпитафию, что вдохновит потомков.       Может не сумеем мы отстроить алтарь и не осилим сотворить достойную поминальную песнь. Но с уверенностью мы сумеем пронести искру воспоминаний о могилах падших в горнилах наших голов. И эта искра станет нам ярче любого маяка. А нашим детям — ярче любой звезды       Речь глубоко засела в сердцах всех присутствующих, Брюбелла записывала каждое слово углём на дощечке — не было сомнений, что эти слова пройдут с нами ещё не один год, я верила в это. Мы верили в это. Развернувшись, один за другим, мы поспешно покинули деревню.       Шли мы быстро и скрытно, по дороге обговаривая план действий, ничего серьезного. Бежим к месту, из которого к гнездам будет как рукой подать, после разделяемся и бежим каждый к своей цели. Двигались в тишине, всё что нужно было сказать — было сказано, теперь перед всеми стояла цель, и лишь она. Ни до, ни после уже не существовало. Вскоре, добравшись до нужной точки, мы сразу же разделились, и судьба моих друзей и напарников, моей команды, с которой я сотни лет назад отправилась в плаванье, стала мне неведома. Я ускорилась, становясь всё ближе к гнезду. Была ещё одна причина, почему я должна была вновь идти к Унголиант. Она не могла прочесть мои мысли. Уже не могла, всё же, 200 лет в одной «спальне» с ней не прошли даром. К сожалению, не только для меня.       Гнездо представляло из себя огромных размеров кокон, что был в высоту с дерево, а в ширину мог охватить с десяток наших деревень, но конкретно этот пустовал. Брюбелла была права — орда пауков пришла отсюда. Я беспрепятственно и незаметно вошла в логово, и прислушалась. Множество стуков, топотов и визгов заполонили моё сознание, но среди них один более сильный. Да уж, похоже я застала паучиху в довольно интимной обстановке. Извините уж, но меня это не остановит.       Я продвинулась ближе к ним по дороге, замечая несколько десятков кладок яиц, в которых медленно росли десятки, сотни паучат. Что ж, если я начну уничтожать их сейчас, меня точно заметят. Это не основная задача, так что оставим напоследок. Спаривание гигантских пауков было отвратительным, но деваться некуда, главное что Унголиант точно здесь.       Дождавшись, когда гиганты сделают своё дело, я начала слежку за целью. Унголиант осталась позади, и то, что она не съела своего партнёра, лишь подтверждало, что у них проблемы. Когда мы оказались на достаточном расстоянии, я молниеносно приблизилась к пауку, и, проскользнув под ним, вспорола ему большую часть тела, напоследок отрубив голову. Не теряя времени, я направилась к дозревающим паучатам, и принялась уничтожать уже их, когда мой слух уловил движение в мою сторону. Поняв, что пауки заметили неладное, я снова скрылась и начала выбираться из логова, а через несколько минут я услышала яростные визги Унголиант. Та видимо заметила, что её партнера «сожрал» кто-то другой, и у неё не было никаких сомнений о том чьих рук это дело. Да, страдай, тварь! Я тебя уничтожу, уже скоро!       С этими мыслями я выбралась из логова и поспешила к формальной точке сбора. Конечно, я не могла не допустить возможность того, что кто-нибудь да вернётся — поэтому, когда обговаривали план, я уточнила и место возможного сбора, на что остальные лишь хмыкнули. Прождав два часа, я ничего не заметила. Казалось, даже ветер перестал шуршать листву деревьев.       Уже собравшись уходить, я услышала шаги, нет, топот — это был паук. Один. Я не стала нападать, решив проследить за ним. Двигался он примерно в сторону базы, чуть восточнее. Спустя несколько часов, паук привёл меня в нору, окутанную паутиной, чья не принадлежала их матери, это было странно. Проследовав дальше, я ахнула (в мыслях, конечно), иначе бы меня обнаружили.       В пещере была ещё одна армия, может в два, может в три раза больше предыдущей. Очевидно, она готовилась давно, и с конкретной целью — нападение на деревню. Но чего они ждут? И откуда их так много?! Неужели те успехи, которых достигли основатели, были лишь иллюзией, насланной нам Унголиант, а на деле противник тайно собирал войска?.. Сокрушенно задавалась вопросом я, но думать было некогда, как всегда. Выбежав из туннеля, я направилась в деревню, чтобы сообщить всем шокирующую новость. Нам нужно быть готовыми отразить атаку.       По прибытию в деревню меня встретили печальные взгляды — всё же они надеялись, что со мной придет хоть кто-то, но их ожидания не оправдали себя. Мало того, я принесла ужасающие новости. Я быстро отыскала Брюбеллу и сообщила о 13-м срочном Военном Совете, попросив собрать всех. Через несколько минут мы уже сидели за столом и я рассказала о новой армии, что готовится для нападения на нас, численностью не менее двух тысяч. Я не дала им возможности впасть в ступор от моих слов, говоря что времени у нас мало и нужно срочно решить как отразить атаку.       Вдруг мне в голову пришла неплохая мысль. Наше преимущество — дальний бой и деревья. Если к нам не подступиться, значит нас и не убить. Единственный способ нас достать — взобраться на деревья, в печальном прошлом эта тактика оправдала себя. Тогда нужно замедлить продвижение пауков по деревьям, почему бы не прицепить вокруг стволов множество копий? Это бы здорово замедлило их, а тем временем лучники отстреливали бы застрявших и прорвавшихся. — Можно спалить их, окропить землю маслом, и поджечь, когда они окажутся на ней, для лучшего эффекта лучше закидать близлежащую территорию хворостом. — предложение Брюбеллы было отличным за исключением одного "но". — Но так мы уничтожим всю деревню! Да и лес в придачу.. — возразил Морзумин, супруг Брюбеллы. — Какая разница, мы уничтожим свою деревню или они? Так или иначе, она обречена, но мы можем ещё выжить для того, чтобы нанести ответный удар.       Я с одобрением смотрела на Брюбеллу. План был отличным, а главное — действенным и непредсказуемым. Да, огонь мы ещё не использовали. Когда все были согласны с этим решением, оставалось лишь донести его до народа. Вопреки моим ожиданиям, молодые Дроу восприняли новость спокойно, а от некоторых даже поступили предложения после этого собраться и пойти в контрнаступление. Такому боевому духу я могла лишь радоваться. Подготовили всё в рекордные сроки, хвороста в запасе было много, да и мы же в лесу, здесь его полно. С маслом же были проблемы — его не хватало, но что уж поделаешь. Времени не хватало, но какой-то гений обнаружил что кровь пауков тоже неплохо так горит, решено было использовать и все запасы продовольствия.       Когда всё было готово, мы затаились. Деревня со стороны выглядела пустой, но лишь со стороны. Мы были в полной боевой готовности и ждали врага — благо, за столетия терпеть научились все. И вот мы услышали треск — я, конечно, услышала его намного раньше, но не суть. В деревню ворвались тысячи пауков, они рыскали под нами, очевидно не понимая, почему мы не оказываем сопротивление. Когда почти все они, чуть ли не всбираясь друг на друга, оказались в центре деревни, была запущена первая огненная стрела. Стрела вонзилась в землю, которая тотчас вспыхнула, что послужило знаком для остальных. Сотни стрел вонзились в землю и подожгли её, отрезая паукам пути для отступления. Оставалось только любоваться зрелищем и отстреливать тех, кто каким-то образом спасался от огня, но так или иначе, в итоге яростное пламя поглотило их всех. Всё шло по плану, такая себе тактика — выжечь землю на корню.       Мы наблюдали за паучьими страданиями, чувствуя что месть за павших братьев и сестер удалась, но это было лишь начало. Зверские писки пауков могли слышать, пожалуй, в большей части леса. Сейчас наш враг был особенно слаб, а наш боевой дух был выше чем когда либо. Когда огонь перебросился на деревья, мы ушли из деревни. Идти было некуда, мы оставили всё позади, поэтому решено было двинуть в сторону гнезд. Отбиваясь по дороге от малых отрядов восьминогих тварей, мы решили добраться до южного гнезда и нанести удар в самое сердце, убить Унголиант.       Двигались мы быстро, отрядов по дороге мы не замечали, это был хороший знак. Я шла впереди и сгорала от нетерпения. Скоро состоится наш последний бой! Спустя часы мы добрались до цели. Унголиант собрала все силы в своём гнезде, значит идти сюда было правильным решением. Пауки ждали нас, но не были готовы к тому, что нас окажется так много. И неудивительно, они не могли знать о нашей численности, так как мы действовали малыми группами, и впервые собрались все вместе. Мы стояли в поле, искусственно выжженном поле, где когда-то росли деревья, до прихода на континент Унголиант.       С одной стороны, было множество пауков во главе с огромной паучихой, с другой стороны гораздо меньшее количество Дроу во главе со мной. Несмотря на это, стояла гробовая тишина. Обе стороны ждали шага от соперника, но никто не решался сделать его. Мы с падшей Майер сверлили друг друга испепеляющим взглядом, пока на моём лице, как и на лицах моих союзников не показалось удивление. Пауки вывели троих пленников. Это были они Фензейрос, Эсварис и их сын, имя которого я так и не узнала. Мы были шокированы — очевидно, они собирались использовать их как средство давления на нас и у них это получалось. — Как тебя зовут, малец? — я решила спросить имя сына своих друзей, что успешно исполнил своё задание, перед тем как нанести по ним удар. — Эмрос, моё имя Эмрос, госпожа.       В этот момент все трое на наших глазах были обезглавлены одним ударом Унголиант. Всё было как в замедленной съёмке, своими глазами я видела как лапа паучихи на высочайшей скорости вонзается в плоть моих друзей и разрывает её, отделяет головы от остального тела. В последний момент на лицах тех, чьи головы слетели с плеч, я замечаю улыбку — они были готовы к смерти. Я сделала шаг. Потом ещё. И ещё. Мой шаг сорвался на бег, и вот, на предельной скорости я первая врываюсь в бой, не сводя взгляда от безумной паучихи. Начинаю слышать безумные крики позади себя — последний бой начался.       Я ворвалась в ряды пауков и, моментально убив несколько, продолжила пробиваться к Унголиант — та готовилась к бою со мной. Некая кровавая пелена накрыла мои глаза, мимолётная радость за выживших друзей превратилась в пожирающую изнутри ненависть ко всему живому, причастному к их гибели, в том числе и к себе самой. Разрубив очередного паука практически пополам, я с разгона влетаю в тело Унголиант, уворачиваюсь от стремительного выпада лапой, и в ту же секунду с разворота наношу паучихе сильнейший удар. Та не ожидала от меня такой резкости и, не успев нормально отразить удар, отлетела в сторону, придавив собой ещё с десяток пауков.       Я вновь приблизилась к Унголиант. Она нанесла по мне удар, но было утро, лес был полон теней. Появившись у неё за спиной у паучихи, я занесла ногу над головой и, ударив, припечатала её к земле. Оказавшись над ней, я заношу меч для удара сверху-вниз, но мою руку перехватывает прибежавший ей на помощь паук.       Пока я наношу удар свободной рукой по пауку, паучиха успевает нанести по мне вертикальный удар, разрубая меня на две части, которые тут же срастаются, я контратакую и наношу удар точно в лицо, если таковое есть у пауков. Её снова откидывает от меня, и снова множество пауков оказываются задавлены под её весом. Я успеваю осмотреться — бойня, вот что я увидела. На стороне Унголиант осталось не более тысячи пауков, но преимущество не на нашей стороне, так как мы сражаемся в ближнем бою. Уже сейчас я вижу несколько трупов своих союзников — дальше отвлекать было нельзя.       Я вновь перевела взгляд на паучиху. Та не спешила нападать, зато я спешила! Я вновь приблизилась к ней, и, не заметив под собой паутину, оказываюсь в коконе! Я снова попалась в эти проклятые сети! Снова пошла на поводу у эмоций, и снова я должна расплачиваться за это! Краем глаза замечаю приближающихся ко мне Норлара, члена моей команды, что со слезами на глазах отбивался от пауков, постепенно приближаясь ко мне. Что-то случилось с Энфиль, тут же всплыла мысль. Он уже был рядом когда Унголиант стала между нами, он холодно посмотрел ей в глаза, его начало трясти то ли от ненависти, то ли от страха, но он быстро взял себя в руки и бросил в меня своё единственное оружие, освобождая от теневых оков, паучиха тут же сносит голову с его плеч, я не успеваю освободиться и спасти его. Из моей груди вырывается полный ненависти крик, и я вновь бросаюсь к паучихе, нанеся ей рану от меча. Потом ещё и ещё, и ещё, она успевает развернуться и нанести удар, но я уклоняюсь, оказываясь снизу её лапы и отрубая её. Теперь вопль издала уже она — моё лицо исказилось в безумном оскале. — Сегодня твой последний день существования в Арде, тварь!       Она отступила и между нами вновь оказалось множество пауков. Краем глаза я заметила что она начала регенерировать, но в тоже время стала меньше, истощается. Звуки битвы затихают — обе стороны уже почти перебили друг друга. Я вновь прорубаюсь сквозь пауков, приближаясь к паучихе и снова навязывая ей бой — она с трудом отбивается и продолжает отступать, постепенно пожирая своих детей. Я же продолжаю наседать, получая множество ран от других пауков, но они меня не волнуют. Сегодня Унголиант погибнет. На секунду я замерла, закрыла глаза и сосредоточилась, очищая свои мысли, одна за одной они исчезали, и вскоре в моей голове осталась лишь одна — смерть.              Открыв наполненные горящие кровью холодные глаза, я стала в стойку, которой меня обучил отец. Выставив меч в сторону от себя, я начала медленным шагом приближаться к Унголиант, не сводя прямого взгляда с неё. Она пятилась, от меня начала распространяться удушающая аура, что воздействовала как на врагов, так и на своих.       Отчаявшиеся пауки бросались на меня, но я легко с ними расправлялась, не отводя взгляда от паучихи.       Шаг — я поднимаю меч выше, шаг — я заношу меч для удара, шаг — я растворяюсь в тени...       Ошеломленная Унголиант не успела среагировать и лишилась сразу двух ног. Развернувшись, меня она уже не заметила, и тут же лишилась ещё одной пары конечностей. Она упала, неспособная поддерживать своё тело, а я тем временем вновь наносила удары, не попадая в её поле зрения. Когда я лишила её всех конечностей, я оказалась прямо перед ней. — Я же говорила, тварь, сегодня твой последний день. Хорошенько всмотрись в мои глаза — это последнее, что ты увидишь перед тем как пасть в пустоту, вслед за Морготом.       Договорив, я отсекла её голову от тела. Глаза её потухли, а паутина начала таять. В этот миг я поняла, что на поле битвы тихо и осмотрелась. Множество трупов пауков и Дроу лежали друг на друге. Битва была окончена, но я не могла найти выживших, я слонялась между тел, пытаясь ощутить хоть один признак жизни, и таки ощутила — я приблизилась к телу Брюбеллы, она лежала рядом с разорваным пополам Морзумином. Лишенная рук Брюбелла была на грани. — Брю..       Я прошептала на грани слышимого, но она перевела на меня взгляд, полный боли, но нечто в нём отсутствовало. Она была похожа на здешние деревья, потерявшие волю к жизни. — Этти.. Ты.. Справилась?       Слова давались ей тяжело, она умирала. Я присела рядом с Брю и немного приподняла её. Положив голову себе на колени, она уставилась на меня. — С ней покончено, Брю, это конец.       Она слабо улыбнулась и, казалось, напряженное тело ее расслабилось. — К сожалению, как и для нас.       Я опустила взгляд на неё и положила руку на её лоб. — Прости.       Она слабо покачала головой, извинения были излишни. — П... рошу... Унеси память о нас в века, не забывай... обо мне... о нас..       Я услышала треск и, казалось, что-то разбилось. С моих глаз против моей воли полились слезы, что так предательски выдавали мои чувства. Нет, нельзя, остановитесь! Но мои чувства вырвались из-под контроля, я начала дрожать. — Надеюсь когда-нибудь мы снова увидимся, моя лю..       Но договорить ей было не суждено. Её глаза утратили блеск и смотрели уже не на меня, но в пустоту. Крик боли вырвался из моей груди, он распространился на весь лес. Лес запомнил эту боль, и, приняв ее на себя, страдал вместе со мной. Даже погода казалось стала более пасмурной, начался дождь, превращая и без того кровавое месиво в кашу из внутренностей, крови и останков некогда живых существ. Лишь я сидела в центре всего этого. Боль, столь незнакомая мне, заполонила моё сердце. Со всех сторон раздавались звуки битого стекла, что приносили ещё больше боли, осколками вонзаясь в мою сущность. Не знаю сколько часов я сидела, держа свою подругу на руках, но вскоре я свалилась рядом с ней и, обняв её, провалилась в сон.       Не знаю сколько времени я проспала, но, проснувшись, я обнаружила что часть трупов уже ушла под землю. Какая-то часть уже успела разложиться, а обнимала я уже разложившийся от времени скелет. Посмотрев в пустые глазницы, я медленно поднялась, и, даже не обернувшись на автомате, пошла в деревню. Спустя несколько часов я дошла до пепелища — от деревни не осталось и следа, а новые деревья и не думали расти здесь. Все наши надежды, всё было разрушено. Да, мы достигли цели, защитили Средиземье от угрозы со стороны Унголиант, но какой ценой?       Стоило ли оно того?       Я не могла дать ответ, впервые я чувствовала несправедливость от того, что осталась жива, но я исполню волю Брюбеллы, унесу эту историю в своей памяти в века.       Уйдя с пепелища, я продвинулась к берегу и принялась смывать с себя кровь и трупные останки, они забились под ногти. Они были в волосах, что даже успели отрасти за это время. При том, что волосы у вампиров после остановки развития тела растут крайне медленно... или они раньше отросли? Я просто не замечала, теперь они доставали мне до поясницы. Казалось, их угольный свет пропитался тьмой Унголиант, и стал ещё темнее в напоминание о жертве, что была принесена во имя мести и мира.       Мир. А что такое мир? Стоит ли мир того, чтобы проливать ради него кровь, если ничего не изменится? Мир взаимосвязан с войной. После окончания одного начинается другое, и так по кругу. Так стоит ли проливать кровь ради достижения чего-то из этого? Зачем бороться, когда результат известен заранее?       Почему никто не отвечает на мои вопросы?! Кто в этом мире знает ответ на них?! Правда в том, что никто. Нет объективной причины бороться с этим циклом, каждый борется лишь за себя и свои идеалы, лишь навязывая последнее другим, или находя в идеалах других существ что-то общее со своими. Так что же это?       Мир — это навязанная другим идея других людей, само собой при таком раскладе найдутся несогласные, а это станет залогом других войн. Так зачем? Почему существа стремятся навязывать свою волю окружающим? Нет.       Эльфы избавлены от такой черты, они слишком дружны, единственное исключение — Феаноринги, но даже они делали это лишь из-за старых клятв, что изводили их изнутри. С какой-то стороны их даже можно понять.       Мои сородичи всегда остаются в тени, лишь подстраиваясь под ситуацию, или подстраивая ситуацию под себя — незаметно, дабы избежать неприятных последствий.       Другое дело, люди, что стремятся к власти — они алчны, эгоистичны, и в какой-то степени лицемерны. Пытаясь оправдать те или иные действия, они придумывают множество оправданий, или, ещё лучше, перекладывают ответственность на других — такие были люди в моём мире, здесь же действуют другие законы. Я не могу судить существ по законам своего мира, да и с людьми я не контактировала никогда, за исключением Туора — он был достойным человеком.       Так, рассуждая об извечных проблемах, я вскоре очистила себя от следов былой битвы. Я не могла сказать, сколько времени прошло — за временем у нас следила лишь Брюбелла. Что она собиралась мне сказать? Этого я уже не узнаю, да и вспоминать об этом слишком больно. Вдруг я увидела тень — она была подо мной. Я резко развернулась, ища её источник, но ничего не обнаружила. Когда же я повернулась назад к воде, тень уже исчезла. Если подумать, такое у меня не первый раз. Ещё тогда, при прощании с Эарендилем, я увидела нечто подобное, это странно.       Очистив себя, я поняла, что снова обнажена. Ну конечно, в памяти всплыл обрывок битвы, когда Унголиант разделила меня пополам, на левую и правую сторону. Конечно, моя одежда не смогла пережить этого. Поднявшись, я начала прогуливаться вдоль пляжа — шум прибоя разгонял тишину этого места, а свежий морской бриз приятно дразнил нос.              Я начала бесцельно бродить по всему континенту, даже навестила все гнезда пауков, но те были пусты, да и от гнезд ничего не осталось. После смерти Унголиант, её дух направился на суд к Валар, а остатки её магии исчезли из этого мира, как и свитые ею гнезда. Если у неё и осталось потомство, то точно не на этом континенте. Я вновь посетила поле битвы — земля уже скрыла собою все её следы. Всё что напоминало о ней — это стойкий запах гари и железа. Интересно, исчезнет ли этот запах когда-то..       Не знаю сколько времени я бесцельно бродила по континенту, но вскоре «тропинка» привела меня обратно на побережье, где я, на своё удивление, увидела причаливший корабль.       Возле него разбили лагерь высокие люди, действительно высокие — все как один были не меньше двух метров, может и того выше! Люди, или же Эдайн.       Они были крепки как скалы, закованные в крепкие латы, и вооружены до зубов. Их глаза, что светились светом звёзд, просматривались сквозь отверстия в шлемах, и были либо серого, либо голубого цвета. Их внешность изучить не удалось из-за той же брони. Они заметили меня и взялись за оружие. На их фоне я смотрелась слишком маленькой. — Кто вы, и что забыли в Теневых Землях?       Говорила я по-эльфийски, но они, похоже, понимали меня. Точно потомки Эдайн. Один из них вышел вперед, выше остальных, и заговорил со мной. — Привет тебе, девушка с диких земель. Мы члены общества нуменорцев-мореходов, изучаем ранее невиданные края, лежащие по эту сторону моря. Скажи нам, кто ты и откуда знаешь синдарин?       Нуменорцы… Дунэдайн, что ли? Действительно потомки Эдайн, какая удача? — Потомки Эдайн? Любопытно...       Я приложила пальчик к подбородку, второй рукой поправила волосы, чтобы те прикрыли грудь. — Моё имя Эттеленьяр, я тоже прибыла на эти земли в экспедиции, но задолго до вас, и да… Я сейчас не в лучшем состоянии для ведения бесед.       Я обвела себя рукой, указывая на отсутствие одежды, что ни капли не смутило меня — в первый раз что ли? Нуменорец, казалось, тоже ни капли не смутился. Он снял свой плащ и, подойдя ближе, протянул его мне. Казалось, наличие у меня оружия, очевидно эльфийского, его не смущало. Ну в принципе да, я же девушка, что я противопоставлю горе мышц под два с половиной метра? Мхмхм, как же много людей лишились жизни, недооценив меня. Я с радостью приняла плащ у мужчины и накинула его. — Вы сама галантность, молодой человек. — я игриво улыбнулась и была готова продолжить беседу. — И всё же это не лучшее место для странствий, господа. Эти места опасны, были опасны.       Я отвела грустный взгляд в сторону леса, но тут же вернула ему естественную мне холодность. — Так кто вы, госпожа Эттеленьяр?       Хмм, и что мне ответить? — Хмм, вам знакомо имя Элронд и Гиль-галад?       Нуменорец удивился и утвердительно кивнул головой. — Какая удача, я их.. Пожалуй, близкая подруга.       Дунэдайн немного расслабились, но всё же были настороже. — Может вы голодны? У нас есть еда. Хее. — Поверьте мне, вы не хотите делиться со мной едой. Я легко рассмеялась и обвела рукой лес. — Что ж, добро пожаловать в Теневые Земли.