Capulus spatium

Слова отдавались звоном в ушах, взрывая перепонки ─ Кэйа и не пытался понять, что говорит Венти, что нервно расхаживал по комнате взад-вперед, сложив руки за спиной и впиваясь в ладони короткими ногтями. Он последние несколько минут просто плыл в прострации, не понимая, где он и что вообще здесь делает. Хотелось протеиновый батончик. Венти, пытаясь достучаться до него, иногда картинно прижимал ладонь ко лбу, шумно вздыхал, укоризненно смерял его недовольным взглядом, продолжая ходить по комнате и горячо спорить с самим собой. Волосы то и дело падали ему на лицо, позабытый на барной стойке йогурт тихо поглядывал на него аляпистой упаковкой. Венти был взбудоражен и взволнован. А Кэйа ощущал себя посторонним наблюдателем происходящего, словно оно его и не касалось. До невозможности глупо. И неловко. И ему все еще хочется протеиновый батончик. ─ Ты меня слушаешь? ─ Кэйа быстро-быстро закивал, поймав обрывок монолога Венти. Тот, словно опомнившись, рухнул на стул. Кэйа почувствовал себя виновато. До десяти оставалось пару часов. ─ Да, слушаю. ─ отрезал Кэйа и вздохнул. Иногда достучаться до Венти бывает невыносимо трудно. ─ Я не знал, что так получится. Я хотел вовсе держать его на расстоянии. Так вышло. ─ Так теперь ты ─ жертва обстоятельств? ─ фыркнул Венти, складывая руки в замок. Кэйа опустил глаза. Он считает, что ему сейчас же нужно уйти отсюда. ─ Так теперь я ─ идиот. ─ заключил он и поджал губы. Венти выглядел до невозможности растерянным. ─ И что ты собираешься делать? ─ Кэйа пожимает плечами, меж бровями Венти пролегает тонкая ямка, и он быстро закусывает губу. ─ Ничего, ─ шаркая кедом по полу, усмехнулся он. Венти теперь выглядит растерянно-удивленным. Ну, и злым немножко. Совсем немножко. ─ Буду ждать, когда эти чувства пройдут сами. Я не собираюсь даже пытаться что-то делать. ─ Придурок. ─ огрызнулся Венти. Кэйа соглашается с ним, но все же упорно молчит. Давящая тишина оседает на плечи и тянет канатом вниз, к полу. ─ Я не надеюсь на взаимность, если ты об этом. ─ Кэйа знает, как это звучит для Венти. «Я хочу взаимности, но слишком скован и сконфужен, чтобы показывать ее», ─ он злится на самого себя и на Венти, что завел этот жутко смущающий его разговор. ─ Кэйа, неужели малейшее проявление тепла в твою сторону заставляет тебя влюбляться в человека? ─ Кэйа пару секунд молчит и знает, что Венти знает ответ. Но он противоречит сам себе: ─ Тогда я бы в первые же дни влюбился в тебя. ─ нахмурился он, цыкнул и закатил глаза. Трагикомедия, что Венти с треском ломает. Титаник. Идет. Ко. Дну. Также стремительно и неумолимо. И всем изначально известен исход. ─ Ты так жесток, Кэйа Альберих. ─ задумчиво озвучил мысли Венти. Губы его приоткрылись, будто с них вот-вот слетит еще пара фраз. Кэйа не дождался их и обрубил на корню: ─ С тобой, что ли? ─ раздраженно спросил он больше у себя, чем у Венти. И поймал взгляд глубоких бирюзовых глаз. ─ С собой. ─ тут же стальным тесаком обрушил на него Венти, выбивая из Кэйи весь дух.

* * *

Под спиной перекатывалась простыня. За окном сейчас рассветает намного быстрее, и сейчас уже где-то неподалеку медленно поднимается солнце. На улице все еще темно, но жаворонки уже начинают затягивать свои песни. Где-то слышны чьи-то шаги ─ деловой стук каблуков по полу. Кэйа не смог уснуть. Он лежал с открытым глазом и окидывал взглядом самое интересное, что есть на свете ─ казавшийся серым в предутренней мгле потолок. Он закусывал костяшки пальцев, теребил край одеяла и трогал пижаму, сжимая ее в руках. В голове как назло крутились дурацкие, назойливые мысли. Он что, все себе придумал? Прямо все-все? Он не влюбчив, он никогда не влюблялся. Но можно ли назвать это вспыхнувшее чувство в груди любовью? Или это лишь привязанность, что он ошибочно принял за любовь? Привязанность, конечно, была, вопреки ожиданиям Кэйи ─ он уже бросил это отрицать и смирился с этим. Но любовь… Что есть любовь? Как он может говорить, что влюбился, если он без понятия, что это вообще такое? Как это проявляется? Одно Кэйа знал точно ─ любовь ─ это не мимолетное чувство, не гнев или радость, это то, что оседает надолго, то, что сковывает по рукам и ногам, то самое, непонятное не только ему, никому непонятное.

Что есть любовь?

Любовь ─ разве то слово, которым можно описать его отношения к Дилюку? Любовь ─ разве то слово, которое обязательно употреблять? Кэйе кажется все пошлым и запутанным. Он очень хочет поспать, но мысли обвязывающим канатом тянут голову вверх. Кажется, будто на потолке образовались какие-то ямки, а его волосы ─ ядовитые и яркие даже в темноте голубые перья, что так и норовят его придушить. И Кэйа уже сам не знает, галлюцинации это или реальность. Кэйа идет в ванну. Дверь поддается без труда, она, как и он, измучена и ослабла. Дверь бьется ручкой о стену и порывается его припечатать, угрожающе скрипя. Кафель под голыми ногами холодный и липкий. Окно в ванной открыто настежь ─ из него струей бьет прохладный, свежий воздух. У Кэйи в руках перочинный нож и ингалятор. Последний через секунду летит в раковину. Включая свет и жмурясь от него, Кэйа пошатывается и садится на маленький пушистый коврик, что незаметно возник под ногами. Свет в ванной кажется слишком ярким и всепоглощающим. Кэйа возносит нож над растрепанным пучком иссиня-голубых перьев, что застыл на груди. Перья поддаются легко и почти невесомо оседают на пижаме и полу. Они притихли и безвольно валяются тут и там, больше без всякого желания придушить хозяина. Кэйа шумно выдыхает и расслабляется.

* * *

─ Кэйа, что… что произошло? ─ Джинн испуганно застыла в паре метров от него, сзади нее точно также застыли Лиза и Дилюк. На набережной справа громко перекрикивались чайки. ─ Решил сменить имидж. Все в порядке. ─ заверил он, и Джинн уже без тени страха, лишь с удивлением, ярко выраженном на лице, быстро подошла к нему. ─ Ты совсем как одуванчик. ─ усмехнулась она, обхватывая его лицо руками. Кэйа попытался улыбнуться ей в ответ. Ее руки были горячими. Лиза сзади изучающе оглядывала его. Дилюк ─ скептически. Он действительно походил на одуванчик ─ иссиня-голубые гладкие ночные перья, криво отрезанные у затылка, теперь топорщились в разные стороны, как раскрытый первый одуванчик. Оголенная шея служила ему тонким и нежным стеблем. Кэйа, столкнувшись со своим отражением в зеркале, был морально раздавлен. Ночью его охватил такой ужас ─ быть задушенным собственными волосами! ─ что он, поддавшись какой-то силе, что толкала его в ванную и писклявым голосом заставляла отрезать перья, по ее четкой инструкции сделал все, чего она хотела. Кэйа любил свою прическу, не изменяя своим вкусам, и точно не сменил бы ее по своей воле ─ он любил постоянность. На коврике в ванной с ножницами в руках и в море синих прядей он наконец уснул ─ время было за пять утра. Разбудил его будильник, что затрезвонил на всю квартиру. Кэйа ужаснулся, вспомнив события ночи, на некрепких ногах встал и, игнорируя пульсирующую головную боль, принялся рассматривать себя в зеркале. Придурок. Идиот. Поехавший. От него что, уже все острые предметы в доме нужно прятать, как от человека с деменцией? ─ Кэйа, все точно в порядке? ─ еще раз спросила Джинн, приводя его в чувство и чуть сжимая смуглые щеки в руках. Кэйа поморщился, но ничего не сказал. ─ Ты никогда раньше не менял имидж. Тем более, так радикально и резко. ─ Все в порядке. ─ не смог сдержать улыбку он, видя беспокойство девушки. Джинн участливо улыбнулась ему в ответ. Кэйа нехотя перевел взгляд за ее спину, и в груди что-то защемило при виде Дилюка, что нахмурил брови и сложил руки на груди. Как только взгляды их встретились, Кэйа тут же отвел глаз, отчего-то почувствовав себя очень неловко. ─ Кэйа, выглядишь… ─ рука Лизы куралесила в воздухе, выписывая круги. Девушка замерла, подыскивая слова. ─ непривычно. И необычно. Мне нравится! ─ Спасибо, ─ поблагодарил Кэйа и вновь взглянул на растерянного Дилюка. Что, даже ничего не скажет? ─ Очень клево, что ты решился на это. Не каждый смог бы. ─ прикасаясь пальцем к своим волосам, наконец задумчиво проговорил он. Они двинулись к университету.

* * *

─ Кэйа! ─ Тарталья взъерошил ему волосы и приветственно улыбнулся. В голосе его почти незаметно мелькнули нотки удивления. ─ Вот это да! Это ты сам так? ─ Да, захотел что-то в себе изменить. Перемены, новая жизнь. ─ пожал он плечами. Язык его едва поворачивался нести эту чушь. Дилюк приземлился на сидение деревянной скамейки слева от него, справа плюхнулась Джинн, весело что-то щебечущая Лизе, которая села сразу за ней. В огромной аудитории все провожали его взглядами ─ удивленными, растерянными, презрительными. Кэйа съеживался под ними и хотел втянуть голову в плечи. Он понял, что некоторые новенькие его просто не узнают ─ он уже около месяца не появлялся в университете. ─ Здравствуй, Кэйа! ─ поздоровался Син Цю на парту выше Кэйи. Тот, чуть подняв голову, помахал ему и улыбнулся. ─ Классно выглядишь! ─ Ты ведь подстригся не по этой идиотской причине, верно? ─ как только все отступили от Кэйи, шепнул Дилюк так, чтобы это услышал только он. Тот вздохнул ─ опять двадцать пять. ─ Не по этой, ─ огорченно протянул он, провожая взглядом вошедшего быстрым шагом в аудиторию профессора. Дилюк кивнул, и Кэйа едва не разозлился ─ ему что, большое дело до того, как он выглядит? ─ Рагнвиндр, Альберих! ─ строго окликнул их профессор и юноши, вздрогнув, поняли, что все студенты в аудитории замолчали, и в тишине звучал лишь их торопливый шепот. Глаза профессора угрожающе блеснули из-за квадратных очков. ─ Или уединитесь, или замолкните! Вокруг послышались гадкие одобрительные смешки, а Кэйа покраснел до кончиков ушей ─ хорошо, что не остриженные волосы закрывали их.

* * *

После пар Кэйа поспешил в кофейню. Девушки и Дилюк увязались за ним, и спустя меньше, чем полчаса, они уже сидели за ближайшим к барной стойке столиком. Помещение наполнилось веселым смехом и ароматом свежего кофе. Кэйа обреченно вздохнул. Венти уже знал о его внезапной стрижке ─ на одной особенно скучной паре он не записывал лекции, а переписывался с ним. Конечно же, Венти знал и о настоящей причине этой стрижки. Кэйа отправил ему фото, а Венти записал ему голосовое, где экспрессивно вымещал свои эмоции в устной форме. Кэйа нечаянно воспроизвел его на паре. И пожалел, что родился. ─ Ни… чего себе! ─ вытаращил глаза он, когда Альберих в черном фартуке вышел из подсобки. Кэйа усмехнулся ─ он любил реакции друга на внезапные перемены. ─ Вот это ты… смурфик. ─ едва находя слова, не очень удачно сравнил он. Кэйа улыбнулся в кулак. ─ Смурфик? ─ Венти цокнул. ─ Ну, не голубые перья же, ─ водрузив на поднос бумажный стаканчик горячего латте и тирамису в пластиковой тарелочке, качнул головой он и вышел с барной стойки. Кэйа включил мобильник. На экране блокировки высветилось одно непрочитанное. Phönix: А по какой причине? Пришло сейчас. Кэйа тут же посмотрел в сторону их столика и поймал пристальный взгляд малиновых глаз, направленных на него. В руках под столом он сжимал мобильник. Кэйа, немного погодя, напечатал ответ: Вы: Не сейчас. Phönix: И когда же? Вы: Без понятия. Вы: Точно не сейчас. Сообщений больше не поступало, и Кэйа отложил телефон в сторону. Подошел Венти и плюхнулся на стул напротив него. ─ Что за галлюцинации у тебя вообще были? ─ пробормотал он, но так, чтобы Кэйа услышал. Альберих мотнул головой. ─ Я не спал всю ночь. Неудивительно, что всякая херня мерещиться будет. ─ безрадостно усмехнулся он. Взгляд его затуманился. — Сам виноват. Он до сих пор не мог понять, что же вообще происходит с ним. Влюбленность? Привязанность? Как описать это странное чувство, сдавливающее горло до спазмов, заставляющее ноги подкашиваться, руки потеть, пульс учащаться, а голову болеть? Может, он действительно просто болен? Дилюк ─ привлекательный. И Кэйа признал бы это без обиняков, даже встречая его в первый раз и совершенно не зная, какой он человек. К Дилюку определенно клеится много девушек. У Дилюка красные глаза, белая кожа, темные волосы, тонкие руки с длинными пальцами, стройное тело и острые, будто лезвие ножа, резкие и врезающиеся в память ключицы. Кэйа перефразировал «Увидеть Париж и умереть» в «Прикоснуться к ключицам Дилюка и умереть». Но только ли прикоснуться? Все же, Кэйа совершенно безнадежно и паршиво влюблен. ─ О чем задумался? ─ требовательно спросил Венти, щелкая пальцами на уровне его глаз. Кэйа, будто выйдя из транса, проморгался и нахмурился. ─ Ты уже минуту в одну точку втыкаешь. Альберих оглянулся в сторону единственного занятого столика. По кофе с сахаром на черном подносе шли множественные разводы и «блинчики». Надпись «Хорошего дня!» уже не предвещала ровно ничего хорошего. ─ Ты теперь как цыпленок, ─ улыбнулся Венти, наматывая прядь волос с бирюзовым концом на указательный палец, будто маленькая влюбленная девчонка. ─ остриженный. ─ Мне не нравится. ─ разочарованно произнес Кэйа, щупая неровно обрезанные, иссиня-голубые остриженные волосы. Венти в замешательстве сложил руки на груди. ─ Кто ж тебя заставлял? ─ Кэйа закатил глаза.

* * *

─ Чай, кофе? ─ Дилюк стоял к нему спиной, уперев руки в бока и оценивающим взглядом окидывая шкаф с упаковками заграничного чая, жестянками кофе и какао. Кэйа сглотнул. «Тебя», ─ подумал он но, конечно же, не сказал вслух. На сильной спине Дилюка словно были дополнительные глаза, зорко за ним следившие. Кэйе вдруг стало очень неуютно. ─ Чего покрепче? ─ Альберих разглядел в его глазах задорный огонек азарта. Он, немного подумав, кивнул. Почему нет? ─ Вино? ─ Вино. ─ усмехнувшись, ответил он и присвистнул, когда увидел, как Дилюк открывает другой шкаф, в котором громоздились пыльные бутылки, доверху заполненные самым разным вином на вкус и цвет. ─ Как много! Ты ведь говорил, что не пьешь? ─ Не пью. ─ согласился Дилюк. ─ Но мне его дарят и дарят, будто я коллекционер какой-то. ─ Кэйа улыбнулся. Они посидели еще около часа в кофейне, а потом разбрелись по домам. Венти с Кэйей за это время успели перебрать тысячу важных и не очень тем, поругаться и помириться вновь. А потом, после его смены, Дилюк пришел и пригласил Кэйю к себе домой. И ему не оставалось ничего, кроме как согласиться. Как только они переступили порог квартиры Дилюка, на него угрожающе зашипел Кофеин. Он объяснил, что тот сегодня не в настроении, но стоило Кэйе протянуть к нему руку, кот начал ластиться к нему. Дилюк, удивившись, лишь развел руками и ушел на кухню. Они поужинали еще горячим якинико, свежим суномоно, и на десерт Дилюк откопал в недрах шкафов миндальный тофу. Практически в тишине. Была сказана всего пара фраз, потом наступила гробовая тишина. В ней лишь тихо скрипели палочки о тарелку. Кэйа почувствовал себя неловко и после пятого кусочка тофу предложил что-то попить. И вот… они здесь. Дилюк достал из шкафа большую и пыльную бутылку вина. На упаковке величественно и дорого поблескивала надпись «Monopole». Дилюк потряс ей, взбалтывая содержимое, и следом достал виноградный сок. Кэйа поднял бровь. ─ Не будешь? ─ почесал шею он. Дилюк неопределенно передернул плечами. ─ Не пью. ─ твердо сказал он и бухнул на стол обе бутылки сразу. Кэйа усмехнулся. ─ Тогда давай в «Я никогда не»? Я задаю вопросы, а ты выпиваешь по глотку вина. ─ Почему нет. Давай! ─ легко согласился Кэйа. В последствии он тысячи и тысячи раз жалел, что согласился на это, но понимал, что ему нужно было это сделать, чтобы усвоить урок: понять много чего важного и много в чем разобраться. Дилюк откупорил бутылку и достал тюльпанообразный стакан. Заполнив его примерно на половину, он пододвинул его Кэйе и улыбнулся улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. Заполнив алым, ярким соком свой стакан, он сел на стол напротив Кэйи и аккуратно повертел стакан в руках. Альберих сложил руки на груди. «Что же ты медлишь», ─ желая проскрежетать это сквозь зубы, Кэйа немедленно попытался, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. ─ Я никогда не лгал. ─ Кэйа с наслаждением отпивает: вино десятилетней выдержки приятно колет на языке и отдает кислинкой, делая его еще лучше. Конечно, этот вопрос должен был прозвучать первым. ─ Скукота. Банальщина! ─ лишь махнул рукой он. Дилюк качнул головой и осторожно улыбнулся краем губ: темная красная прядь медленно сползла с его плеча. ─ Я никогда не ходил к психологу. ─ Кэйа улыбнулся и облизнул капли вина, оставшиеся на губах. Дилюк отпил виноградного сока: содержимое медленно покачивалось в нем из стороны в сторону. ─ Никогда. Не. Ходил. К психологу. ─ повторил Кэйа и подпер подбородок рукой. Он становился тяжелым. ─ Пресекая следующий вопрос: да, я мазохист. Так, вопрос за вопросом, Кэйа осушил два стакана отборного вина десятилетней выдержки. Дилюк мало-помалу задавал все более откровенные вопросы, и Кэйа уже хотел было попросить его остановиться, но тот каким-то немыслимым образом уговорил его еще на два последних вопроса. Между делом, в глазу мутнело все больше, движения Кэйи становились все более развязными и рассеянными, а предатель-язык расплетался. Крепкое вино било в голову похлеще, чем пинта пива. Дилюк, одернув край одежды, облокотился на спинку стула и хрустнул суставами пальцев. Кэйа обратил на него затуманенный взгляд. ─ Я никогда не влюблялся. ─ Дилюк постучал ногтем по стакану, ожидая ответа. Кэйа очень медленно отпил мизерный глоток отборного вина, не понимая, к чему он ведет. Губы его изогнулись в ухмылке, которую невозможно было прочитать. ─ И сам не знаю. Вряд ли мой ответ правильный. ─ вдруг опомнился он. Дилюк глубоко вздохнул, а потом резко и твердо обрушил на него четкое: ─ Я никогда не влюблялся в Дилюка. ─ Кэйа поднял на него глаз, в нем будто по небу плавали белые облачка. И улыбнулся. Горло резко сдавило, к нему быстро подступила тошнота. Голова закружилась и окончательно отяжелела. В ушах громко зазвенел собственный торопливый ритм сердца. Руки под столом медленно и неотвратимо сжались в кулаки. Желудок сжался в тугой узел и ушел гулять, будто на американских горках. Кэйа готов выгрызть внутреннюю сторону щеки. И он выпил все содержимое в стакане залпом. Лицо Дилюка нечитаемо: на нем нет ни единой эмоции и одновременно отражается их сумасшедший микс. Он пристально посмотрел ему в глаз, словно надеясь найти там ответы на все свои вопросы. Кэйа молча посмотрел в ответ, подмечая: зрачки Дилюка точно сузились. Желтый свет давит на глаз. «Что, так и будем играть в гляделки?» ─ подумал он и закашлялся. В горле застряли хрипы. С трудом поднявшись со стула, Кэйа ушел в ванную и плотно прикрыл за собой дверь. Дилюк его не остановил. Кэйа достал ингалятор с кармана.

* * *

Кофеин ластится к нему, трется о руки и тихо мурлычет. Кэйа сидит в кромешной тьме на диване. Дилюк загремел посудой на кухне. Альберих вздрогнул, медленно поглаживая кота. Он придет ведь. Закончит с посудой и непременно придет сюда. И что потом? Станет допытываться? Будет молчать? Игнорировать? А может, просто сделает вид, будто ничего не было? А хочется ли ему самому такого исхода? Кэйа тут же пожалел, что вообще согласился прийти. Из желудка грозятся вырваться кусочки якинико, кислый суномоно и миндальный тофу. На ощупь остриженные волосы мягкие. Кэйа медленно щупает их, чувствует, как гладкие пряди струятся меж пальцев и выскальзывают из них. В ту ночь нужно было закинуться снотворным. Кэйа думает, что нужно бы уйти. Забыть, затоптать, замолчать. Он не сможет остаться здесь на ночь, если вновь вытворит что-то похожее на прошлую ночь. Мало ли что он еще может сделать? У Кэйи в голове бешеным вихрем вертелись тысячи мыслей, которые изводили его все больше. От них хотелось лезть на стену. Внезапно грохот посуды на кухне прекратился, послышались тихие и осторожные шаги в сторону зала, будто подкрадывающиеся. Кэйа слушал их с замиранием сердца, не переставая гладить Кофеина. Руки запотели и то и дело цепляли чистую, мягкую шевелюру. Дилюк вошел в зал, не включая свет. Он медленно прошел в глубь комнаты и сел рядом с Кэйей, который сам не заметил, как забился в угол дивана. Кофеин на его коленях тихо мурчал. ─ Дурацкая игра. ─ первым заговорил Дилюк. Кэйа сконфуженно потупил взгляд, прикусив губу. ─ Да уж… ─ протянул он, хмыкнув, и чуть ли не до крови прикусил язык. Боковым зрением в полумраке он успел увидеть какое-то шевеление со стороны Дилюка, но не придал этому особого значения. Через секунду Кэйа оказался в неудобном положении: Кофеин спрыгнул с его колен и тихо зашипел. Затылок его упирался в холодную и шершавую стену и ерзал на нем, руки оказались на подушке с края дивана, а Дилюк ─ между его ног. От неожиданности зажмурившись, Кэйа на какое-то время просто отвел голову, не смея сказать ни слова. Как только он открыл глаза, он тут же захотел лишиться зрения. Дилюк как-то резко и быстро оказался в непомерной близости от его лица ─ их носы соприкасались, губы Кэйи обжигались горячим дыханием, брови напротив свелись у переносицы, темно-красные, словно светившиеся в темноте глаза тщетно ловили его взгляд, а кадык гулял, то опускаясь вниз, то поднимаясь вновь. За ним было довольно интересно наблюдать, и Кэйа вперил в него невидящий взгляд, старательно игнорируя блуждающие глаза напротив. Ключицы-лезвие ножа были на уровне глаз Кэйи, и он, не отдавая себе отчета в том, что творит, потянулся к ним. ─ Что из сказанного тобой было правдой? ─ Кэйа уловил вибрацию в его голосе. Рука его дрогнула и неуверенно замерла в паре миллиметров от шеи Дилюка. Стало жарко: температура в комнате точно поднялась на пару градусов. «Ничего», ─ Кэйа смотрит на него абсолютно трезвым взглядом. Он не успевает ответить, когжа Дилюк будто в замедленной съемке закрывает глаза и первым тянется к его губам.