Луч света в темном царстве

Поиски отца продвигались тяжело и неохотно — может, потому, что Лекс не особо и старался, постоянно отвлекаясь на какие-то мелочи? К примеру, завидев однажды в предрассветном сумраке здоровенную стелу среди развалин, он загорелся идеей во что бы то ни стало дойти до нее. И ведь дошел. Правда, уже плотно сидящий на психо, мед-иксе и винте, но это мелочи. Дикий химический коктейль значительно улучшал жизнь — Сто Первому казалось, что он — супермен из комиксов, непобедимый и неуловимый. Забеспокоился Лекс, только увидев вместо набивших уже оскомину супермутантов нежно-фиолетовое трехголовое чудовище. Когда дурман схлынул и Лекс, по ощущениям будто враз постаревший лет на двадцать, подошел к поверженному противнику ближе, оказалось, что это все те же зеленые туши. Он тупо стоял над трупами, помахивая раскалившейся винтовкой, и соображал, где бы найти ближайшего врача. Сто Первого случайно обнаружила Грета. Она вышла покурить в холл Исторического Музея и заметила забившегося под брюхо чучела мамонта перепуганного юношу. Соображал Лекс на тот момент уже с большим трудом, а дойти до обитаемых мест сил не осталось. Он и рад был бы пристрелить приближающееся щупальцастое нечто, но судороги выкручивали руки. Да так, что он не то что поднять винтовку — удержать ее не мог. Поэтому делал единственное, на что еще был способен — орал благим матом. Но Грета была доброй женщиной и все же позвала на помощь. Троим гулям спустя час удалось-таки вытащить Лекса из-под мамонта. Видит бог, он сопротивлялся как мог — кусался, молотил руками куда попало; в общем, вел себя совершенно неприлично. Поэтому раздраженные матерящиеся гули спеленали его куском еще крепкого брезента да отволокли местному Парацельсу на опыты. Док только головой покачал, оценив состояние пациента. Сто Первый три дня провалялся под капельницами, скуля от страха — ему везде мерещились дикие гули с лицами Джонаса, муравьи — миллионы маленьких кусачих муравьев — и почему-то Харя, пытающийся его раздеть. Придя в себя, Лекс понял, что в его галлюцинациях делал бармен Мориарти — вокруг были сплошные гули. Вкратце разузнав, в чем дело, Сто Первый в очередной раз удивился, насколько ему повезло — он понятия не имел о Подземелье, но зашел, что называется, удачно. А всего-то собирался пересидеть отходняк, надеясь, что никто не сожрет, пока он мечется в бессознательном состоянии. Первым делом Лекс отоспался и отожрался у гостеприимной Кэрол, благо недостатка в крышках уже не испытывал. Вторым делом он заглянул в бар. Не то чтобы надеясь найти шлюху в городе гулей... Хотя, положа руку на сердце, Лекс не отказался бы попробовать — он считал себя исследователем до мозга костей и особого ужаса от подобных перспектив не испытывал. Скорее наоборот, ждал удобного момента, предвкушая интересное разнообразие. Но нет... ни женщин, ни мужчин хотя бы отдаленно нетяжелого поведения обнаружить не удалось. Зато он чуть не свалился на какого-то зазевавшегося в углу бедолагу, пока, задрав голову, рассматривал потолок «Девятого Круга». Жертва его неуклюжести что-то неприветливо рыкнула, но Лекс не обратил на это внимания — его уже полностью поглотило ощущение рук на своем теле: гулю пришлось подхватить незадачливого посетителя под мышки, чтобы не дать упасть на себя всем весом. Руки были стальные — Лексу показалось, что, захоти того мертвяк, грудная клетка под его пальцами хрустнет без особого напряжения. А еще эти руки были очень теплыми, почти горячими, что тоже удивляло — раньше Сто Первому не доводилось прикасаться к гулям. Спустя два часа, сидя за барной стойкой и будучи уже в изрядном подпитии, Лекс никак не мог выбросить из головы то невольное объятие, и мысли его вновь и вновь возвращались к, казалось бы, незначительному происшествию. Залезь кто Лексу в голову, он первым делом спросил бы: «Тебе не надоело думать о сексе?» На что у него уже давно был готов великолепный ответ: «Мне девятнадцать лет! О чем мне еще думать-то?» Да, Лекс прекрасно понимал, что вся эта невоздержанность в последние несколько месяцев — с тех пор, как он сбежал из Убежища — не более чем недоигравшие гормоны и не успевшее надоесть ощущение вседозволенности. Поэтому он не препятствовал своим желаниям, твердо уверенный, что рано или поздно подростковая озабоченность сойдет на нет и все встанет на свои места. И сейчас, спустя пару часов, определившись наконец с этими самыми желаниями, Лекс решился спросить про того гуля у бармена. Следующие события показались Сто Первому столь стремительными, что не сразу уложились в голове. Он перегнулся через барную стойку, с интересом наблюдая, как застывает кровь вокруг размочаленного обрубка, что недавно был шеей Азрухала — выстрел из дробовика начисто снес бармену голову. Когда разглядывать труп надоело, Лекс с не меньшим интересом уставился на здоровенного гуля, чьим счастливым «нанимателем» только что стал. Харон в ответ на его глупую и пьяную улыбку закатил глаза.