Луч света в темном царстве

Лекс быстро уразумел, что слово «мертвяк» для гулей обидно. Ему не хотелось оскорблять напарника. С Хароном оказалось гораздо спокойнее бродить по метро — тот будто нюхом чуял своих диких сородичей, и Сто Первый почти перестал бояться темных мрачных подземелий. Зато больше нервничал в боевых условиях: раньше он переживал только за свою шкуру, а теперь вот чувствовал ответственность еще и за не особо разговорчивого спутника — не избалованный дружеским общением Лекс удивительно быстро привязался к мрачному напарнику. Харон же будто и не старался выйти за рамки «служебных обязанностей», лишь изредка позволяя себе отбирать у Сто Первого выпивку или химию. И первоначальная шальная идея о «межвидовых контактах» как-то сама собой отошла на задний план. Вернувшись однажды в Мегатонну от Тридога, Сто Первый с удивлением обнаружил, что через его жилище будто смерч прошел. Лекс даже не сразу понял, что попал именно к себе домой. В принципе, тут и так обычно царил хаос, несмотря на все усилия робота-дворецкого, но не до такой же степени! Вдвоем с Хароном они перевернули холодильник, и Лекс окончательно расстроился, обнаружив под ним здоровенную лужу и кучу осколков — тот, кто шарил в доме, не озаботился сберечь хозяйский запас спиртного. Пока Сто Первый вздыхал над погибшим вискарем, гуль в одиночку поднял шкафы и, не разбираясь, затолкал в них весь вывалившийся хлам. Второй этаж представлял собой еще более удручающее зрелище. Робот-дворецкий был похоронен под обломками кровати, снаружи виднелся лишь небольшой участок поцарапанной обшивки, да один из манипуляторов валялся поодаль. Уодсворд явно пал в неравной схватке. Лекс разгреб щепки, оценил размеры ущерба и неуверенно улыбнулся Харону — на первый взгляд робота еще можно было починить. Спустя полчаса гуль решил нарушить сосредоточенную тишину. — Что они искали? — спросил он угрюмо, попутно выправляя голыми руками погнутую металлическую столешницу. — Да кто ж его знает? — легкомысленно отмахнулся Сто Первый. Его сейчас больше занимали попытки вернуть к жизни героического Уодсворта. Харон глянул неодобрительно, но смолчал. За час гуль более-менее привел обстановку в порядок, а вот отремонтировать дворецкого Сто Первому так и не удалось. Лекс бросил возиться с роботом и задумался — его уже ощутимо клонило в сон, Харон тоже наверняка устал. А кровать в доме имелась всего одна, да и та погибла смертью храбрых. Вредный гуль спать в обнимку наверняка откажется, да и валяться на ребристом металлическом полу холодно и неуютно. Сто Первый устало вздохнул и, собрав останки Уодсворта, поплелся в «Магазин на Кратере». — Ой, это мне?! — Мойра отреагировала на разбитый корпус дворецкого как на лучший в мире подарок. Вполуха слушая жалобы Лекса на недостаток спальных мест, она со счастливой улыбкой уволокла робота куда-то на второй этаж, пообещав сделать все возможное. — Давай я дам тебе скидку, а ты потом поделишься со мной впечатлениями, а? — жизнерадостная экспериментаторша сбежала вниз и, не прекращая сиять, преданно уставилась Сто Первому в глаза: — Ты обязательно должен мне рассказать! Наверное, сам понимаешь, подобные знания могут пригодиться человечеству. Возможно, благодаря тебе отношения между столь непохожими друг на друга существами наконец-то потеплеют... — Ты о чем это? — Лекс редко прислушивался к болтовне Мойры, думая обычно о своем. Вот и сейчас задал вопрос больше из вежливости, сам же в это время пытался ухватить важную ускользающую мысль. — Ооой, ты и сам, наверное, понимаешь — ты и этот большой грозный гуль... Ну, все мы люди взрослые... — Мойра неожиданно раскраснелась и затараторила еще быстрее: — Ах, ну и конечно же, я гарантирую полную анонимность... — Погоди-погоди, — Сто Первому удалось наконец вспомнить мучивший его вопрос: — Ты не видела, случаем, кто ко мне домой заходил? — Видела! — улыбнулась Мойра: — Грэгори Адамс! Ох, такой вежливый, такой приятный молодой человек. А когда он сказал, что твой друг, я... — Грэгори Адамс... — Лекс задумчиво кивнул и вернулся к вопросу обустройства собственного дома. Но, как оказалось, Мойра уже уловила суть проблемы. Она заявила, что все легко решаемо, и Сто Первый с облегчением сдал ей мешок крышек — немалую сумму, между прочим — и со спокойной душой отправился наконец в бар. Через пару часов, вернувшись на нетвердых уже ногах домой, Лекс второй раз за вечер решил, что ошибся дверью. Но сидящий на лестнице мрачный Харон выглядел убедительной приметой, и Сто Первый все-таки вошел. Огляделся опасливо. С потолка свисало что-то дикое и светящееся. У порога стояло мертвое дерево, щедро обмотанное гирляндами. Но больше всего поразила Лекса самая значимая деталь интерьера — гордо возвышающийся посреди гостиной огромный траходром в форме сердечка, кокетливо заправленный насыщенного красно-бордового цвета покрывалом. Сто Первый хрюкнул, а заметив, что гуль поглядывает на чудовищное ложе с плохо скрываемым ужасом, не выдержал и расхохотался. — Ты знаешь... мне хватило бы и матраса, — нарушил тишину задумчивый голос Харона. — Эээ... я сам такого не ожидал. Правда, — Лекс не удержался и снова хихикнул: — Вообще-то я заказывал пару кроватей, а не парную... — он вдруг запнулся и покраснел, вспомнив Мойрино щебетание. Харон вопросительно вскинул бровь. — Нет, ничего, — Сто Первый, стараясь не показывать смущения, заявил с нарочитой веселостью: — Чур, левая половина моя! Гуль в очередной раз закатил глаза.