Луч света в темном царстве

Доктор Ли дала наводку на Мемориал Джефферсона. Сто Первый заодно решил испытать там винтовку андроида. Обосновавшиеся внутри супермутанты даже обернуться не всегда успевали, опадая зеленым желе. А Лекс со смехом убегал искать новую жертву — носился с чертовой плазмой, словно пацан с рогаткой. Винтовка Харкнесса и правда оказалась лучшей из виденных Хароном. При зачистке внутренних помещений он сделал лишь два выстрела — пока Сто Первый менял в своем стволе батарею. Лекс долго сидел в одном из подвальных помещений. Он нашел какие-то записи и попросил Харона подождать снаружи. Гуль успел обойти все помещения, почистить дробовик, пересчитать патроны, разогреть им обоим обед, съесть его в одиночку, прочитать пару книг и снова погреть еды, прежде чем задумчивый и странно притихший Сто Первый соизволил вылезти из подвала. — Знаешь, ты был прав, — Харон вопросительно поднял бровь, но мальчишка больше ничего не сказал. Сел рядом, взял себе порцию консервов и уставился в противоположную стену. — Завтра далеко идти. Не мешало бы хорошенько отдохнуть и выспаться. Давай останемся тут? Гуль кивнул и встал — он приметил уже на всякий случай удобный угол для ночевки. Лекс молчал на удивление долго — пару часов, не меньше. Для столь разговорчивого человека это действительно было подвигом. Но, как Харон и предполагал, пацан в конце концов созрел для разговора. Подошел к полулежащему на расстеленном спальнике с очередной книжкой наемнику, помялся рядом. — Я... в общем, спасибо тебе. Я, наверно, не понял бы и половины, если бы ты не прочистил мне тогда мозги. Помнишь? Где это было-то... Харон кивнул, не отрываясь от книги — ему почему-то стало не по себе от близости Сто Первого. В памяти сама собой всплыла недавняя картинка — изящное, блестящее от пота и лунного света тело на фоне ржавой рифленой стали. В голову вдруг пришла странная мысль, что Харон такой же, как эта сталь — тоже ржавый, с вмятинами и царапинами, полученными за долгую службу. Наверное, если прислушаться, можно даже уловить скрип его костей, похожий на стон усталого металла. И он мог бы защитить и укрыть, но никто и никогда не станет ценить кусок старого железа просто за то, что он есть... Сто Первый, усаживаясь рядом, случайно толкнул гуля плечом, прервав поток размышлений. Он сел так близко, что Харон сквозь тонкую кожаную куртку почувствовал чужое тепло. Зря снял броню — теперь его тянуло к этому теплу, к живому юному телу рядом. Завалить бы Лекса на бок, прижать всем весом к полу — мальчишка легче раза в два — не вырвется, и... А вот что «и...» Харон старался не думать. И так уже пришлось прикрыться книгой: не дай бог что заметит — и идти ему, скорее всего, в одиночестве до Подземелья. Лекс все это время что-то вещал, но гуль сути не улавливал, пребывая в своих мрачных раздумьях. — Эээй, ты меня не слушаешь! — Сто Первый фамильярно толкнул спутника плечом. — Ммм... — Харон в замешательстве уставился на хозяина. — Я тут декламирую оду тебе, о мудрейший, а ты, значит, в облаках витаешь? — Лекс, улыбаясь, заглядывал гулю в глаза, пытаясь понять, о чем тот так крепко задумался. — Прошу прощения, — Харон поправил книгу на коленях. — Да ладно! В общем, если сокращенно — ты был прав. Во всем прав. Я весь день думал... и у меня даже почти получилось, — Сто Первый хохотнул: — В общем, мой отец и правда почти святой. Альтруист, каких свет не видывал! А я все это время вел себя как ребенок избалованный — обижался на него, вместо того чтобы приложить усилия и наконец найти, чтоб хотя бы поздороваться. Я даже не понимал, зачем мне его искать-то. Но сейчас... знаешь, в подвале записи его были. Там и про маму есть. И про эту «Чистоту». И даже про вредную докторшу. В общем, я понял, зачем за отцом иду — я ему помогу. Он потратил на меня немало времени, и теперь я вроде как обязан это время вернуть его Мечте. Ну, я так думаю. Это было бы честно, как считаешь? Лекс смотрел на него и ждал ответа. И Харон вдруг понял, что мальчишке и правда важно его мнение. А кроме того, до него вдруг дошло, что их лица находятся буквально в футе друг от друга, и что Сто Первый сейчас с улыбкой смотрит в облезлую морду гуля — и не морщится, не разглядывает с болезненным интересом; просто доверчиво улыбается. Удивительный человек... — Да. Думаю, это... — Харон с трудом вспомнил суть вопроса: — Это будет честно. Лекс кивнул и, довольный, откинулся на стену за спиной. — Ты мой лучший друг, знаешь... — спустя какое-то время произнес Лекс задумчиво. — Отец, конечно, семья, но теперь у меня своя жизнь. И я рад, что ты со мной, Харон. Гуль промолчал, не зная, что на это ответить. — Кстати, вчера, пока тебя не было, ко мне какой-то странный мужик подходил, — внезапно вспомнил Сто Первый. — И чего хотел? — Харон моментально напрягся. — Не поверишь! Твой контракт, — гуль резко развернулся, вглядываясь Лексу в глаза, на что тот безмятежно улыбнулся и похлопал себя по груди: — Не дергайся так, я друзей не продаю. — А что, много предлагали? — хмыкнул Харон, слегка расслабляясь. — Двадцать тысяч, представляешь? — Сто Первый удивленно разглядывал извлеченный из-за пазухи платиновый жетон: — Знаешь, ты серьезно подорожал со времен Азрухала... — Будь осторожнее, — вдруг оборвал его гуль. — С чего бы? — Видать, кому-то очень приспичило заиметь эту штуку, — Харон кивнул на металлическую пластинку-контракт, помолчал и осторожно продолжил: — Двадцать тысяч — сумма приличная. И большинство нормальных людей за такие деньги, не раздумывая, отдали бы и более ценные вещи, чем какой-то старый гуль. — Ты не вещь! — попробовал было возмутиться Сто Первый, но Харон остановил его жестом. — Я просто не уверен, что человек, способный предложить такие условия, удовлетворится отказом. Помнишь, твой дом не так давно вверх дном перевернули? Ты же до сих пор не знаешь, что искали. Лекс раскрыл было рот, снова собираясь возразить, но немного подумал и просто кивнул.