Луч света в темном царстве

Марш-бросок до гаража занял четверо суток — почти непроходимый, кишащий мутантами бетонный бурелом на правом берегу Потомака проще было обойти. И Лекс с Хароном поднялись по набережной до самого «Супермарта». Сто Первый со смехом поведал о том, как носился в темном нутре заброшенного магазина — с одним старым дробовиком против полутора десятков рейдеров. Это было его первое серьезное приключение после побега из Убежища. Они зашли в Мегатонну — Лекс просто не мог отказаться от возможности принять душ и выспаться в своей постели. И Харон видел, каких трудов мальчишке стоило удержаться от похода в бар. Вообще, Сто Первый не пил уже неделю — с первого дня их пребывания в Ривет-Сити — и это было для него серьезное достижение, что Харон даже счел уместным отметить. Эвергрин-Миллс было решено обойти по широкой дуге — не было ни желания, ни времени выкорчевывать рейдерское гнездо. Из-за этого пришлось побегать от яо-гаев, но они хоть не стреляли. «Гараж Кейси Смита», к которому так стремился Лекс, оказался ничем не примечательным одноэтажным зданием — по-видимому, до войны в нем располагалась частная мастерская. На обжившихся внутри кротокрысов патроны тратить не пришлось — Харон точными и мощными пинками поубивал животных. Но Лекс даже не обратил на это внимания — быстро оглядел ближайшие стены и побежал в соседнюю комнату. Характерный скрежет автоматической двери сообщил наемнику, что Сто Первый нашел то, что искал. Убежище номер сто двенадцать показалось Лексу весьма странным. Не то чтобы он повидал множество подобных сооружений, но капсулы виртуальной реальности — не самая удачная идея для заведения, призванного сохранить живых представителей человечества. Лежа в этих капсулах, вряд ли можно нарожать хоть какое-нибудь потомство. Да и по двести лет люди не живут. Хотя, может, он чего-то недопонимал. Высказанные вслух соображения гуль никак не прокомментировал. Но Сто Первый и не ожидал от неразговорчивого спутника какого-либо ответа. Откуда ему было знать, что Харон читал о планируемых Волт-Теком экспериментах еще в бытность свою человеком. Лекс не стал долго раздумывать — залез в один из «шезлонгов». Наемник не успел его остановить, прозрачная крышка закрылась. И ему осталось только ждать. Харон обошел немногочисленные комнаты, порылся в шкафах. Забрал найденные патроны и медикаменты, рассудив, что обитатели Убежища нескоро хватятся пропажи, а вот некоторые инъекторы и ингаляторы лучше бы Лексу на глаза не попадались. Даже умудрился неплохо выспаться под защитой крепких стен и дружественных роботов. Спустя несколько часов его разбудила сирена. Крышки камер с шипением открылись, но наружу выбрались только два человека. — Отец! — Лекс повис у второго на шее. Мужчина почему-то не разделил его восторга. — Алекс?! Алекс, я же оставил тебя в Убежище! — Джеймс — Харон, наконец, вспомнил, как зовут папу Спасителя Пустошей — положил руки сыну на плечи, заставляя стоять смирно: — Зачем ты ушел? — Я не ушел. Я сбежал, — Сто Первый помрачнел: — Ты знаешь, Джонаса убили. Забили насмерть битами. Думали, он помог тебе уйти. Джеймс сокрушенно потер переносицу. Поднял виноватый взгляд. — Я... я не знал, что так случится. Прости. У тебя с ним... все было серьезно? — Да, пап, — Харон почувствовал укол раздражения: серьезно, как же! Именно поэтому Лекс теперь не упускает ни единого шанса выразить в чужой постели свою скорбь! — Надо бы сообщить его матери, — задумчиво пробормотал Джеймс. — Хотя нет времени. — Погоди. Его мать же убили муравьи, разве нет? — гуль видел, как напряглось тело Сто Первого в ожидании ответа, и это тоже его раздражало. Чьи-то родственники, мертвые любовники! Какая уже, к черту, разница, куда делась мать этого Джонаса! Зачем она Лексу? — Ты знаешь, что Смотритель отправлял на поверхность экспедицию? — Да, в курсе. — Ты хоть раз видел в Убежище Энн Палмер? — Ну, она скрывалась, потому что вернулась с ожогами от муравьиной кислоты на лице. Я не знаю подробностей, но по словам... Джонаса, его мать очень переживала по этому поводу. Честно говоря, я не особо ему верил. Как-то уж слишком это похоже на сюжет комикса... — Палмер никогда не умел врать, — усмехнулся Джеймс: — Ты взломал терминал Альфонса. Но Смотритель хранил там далеко не все. Экспедиций было несколько. Последняя, если мне не изменяет память, отправилась в шестьдесят восьмом году — тебе уже десять было. А Джонасу — двадцать. И его мать не вернулась — осталась на поверхности. — Смотритель рвал и метал? — Да, он был в бешенстве... — Погоди, все это время мать Джонаса жила... где? В Мегатонне? — Сто Первый в волнении даже отступил на шаг. Гуль отвернулся — ему захотелось уйти подальше от этого бессмысленного разговора. А еще лучше — утащить отсюда Лекса, невзирая на протесты. Не доведет до добра эта погоня за мертвой любовью. Плохое предчувствие зародилось где-то в районе затылка и теперь потекло липким холодом по позвоночнику, заставив Харона выпрямиться. — Да, она осела в Мегатонне, но я ее там почему-то не видел, — протянул Джеймс неуверенно. — Думаю, если ты захочешь — сможешь выяснить, куда она переехала, — он улыбнулся, и подошедший наемник едва подавил желание ему врезать. Если захочешь... Конечно, захочет, баран! Это ж его первая любовь! Зачем, вот нахрена было все это вываливать мальчишке на голову — чтобы они вдвоем рысью скакали по Пустошам, теперь уже в поисках мамаши Палмер? Эх, папаня... Харон неслышно встал за правым плечом Сто Первого. Джеймс с интересом оглядел его и обратился к сыну: — Не представишь мне своего... друга? — А... ой, да! Пап, это Харон. Мой верный спутник в беготне по радиоактивной пустыне и диггерстве в не менее радиоактивном метро, — Лекс улыбнулся собственной формулировке, а его отец вновь поднял глаза на гуля. И Харону этот взгляд не особо понравился. — Спутник, хм... ну что ж, рад за тебя, — натянуто поздравил он. — Эээ... нет, пап. Ты не так понял. Харон — мой напарник. Ну, знаешь... спину мне прикрывает, из дерьма вытаскивает, выдает воспитательные подзатыльники и, укладывая спать, подтыкает одеяльце, — на секунду обернувшись, Лекс подмигнул гулю. И от этого незначительного, но явно дружеского жеста Харон чуть расслабился.