Луч света в темном царстве

В одиночку Харон преодолел обратный путь часа за полтора. На запах крови уже сползлась местная фауна. У той самой плиты топтались три болотника, а под ногами у них возилось не меньше десятка радтараканов. И откуда-то из развалин постоянно прибывали новые. Гуль остановился неподалеку, раздумывая, как побыстрее разобраться с крабами. Тараканы-то особой угрозы не представляли. Эх, была бы у него хоть пара гранат... Неожиданно один из болотников завалился на спину. Харон прищурился, стараясь рассмотреть, что происходит — от яркого солнечного света все перед глазами расплывалось — и с удивлением понял, что насекомые объели ноги упавшей твари. И сейчас вгрызались в стыки между твердых пластин, живым ковром наползая сверху. Двое оставшихся болотников продолжали с азартом затаптывать тараканов — гуль даже издалека слышал хруст хитина. Минут через двадцать на поле боя остался только один из крабов-мутантов. Второй, еще живой, но уже не представляющий угрозы, валялся рядом. Уцелевших насекомых Харон насчитал всего шесть штук. Решив, что хороший момент упускать не стоит, он рванул вперед. Обернувшийся на звук болотник получил заряд дроби почти в упор, и вместо морды у него осталась влажно поблескивающая на солнце вмятина. Тело краба постояло еще пару секунд, брызжа прозрачной зеленовато-голубой кровью, и осело на землю. Пока все складывалось удачно. Гуль покружил на месте, пинками добивая оставшихся тараканов. Расправившись с немногочисленными живыми насекомыми, Харон понял, что ему этого мало. И принялся вдруг с какой-то необъяснимой яростью давить уже мертвых. Он наступал на них с такой силой, что проваливался насквозь — тяжелые ботинки с легкостью вминали хитиновые надкрылья в мягкие тела. Едва ли не до колен вымазавшись в тараканьих кишках, Харон наконец стал успокаиваться. И тут как назло поскользнулся — проехал по чьим-то внутренностям и рухнул аккурат на болотника. Того самого, что еще шевелился, и о котором наемник напрочь забыл в своем странном бешенстве. Долбаный краб пропорол ему руку от запястья до локтя. Гуль зарычал и вцепился твари в морду, голыми пальцами выдрав здоровенный кусок плоти. Болотник затих. Харон поднялся, чувствуя неожиданную усталость. С руки тонкой струйкой текла кровь — рана оказалась глубокой, с рваными краями. Он ободрал лохмотья срезанной кожи да замотал вкруговую найденной в кармане изолентой. Пойдет. Наемник подошел к плите, стараясь не смотреть вниз — на камнях под ней все еще можно было заметить Лексову кровь — прикинул, где примерно сидел Адамс. Теперь все там покрывали мертвые насекомые, но след наверняка тянулся и дальше в руины — не телепортировался же этот урод. Гуль зашел за угол. Именно сюда, если он правильно помнил, завернул «коллекционер». Но песок, смешанный с кирпичной крошкой, был взрыт сотнями тараканьих лап. Стараясь не отчаиваться раньше времени — все-таки хорошим следопытом Харон себя никогда не считал — он двинулся дальше, надеясь найти хоть малейшую зацепку. В лабиринте руин плутать можно очень долго. И если Адамс не дурак — а при всей неприязни он не показался гулю дураком — то постарался хоть немного запутать возможных преследователей. Харон обошел четыре здания, пытаясь найти следы. Ничего. Будто по воздуху улетел. Гуль вернулся на исходную позицию. Встал возле колонны, где недавно сидел Грэг, и бездумно уставился в противоположную стену. Нужно было решить, с чего начать поиски. Сдаваться Харон не собирался — в лепешку расшибется, но ублюдка этого из-под земли достанет. И дело даже не в Сто Первом. Точнее, не только в нем. Человек, которому известен прямой код вшитой в контрактников программы, да еще и целенаправленно их «коллекционирующий», по его собственным словам, мог представлять серьезную опасность не только для отдельно взятого Харона. Когда-нибудь он придет к Галену, если уже не пришел. И что тогда станет с маленькой Джейн Палмер, за которую Лекс так переживал? Если Адамс провернет тот же фокус, что и с ними, выживет ли девчонка? Вряд ли... Одного этого уже достаточно, чтобы попытаться уничтожить мразь. Но даже если Джейн ничего не угрожает, вряд ли самоуверенный ублюдок собирает оставшихся контрактников, чтобы поставить их на какой-нибудь комод, на манер любимых пупсов Сто Первого. Люди редко тратят столько денег и времени на бессмысленные капризы. У Адамса на них определенно есть планы, и наверняка не самые мирные. Харон себе не льстил — его бывшие друзья, да и сам он за долгое время могли подрастерять хватку, но все еще представляли собой серьезную боевую силу. А вшестером так вообще могли заменить небольшую армию. А Лекс... Ну, подумаешь, лишился он единственного друга. Пусть не по своей воле, но самым мерзким образом предал и втоптал в грязь мальчишку-идеалиста, который все это время, не жалея сил и нервов, пытался вернуть старому гулю тягу к жизни. Как там Тридог его приложил однажды? Луч света в темном царстве? Харон тяжело вздохнул — нет больше у него света. Был вот, да хорошего помаленьку... Он вдруг разозлился — нашел тоже время! Расклеился! Самобичеванием ничего уже не исправить, а вот дело закончить нужно, раз уж вызвался в кои-то веки. Пусть даже эту сраную Пустошь до дюйма прочесать придется. Харон резко поднялся да и застыл на месте — в пыли под противоположной стеной явственно проступал след. Едва заметный, он стал виден только, когда гуль заслонил собой солнце. Один-единственный отпечаток плоской подошвы однозначно принадлежал телохранителю Грэга. И явно был оставлен специально. Астеса тренировали как шпиона и диверсанта — этакий американский ответ «Красным Драгунам» — и такой грубой ошибки случайно он бы не совершил. Харон не стал размышлять над причинами, побудившими старого друга дать ему подсказку. Он осторожно приблизился — возможно, Астес даже оставил намек на местоположение базы хозяина. Но в пыльных камнях больше ничего интересного не наблюдалось. Харон походил туда-сюда мимо стены, разглядывая ноздреватую бетонную поверхность под разными углами. «Ниндзя», как они называли Астеса еще в тренировочном лагере, никогда не был так прост — наверняка есть что-то еще. И точно — в пыли обнаружились несколько выведенных пальцем линий. Но разобрать ничего не получилось. Харон выломал клешню одного из болотников и, найдя нужный угол освещения, стал обводить загустевшей голубоватой кровью еле заметные буквы. Закончив, он долго вглядывался в получившуюся надпись. Пока с большим трудом не вспомнил, где мог видеть подобные символы. Это был их шифр, отряда S-732, в который входили Харон, Астес, Гален и еще трое… Когда им было лет по двенадцать, Хелль придумала «тайный» способ общения внутри группы. Естественно, для взрослых криптологов АНБ, простенький шифр не представлял сложности, но детям так хотелось верить, что у них есть что-то личное, предназначенное только для своих. Если Харон правильно вспомнил ключ, надпись на стене переводилась как «большая вода» или «много воды». Гуль задумался, пытаясь понять, что это может значить. Потомак? Вряд ли... река в их шифре была отдельным, самостоятельным словом. Много воды... море? До моря далековато. Озеро? Озер на Пустоши днем с огнем не найти. ГЭС? Дамба? Водохранилище! Ближайшее водохранилище находилось довольно далеко на северо-западе. Сто Первый отметил его в пип-бое месяца полтора назад. Харон надеялся, что правильно разгадал послание Астеса.