Луч света в темном царстве

Восемьдесят седьмое Убежище гостеприимностью не отличалось, но винтовка Харкнесса отлично зарекомендовала себя в борьбе с супермутантами, поэтому Лекс по большей части безучастно бродил под тихий писк дозиметра среди человечьих останков и хлама: заглядывал в каждую дверь, читал записи, бил бутылки... Собственное равнодушие его не пугало: нервная система похожа на сеть — повышенное напряжение выбивает предохранители и оставляет без света, к примеру, дом. Или город. Так же и с организмом — сильный стресс может надолго лишить человека эмоций. Разница лишь в том, что люди имеют свойство восстанавливаться. Хотя в данную минуту Лекса все устраивало — никаких истерик, никакой тоски, никакого страха. Лишь легкая светлая печаль. Удобно, черт возьми. О Хароне и его выходке он старался не вспоминать — от этого начинали дрожать руки и противно щипало в носу. А еще было стыдно. Не так он себе представлял их первый раз, совершенно не так... А как? Лекс резко развернулся. На долю секунды сердце болезненно сжалось от безумной, сумасшедшей надежды... Он готов был поклясться, что узнал этот характерный хриплый голос, несмотря даже на несвойственные ему насмешливо-презрительные интонации. Но в коридорах никого не было. Абсолютно. Даже радтараканов. Ему стало не по себе. — Харон? Ты здесь? — собственный голос прозвучал настолько потерянно, жалко и просительно, что Лекс поморщился. А звук, будто издеваясь, отражался от стен и катился дробным эхом по коридорам. Снова и снова. На раздавшийся над левым ухом тихий смешок Сто Первый оборачиваться не стал. Он бросился куда глаза глядят — вперед, наверх, влево, снова наверх... Кружилась голова, во рту появился привкус крови, а перед глазами заплясали черные точки. Лекс не думал, где будет искать ГЭКК, как будет потом возвращаться. Не думал ни о чем, кроме того, что даже в сто шестом Убежище его не посещали настолько реальные и необъяснимо пугающие галлюцинации. Отец из сто шестого был похож на голограмму — не живой человек, а просто движущийся снимок. Остановился Лекс в коридоре с несколькими дверями. Его никто не преследовал. Причина, заставившая отступить необъяснимую панику, оказалась не самой оригинальной — к нему обращался уже другой голос. Пережитый ужас и внезапно разболевшаяся голова неимоверно раздражали. Никак не удавалось восстановить дыхание и успокоить бешено скачущее сердце. Сто Первый по-собачьи отряхнулся, будто сбрасывая остатки липкого страха и, решив, что Легенде Пустошей все-таки негоже бегать от каких-то там глюков, пошел на зов. «...Надо же, прав был андроид — все чудеса этого грёбаного мира твои. Черт, да ты их просто притягиваешь. Если где-то в округе рухнула летающая тарелка, завелась секта или разгуливает добряк-супермутант, я не удивлюсь, что именно ты на них наткнешься...» — ворчал как-то Харон, обрабатывая ожоги и язвы, полученные Лексом в городе рабов. Именно поэтому Сто Первый, едва разглядев вполне осмысленный взгляд болотно-зеленого мутанта по ту сторону стекла, не выдержал и расхохотался. Он смеялся до слез, прекрасно понимая, что это истерика. А еще — облегчение от наличия рядом разумного существа. Сама мысль, что он остался в заброшенном Убежище наедине с галлюцинациями, была пугающей. Даже в сто шестом его сопровождал Харон, который и вытащил надышавшегося психотропным газом напарника на поверхность. Наверное, Лекс родному отцу так не был рад, как этому взволнованно интересующемуся его состоянием гиганту. — П... прости, — с трудом успокаиваясь, выдавил он из себя: — Я сейчас. Он нашел терминал и только тогда понял, что не поинтересовался номером камеры. Но возвращаться за такой малостью и заставлять мутанта лишний раз нервничать не хотелось, поэтому Сто Первый открыл все доступные комнаты. Усилившийся шум из коридора сообщил, что разномастные узники выбрались на свободу. Лекс разобрал крики, топот и чье-то безумное бормотание. А еще приближающиеся шаги, сиплое дыхание и глухие булькающие стоны. Эти звуки он наравне с воем диких гулей часто слышал в кошмарах и мог узнать, пожалуй, где угодно. Но пока отвратительные твари не подошли вплотную, у него был шанс расстрелять их издалека. Выглянув в коридор, Сто Первый позорно взвизгнул, оказавшись в захвате длинных извивающихся щупалец-языков. Слух подвел его. Винтовка выпала из скованных рук, да и в упор из нее стрелять было себе дороже. Он забился, пытаясь вырваться. Сгусток вонючей полужидкой грязи ощутимо впечатался в левую скулу. Истошно завыл встроенный в пип-бой дозиметр. Лекс в ужасе уставился в маленькие темные глазки на осклизлом подобии лица, понимая, что следующим плевком кентавры его оглушат. Он зажмурился и дернулся изо всех сил — безуспешно. Еще раз, еще... Раздавшийся громкий треск заставил Сто Первого открыть глаза. Уродливые твари со странно сплющенными головами стояли домиком, прислонившись друг к другу, словно заговорщики. Длинные языки медленно сползали с плеч Лекса и с мокрыми шлепками падали на пол. А позади этой скульптурной композиции возвышался огромный супермутант со странно задумчивым взглядом. — Спасибо, что освободил, — пророкотал он. — Да не за что. Обращайся, — проворчал Лекс, подбирая винтовку. — Спасибо, что помог... Чем это ты их? — Руками, — ухмыльнулся тот. — Вот так, — и хлопнул в ладоши. Сто Первый вздрогнул, но промолчал, ища глазами, чем бы соскоблить радиоактивную грязь с лица. — Меня зовут Фокс... — продолжил мутант. — А тебе надо умыться, — он пнул дохлого кентавра. — Иди, в комнатах есть вода. Только на вкус — как железо. — О, это сейчас не важно. Спасибо еще раз, — Сто Первый почти бегом бросился в ближайшую открытую камеру. Наконец, по возможности смыв с себя грязь и слизь, он оглянулся, но Фокса рядом не обнаружил. Вышел в коридор, огляделся, чувствуя, что снова впадает в панику — неужели ему и супермутант померещился? Даже слыша удаляющиеся тяжелые шаги, Лекс не мог успокоиться, раздумывая — идти следом или нет? А ну как галлюцинация заведет его куда-нибудь не туда? Верно мыслишь... Фокс удивился, когда мальчишка вдруг поднырнул ему под локоть и судорожно вцепился в одежду. Сейчас он пах страхом даже сильнее, чем в окружении кентавров. Мутант аккуратно отцепил его от себя и оглянулся, но врагов больше не было. — Я — Лекс... Или Сто Первый, — пробормотал паренек. — Прости, мне тут... мерещится всякое. — Дальше тебе нельзя, — Фокс, вдруг что-то уловив, принюхался. Фыркнул, одной рукой поднял человека на уровень лица и обнюхал тщательнее: — Тошнит? Голова кружится? — Д-дааа... — проблеял тот. — А эта штука разве не должна, — мутант постучал пальцем по экрану пип-боя: — сообщать, сколько ты наловил? — Что?! — Лекс, снова оказавшись на своих двоих, нажал на устройстве пару кнопок и присвистнул: — 561 рад. Где это я... — он поднял взгляд: — Как ты узнал? — Запах меняется. Сложно объяснить, — ответил Фокс. — Вот тебе причина галлюцинаций. Странно, что ты еще ходишь... — Я крепче, чем кажется, — хмыкнул повеселевший мальчишка, подвешивая на какой-то штырь на стене сразу три пакета антирадина. — Ты снова спас мне жизнь. — Угу. Посиди-ка тут, а я принесу ГЭКК.