И зазвенит ночная тьма

Солнце еще не успело прогреть город, а кабинет Юнги уже заливал резкий, холодный утренний свет. В это время в участке обычно пахло краской от принтеров и свежим кофе, но Юнги этого не замечал. Он стоял перед доской, прищурившись от ярких лучей, которые подсвечивали каждую деталь их расследования. Его взгляд, тяжелый и цепкий, раз за разом возвращался к одной точке — фотографии Пак Донсу. Но рядом с ним на доске теперь мысленно рисовался другой силуэт. — «Мне об отравлении рассказал Тэхен», — негромко повторил Юнги слова Чимина. Юнги резко развернулся к рабочему столу и открыл ноутбук. Система неохотно загружала архивы восьмилетней давности. Пальцы Юнги быстро вбили номер дела об аварии, в которой погиб отец Тэхена. Экран мигнул, выдавая сухие строчки протоколов. Юнги замер, вчитываясь в примечания, сделанные от руки. Почерк был знакомым — размашистый, уверенный почерк Ким Сокджина. «Свидетель утверждает, что видел Пак Донсу за рулем второго автомобиля. В официальном рапорте информация не отражена из-за отсутствия вещественных доказательств». Этого было недостаточно, свернув окно с делом, офицер спустился в полицейский архив. Он заново перелистал уже бумажные протоколы, пока не наткнулся на странную деталь — конверт, приклеенный к внутренней стороне обложки. Внутри лежала не официальная копия, а вырезка из старой, ныне закрытой газеты. На полях карандашом была сделана пометка: «Слепота правосудия излечима только хирургическим путем». И снова это был подчерк Джина. — Неужели это ты? Ты не забыл, хён, — Юнги прикрыл глаза, осознавая масштаб катастрофы. — Ты просто сменил тактику. Нашел того, чьими руками можно довести это дело до конца. Допрос Чимина дал Юнги зацепку, но теперь ему нужно было встретиться с Тэхёном лично. Это встреча не с соседом Пака, а с парнем, чья жизнь перевернулась восемь лет назад, и Юнги приложил к этому руку. *** Юнги нажал на звонок и его резкий звук показался оглушительным в тихом коридоре. Когда дверь открылась, на пороге показался Тэхен. Хоть он и являлся лучшим другом Чимина, Кима Юнги видел значительно реже. За восемь лет он очень изменился: стал выше, крепче и этот взгляд… — Инспектор Мин? Чимина нет дома. – голос Тэхена был низкий и сиплый, будто он молчал долгое время. — Можно войти? Тэхен отошел в сторону пропуская инспектора внутрь квартиры. Юнги прошёл в центр комнаты, садиться он не стал. В полутёмной гостиной было свежо и пахло чем-то сладким. В упор смотря на парня, инспектор Мин до конца так и не понимал зачем пришёл, какой разговор им предстоит, но чуйка привела его именно сюда, к Тэхену. — Вы с Чимином до сих пор не разлей вода. – Констатация факта со стороны Юнги звучала больше, как претензия. Тэхен замер на входе в гостиную так, что его лица не было видно. Свет, падающий на него позади, позволял Юнги видеть лишь силуэт, но даже этого было достаточно. — Мы друзья. Разве это новость? — Конечно нет. Просто интересно о чём вы говорите в свободное время. Какого это жить в одной квартире с человеком чей отец… — Юнги не договорил, но теперь ему казалось, будто в тёмном силуэте парня он чётко видел его глаза. Тэхен прожигал его взглядом. — Тэхен, я здесь не для того, чтобы ворошить прошлое забавы ради. Думаю, Чимин уже рассказал тебе про допрос. Откуда у тебя информация? — Важно не откуда она, тут нет тайны, как я и говорил — просто слухи из интернета. Важно то, что Чимин имеет право знать, какое чудовище его отец. Важно то, что однажды полиция испугалась и замолчала. Бесчинства не прекратились, люди продолжают страдать! Юнги почувствовал, как по спине пробежал холод. Тэхен столько лет хранил в себе обиду и злость, так и не научившись жить нормальной жизнью. — Мы пытались, Тэхен. Но мы говорим о Пак Донсу… — Пак Донсу — монстр! — перебил его Тэхен, стальные ноты в его голосе заставили инспектора попятиться назад. — Но Чимин — не он. Чимин — единственное чистое и невинное, что осталось в их семье. И если я что-то и сказал ему, то только для того, чтобы он открыл глаза. — Ты ведь не используешь Чимина для того, чтобы добраться до его отца? Убийства, которые происходят сейчас как-то связаны с тем, что произошло восемь лет назад? Чего ты хочешь этим добиться? Тэхен молчал долго, глядя куда-то сквозь Юнги. Затем он подошёл к столу, взял пожелтевший клочок бумаги — старую вырезку из газеты со статьёй об аварии и протянул её офицеру. — Я жду, когда правосудие, о котором вы так красиво говорили, наконец-то проснётся. А если нет, если дело снова внезапно закроется, я сделаю всё сам. Юнги взял бумажку и в этот момент его пальцы дрогнули. На обратной стороне детским подчерком были выведены номера машин, которые никогда не фигурировали в официальном расследовании. — Откуда это у тебя? — Запомнил. Я же говорил тогда, что всё видел, но вы мне не поверили. — прошептал Тэхен. Затем парень подошёл к входной двери и демонстративно открыл её, ясно давая понять — разговор окончен. — Уходите, инспектор. Вы опоздали на восемь лет. Юнги медленно направился к выходу. Ноги двигались механически, но мысли были уже далеко за пределами этой тесной прихожей. Поравнявшись с Тэхеном, он на мгновение замер, вглядываясь в его застывшее лицо, и прошептал так тихо, что слова едва не затерялись в пространстве: — Месть не принесёт тебе исцеления, Тэхен. Она лишь сожжёт тебя дотла. Он уже миновал порог и подошёл к лестнице, когда обернулся и бросил через плечо фразу, заставившую Тэхена содрогнуться всем телом: — Кстати... как поживает Сокджин?