И зазвенит ночная тьма

Хосок, сидевший за угловым столиком, поднял голову от стаканчика с кофе и сочувственно вздохнул, встретив своего друга на пороге заведения. Намджун выглядел измотанным. Галстук сбит набок, плечи под тяжёлым пальто напряжены, а во взгляде читалась та самая тревога, которую он обычно приносил с допросов. — Ты опоздал, — мягко заметил Хосок. — Опять. Я уже начал думать, что тебя вызвали на очередной «особо важный» труп. — Хуже, Хосок-а. Кажется, я становлюсь параноиком, — Намджун тяжело опустился на стул, даже не сняв пальто. Хосок внимательно посмотрел на друга. — Что случилось? Намджун наклонился вперёд, понизив голос. — Юнги. Он ведёт себя странно. Ты же знаешь, я уже почти успел привыкнуть к его замкнутости, но это… это что-то другое. Он копает под какие-то архивные пласты, которых официально не существует. Я застукал его сегодня в архиве, на столе были папки по делу, которое вели задолго до моего появления там. — Может, он просто ищет зацепки по делу об убийствах? — осторожно предположил Хосок. — В том-то и дело! Эти убийства — свежие, дерзкие, даже немного странные. А он ищет тени восьмилетней давности. Когда я спросил его напрямую, он просто ушёл от ответа. Но это ещё не всё, — Намджун нахмурился, подбирая слова. — Он постоянно думает об этом парне, Ким Тэхене. — Который связан с Чимином? — Хосок выпрямился. — Но ведь Тэхен просто студент. Я знаком с ним через Чонгука. Он тихий и спокойный парень. — Именно! Он — «просто студент». Но Юнги будто знает о нём что-то, чего нет ни в одном личном деле. Он будто следит за ним, Хосок. Не как за подозреваемым, а как за… я даже не знаю, как это назвать. Юнги знает его довольно хорошо, я уверен в этом, хотя по всем протоколам они не пересекались. Намджун сжал кулаки, и в его голосе прорезалась сталь, смешанная с отчаянием. — Я боюсь, что Юнги свернул куда-то не туда. Он связывается с какими-то людьми из прошлого, чьи имена стёрты из архивов. Если он впутается в самосуд или решит поиграть в одиночку против тех, кто стоит за этими убийствами, он подставит не только себя. Он подставит весь отдел. Если всплывет, что инспектор ведёт двойную игру и скрывает улики от следствия, нас всех размажут. Хосок молчал, осознавая масштаб проблемы. Он знал, как Намджун дорожит законом, и понимал, что для него секреты Юнги — это не просто странность, а угроза всему, во что он верит. — Ты пробовал с ним поговорить? Ещё раз? — С Юнги? — Намджун горько усмехнулся. — Он как бетонная стена. Но я чувствую, что за его спиной стоит кто-то ещё . Кто-то, кто направляет его. Я не знаю этого человека, не знаю, что случилось восемь лет назад, но эта невидимая связь тянет Юнги на дно. И я боюсь, что когда он упадет, я не смогу его вытащить. Намджун посмотрел в окно на тёмную улицу. — Я просто хочу, чтобы дело было закрыто без вреда для кого-либо, Хосок. Но кажется, Мин Юнги уже решил, что правда важнее безопасности. И мне это очень не нравится. *** Вечернее солнце заливало крышу старой высотки тёплым золотом, окрашивая бетон в медовые тона. Это была любимая крыша Чимина и Тэхена, здесь они прятались от родителей, от ребят из соседней школы, которые грозились устроить им сладкую жизнь, проживали самые яркие моменты — эта крыша хранила множество воспоминаний двух друзей. Повсюду валялись пустые упаковки от чипсов и жестяные банки из-под газировки. Из портативной колонки негромко доносился какой-то старый хит, который был популярен ещё во времена средней школы. — Тэ, ты видел?! Видел, как я его уделал? — Чимин, задыхаясь от смеха, повалился на расстеленный плед, размахивая игровой приставкой. Его глаза сияли искренним, детским восторгом. — Ты позорно проиграл пять раз подряд. С тебя желание! Тэхен сидел рядом, подтянув колени к подбородку. Он смотрел на Чимина и чувствовал, как в груди медленно поворачивается раскалённый нож. Чимин выглядел таким живым. Таким свободным здесь, вдали от тяжёлых дубовых дверей отцовского особняка и холодных глаз Пак Донсу. — Ладно, сдаюсь, — Тэхен заставил себя улыбнуться — той самой квадратной, открытой улыбкой, которую Чимин знал и любил всю жизнь. — Какое желание? Только не заставляй меня снова красить волосы в розовый, я едва восстановил их после прошлого раза. — Хм-м, — Чимин прикусил губу, делая вид, что усиленно думает, а потом вдруг резко подался вперед и пихнул Тэхена в плечо. — Просто пообещай, что в следующее воскресенье мы поедем к морю. Купим самый дешёвый билет на автобус и будем есть креветки прямо на пляже, пока не раздуемся. Обещай, Тэ! Тэхен замер. Следующее воскресенье. Для Чимина это был очередной выходной день, но для Тэхена был только один вариант будущего — встреча с человеком, который отнял у него всё восемь лет назад. — Обещаю, — тихо произнес Тэхен, и это была самая страшная ложь в его жизни. Он потянулся к Чимину и притянул его к себе, зажимая в шутливом захвате. Они начали возиться на пледе, как два щенка, толкаясь и задыхаясь от смеха. В этот момент они снова были теми обычными мальчишками, которые прятались в гараже от грозы. Чимин смеялся громко, звонко, запрокинув голову назад. И в этом смехе Тэхен слышал всё то, что он собирался разрушить уже совсем скоро. Он собирался убить отца своего лучшего друга. Собирался стать тем, кто принесет в жизнь Чимина ту же невыносимую тьму, в которой сам жил восемь лет. «Прости меня, Чимини», — кричал его внутренний голос, пока Тэхен со смехом ерошил волосы друга. — «Прости, что я не могу оставить его в живых. Прости, что скоро ты возненавидишь моё имя». Тэхен вдруг отстранился и посмотрел на Чимина серьёзно, запоминая каждую черточку: родинку на носу, шрам на лбу, блеск в его глазах. — Эй, ты чего? — Чимин перестал смеяться, заметив этот странный взгляд. — Тэ? Что-то случилось? Тэхен быстро моргнул, отгоняя подступающие слёзы, и снова нацепил маску легкомыслия. Он притянул друга к себе, обнимая за плечи, и они оба уставились на закат. — Просто… — Тэхен запнулся, чувствуя, как горло перехватывает спазм. — Просто знай, Чимин-а. Что бы ни случилось. Кем бы я ни оказался в глазах других людей, я всегда на твоей стороне. Ты лучшее, что было в моей жизни. Запомни меня таким, ладно? Чимин на мгновение притих, чувствуя странную вибрацию в голосе друга, но потом мягко ударил его кулаком в бок. — Ну какой же ты всё-таки чудак, Ким Тэхен! Конечно, я тебя запомню. Куда я от тебя денусь? Мы же вместе до самой старости, забыл? — Точно. До самой старости, — повторил Тэхен, закрывая глаза. Он вдыхал запах кофе и ванили, который всегда исходил от Чимина, и чувствовал, как его сердце разрывается на миллион осколков. Это был последний глоток чистого воздуха перед тем, как он навсегда погрузится в ночную тьму, из которой нет возврата.